one step forward, two steps back

Переход от обычной жизни одиночки к проживанию с шести членами стаи был для Феликса огромной проверкой. Он никогда, никогда не мог сравнить жизнь в этом доме с... жестоким обращением Дживона. Здесь на Феликса не возлагали никаких обязанностей, не ждали, что он проснется в назначенное время, не заставляли выполнять разнообразную работу по дому только потому, что он омега. Это было одновременно самое приятное и самое страшное чувство. Ему казалось, что в воздухе витает электричество, и стоит ему хоть чуть-чуть переступить черту, как все будет точно так же, как с Дживоном. Феликс помнил, каким добрым был Чан в детстве, но был ли он таким же сейчас? В первое утро, когда он проснулся, он услышал шум внизу. У него была роскошная собственная комната с круглой кроватью посреди большой просторной комнаты. У него не было возможности украсить ее, да и желания тоже. Он хотел подождать, пока Минхо вернется домой. Они разделят комнату и снова будут вместе... верно? Он так надеялся на это, получив письмо от Со Ынквана. До суда оставалось совсем немного времени, но Феликс чувствовал себя неважно. Неужели все будет так просто? Он просто расскажет свою историю и кто-то решит, правда это или нет... а что если нет? Что, если этот Со Ынкван не поверит ни единому его слову... что, если он просто закроет дело, так его и не расследовав и не заботясь ни о чем на свете? Феликс не знает, что он сотворит с собой, если это случится. Пока он сидел и погружался с головой в свои страхи, он услышал небольшой стук в дверь. Шум заставил его вздрогнуть, выведя из зыбкого забытья. Дверь, к удивлению Феликса, не открылась. Вместо этого он услышал голос Джисона из-за двери, когда Феликс встал и тихо подошел, чтобы открыть ее. — Утречко, Феликс! Не знаю, проснулся ли ты, но Хёнджин и Сынмин скоро приготовят завтрак. Просто дай мне знать, если ты проснулся... вах! — Феликс неожиданно для Хана открыл дверь, пока Джисон говорил, испугав тем самым альфу резким движением. Феликс, в свою очередь, охнул от неожиданности, случайно напугав Джисона, отчего оба вздрогнули. Через секунду тишины они оба разразились нервным хихиканьем, которое в конце концов перешло в громкий смех. — Ух ты... ты меня здорово подловил! — воскликнул Джисон, отчего у Феликса на лице расплылась виноватая улыбка. — Прости, я действительно не хотел тебя напугать, — тихо ответил Феликс. Удивительно, но он не нервничал рядом с Джисоном, несмотря на то, что тот был альфой. Джисон был одним из тех, с кем он провел много времени за последние несколько недель, и ему это очень нравилось. — Все в порядке. Спускайся вниз, когда будешь готов. Ты сможешь посидеть со мной или помочь на кухне. Никакого давления, — добавил Джисон со своей фирменной ухмылкой. Феликс расслабился, оглянувшись на свою кровать. Если бы он вернулся в свою студию, где жил раньше, он бы отказался, несмотря ни на что. Даже если бы кто-то зашел в гости, он вряд ли бы проснулся. Но находясь в доме, где его окружали хорошие и добрые люди, он попытался бы выйти из своей скорлупы. Он попытался бы заново открыться для людей, которых он потерял так много лун назад.

***

— Все ли собрали свои сумки и рюкзаки? — спросил Чан в третий раз, тон его голоса был спокойным, но граничил с недовольством. — Да, Чан-хён, мы все собрали! — во весь голос закричали Джисон и Хёнджин, испугав Чанбина и заставив его вздрогнуть. Он стоял перед ними и пытался удержать свою темно-коричневую сумку и кожаный рюкзак Феликса. Ему потребовалась секунда, чтобы прийти в себя после того, как он чуть не упал от резкого шума, а Феликс, стоящий рядом с ним, выглядел очень нервным и понурым. Сынмин, казалось, был совершенно не удивлен происходящей перед ним сценой — он просто беззаботно держал руку Хёнджина. Чонин выглядел немного ошеломленным, но на его лице была легкая ухмылка. Чан вздохнул с облегчением, глядя на свою маленькую разношерстную стаю. Свою новую стаю. Это путешествие не будет легким, это точно. Им предстояло проделать путь по меньшей мере в две-три недели, и был шанс, что в их деле откажут. Если таков будет вердикт, им придется его принять. Даже если это будет абсолютная чушь. Но Чан собирался изо всех сил умолять этого Со Ынквана и остальных членов суда позволить ему увезти Минхо подальше от Ким Дживона. Это было то, что он обещал Феликсу, и он собирался воплотить это в жизнь. Несмотря ни на что.

