Змеиное правосудие (Serpentine)

– Работа для дурака, – ворчал Хиромаса, обращаясь к ушам своего коня. Уши сочувственно дернулись. – Вот что это такое. Работа для дурака, а стало быть, дурак – это я. Он поерзал в седле, расслабляя спину. Как он жаждал приятного купания в горячей ванне! Даже соленые воды озера Касумигаура выглядели привлекательно. Хиромаса был весь липкий от жары, по мокрым волосам стекал пот, а изысканные придворные шелка безвольно повисли. Да, как хорошо было бы окунуться в воду и ощутить ее прохладные объятия. Даже если придется продираться через всю эту покрытую солью грязь и камыши, оно того стоит. – И после всего путешествия, которое я совершил, Сэймэй просит меня провести еще восемь, девять, может быть, даже десять часов в седле. И для чего? – Хиромаса погладил гладкую атласную шею своего скакуна, понимая, что именно конь трудился в этой поездке больше всего. – Он хотел, чтобы я проверил, открыты ли двери святилища в Намэгате! Что это за поручение, я спрашиваю? Раньше он просил меня сражаться с демонами, спасать наследных принцев и отправляться в царство богов, но это? Работа для дурака, иначе и не скажешь! Ну, в самом деле, проверить двери святилища! Интересно, почему мы не могли сделать крюк по дороге в Фучу и проверить сразу? Бьюсь об заклад, он не скажет. Разве только, если я ласково его попрошу. Но… Хиромаса вздохнул. Тропа казалась еще более неровной, чем накануне, когда они проезжали по ней, и конь будто был полон решимости не пропускать ни одной колеи и выбоины по пути. Возможно, конь мстил. Несомненно, он ожидал - как, очевидно, предполагал и Сэймэй, - что они с Хиромасой переночуют в Намэгате и вернутся в Фучу на следующий день. Но Хиромаса не собирался тратить время попусту. В доме его родственника творилось что-то неладное, и если Сэймэй собирался раскрыть эту тайну, ему понадобится помощь Хиромасы. И кстати, судя по всему, поездка в Намэгату, чтобы проверить святилище, была единственной помощью от Хиромасы, в которой нуждался Сэймэй, но что, если это была не искренняя просьба о помощи, а способ убрать Хиромасу с дороги? Хотя… Хиромаса задумчиво нахмурился. Зачем Сэймэю отсылать его прочь? Возможно ли, что в Фучу действительно таилась настоящая опасность? Может быть, Сэймэй послал его прочь, чтобы обезопасить? Но Сакамото были его семьей! Если им угрожает опасность, он должен встать на борьбу с ней вместе с ними, вместе с Сэймэем, готовый победить. Он сел немного прямее и подтолкнул лошадь пятками, радуясь, что обсудил этот вопрос с самим собой. Напевая какую-то мелодию, он разглядывал окружающий пейзаж. Возможно, дело было лишь во времени суток и в освещении, но цвета казались ярче, а очертания предметов – резче, чем накануне, когда они ехали этим же путем. Он расслабленно взирал на спокойную гладь озера, а затем почувствовал, как у него отвисает челюсть. Там, за камышами, опоясывающими берега, купалась женщина. Купалась обнаженной, и когда она резвилась, ее длинные темные волосы плавали по воде позади нее. Хотя Хиромаса был слишком далеко, чтобы разглядеть какие-либо подробности, но он был уверен, что женщина красива. Ее фигура была стройной и гибкой, женщина двигалась как рыба, то глубоко ныряя, то поднимаясь на поверхность. Он увидел, как ее зубы блеснули в радостной улыбке и почувствовал, что улыбается в ответ. А затем и она увидела его. Вместо того чтобы закричать и погрузиться в воду, благопристойно скрывая свою наготу, она начала подниматься из воды, пристально глядя на него. Даже через разделяющее их расстояние он чувствовал ее любопытство. Женщина встряхнула головой, взметнув мокрые локоны, и