Гранатовый браслет

Как только они покинули кабинет, Софья поправила свои рукава у платья и взглянула на сыщика. Тот же невозмутимо двигался вперёд, будто бы пытался даже обогнать девушку, чтобы быть первым. Они быстро проскочили тёмные двери и начали в спешке спускаться по мраморной лестнице. И только парень было хотел выскочить на первый этаж, как его у расписных дверей остановила Софья. Она ухватилась за рукав сюртука и потянула на себя, давая понять, что нужно остановиться. Гаврилов нахмурился и вопросительно посмотрел на девушку, которая слегка замялась. — Александр Дмитриевич, прежде, чем мы с Вами отправимся на место преступления, я бы хотела попросить, — Софья оглянулась, чтобы убедиться, что никого рядом нет и продолжила: — Чтобы мой отец не узнал об этом. Молодой сыщик поджал губы, а затем понимающе кивнул и ответил: — Я же пообещал, что никаких проблем у Вас не будет. Не беспокойтесь. Дочь Эдуарда Андреевича глянула на носики своих чёрных туфель, которые выглядывали из-под юбки, и вновь вскинула взгляд на мужчину. — Благодарю. Александр пропустил девушку, чтобы та вышла. Софья прошла дальше и что-то шепнула служанке. Гаврилов лишь мельком остановил свой взгляд на двери медицинского эксперта, а затем поторопился догнать свою коллегу. Софья и Александр вместе покинули здание.