***

Боли не было видно конца. Минхо на мгновение задумался — сможет ли он прожить хоть один день без боли? Но, по крайней мере, боль напоминала ему о том, что он все еще жив. С момента солнцестояния он чувствовал себя все более дискомфортно, бурлящая тревога пульсировала в его душе. Разговор Дживона и Санхёна все еще звенел отголоском в его ушах. Его течка приближалась и он слышал, как Дживон хвастался тем, как хорошо он его трахнет, как Минхо примет его узел и они вдвоем увеличат свою семью. В конце концов, существовала защита, позволяющая альфам и их беременным омегам оставаться вместе, несмотря на юридические или политические беспорядки. В конце концов, как бы бедные и беспомощные беременные омеги могли сохранить рассудок без альфы? В конце концов, беременные омеги должны были сосредоточиться на беременности, а не напрягаться из-за пустяковых дел, таких как юридические вопросы, касающиеся здоровья и безопасности стаи. Если бы Минхо забеременел и суд Сосана решил что-то предпринять, беременность Минхо отложила бы все. Отложила бы спасение Чана и расформирование стаи. Так сказал Санхён и Дживон охотно последовал его совету. Хотя Минхо был полностью прикован к постели, он был в ужасе от того, что ему предстояло пережить. Его тело уже лихорадило, но его собственная кожа была ледяной. Его десны воспалились и болели, а живот начало сводить судорогой. Его шея была напряжена до предела, а мышцы болели, несмотря на то, что он не занимался никакой тяжелой работой. Самой новой и страшной проблемой, однако, была потеря зрения. Казалось, что каждую неделю он теряет его все быстрее. Будь то внезапная нечеткость, трудности со зрением при дневном свете или потеря периферического зрения. Не говоря уже о мучительных головных болях, которые длились от рассвета до заката. Минхо ненавидел свою слабость — она часто приводила его в безмолвное смятение и он оставался наедине со своими мыслями и, что особенно важно, со своими сожалениями. Ты должен был просто взять Феликса и Чонина и сбежать той ночью. Ты не должен был сопротивляться. Ты должен был позволить им забрать Феликса... Богиня, никогда! Посмотри, к чему это привело. Посмотри, что ты сделал с собой. Жалкий. Из-за тебя Феликс и Чонин никогда не обретут счастья. Если тебе удастся выжить, никто не захочет такого сломленного и использованного человека, как ты. Кристофер Бан не захотел бы смотреть на такого жалкого человека, как ты, а тем более спасать тебя. Ты наивен, раз думаешь, что достоин спасения. Неожиданно Минхо почувствовал, как кто-то натянул на него одеяло, мягко подоткнув его в большую кровать. Он продолжал вести себя так, как будто уже заснул, пытаясь дышать тихо и держа глаза закрытыми. Он изо всех сил притворялся спящим. Как будто не просто лежит в кровати, съедаемый своими мыслями. — Мне жаль, — от раздавшегося виноватого голоса в тишине Минхо чуть не открыл глаза от шока. Это не был голос Дживона. Странно, но голос был очень похож на... Кванву? Не может быть, чтобы это был он, верно? Кванву никогда не был так добр к нему, он обычно наблюдал со стороны и поддерживал Дживона. Неужели он вдруг передумал? Минхо не придал этому значения, продолжая притворяться спящим, после чего мужчина ушел так же быстро, как и появился. Он изо всех сил старался сымитировать сон, который «одолевал» его, пока он ломал голову — почему один из помощников Дживона вдруг пожалел его?

