Господа, этот абсурд меня доконал!

      Вообще, еще будучи в своем теле и в своем мире, я как-то задумалась над тем, а что делал бы Не Хуайсан, если бы оригинальный Мо Сюаньюй напортачил с ритуалом? Ну мало ли? С сумасшедшими ни в чем нельзя быть уверенным. Сидели мы как-то с подругами, рассуждали на эту тему и пришли к выводу, что наличие Вэй Усяня было по факту и не нужно. То есть он приятный бонус ко всей этой истории. Не более.       Так вот, о чем это я? А вот о чем.       Не Хуайсан мужик хитрый и даже очень. Я его видела издалека, и если бы не мое сумасшествие, позволяющее пялиться на всех до неприличного, а поскольку я вроде как еще и обрезанный рукав, то точно неприлично с точки зрения китайского и любого другого этикета, то я бы сильно засомневалась, что этот зажатый и нервный мужчина — тот самый Нехуй-сан, который наебал весь мир и вообще является эдаким моим собратом по сему благородному делу, как дурить голову окружающим своим видом.       Его задача — надурить Цзинь Гуанъяо. Моя посложнее — надурить того, кто и так уже мир вокруг пальца обвел…       Сложно. Но жить хочется.       Итак. Давайте рассуждать логически. Пусть вся суть интриги Не Хуайсана была мне не ясна в деталях, но если уловить момент…       Младшему брату Не Минцзюэ нужен был человек. Достаточно сильный, достаточно совестливый и ответственный, достаточно справедливый и… не чурающийся Темного Пути. А этим у нас славился кто?       Ясен пень, Лань Ванцзи, тот, который Лань Чжань и Хангуан-цзюнь. Уж в этом прекрасном представителе человечества сомневаться не приходилось. О его странной связи со Старейшиной Илина было известно всем и каждому, а обладатель таких хитровывернутых мозгов, как Не Хуайсан, явно просек фишку раньше всех и рассмотрел всю ту глубину ямы, в которую рухнули его бывшие соученики и некоторые товарищи на почве нарушения правил при обучении в Гусу Лань.       Так вот. Вэй Ин был приятным бонусом, некой мотивацией, что сподвигнет находящегося в депрессии Второго Нефрита к активным действиям, ну а дальше главный в этом театре кукловод бы позаботился, чтобы все притопали туда, куда нужно, и сделали то, что ему было надо.       Короче.       С дурака — как с гуся вода. Мо Сюаньюй был сумасшедшим. Факт. Который использовал темный ритуал по призыву души, и у него это вышло каким-то чудом, с помощью чьей-то там матери, очевидно.       Ритуал, который в истории вроде как использовали раза четыре. Ну, во всяком случае, кажется, об этом упоминал нам сам Магистр дьявольского культа. По сути, по факту, по здравому смыслу — там даже не пятьдесят на пятьдесят, а просто «Один хрен, Мо Сюаньюя не жалко, пусть хоть на благо послужит». А Не Хуайсан в память о несчастном с помощью его жертвы потопчется по главному обидчику Мо Сюаньюя.       Совесть чиста, месть свершилась, Не Хуайсан перед Лань Чжанем извинился, предоставив в свободное и постоянное пользование Вэй Ина за все страдания и старания. Недоразумения разрешились, все по итогу счастливы. Наверное.       В конце концов для того, чтобы выманить на сцену происходящих событий Лань Чжаня, Не Хуайсан подкинул в деревню Мо руку своего брата и, по сути, натравил ее на мелколаней, которые явно бы с ней не совладали. Один мелколань, который очень даже Вэнь, был не кем иным, как сыном Лань Чжаня и последним подарком от Вэй Ина, так что наживка была просто идеальной. Подозреваю, что любящий и ответственный папаша за сыночком приглядывал и ошивался неподалеку — идеальный вариант всех замотивировать на подвиги.       Чуете, чем пахнет? Ложь, обман и провокация!       Не Хуайсан не стеснялся подставлять и использовать детей. А Лань Чжань и без сопровождения Вэй Усяня бы пошел расследовать все это нечистое дело с рукой и собирать мозаику под именем Не Минцзюэ. А если вдруг с пути сбился, так Не Хуайсан с легкой руки поможет. Накидает дохлых кошек для глупых детей и запихнет всех в самое пекло.       Цзинь Лин, мне кажется, вообще в ту историю ввязался, во-первых, как мотиватор для Вэй Ина, а во-вторых, чтоб, пока Пташка Цинхэ Не плетет интриги, Цзинь Гуанъяо не сожрал своего племянника, чей возраст подходил к тому моменту, когда надо будет скоро власть передавать законному наследнику. То есть если по китайскому методу считать, то ему скоро должно было быть пятнадцать, что значит — до двадцати не так уж долго. Возраст глупостей и страданий, а также еще не обсохшего молока на губах, проходит быстро, из чего следует, что, пока мозгов и силушки не набрался, пришить на какой-нибудь Ночной Охоте. И кто его знает, может, именно это и послужило толчком для Не Хуайсана осуществить свой план.       