помахала ему рукой, окликнув на языке, которого Хиромаса не узнал. Может, ему стоит присоединиться к ней? Снять с себя роскошные шелка, пробраться, спотыкаясь, по колючим камышам и топкой грязи, и войти к ней в озеро, резвясь в прохладной воде. Может быть… Его конь захрапел и взвизгнул. Хиромаса отвел взгляд от женщины, чтобы посмотреть, что же так встревожило животное. Справа сквозь лес двигалось что-то огромное и темное. Оно не издавало ни звука, но деревья тряслись и раскачивались, будто дул сильный ветер, и казалось, что дрожит земля. Он остановил коня и с колотящимся в горле сердцем стал ждать, слыша стук пульса в ушах. Он смотрел на лес, ожидая появления чудовища, но ничего не произошло. Деревья перестали раскачиваться, земля замерла. Снова запели птицы. Хиромаса выдохнул, сбрасывая напряжение. Он еще раз похлопал коня по шее и послал его вперед. Оттянув ворот нижних шелков от шеи, он снова подумал о ванне и купании. Его взгляд скользнул обратно к озеру, туда, где он увидел женщину. Но она пропала. На этот раз он вздохнул с разочарованием. Как бы он ни всматривался, заметить ее не удавалось. Поверхность озера оставалась безмятежной, и на берегу женщины тоже не было видно. Она просто исчезла. Остальная часть его пути прошла без приключений. Подъезжая к Фучу, он увидел молодого человека, сидящего на камне у обочины дороги. Хиромаса поздоровался с ним, и мужчина поднял руку в ответ. Обычное, ничем не примечательное событие, и все же Хиромаса поймал себя на том, что оборачивается в седле, чтобы еще раз взглянуть на незнакомца. Молодой человек был красив и одет весьма эксцентрично даже для провинции. Но когда Хиромаса обернулся, молодой человек исчез так же бесследно, как и женщина в озере. Хиромаса пожал плечами и продолжил путь. Сэймэй встретил его у городских ворот – вышел из тени и положил руку коню на нос. Животное опустило голову, ткнувшисьСэймэю в рукав, и было вознаграждено угощением. Хиромаса на мгновение позавидовал своему коню, но затем Сэймэй улыбнулся ему, и сердце Хиромасы воспарило. – Ты ждал меня. – Ждал. Когда Хиромаса спешивался, Сэймэй придержал поводья. Хиромаса поморщился – у него дрожали ноги и болела спина. Как раз, когда он собрался описать в красках суровые тяготы, которые пришлось вынести в пути, он заметил монаха в грубом пеньковом одеянии, стоящего неподалеку. Тот явно ожидал, когда они окончат взаимные приветствия. У монаха была аккуратно выбритая голова, но при этом длинная и спутанная седая борода, а брови, тоже сильно побитые сединой, росли густо и неопрятно. Края рукавов были изорваны, однако он был обут в дзори хорошего качества. Ощутив на себе внимание Хиромасы, монах коротко поклонился. – Ах, да, – сказал Сэймэй с едва заметным оттенком пренебрежения, – это Гэндзо. Почтенный Гэндзо, познакомьтесь – господин Минамото-но Хиромаса. – Мой господин. – Монах снова поклонился, на этот раз глубже, и шагнул вперед. Его лицо было морщинистым и очень загорелым, глаза блестели, взгляд бегал. – Вы тот самый монах, что начертал заклинания для дома Сакамото, – сказал уже более прохладно Хиромаса, уловив намек Сэймэя. – Для меня было честью служить даме Айко в течение многих лет. – Гэндзо гордо выпрямил спину. – Я был духовным наставником ее уважаемых родителей и обучал даму Айко сутрам, когда та была еще ребенком. И хотя я был рад, что она удачно вышла замуж, я упал духом, когда она уехала в столицу. Но потом она вернулась, и люди Хитачи возрадовались. Дама Айко – истинная дщерь нашей провинции. Хиромаса склонил голову. – Ваша преданность делает вам честь. – М-м, – произнес Сэймэй. – Что ж, Хиромаса, каков