***

Спустя три с половиной недели Чан наконец заметил знак «два километра до Сосана», который он искал последние десять минут. Он не хотел признаваться стае, что немного заблудился, но знак на короткую секунду восстановил его самолюбие и гордость, после чего они были немедленно растоптаны громкими замечаниями Джисона и Чанбина. — Хён, мы искали этот знак по меньшей мере час! — Чанбин громко заскулил, заставив лошадь Феликса попятиться. Он обернулся и подошел к лошади омеги, чтобы помочь Феликсу скорректировать фиксатор вокруг толстой талии животного. Его щеки окрасились в розовый цвет, пока Джисон пытался подлить масла в огонь. — Чани-хён, ты не думал использовать свою карту? Я слышал, что она отлично помогает в пути, — острил альфа во всю, что заставило Хёнджина залиться новой порцией смеха. Чонин не мог долго сдерживаться и последовал за Хёнджином, звонко хихикая. Чан раздражено пожал плечами, всем видом показывая как сильно его задели слова друга, радуясь глубоко внутри тому, что никто не сердится на него за то, что он ненадолго сбился с пути. — Да-да, очень смешно, в любом случае, осталось недолго, — обижено бросил Чан, на что теперь уже Сынмин не сдержался и последовал примеру своей пары. Звонкий смех Хёнджина и бархатное хихиканье Сынмина потрясающе гармонировали. Одновременно с этим Чонин с любопытством оглядывал дорогу. Чан пропустил вперед Чанбина и Феликса, затем пошли Джисон и Сынмин, за ними последовали Чонин и Хёнджин, после чего Чан последовал за ними по грунтовой дороге. Чан предпочитал идти последним, чтобы всегда иметь возможность присматривать за своими друзьями и обеспечивать их безопасность. Тем самым он исключает эффект неожиданности недоброжелателей. Прежде чем он успел повернуть голову и кинуть взгляд на окружающий его пейзаж, он услышал звук, похожий на топот нескольких лошадей. Чан быстро обернулся на испуганные крики своей стаи и встретился с ними. Перед ними предстали трое мужчин на иссиня-чёрных лошадях. Они были похожи на стражников — на них были великолепно выполненные металлические изделия, защищающие грудь и плечи, а под ними — рубашки с длинными рукавами. На каждом из них были металлические шлемы с двумя одинаковыми частями, наклоненными вниз и закрывающими часть челюсти. Кроме того, у них были похожие металлические накладки на серых штанах и длинные кожаные сапоги, застегнутые до середины голени. Они выглядели презентабельно, но Чан все равно был настороже, когда один из мужчин продвинулся вперед, заставив лошадь Чанбина тем самым сделать несколько шагов назад. — Кто вы? Вас пригласили в столицу? — голос у мужчины был хрипловатый, что заставило Феликса немного спрятаться за широкой спиной Чанбина. Чан воспользовался этим моментом, чтобы мягко подтолкнуть свою лошадь вперед, в то время как остальные его товарищи по стае смотрели в замешательстве, явно настороженные, но еще не агрессивные. — Я — альфа этой стаи. По какой причине вы нас остановили? — легко спросил Чан, но серьезность проскальзывала в его голосе. Он не хотел оскорблять этих стражников, поскольку не очень хорошо помнил все обычаи и культуру Сосана, но он был озадачен. Почему именно эта группа стражников заинтересовалась ими? — Если вы собираетесь посетить столицу, вам нужно будет проследовать за нами, чтобы получить разрешение на въезд. В последнее время введены некоторые новые ограничения, — сказал снова тот же стражник. Его слова никак не отвечали на вопрос Чана. Чан нахмурил брови. Родители не предупреждали его об этом. Но в затылке распространялось ноющее чувство и он просто кивнул головой в знак согласия. Сколько раз он посещал Сосан, ему никогда не приходилось делать этого раньше. Даже когда в округе были случаи заболевания. Так почему же вдруг от них потребовали это сделать? Они шли за охранниками, пока Чан внимательно изучал их форму. Он видел подобную форму в последний раз, когда приезжал в Сосан, но это было по меньшей мере два лета назад. Он чувствовал, что в нем самом растет паранойя, пытаясь понять, уловка это или нет.