Глава Цзян за своей непутевой «Молодой Госпожой» явно не всегда мог уследить, судя по тому, как четырнадцатилетний подросток шароебился хрен знает где хрен знает с кем. И едва не сдох пару десятков раз, если уж на то пошло. То трупным ядом травился, то в чужие некрополи залезал… Мало ли куда бы он влез и как его Гуанъяо мог прибить тайком. Так хоть в компании малолетних суицидников, рядом с Вэй Усянем и Лань Ванцзы, не убился окончательно.       Итак. Что в итоге мы имеем? Не Хуайсана, правящего этим балом, Второго Нефрита Гусу Лань, что является очень сильным и очень ответственным чуваком, который не потерпит лишних шевелений в сторону обожаемого Вэй Усяня, и толпу малолеток, которые, ведомые Не Хуайсаном, тянут по нужной тропинке за собой Хангуан-цзюня во славу подвигов, приключений и раскрытия невероятного всемирного заговора.       Вэй Ин — приятный бонус из разряда «не сработает, значит похуй, а сработает, то вляпается за компанию и поможет». Знатоки Темного пути на дороге не валяются. Да и вообще, Лань Чжань, спасибо за работу, награду ты свою получил. Сверху могу томик порнухи добавить с искусством связывания. У Ланей с этими лобными лентами явно это искусство найдет свое место…       В общем, при всем уважении к Не Хуайсану, а он тот самый мемный зверек с когтями и зубами размером с ладонь и припиской снизу: «зато я белый и пушистый».       И не поспоришь, да?       К слову, о белых и пушистых.       — Молодой господин? — аккуратно поинтересовался мелколань, застукав меня за короткой перебежкой от забора до забора.       — Тш-ш-ш! — зашипела я ему, старательно выпучив глаза и прижав палец к губам. На лице мальчишки отразилось недоумение, но, вместо того чтобы сообразить и не палить мое место дислокации, он замер истуканом.       — Мо Сюаньюй! Выходи!       Крик раздался совсем рядом, скорее даже с той стороны забора, вынуждая меня выкинуть руку вперед и схватить парня за руку, дернув его в свои кусты, тут же зажимая взбрыкнувшему рот.       — Нас здесь нет.       — Мо Сюаньюй!       Ох ты ж блядь.       — Стой здесь, никуда не уходи, — отпустила я парнишку и резво, прижавшись всем телом, поползла в соседние кусты. Мальчишка, сжимающий в своих руках флаги для привлечения духов и другой нечисти, совсем растерялся и было дернулся то ли следом, то ли прочь, как прямо перед ним, с противоположной стороны, куда я уползла, раздвинулись кусты.       — Нашел!       — Молодой господин?       — А нет, не нашел, — взгрустнул Вэй Ин. — Слушай, ты тут не видел крашеного мужика?       Я, засев в соседних кустах, затаила дыхание.       Вот же чуйка у этого Вэй Усяня.       — Я…       — Лгать запрещено, — с дьявольской улыбкой оповестил его этот… редиска, нехороший человек!       Мальчишка совсем уж растерялся. Явно не ожидал сначала встретить в кустах крашеных мужиков, потом молодых прекрасных дев с поведением мужика, что, оперируя правилами его собственного ордена, вынуждают сдать первого последней. А ведь предательство тоже запрещено, скорее всего.       — Я… — мальчишка завис.       Под моей ногой хрустнула ветка.       — Мо Сюаньюй! — радостно проорал Вэй Усянь.       Валим. И быстро.       Гребаная вакханалия! Самое фиговое — это то, что ни я, ни этот придурок друг от друга свалить не можем! В пределах деревни Мо еще куда ни шло, терпимо друг с другом в салочки играть, но ведь этот придурок из деревни не выходит. Явно соображает, что по ближайшим кустам меня за деревней вообще поймать не сможет.       Ладно. План «Б».       — Спасите! Сумасшедший! — с криком вылетела из кустов и диким сайгаком поскакала в сторону поместья, взлетая по ступеням и хлопая дверями.       — Стой! Я же просто поговорить!       — Демоны! Старейшина Илина!       — Да стой же ты!       — Хулиганы зрения лишают!       — Да твою мать! — запутавшийся в длинных юбках, ногах и вообще в своем новом теле, Вэй Усянь эпично наебнулся на лестнице. К тому же он не знал этого поместья так, как я. Нырнув в один из проходов, спряталась за ширмой, выскочила в окно и, цепляясь за резную китайскую отделку крыши, выползла на свет божий, спрятавшись от обитателей поместья.       Снизу раздался истерящий ор Мадам Мо, и Вэй Усянь пал ее жертвой, отправленный пахать на кухню.       — Это все дурная кровь вашей матери! — орала женщина.       