результат твоих усилий? Двери святилища в Намэгате были открыты? Что ты видел? – Да ничего, – ответил Хиромаса. – Святилище пусто, двери нараспашку. Даже ни одного священника, кто бы присматривал за храмом. А вообще я удивлен, что ты, Сэймэй, вздумал гонять меня туда и обратно по такому дурацкому поручению! Что я, по-твоему, должен был увидеть? – А! Подожди немного. – Сэймэй издал успокаивающий звук и провел рукой по глазам Хиромасы. Свет чуть потускнел, и мир вокруг показался менее ярким и четким, чем мгновение назад. Хиромаса отпихнул Сэймэя и быстро заморгал, пока все не улеглось и не стало так, как должно быть. Хиромаса на всякий случай еще и потер глаза, а затем подозрительно посмотрел на друга. – Что ты сделал? – Я на время дал тебе возможность видеть ками. Теперь, когда ты вернулся ко мне, эта способность тебе больше не нужна, поэтому я вернул тебе обычное зрение. Хиромаса уставился на него. В голове металась сотня мыслей, разум наводнили образы. – Тогда... женщина, плавающая в озере, огромное безмолвное существо среди деревьев, молодой человек на камне… – Все они боги. Да. – Сэймэй выглядел совершенно спокойным. – Но… – нахмурился Хиромаса, и по его спине пробежали тревожные мурашки, – в самом святилище я богов не видел. – Именно. – Сэймэй! Это означает… – Что ками там больше не обретаются, – терпеливо ответил Сэймэй. – Да. Вот в чем беда. Тревога переросла в предчувствие чего-то очень нехорошего. – Каких же ками почитали в Намэгате? – Ято-ноками, – с самым несчастным видом заговорил Гэндзо. – Это божества-змеи. – Змеи, – повторил Хиромаса, и его тело заледенело. Прислужница дамы Айко утверждала, что Масако – нурэ-онна. Что, если она как раз и была одной из этих божеств-змей? По самой природе своего имени, Боги Ночного Меча, эти ками уже казались опасными. – Столетия назад они жили на рисовых полях рядом с управой в Намэгате. – Гэндзо заломил руки. – Они считали эту землю своим священным уделом и очень гневались, когда люди пытались ее обрабатывать. В своем змеином воплощении они бывали очень злобными. Ничто не доставляло им большего удовольствия, чем уничтожать целые семьи болезнями и мором. Хиромаса вздрогнул и бросил взгляд на Сэймэя. Тот кивнул. – Они неистовствовали по всей округе, разоряя и опустошая ее, – продолжал Гэндзо. – Затем, однажды, во время правления императора Кэйтая, человек по имени Яхадзу-ноМатачи пошел навстречу Ято-ноками. Он построил святилище для змей и пообещал найти священника, который всегда будет совершать для них богослужения. Ками согласились поселиться в святилище и в обмен на это позволили Матачи и его людям обрабатывать рисовые поля. Старый монах сцепил руки, чтобы они не дрожали. – На протяжении многих веков договор между людьми и ками строго соблюдался. Божества-змеи оставались в своем святилище, его двери были закрыты за исключением дней празднования и поклонения, и священник всегда нес службу, заботясь о ками. Но сейчас… – Договор нарушен, – тихо произнес Сэймэй. – Но кем? Гэндзо склонил голову и начал раскачиваться взад и вперед. – Это все моя вина. Простите меня! Она пришла ко мне с просьбой о помощи, и я охотно ее оказал. Я не знал, что она была в святилище. Я бы никогда не согласился, если бы знал. – Он застонал, и слезы раскаяния потекли по его морщинистому лицу. Он с мольбой воздел руки к небу. – Но я недостаточно силен, чтобы бороться с ками! Хиромаса посмотрел сначала на одного, потом на другого, и дурное предчувствие превратилось в предчувствие непоправимой беды. – Она? – Дама Айко. – Лицо Сэймэя стало очень серьезным. – Стремясь к справедливости, она навлекла бедствие на свою семью.