***

— Что значит, вы их еще не нашли? — прошипел Санхён в чужое лицо, хватая подчиненного за одежду. — М-мы уже долгое время прочесываем лес! — выкрикнул гонец со слезами на глазах. — Я вас отправил с раннего утра и ты хочешь сказать, что вы их не нашли? — прошептал альфа низким голосом. Он был совершенно потрясен тем фактом, что Чан и его стая до сих пор не были замечены. Как им удалось избежать ловушки? Если они действительно окажутся в суде Сосана... это будет катастрофа. А Санхён не мог допустить этого. — Н-нет, Господин. Я не знаю, как это произошло, — заскулил гонец, на что Санхён толкнул его, отчего тот упал на пол и пытался подняться. Мальчишка пытался вытереть слезы с лица и успокоиться. — Твоя задача — следить и, если Бан Чан или его стая будут замечены, предупредить меня. И ты это сделаешь. До открытия суда Сосана осталось совсем немного времени, и если они придут на назначенное время... ты знаешь, что произойдет, — грозно зарычал Санхён. В конце концов, как он мог защитить Дживона? Тем более Дживон рассчитывал, что Санхён перехватит Бан Чана и его надоедливую стаю до суда. Санхён не питал больших надежд, потому что до него дошли слухи, что Бан Чан невероятно... убедителен. И если это так, то судьи, скорее всего, будут подавлены, даже при участии Санхёна. Но если бы Минхо смог сделать свою работу и забеременеть, тогда суд не смог бы вмешаться и распустить стаю. Но Санхёну не нравилось полагаться на Минхо и его... сломленное тело. Конечно, Минхо был просто великолепен, но он был настолько бесплоден, что его было почти жалко. Если бы только Санхён встретил его первым, он был уверен, что у Минхо уже было бы как минимум три щенка... Санхён издал сердитый звук, напугав гонца, который все еще стоял перед ним. Он рявкнул еще раз и гонец тут же скрылся, а альфа повернулся, чтобы взять свою мантию и выйти из маленького переулка на главную улицу, стараясь выглядеть спокойным, а не так, будто весь его план идет насмарку. Но у него все еще оставалась одна линия защиты. И он сделает все возможное, чтобы не допустить вмешательства Бан Чана в дела, которые его не касаются.

***

Но, к приятному удивлению Чана, никаких сюрпризов на самом деле не было. Стражники привели их к массивным воротам из серого камня — новому входу, созданному для решения вопросов безопасности. По словам главного стражника, который проверял один из рюкзаков, ситуация была довольно серьезной. — До нас дошли слухи о том, что некоторые люди планируют перехватить некоторых наших посыльных, и некоторые граждане не получали свои письма в течение последних двух недель. Поэтому наш альфа стаи решил принять некоторые меры, чтобы следить за посыльными, — объяснил мужчина, отдавая рюкзак Хёнджину, который при этих словах приподнял бровь. — Очень жаль. Извините за нашу медлительность, у нас назначена встреча в суде Сосана, нам нужно успеть, — пояснил Чан, склонив голову перед стражником, который повернулся, чтобы посмотреть на него. Несмотря на то, что тот был выше Чана, он стоял очень спокойно, явно довольный тем, что эта группа здесь не для каких-либо махинаций. — О, вам нужно попасть в суд Сосана? Мы можем сопроводить вас, если хотите, — услышав подобное предложение, вся стая Чана была удивлена и они не смогли устоять перед таким щедрым предложением. Хор согласий исходил от разных участников, особенно от Джисона, который едва сдерживал свое восхищение. — Если вас не затруднит, — выдохнул Чан с облегчением. Если их собираются сопровождать прямо в суд, то они придут вовремя. Это именно то, что им было нужно. Чан тут же вскочил на коня, вставил ноги в стремена и приготовился следовать за стражниками. Стражник приказал кому-то выйти вперед и Чан бросил взгляд на свою стаю, пытаясь сообразить, кто может быть впереди. Не говоря ни слова, Чанбин слегка надавил пятками на бока своей лошади и та мгновенно откликнулась и пошла вперед, позволяя ему и Феликсу первыми следовать за стражником. Постепенно остальные члены группы шли позади них, пока Чан не остался последним. Для него было облегчением быть последним. Он всегда мог наблюдать за своими мальчиками отсюда.