Выглянув из-за крыши, усмехнулась, наблюдая за сконфуженными мелколанями, что явно были еще детьми непугаными и невинными в плане быта простых, необремененных монашеским образом жизни людей.       Мадам Мо орала со вкусом, так, что слышала вся деревня, пацанов контузило, а я тихарилась на крыше.       Что делать, я решительно не имела понятия. По-хорошему нужно было драпать отсюда, вот только поздно.       Солнце клонилось к закату, куда именно Нехуй-сан подкинет руку своего недо-мертвого брата, я не знала. Стать жертвой на пути Дьявольской Руки совсем не хотелось, да и…       Достав из мешочка цянькунь веревку, я задумалась.       Нет, вздернуться, конечно, всегда вариант рабочий. Вздернуть кого-то — тоже идея неплохая. Вот только раз уж такая пляска…       Думала ли я, что буду планировать похищение местного пугала?       Да никогда.       Но иначе этот долбоеб спалится по полной программе! И меня, как соучастника, на этой веревке…       Я-то не главный герой и удачей «уровень: бог» не владею…

***

      Ночь. Улица. Фонарь…       — Здесь труп!       Ебушки-воробушки!       Знакомый-незнакомый голос с этими весело-придурковатыми интонациями неземной радости от факта того, что тут, оказывается, есть незапланированный труп, едва не довел до кондрашки. Схватившись за сердце, я потеряла равновесие и таки грохнулась с забора прямо в кусты, с треском ломая их, приземляясь рядом с трупом и сапогами переодетого в откуда-то уже спизженный мужской шмот восторженного Вэй Ина.       А глаза-то у него шальные, что в свете луны еще больше жути нагоняет. Это если женское тело не считать.       Вот какого черта именно сейчас?! Именно под этим забором, именно этот труп и именно этот неадекватный некромант?!       Толпа народа тут же поспешила сбежаться на радостный вопль Вэй Усяня, захлопали двери, а я, почуяв неладное, было рванула в кусты, когда…       — Мо Сюаньюй! Я нашел тебя!       — Убили! Убили! Убийца!       — Мой сын! Мой А-Юань!       Мелколани, толпа народа, куча свидетелей, радостный Вэй Ин в теле моей сестрицы и я, как местный сумасшедший, с веревкой в руке.       — Это не я, — выдала я, отползая подальше от трупа. К слову сказать, труп кузена Мо Сюаньюя был почти неузнаваем. Из тучного парнишки в один момент вытянули весь жир и, кажется, даже мышцы, тем самым оставляя скелет, обтянутый еще не остывшей кожей. В один момент из свинки в анорексика. И от этого понимания, да и зрелища в общем-то, к горлу подступила тошнота.       При всей жести, в этом мире существующей, к виду подобных убийств относиться с равнодушием получалось не всегда. Особенно когда понимаешь, что иссушили тело хоть и мгновенно, но умирающий успел прочувствовать всю ту секундную боль в полной мере.       Жесть.       — Ты! Мо Сюаньюй! Это ты его убил!       — Я никого не убивал! Где Мо Сюаньюй?! — с дурака взятки гладки, да.       — За то, что он взял твои вещи!       Вот не надо! Плевала я и на вещи, и на все остальное. И вообще!       — Флаг для привлечения духов?.. — внезапно обратил внимание один из мелколаней на то, как Вэй Ин с крайним любопытством рассматривает нечто в своей руке.       — Что? Как у моего сына оказалась подобная вещь?..       Действительно, как? На каждом столбе развесили! Специально для вашего сына, возомнившего себя великим заклинателем видимо. Ибо я по канону дебош не устраивала, по поводу ворованных вещей не возникала и ничьи руки вырывать не обещала. Я вообще должна была на полпути в другой город быть!..       Точнее, помереть во славу Вэй Усяня.       — Госпожа Мо, кажется, я знаю, как погиб ваш сын. Флаг привлекает темных духов. Ваш сын носил его с собой и поэтому стал мишенью для тварей со всей округи. Это убийство совершил злой дух.       — Что за чушь! — выпалила разъяренная женщина, выхватывая обрывок флага из рук. — Он ведь всего лишь взял этот чертов флаг! Как он мог…       Как, да как? Жопой об косяк! И судя по лицам всех присутствующих, я в этом мнении не одна такая. Хотя мелколани вон стоят, мучимые виной. Ох, неиспорченные детки. Вы-то тут уж точно не виноваты.       — Госпожа Мо…       — Кучка идиотов! — продолжала возмущаться женщина, явно оседлав своего конька. Вся нечисть, которая не добежала, если не повернет обратно, рискует пасть жертвой звуковой волны и контузии. Как и мы все, впрочем. — Какие из вас заклинатели, какие из вас истребители зла?! Это все из-за ваших треклятых флагов! Это они убили моего А-Юаня!       Женщина, ты сама-то понимаешь, что несешь?       Мелкие пытались оправдаться, но под давлением фурии начали сдавать позиции.       Вэй Ин тем временем с интересом попинывал тело, но внимательно следил за обстановкой и прислушивался.       Обвинения были уже совсем абсурдными, и я не выдержала, вставляя свой негромкий комментарий.       — Он умер, как и жил. Как дебил.       Заткнулись все. И уставились на меня.       Тарам-пам-пам.       — Ты! — мегера рванула в мою сторону и вцепилась в воротник. — Он был ребенком!       Задыхаюсь…       — Ребенок? Мадам Мо, сколько лет вашему сыну? Ему вроде как семнадцать в этом году исполнилось, он уже должен понимать, что ему говорят, — Вэй Ин раздраженно фыркнул и смерил нашу композицию, точнее женщину, неприязненным взглядом. Не, ну понять его можно, он в семнадцать воевать отправился и пережил ад. — Ему сколько раз говорили не трогать чужие вещи? Он погиб из-за того, что не умеет держать при себе свои руки, а вы теперь всех вокруг обвиняете. И раз уж на то пошло, Мо Сюаньюй прав.       Смерти моей хочешь, да? Оторви эту придурочную от меня!       — Вы?! Флаг, привлекающий духов, откуда он мог появиться у моего сына? Это наверняка вы двое его подсунули! Сговорились! Вы! Вы во всем виноваты!       Где-то что-то сзади зашуршало, и раздался тихий рык.       Мама!       — Осторожно! — меня вырвали из рук бешеной мегеры, попутно отвесив ей пинка, и швырнули в сторону.       Мимо пронесся уже дохлый слуга почившего А-Юаня. Мадам Мо остолбенела, мелколани обнажили мечи, Вэй Ин сразу подобрался, что еще больше не вязалось и так с выбивающим из-под ног землю видом.       Жуть какая.       Пацаны не подвели, оперативно обезвредив труп, пока неискушенные зрители замерли статуями самим себе, а я активно перебирала коленями и руками, пытаясь убраться отсюда подальше, расталкивая локтями замерших слуг, направляясь к дому, и уже почти доползла до крыльца, когда резко погасли фонари во внутреннем дворе.       Тут, как в сказке, скрипнула дверь, все мне ясно стало теперь… Время делать ноги подальше от возможного кровавого месива. Атмосфера как бы намекает, нет?       — Призрак… — шептала мадам Мо срывающимся голосом. — Среди нас призрак…       Да ты что? Правда, что ли?       Толпа слуг отмерла и ломанулась в дом, оставляя хозяйку.       Я, спрятавшись на террасе, вытряхнула из своего чудо-мешочка заранее заготовленный талисман, отпугивающий нечисть, начертанный своей родной кровушкой, и, оттянув ворот своей одежды, налепила себе на грудь, под ханьфу.       Хрен его знает, сработает это, но…       Хлоп.       Прямо на лоб мне налепили талисман, и я ошарашенно моргнула, уставившись на сидящего на перилах террасы Вэй Ина, что смотрел на меня с озорной улыбочкой.       — Будь лапушкой, сиди тихо и не снимай эту вещичку, хорошо?       Да без проблем! Только отойди от меня, сумасшедший!       Раздался хлопок, и детки наконец-таки решили совершить нечто умное, позвав на помощь кого-то из старших. К слову, я уже знаю кого.       — Ну и ну, — тихо вздохнул Вэй Ин, мельком взглянув на расползающийся в небе сигнальный знак. — Надеюсь, сюда никто не заявится из моих заклятых друзей.       Знаешь, Великий и Ужасный Усянь. Ты меня, конечно, извини, но лучше бы нам с тобой…       — А где госпожа Мо? — ненароком спросила, отвлекая внимание Вэй Ина.       — О!       Тот дернул рукав и уставился на чистую кожу рук.       — Кажется, беспокоиться о ней уже не стоит.       А говорили — милашка. А говорили — добрый. Ню-ню, хороша сказочка, да только что-то чем дальше в лес, тем толще волки.       Отожрались на таких наивных идиотах, наверное.       Кстати, о волках и наивных идиотах, находящихся в их рационе.       Тихое рычание мадам Мо разнеслось, перебивая торопливый разговор молодых адептов. Ее левая рука изогнулась под невероятным углом и…       — Эта рука! — крикнул один из молодых заклинателей, и оба адепта бросились к ней.       «Да начнется битва добра и зла», — кивнула я, пока Вэй Ин упрыгал причинять зло и справедливость, то ли помогая, то ли мешая, заливаясь счастливейшим смехом сумасшедшего, вновь начала активно перебирать коленками по полу террасы и внезапно наткнулась на еще один иссушенный труп.       Господин Мо, спасибо за то, что заступались за меня, мне очень жаль. Вы хоть и сволочь, но сволочь слабохарактерная. Это не оправдывает вас и все такое…       Бодро перелезаем через труп и двигаем в сторону выхода из поместья.       — Просыпайтесь, — вопреки ожиданиям, голос Вэй Усяня пронесся зловещим мелодичным переливом над местом происходящих событий. И он был жутким. Очень. До дрожи и вставших дыбом волос, заставляющий меня замереть от страха.       Неосознанно я сжалась, распластавшись по деревянному полу террасы, пытаясь слиться с местностью и не отсвечивать вообще. Нервно оглянувшись, лишь выдохнула, когда труп хозяина поместья остался лежать неподвижным. Жуткие звуки начали доноситься с места эпичного сражения, и я лишь молча таращила глаза сквозь декоративный вьюн, что оплетал перила террасы, скрывая от лишних глаз меня и хозяйский труп.       Мадам Мо лютовала. И даже зачарованные шмотки юных падаванов не спасали. Дело дрянь.       Вэй Усянь безошибочно нашел взглядом место моего схрона, запрыгнул на перила и окинул взглядом кровавых глаз. Выглядел он, откровенно говоря, нездорово. А при свете луны все приобретало еще более жуткий антураж.       Впалые щеки, бледная до серости кожа, прерывистое дыхание и испарина на юном девичьем лице. Сложив пальцы, он, видимо, уже приготовился скастовать нечто посерьезнее, как над домом раздался плавный, глубокий звук гуциня, заставив Вэй Усяня вздрогнуть и вскинуть голову.       Я тоже поспешила посмотреть в ту сторону.       Пафосно, да.       На мече в воздухе парил мужчина, придерживая гуцинь. В свете яркой луны и точном попадании в атмосферу выглядело это более чем пафосно и заставляло восхищаться и трепетать.       Вэй Ин уставился на прибывшего Второго Нефрита ордена Гусу Лань каким-то болезненным взглядом, опустил руку с заготовленным заклинанием и тихо прошептал:       — Лань Чжань.       После чего начал падать с перил. Я едва успела рвануть к нему и подхватить легкое, изможденное тельце, отмечая то, что дело-то дрянь.       На лбу у местного некроманта выступил липкий пот, дыхание было нездоровым, а пульс под пальцами скакал.       — Отбегался, голубчик? — прошипела я и, подхватив его, двинулась на выход в поисках осла Иши. Делать нам тут больше решительно нечего.       Это Мо Сюаньюй имел хоть какое-то развитие в самосовершенствовании и подготовку, а вот Мо Бяньцяо подобным похвастаться не могла. А этот дебил решил погеройствовать и устроить бешеные скачки с мертвецами. Вот теперь и лови отходняк, неадекват адреналинозависимый.       Мне же лучше. Никто не сопротивляется и не устраивает проблем.       Магистра дьявольских неприятностей на осла, ослу в зубы яблоко и вперед, прочь от всего этого безумия.       Хотя стоп.       Из цянькуня вытряхнула свою старую сигнальную печать, сгрузила Вэй Ина и вернулась обратно. Пофигу, что клана Цзинь, знаков отличия нет, так что плевать. Положила ее рядом с трупом Господина Мо, чтобы точно заметили и с собой забрали, и, вернувшись, взвалив на закорки Вэй Ина, направилась прочь.       А то еще сдохнут на своей горе Дафань по глупости, а так, если что, я помогла, чем смогла.*

***

      Предрассветные сумерки начинали разгонять мрак этой ночи, и, устав, я сбавила шаг. Ослик, на котором валялся, находясь в горячке, Вэй Ин, явно поддержал меня в моем начинании, и мы решили свернуть к речке.       Иша — чтобы напиться, я — чтобы смыть с себя страшный макияж и впечатления от безумной ночи. Ну и взбодриться.       К слову говоря, двигались мы прямо в противоположную сторону от горы Дафань, на которую соваться я и не планировала. Нафиг-нафиг, одной эпичной ночи мне хватило на год вперед. А может, и на десять сразу.       Вэй Усянь так и находился без сознания. Вымочив в реке тряпицу, обтерла ему лицо и руки, положила на лоб компресс и подсунула под голову старое скомканное ханьфу золотого цвета еще со времен моего ученичества.       — Чудесное утро, не правда ли? — мягкий негромкий мужской голос заставил меня застыть на мгновение на месте, прекратив укладывать ветки для костерка, после чего я выхватила нож из сапога и кувырком ушла в сторону, не особо соображая, пытаясь закрыть собой лежащего в отключке спутника.       На мои действия внезапный нарушитель спокойствия лишь хмыкнул и щелкнул веером, складывая дорогую бумагу, расписанную изящной каллиграфией. Едва заметный жест рукой, и за спиной раздались шаги и бряцанье оружия. Демонстративное. Так сказать, мне сразу обозначили, что я тут в проигрыше.       Оглянулась. Четверо из Ордена Не. Очевидно, свита. Личная охрана.       Сердце пустилось в пляс, отбивая фламенко.       Дернись теперь, попробуй.       — Убьешь меня, подохнет он, — нож так и не убрала.       Не Хуайсан пожал плечами, показывая не то свое безразличие, не то свою осведомленность.       — Значит, ритуал сработал.       — Да, — устало хмыкнула. — Только тело подкачало.       Глава Ордена Не на это задумчиво постучал веером по ладони.       — Жаль.       Ага. Так я тебе и поверила. И кого тебе жаль? Жаль, что я не оправдала твоих чаяний и не стала сама себя на алтарь класть? Жаль девочку-подростка, которая, видимо по своей малолетней глупости, провела ритуал и каким-то образом, еще предстоит узнать, каким именно, связала меня с призванным ею местным страшилищем?       А может, тебе Вэй Ина, застрявшего в теле малолетней девочки, жаль?       Или тебе просто жаль, что ты из-за этой бредовой и абсурдной ситуации теперь не можешь воспользоваться новыми игральными фигурками на своей доске и вывести свой гениальный план мести на новый уровень?       Что тебе жаль, Не Хуайсан?       Или кого?       Вздохнула, убрала нож за сапог, подцепила заготовленный огненный талисман и швырнула его в костерок. Огонь затрещал на ветках.       — И что дальше? — наконец мучивший меня вопрос прозвучал.       — Зависит от того, что именно ты планируешь делать дальше, Мо Сюаньюй.       Планирую? А что я планирую?       — Свалить как можно дальше, зарыться как можно глубже, сидеть тихо и не отсвечивать, — замолчала на несколько мгновений. — Спокойно жить.       — Вот как, — лакированное, поблескивающее на утреннем солнце ребро веера прижалось к губам мужчины. Он улыбался. Легко и доброжелательно. И хитро щурил свои странные, болотно-золотисто-карие глаза, рассматривая меня с интересом. — А что он?       Вэй Ин сквозь беспамятство что-то пробормотал. Казалось, на мгновение взгляд Не Хуайсана потеплел.       — Мы в одной лодке, — поджала я губы, ни разу не солгав. Почему-то я была уверена, что все происходящее в деревне Мо уже дошло до ушей этого страшного по своей сути мужчины, что прятался под той самой белой и пушистой шкурой.       — Хм… — шорох раскрытого веера и задумчивый взгляд, скользящий по каллиграфии на нем. — Что ты знаешь?       Вопрос прозвучал хлестко, жестко. В мягком голосе послышался шорох стального клинка, который вынули из ножен и приставили к глотке.       — Все.       — Как давно?       — Как только попал в Ланлин Цзинь, — небольшая ложь, которая и не ложь. В тело Мо Сюаньюя я попала, когда он был уже в ордене, так что прозвучала правда.       — Занятно. И все это время всем дурил головы, значит.       — В жизни сумасшедшего с провалами в памяти есть свои плюсы, — никто не воспринимает тебя всерьез. Никто не стесняется болтать, спрашивать и не интересуется, где ты и с кем, как и чем живешь, о чем думаешь, что знаешь, чем занимаешься.       Никому нет дела до дурака. И так легко принять тот факт, что ты лучше, умнее, сильнее сумасшедшего, блаженного психа Мо Сюаньюя.       Так легко поверить в это и потерять бдительность, расслабиться и не воспринимать досадное недоразумение как нечто, что может быть опасным.       Вам ли не знать, господин глава Ордена Не Хуайсан?       В свете утреннего розоватого солнца этот изящный, красивый мужчина казался совсем безобидным. Искры света разбегались по золотой вышивке, по украшениям. Лучи скользили по молодому лицу, зарываясь в шелк длинных ухоженных волос и искрясь в заколке. Почему-то рядом с ним зашевелилось то самое, давно похороненное нечто женское и прекрасное, завистливо вздыхая и напоминая, что иногда стоило бы вспоминать, что есть во мне та самая сторона, жаждущая цацек, красоты и внимания. Мужского.       Странное дело, я настолько привыкла вешаться на мужиков разной степени красоты и привлекательности, не воспринимая их как потенциальных спутников, а не жертв моей игры во славу выживания, что это почти обидно. Установка не очаровываться, чтобы потом не разочаровываться, когда узнаешь, что перед тобой очередной представитель движения сексуальных меньшинств, действовала каждый раз, отрезвляя, как только глаз падал на кого-то, вызывавшего во мне определенный интерес.       В общем, Маринка. Раскатай губу. Закатай обратно.       Звон монет вывел меня из одухотворенного созерцания прекрасного, и сработавшие рефлексы заставили поймать увесистый кошель с монетами.       — Что ж, желаю вам удачи и настоятельно советую придерживаться плана, о котором вы мне ранее говорили. И позаботьтесь о нем. Это в ваших же интересах.       Моргнула. Непонимающе уставилась на благожелательно улыбающегося мужчину, обмахивающегося веером.       — И это все? — растерянно выдохнула я.       — А вы хотите чего-то еще? — хмыкнул глава Цинхэ Не.       — Нет, но…       Он усмехнулся, а потом как бы невзначай спросил:       — Так где же Мо Сюаньюй?       Я вздрогнула, сжала в руке кошелек и невольно сделала шаг назад, почувствовав волну страха, прошедшего по телу, когда болотно-золотые глаза победно блеснули.       Возможно, мне этот отблеск примерещился. Может, солнце так решило пошутить. А может быть, глаза меня не обманули.       — Понятия не имею, о чем вы.       В ответ мне прозвучал лишь смешок. А в следующий момент все, и Не Хуайсан, и его четверо верных людей, вскочили на сабли и спустя время скрылись с моих глаз.       Я осела на землю. Ноги меня не держали, если честно.       В груди ворочался какой-то первобытный ужас.       Нас вроде как отпустили. Вот только от этого желание зарыться, спрятаться куда подальше только возросло.       Вообще, ситуация, на самом деле, была более чем непонятная, перспективы мутные… Вот что мне делать с Вэй Усянем? Что?       Если рассуждать логически, то этот человек… умер. Покончил жизнь самоубийством, причем особо жутким способом. Потерял все и всех. Испытывает патологическое чувство вины за все, что только можно, и легко берет на свои плечи все новые и новые долги и обещания, которые, по сути, его никто не просит исполнять, а если и просит, то они его вообще не должны касаться.       Он… умер, не дожив до двадцати пяти. Психологически у него, скорее всего, просто полный пиздец, и ПТСР — самое безобидное, что есть в его мозгах.       Его надо лечить, лечить и еще раз лечить. Закомфортить, заобнимать, откормить и дать осознать, что все. Пиздец позади. Выдохни. Отпусти. Расслабься.       Не знаю, что там с чувствами и любовью между ним и Лань Чжанем, но, если подумать, он единственный на него не бросался, ни в чем не обвинял, ничего не требовал и исполнял любой каприз, защищал, тем самым обеспечивая ему зону комфорта и того же самого чувства безопасности. Поэтому и вцепился Вэй Ин в Лань Чжаня, как утопающий в спасательный круг.       Любовь — не любовь, чувство ли глубокой благодарности или, в конце концов, разновидность какая-то стокгольмского синдрома, но неадекватность Вэй Усяня на лицо. Он целый день носился по деревне Мо в поисках Мо Сюаньюя, а после радовался трупу. Да я поклясться могла, что у него зрачки расширенные были и взгляд, как у шизофреника в период обострения.       Я тяжко вздохнула, поднимаясь с земли и собираясь в путь-дорогу дальше.       Мне тоже нужен психолог.       А лучше психотерапевт.       Или психиатр?       Не важно, мы их здесь все равно не найдем, так что гребем своими силами.       Напряжение отпустило только к вечеру. Уже на новой стоянке, подальше от дороги, Вэй Ин наконец проснулся.       — Мо Сюаньюй, — прохрипел он, из лежачего положения переходя в сидячее, снимая со своего лица мокрую тряпку, служащую компрессом.       — И тебе не хворать, Великий и Ужасный Старейшина Илин, — на последнем слове усталый зевок сдержать не удалось. Помешав в котелке рис, потерла уставшие глаза.       — Ты знаешь, кто я.       — Ага.       — И не боишься?       — Теперь нет.       — Теперь? — мужчина в теле маленькой девочки нахмурился, но, какой бы эффект он ни хотел произвести, вызвал лишь приступ умиления.       — Просто для прояснения некоторых вопросов — твоим сосудом должно было стать мое тело. По идее.       — Вопросов у меня только прибавилось, — вздохнул устало Вэй Усянь. — Например, чья была идея?       — После ужина.       — Ладно, — согласился темный заклинатель. — А перец есть?       — Только себе в тарелку! — тут же отбрила я его, пока он не успел навязать мне свои гастрономические предпочтения через порчу ужина.       Вэй Ин рассмеялся, после чего упал обратно на спину с широкой улыбкой, которая потом постепенно погасла, и его лицо приобрело крайне странное выражение.       Я посмотрела на него лишь мельком, а потом вновь переключилась на кашу, стараясь быстрее моргать глазами, чтобы не получилось, как в той фразе, — «я не сплю, я медленно моргаю».       Очередной зевок вывернул челюсть и сделал намек на то, что стоило бы поспать или на крайний случай уйти в медитацию.       — Я женщина, — упало камнем на кое-кого осознание.       — Я тоже, — невозмутимо ответила своему собрату по несчастью попадания в непредвиденные чужие тела.       — Что?!       — Что? — непонимающе покосилась на то место, где должен был сидеть Вэй Ин, и наткнулась прямо на его лицо в десятке сантиметров от себя.       — Тебя тоже призвали?!       