***

Когда они наконец прибыли к зданию суда, Чанбин был поражен его масштабами. Здание суда находилось в центре города с небольшими переулками по обеим сторонам. Вместо темного кирпича, как в Сидборне, Сосан использовал почти белый камень, на котором расползались маленькие черные струйки, напоминающие дым. Красивый камень был использован до самой крыши, которая была сделана из темной деревянной черепицы. Контраст был действительно уникальным и Чанбин поднял бровь в полном благоговении. Чанбину всегда было приятно оценить архитектуру разных мест, но именно Хёнджин «случайно» столкнулся с ним, выведя его из задумчивости. Не успел он повернуться и прикрикнуть на неугомонную омегу, как увидел, что Сынмин и Чан жестом руки приглашают Чанбина пройти за ними внутрь. Чанбин так и сделал, поправляя длинный плащ и пробираясь внутрь, не обращая внимания на фырканье Хёнджина. Внутри здание выглядело так же безупречно, как и снаружи. Белый камень, который был тщательно уложен, чтобы создать вид сильной, но хрупкой архитектуры, был перенесен внутрь, полы были отполированы до блеска, чтобы мрамор сиял. В фойе, что вело к большому столу администратора, было минимум мебели. Богатое и прочное дерево было темно-коричневого цвета с замысловатой резьбой, украшающей переднюю часть стола. Когда группа осторожно подошла к большому столу, за ним сидел симпатичный мужчина, окруженный горами бумаг. Внезапно он встал, его волосы были немного взъерошены от резких телодвижений. — З-здравствуйте! Простите за беспорядок, у меня было чертовски трудное утро. Чем я могу вам помочь? У вас есть повестка? — мужчина тараторил со скоростью света и Чанбину потребовалась секунда, чтобы разобрать слова. К диалекту Сосана ему еще предстояло привыкнуть. Не успел он открыть рот, как Чан подался вперед, полез в кожаный рюкзак, чтобы достать судебную повестку, которую он получил еще во время зимнего солнцестояния. — Да, Ваша честь? — Чан замешкался, обращаясь к мужчине, и, когда он протянул пергамент ему, тот громко рассмеялся, схватив тонкую страницу. Он на секунду провел рукой по светлым волосам, явно забавляясь чрезмерной вежливостью Чана. — Я просто администратор! Можете называть меня Чон-щи, если хотите, мистер... Кристофер Бан?! — Чон только разворачивал пергамент, когда говорил, но был совершенно потрясен самим присутствием имени Чана, нацарапанного на бумаге таким причудливым шрифтом, — Вы так вовремя, клянусь Богиней! Вам так повезло — еще несколько мгновений и суду пришлось бы назначить повторное слушание. Мы были под таким шквалом испытаний, поэтому для нас большое облегчение видеть, что ситуация налаживается! — воскликнул Чон-щи и вся стая облегченно выдохнула. Чон шагнул влево и поманил за собой стаю. — Пожалуйста, следуйте за мной! Судьи будут вызваны сразу после того, как вы войдете внутрь, — хотя Чон не был судьей, он явно помогал вести дела, что успокоило бьющееся сердце Чанбина. Он слышал много хорошего о Высшем суде Сосана, и то, что с ними так хорошо обращаются, заставило его задуматься обо всем положительном, что может произойти... Если Феликс и Чонин смогут доказать, что Ким Дживон — жестокий кусок дерьма, то они смогут вызволить Ли Минхо из его лап. Чанбин не может стереть из памяти взгляд Минхо в тот день, когда его бросили на пол и предложили стае, словно разменную монету. Но если он будет думать только в позитивном ключе и дело обернется не в их пользуй, то это раздавит его. Они должны были доказать, что этому человеку слишком долго сходили с рук его преступления. Чанбина вывело из роя мыслей прикосновение к руке. Он опустил взгляд и наткнулся на маленькую ладонь омеги в своей. Феликс вцепился своей левой рукой в его правую, отказываясь отпускать. Чанбин сжал его ладонь и двери в зал суда открылись. Когда красивые двери из красного дерева открылись, стая ступила внутрь просторного зала суда, который превзошел все их ожидания. В этом здании постоянно использовался красивый бело-черный камень и он вернулся в виде больших соединенных плиток, которыми был выложен весь пол. Стены же, напротив, были выкрашены в насыщенный зеленый цвет, который напоминал Чанбину о прекрасных вечнозеленых деревьях, покрывавших ландшафт Сосана и Юэ'ира. Рядом с двойными