А…       О…       — Нет, — мотнула головой, а потом задумалась. — А может, и да?       Вообще-то, я старалась никогда не задумываться над тем, как я здесь оказалась, почему и зачем? Особая табуированная тема касалась моего пола, так как фраза «это магия, мистер Поттер» совсем не внушала мне доверия.       Ладно, трансгендеры — это уже не новости и этим меня не возьмешь. Но вот так вот, с бухты-барахты, умер мальчиком, очнулся девочкой, причем с начинкой из иномирянки, это как-то…       Даже для моего извращенного сознания человека из двадцать первого века было слишком. Потому что в голове сразу же возникали интересные мысли, связанные с био-химией, биологией вообще и просто с таким термином, как «здравый смысл».       Невозможно.       В моем случае — скорее «нереально».       Пойти к лекарю и тщательно проверить состояние своего организма у меня, во-первых, не выпадало шанса, во-вторых, было нельзя, ну а в-третьих… Как объяснить проблему?       «Знаете, тут такое дело, я не Мо Сюаньюй, но я в теле Мо Сюаньюя, и как бы до моего попадания в тушку он был мальчиком, а после того, как мне не посчастливилось пройти опыт нестандартного межмирового, вероятно, посмертного переселения, тело стало девчачьим».       Бред.       Да кто в такое поверит вообще?       Хотя…       Вот же оно, безбашенное существо, сидит, пламенем дышит, уплетая перец, приправленный рисом, оно может не только поверить, но и помочь.       Итак. Настало-таки время охуитительных историй.       — Жил-был мальчик по имени Мо Сюаньюй…       — Ты же женщина? — перебил меня Вэй Усянь.       — Именно что жил. Именно что был. Именно что мальчик… — проигнорировала я его и продолжила рассказ.

***

      Не Хуайсан вежливо улыбался, пытаясь найти взглядом одного единственного человека, который внес в разоблачение столь ужасного заговора слишком многое, чтобы просто так оставить его без награды.       С его стороны было бы нечестно умолчать… И тем более нечестно сказать об этом. Но раз такая неоднозначная и спорная ситуация, то он вправе лишь намекнуть. А там, если судьба захочет…       — Хангуан-цзюнь! — окликнул Верховный Заклинатель Второго Нефрита ордена Гусу Лань и даже не попытался выдавить из себя улыбку.       Слишком много горя он принес в его семью. В частности нанес его старшему брату. Что ж, такова правда. Ужасная, больная, гнилая правда, выворачивающая нутро. Кому, как не Не Хуайсану, об этом знать.       — Верховный Заклинатель, — безукоризненно вежливый поклон и холод в золотых глазах. На секунду, всего на мгновение, Не Хуайсан задумывается, а стоит ли? Стоит ли вообще делать то, что он собирается совершить?       Видя мертвую, ледяную глыбу перед собой, решает, что да. Стоит.       Лань Ванцзи заслужил этого больше всех.       Быть может, судьба сыграет с ним злую шутку, но молчать Не Хуайсан не будет.       — Там, в деревне Мо, когда вы обнаружили руку моего брата, ваши ученики не упоминали ничего странного?       Лань Ванцзи нахмурился.       — Кроме руки?       — Да. Например восставших Лютых Мертвецов? — Не Хуайсан прячет улыбку за веером, видя, как что-то меняется в золотых глазах. На дне светлого золота проступает тьма. Ох, Лань Ванцзи, все вы, Лани, такие праведники. А в тихом омуте ваших душ водятся чудовища пострашнее гулей.       — К чему вы клоните? — вся фигура Второго Нефрита ордена Гусу Лань напряжена, и сам он, словно гончая, готов наброситься на жертву или кинуться в погоню.       — О, да в принципе ни к чему. Просто, — Не Хуайсан отворачивается и усмехается. — Девочка. Пятнадцать лет. Имя Мо Бяньцяо. Имеет отвратительные для юной девы манеры, говорит о себе как о мужчине и имеет поразительные способности в освоении Темного Пути. Любит острое и выпивку.       С каждым словом, следя краем глаза за своим собеседником, он видел, как буквально то ли убивает его, то ли наоборот вдыхает в него жизнь. Надежду?       — Где? — голос Лань Ванцзи его подводит, хрипит, срываясь на шепот.       Не Хуайсан вздыхает.       — Я не знаю, где сейчас эта девочка, — мужчина усмехается и ловит на себе подозрительный взгляд. — Я могу быть жесток, Лань Ванцзи, но я все же человек. Он был моим другом. И он, как никто другой, заслуживает счастья. Поэтому волен делать что хочет. Я больше не слежу за ним.       Про то, что он следит за некой Мо Сюаньюй, Не Хуайсан не говорит.       — Благодарю вас, Верховный Заклинатель, — Лань Ванцзи кланяется, а после покидает прием настолько поспешно, что почти на грани грубости.       Не Хуайсан довольно усмехается.