дверями, через которые они только что прошли, была небольшая зона отдыха — невысокие одноместные стулья из того же красного дерева с маленькими подушками золотого цвета на сиденьях. Посмотрев вперед, можно было увидеть красивую ограду, отделявшую скамью судьи от свидетелей, сделанную из красного дерева. Каждый виток был искусно вырезан в одном и том же дизайне — лось с великолепными рогами, которые соединялись в перила. По мере того, как Чанбин все чаще оглядывался по сторонам, он замечал другие детали, на которые сначала не обратил внимания — небольшая щеколда, отделяющая трибуну для свидетелей, дверь в другой стороне зала, рядом со скамьей судьи, еще одна большая круглая трибуна, на которой Феликс и Чонин в конечном итоге будут давать свои показания, а также золотой, изумрудно-зеленый и бордовый флаги за судейской скамьей. Помимо всего этого было пять мест, которые в настоящее время пустовали. В неловкой тишине стая заняла свои места. Все, кроме Чанбина, который уступил свое место Феликсу, чтобы тот сел, так как он и Чонин должны были сидеть впереди, поскольку именно они будут давать показания. Чан сидел посередине между ними, Чонин нервно перебирал пальцы, пока Сынмин и Хёнджин растирали ему шею и плечи. Чанбин продолжал держать руку Феликса, время от времени проводя большим пальцем по костяшкам омеги, пытаясь успокоить его нервозность. После минутного молчания Джисон уже собирался открыть рот, как вдруг дверь открылась, напугав всех членов стаи. Чан и Чонин молча подпрыгнули на своих местах, а Сынмин и Чанбин даже не отреагировали. Хёнджин подскочил на своем месте, резко взмахнул руками и почти ударил Джисона, что вызвало бурную реакцию у последнего. Феликс закрыл глаза, поднял левую руку и указательным и средним пальцами надавил на шею, отчего Чанбин поднял бровь в смятении. Когда судьи заняли свои места, Чанбин быстро оглядел каждого из них. Тот, кто сидел посередине, казался старшим судьей, обладающим наибольшим опытом. У него были высокие скулы, широкое лицо и темно-коричневые очки. Темно-каштановые волосы аккуратно обрамляли лицо, а лоб был частично обнажен в современном стиле. Его мантия была изумрудно-зеленого цвета с золотыми деталями и очень высоким золотым воротником, который почти касался линии челюсти. У мужчины слева от него было совершенно противоположное строение лица. Он выглядел слишком молодым, чтобы быть судьей. У него были орехово-каштановые волосы, которые были немного короче, чем у судьи рядом с ним. У него тоже были высокие скулы, но более тонкая линия челюсти, а также верхняя губа, которая выглядела немного надутой. Он был одет в мантию, как и судья рядом с ним, но вместо золотого воротника у него был белый. Слева, ближе всего к Чанбину и Феликсу, стоял человек с очень необычной внешностью, которая удивила бету. У него было очень крепкое телосложение, широкие плечи, которые не могла скрыть мантия, покрывающая его тело. Его волосы были подстрижены невероятно коротко. У него был сильный профиль с полными щеками. Его мантия была бордового цвета с изумрудным воротником. Когда он взглянул на Чанбина и Феликса, то медленно кивнул и Чанбин незамедлительно ответил тем же. Чанбин не успел хорошо рассмотреть двух последних вошедших судей, но когда дверь закрылась, он вспомнил про них. После быстрого поклона, его глаза просканировали двух последних вошедших и один привлек его внимание. Вслед за главным судьей справа от него стоял другой мужчина с похожей прической, но совершенно другой формой лица. Его глаза были более кошачьими, похожими на уникальную форму глаз Чонина. У него тоже были высокие скулы — высокие скулы были обязательным условием для того, чтобы стать судьей в Сосане? — и темно-каштановые волосы, которые были откинуты с лица, открывая взор на лоб. Он был одет в изумрудную мантию и бордовый воротник, совершенно не похожий на остальных трех судей, которых видел Чанбин. Он как раз собирался получше рассмотреть последнего судью, когда почувствовал, как Феликс резко сжал его руку, и повернул голову, чтобы посмотреть на омегу. Не успел Чанбин ничего сказать, как главный судья вдруг заговорил. — Спасибо за проявленное терпение, мы как раз заканчивали последние приготовления. Не мог бы мистер Кристофер Бан выйти вперед, пожалуйста, — произнес главный судья, его ударение на имени Чана смешивалось с различными интонациями, показывая, что он не знаком с языком. Чан, не обидевшись, встал и открыл створку, чтобы пройти на место свидетеля. — Это я, да. Кристофер Чан Бан. Альфа стаи из Сидборна, Ваша честь, — произнес Чан фразу, которую Чанбин слышал несколько миллионов раз. Чан не хотел показаться грубым, поэтому он постоянно повторял фразы и слова про себя. Чего Чанбин никак не мог ожидать, так это реакции судьи. — Господин Чан? Как вы сегодня? — внезапно раздалось громкое фырканье крайнего левого судьи, который выглядел так, будто был на грани приступа смеха. Кошкоподобный судья только закатил глаза. — У меня все хорошо, спасибо. Большое удовольствие познакомиться с вами, — Чан сверкнул своей самой вежливой улыбкой, а остальные ждали ответа судьи с затаенным дыханием. — ...большое удволствие? — судья сразу же замялся из-за лексики Чана, явно взволнованный тем, что Чан не дал конкретного ответа. Это заставило двоих из судей, самого широкого с белым воротничком и судью с бордовым воротничком, завыть от смеха, когда тот, что стоял рядом с главным судьей, перевел разговор на себя. — Он сказал, что для меня большое удовольствие познакомиться с вами, Ынкван-щи, — хоть на его кошачьем лице играла небольшая улыбка, по его голосу было видно, что он пытается сохранить серьезность судебного процесса. Ынкван, главный судья, похоже, все понял, так как снова вступил в разговор с Чаном, который выглядел так, будто разрывался между криком и смехом. —О! Большое удовольствие! Разве обычно не говорят: «я в порядке, спасибо, а вы»? — спросил он с новым интересом, что заставило судью с самыми короткими волосами спрятать лицо в ладонях, пытаясь держать себя в руках. — Ну, наверное, может быть. Но в Сидборне принято говорить «большое удовольствие познакомиться», Ваша честь, — добавил Чан, потихоньку расслабляясь. Хотя было довольно смешно видеть, как судья валяет дурака. Чанбин немного расслабился. Застоявшийся воздух начинал казаться удушающим, когда двое смеющихся судей потратили еще несколько секунд на то, чтобы как можно быстрее привести себя в порядок. — В любом случае, спасибо, что вовремя пришли на заседание суда, Чан-щи. Ильхун очень хорошо о Вас отзывался, — не успел Чанбин спросить, кто такой Ильхун, как Ынкван пояснил, что Ильхун — это администратор, которого они встретили в холле. — Хорошо, теперь мы представимся. Начнем с меня. Я — Со Ынкван, главный судья Высшего суда Сосана. Слева от меня — мой дорогой... — Ли Минхёк — младший судья Высшего суда Сосана и, к сожалению, счастливый супруг Со Ынквана, — Минхёк прервал Ынквана по привычке, его сжатые губы растянулись в улыбку. Ынкван издал какой-то звук и Минхёк бросил на него взгляд, который заставил Ынквана двигаться дальше, вытягивая руку в сторону следующего судьи с сильным профилем, круглыми щеками и широкими плечами. — Меня зовут Пыниэль Шин, я младший судья и переводчик. Вообще-то я родился в Сидборне и прожил там около одиннадцати лет, прежде чем переехал в Сосан. Я был тем, кто предложил нашему старшему судье Со попытаться поговорить с вами и теперь я понимаю, что это была ошибка, — пошутил Пыниэль, что вызвало хихиканье Джисона и Хёнджина. Даже Чан и Чанбин слегка усмехнулись. Не успел Ынкван попытаться что-то сказать в ответ, как его снова оборвал стоящий рядом судья в бордовом воротничке. Тот самый, у которого волосы были убраны с лица. — Я Ли Чансоб, младший судья и помощник. Обычно я нахожусь в командировках, оказывая юридическую помощь тем, кому повезло меньше, но один из моих коллег подменил меня, чтобы я мог присутствовать при вызове в суд, — объяснил Чансоб спокойно. Не успел последний судья заговорить, как его прервал Минхёк, как будто это была его работа. — Он пытается казаться хладнокровным, но на самом деле он и мой второй сын — Сончжэ — обычно путешествуют вместе, но Сончжэ устроился на работу, не предупредив его. Ему сейчас немного горько, — Минхёк подмигнул находящимся в заде суда, что заставило Чансоба зашипеть. Он открывал и закрывал рот, как рыба, не найдя нужных слов. Пыниэль выглядел так, будто собирался разразиться хихиканьем. Последний судья, которого Чанбин еще не успел толком рассмотреть, наконец представился. У него было худое лицо с выразительной переносицей, тонкими губами и слегка заостренными ушами. Он был широкоплеч, мантия хорошо сидела на нем и подчеркивала его слегка загорелую кожу. Его черные волосы были убраны в аккуратную прическу, как у Ынквана. Его воротник тоже был белым, с изумрудно-зеленой вышивкой в виде виноградных лоз посреди белой ткани. — Меня зовут Кан Санхён, я также являюсь младшим судьей, специализирующимся на ухаживаниях и союзах стай. Чанбин оглянулся на Феликса, который резко повернул голову в сторону Санхёна. Санхён даже не смотрел на него, но у Чанбина возникло странное чувство. Тем более Феликс еще не перестал дрожать, хотя судьи были в зале. Что-то было странным... но он не мог понять, что именно. — А теперь нам пора начинать. Наш стенографист, Хёншик, будет вести запись в соответствии с правилами суда. Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы сказать вне протокола, прежде чем мы начнем? — Минхёк говорил, его голос был гладким, как мед. Чанбин обвел взглядом комнату, свою стаю, Чонина, Санхёна, снова Чана, снова Феликса. Не было слышно ни звука, и Минхёк кивнул сам себе, после чего велел Санхёну встать и направиться к двери. После стука дверь открыл красивый молодой человек в черных очках, очень похожий на Ынквана, с широкими плечами, как у Минхёка и Пыниэля. Он также был одет в изумрудную мантию, но без воротника, показывая, что он не судья, но все же судебный представитель. Он занял место на небольшом письменном столе красного дерева, недалеко от левой стороны зала суда. Хёншик потратил время на то, чтобы расставить разнообразные чернила, перья и даже несколько перьевых ручек, которые Чанбин видел в столе своего отца. — Ну что ж, тогда попрошу Ли Феликса Енбока-щи и Яна Чонина-щи занять место свидетелей. Можешь сесть, Чан-щи, — сказал Ынкван с теплой улыбкой на лице, пока Феликс еще крепче сжимал руку Чанбина. Когда Чан повернулся, чтобы взглянуть на двух мальчиков, его нейтральное лицо быстро стало озабоченным, когда он увидел явный дискомфорт в языке тела Чонина и Феликса. Чонин практически отвернулся всем телом от одной стороны судей, а Феликс опустил голову, его глаза были прикованы к полу. Чан быстро обернулся к судьям и ответил что-то, чего Чанбин не уловил, поскольку его глаза были устремлены на Феликса, озадаченного тем, почему омега вдруг так реагирует. Чан мягко провел рукой по волосам Чонина, отвлекая его от мыслей. Он наклонился, чтобы прошептать что-то Чонину, и суд затих, когда они услышали, как Чонин фыркнул, что сразу же заставило Сынмина и Хёнджина подняться на ноги. — Пожалуйста, не давите на себя, не торопитесь. Я знаю, что это страшно, — мягко сказал Чансоб, от ледяной ауры не осталось ни следа. Спустя несколько минут тишины, Чонин решительно встал, держась за руки Чана и Хёнджина, как за спасательные круги. Чанбин, видя прогресс, тихо опустился на колени, пытаясь поймать взгляд Феликса. Феликс так сильно зажмурил глаза, что кожа с веснушками собралась в мелкие морщинки. Его губы были плотно сжаты. Его пальцы все еще были прижаты к шее, кончики пальцев почти побелели от давления, которое он оказывал на свою кожу. Так мягко, как только мог, Чанбин попытался оттащить Феликса в сторону, что заставило омегу запаниковать через несколько секунд. Но когда он открыл глаза и увидел обеспокоенное выражение лица Чанбина, то быстро убрал пальцы с шеи, словно обжегшись. — Пора? — спросил он, его глубокий голос дрожал, как будто он уже был на грани слез. Чанбин кивнул и Феликс сделал дрожащий вдох, выдохнув почти так же резко, как и вдохнул. Затем он сам встал, отпустил руку Чанбина и пошел вперед, мимо Чана, Хёнджина и Чонина к месту свидетеля. Чонин, словно зачарованный, последовал за Феликсом, отпустив руки Чана и Хёнджина, и с готовностью вошел в свидетельские места, прижавшись к Феликсу. Чан быстро обменялся взглядом с Ынкваном и тихо закрыл за ними маленькую калитку, не защелкивая ее на случай, если Чонину или Феликсу понадобится перерыв. — Высший суд Сосана, запись: 0325. Иски Ли Феликса Енбока-щи и Ян Чонина-щи против вожака стаи Юэ'ир — Ким Дживона. Пусть суд будет честным и справедливым в вынесении правосудия. И да начнется дело.