***

Ехали они в полной тишине. Александр лишь изредка поглядывал на девушку, наблюдая за тем, как она осматривает город через маленькое окошко в карете. Солнечные блики весело играли на её лице, освещая румяные щёки. Гаврилов устало вздохнул, закидывая голову на обитую тканью стенку кареты, и прикрыл глаза. Сейчас нужно думать в первую очередь о том, почему его вообще перевели в другой отдел. По городу ходит опасный преступник. А за всё это время, он так и не подумал всерьёз поразмыслить о том, что происходит. Нужно сделать всё возможное: собрать улики, допросить свидетелей и родственников. Возможно, нужно будет посидеть и ночью за чашечкой чая, чтобы всё осмыслить. Это хороший вариант, учитывая, что тогда не придётся засыпать и видеть этот ужасный кошмар. От мыслей Александра прервал жуткий скрип, который исходил от кареты, когда она остановилась. Парень встрепенулся, однако быстро сориентировался, чтобы не слететь со своего места. — Приехали, — громко пропыхтел кучер, когда отворил дверцу повозки. Гаврилов кивнул Софье. Девушка первая вылезла из транспортного средства с помощью услужливого кучера, который подал миледи руку. За ней на свежий воздух высунулся Александр и быстро оглядел окружающую себя среду. Маленькая толпа из любопытных людей, жандармы и какой-то молодой человек, что уже летал над телом. Место, где лежал труп, было проезжей частью дороги. Однако улица была довольно маленькая, незаметная. «Наверное, безлюдная в ночной час», — проскочило в мыслях у сыщика, когда он направился к месту преступления. Ефремова послушно двинулась за ним, аккуратно и осторожно. Она так же поглядывала на окружающих, что уже успели обратить на них внимание. Человек, что бегал вокруг тела, оглянулся. Александр сразу узнал в нём смазливые черты лица Ярослава. Правда, рядом с ним находился только помощник из их отдела, а вот к большому удивлению сыщика, Алексея поблизости не было. — Здравствуйте, Ярослав Николаевич, — устало поздоровался с коллегой Гаврилов, когда подошёл ближе. — Доброе утро, — также, с какой-то неприязнью промолвил тот, а затем выглянул из-за плеча Гаврилова глянул в сторону девушки и как-то резко оживился. — И Вам доброе утро, Софья Эдуардовна. Она так же поздоровалась с ним и слегка склонила голову в качестве краткого поклона. Жандарм, что помогал своим товарищам расталкивать толпу, подбежал к сыну главного сыщика и угрюмо спросил: — Вы их знаете? Черты лица у него были какие-то мерзкие, особенно нос-картошка, что смешно раздвигался ноздрями при каждом вдохе. Жандарм натянул свою фуражку на лоб и пристально посмотрел на вновь прибывших. — Да-да, не волнуйтесь. Вот, Александр Дмитриевич, — Морозов указал рукой на своего коллегу. — Он тоже сыщик из ОГС. А это Софья Эдуардовна, помощница патологоанатома. Мужчина кивнул и отошёл, однако всё равно бросил в сторону Гаврилова какой-то недобрый взгляд. Ярослав же почему-то добродушно улыбнулся и вновь обратил внимание на всё это время молчавшую девушку. — Софья Эдуардовна, что Вы тут делаете? — его тон стал каким-то серьёзным, что напрягло Александра. Он поспешил подойти к Ярославу так, чтобы другие любопытные уши их не слышали, и сказал: — Она здесь из-за моей просьбы. Нужно осмотреть тело, а Эдуарда Андреевча сегодня нет. Надеюсь, это не будет проблемой. А вот где Алексей Павлович? Сын главного детектива как-то странно на него посмотрел, вскинул в удивлении бровь и попросил помощника передать ему лист. Затем протянул его сыщику и глядя на тело, как-то обречённо вздохнул. — Я думал, он Вам сообщил о том, что уехал в свой родной город. Это письмо мне передал отец. Гаврилов насторожился и развернул лист, печатка которого уже была надломана. Это был твёрдый и плотный лист бумаги, где остались чернильные подтёки. Будто бы это письмо писали в спешке. Однако, почерк был изящным и аккуратным. В нём он сразу узнал те завитушки, что обычно выводил Алексей. «Дорогие коллеги! С прискорбью сообщаю, что буду отсутствовать дня три, не меньше. Матушке поплохело и батюшка наказал приехать. Надеюсь на вас всем сердцем и прошу прощения, что так неожиданно уехал. С уважением Мартынов Алексей Павлович.» На обратной стороне листа также было что-то написано. Однако уже ни так красиво, как буквы в письме. Надпись «Из города *** в Санкт-Петербург в ОГС, по адресу ***» расположилась в уголке, не привлекая к себе особого внимания. Такие надписи обычно писали, чтобы письмо доставили точно по адресу. Гаврилов как-то печально взглянул на Ярослава, который будто бы и не читал письмо пытался что-то высмотреть, и сжал в руках листок. Гаврилов вернул письмо помощнику, который крутился туда-сюда вокруг сыщиков. Он как-то задумчиво почесал затылок, а затем наконец-то обратил внимание на новое тело. Это был мужчина. По виду он был среднего возраста. Рост у него был маленький, да и вообще по тонким рукам и коротким ногам, можно было сказать, что был он какой-то хлюпенький. Его вьющиеся русые волосы распластались по холодной брусчатке дороги. Поза, в которой он замер, была жутко забавной. Правая рука от чего-то была вывернута, а левая спокойно лежала на земле. Ноги застыли возле друг дружки. Но то, что объединяло его с остальными убитыми был огромный нож. Он так же торчал в шее тела, как и во все остальные разы. Правда, в этот раз рукоятка была тёмно-зелёная и с какими-то золотыми узорами. Большая рана, хоть и слегка затянулась запёкшейся на солнце кровью, однако до сих пор продолжала пропускать кровавые ручейки. — Ярослав Николаевич, как давно Вы тут? — не отводя взгляда от убитого произнёс Гаврилов. — Прибыли даже раньше нас… Сын главного сыщика сначала замялся. Поправил свой бордовый платок на шее, так как тот мешал ему дышать, и наконец собрался с мыслями. — Я возвращался в отдел, после того как на ночь остался у своего товарища, — слегка покраснев то ли от жары, то ли от смущения, ответил Морозов. — И пока двигался к набережной услышал какие-то странные крики толпы. Прямо сейчас Ярослав нагло врал своему коллеге, так как не мог осмелиться рассказать ему всю истину. Не был он ни у какого товарища, а проводил свой досуг в гостях сударыни Валентины Фёдоровны. С этой дамой он встретился в клубе, где вместе они провели очень увлекательную светскую беседу. А затем, она предложила молодому человеку заглянуть в их семейную усадьбу. Да, получилось так, что на ночь он остался у неё и только на утро собрался, чтобы вернуться на работу. Отец был бы очень недоволен, если бы узнал, что его сынишка в который раз отлынивает от своих обязанностей. И вот, когда Морозов направлялся в сторону ОГС, сладко зевая, он и вправду услышал какие-то вскрики и шум. Внутри него заиграло любопытство и он пробрался в гущу событий. Там то и обнаружился новый труп. — Здесь уже во всю швырялись жандармы, — парень покосился на того самого мужчину, который недавно подходил к сыщикам. — И благо у меня оказалось наше удостоверение. Он пальцами достал из кармана лист бумаги, а точнее документ. Такие выдавались всем высоко поставленным работникам ОГС, чтобы те могли воспользоваться некоторыми привилегиями. Такой документ была и у Александра. Ярослав же гордо носил его с собой, будто бы хотел, чтобы все знали, где он работает. Возможно, это и подкупало многих поклонниц, как считал Гаврилов. Потому что так и не разгадал, что же в нём, кроме придурковатого лица находили дамы. Его карие глаза и курносый нос вызывали лишь раздражение. Уста редко выдавали что-то ценное. По виду нельзя было сказать, что он и вправду работает в ОГС. Единственное, что умеет, так это хорошо писать отчёты с мест преступлений. А так, его задача — раздражать всех вокруг. Гаврилов хмыкнул, пока пропускал мимо ушей занудные рассказы Морозова. — Я сразу попросил отправить информацию в отдел о происшествии, — Ярослав гордо задрал голову. — Не стоит благодарностей, Александр Дмитриевич, я просто выполнял свою работу. Молодой сыщик, оторвав свой взгляд от тела, искоса посмотрел на Морозова. Его чёрные брови сдвинулись к переносице, не скрывая жуткого раздражения от своей коллеги. Тем временем, пока мужчины разговаривали, Софья начала медленно и осторожно обходить мёртвое тело. Каблучки её туфель негромко цокали по камню, а лицо задумчиво разглядывало убитого. Тяжело вздохнув, кабы не наговорить лишнего, Александр перевёл свой взгляд на девушку. Она же продолжала что-то высматривать, иногда вскидывая взгляд и оглядываясь вокруг. Вдруг, остановилась и присела на корточки. Кружевной подол её хлопкового платья лёг на дорогу, что заставило Гаврилова поморщиться, так как белоснежно-белые края легли на грязную проезжую часть. Но Софью это будто бы даже не смутило. Светло-голубые глаза девушки внимательно бегали по телу, осматривая каждый сантиметр и каждый миллиметр. — Софья Эдуардовна? — произнёс Александр, когда наконец «выслушал» рассказ Ярослава. — Можете что-то сказать? Ефремова подняла на него свой взгляд, а потом слегка наклонила голову. — Думаю, что смерть наступила часов восемь или девять назад. Ранение на том самом месте, как и у прошлых жертв. Подойдите, Александр Дмитриевич, — Софья вновь посмотрела на тело. — Не бойтесь, он не кусается. Сыщик вздохнул, а затем попросил помощника наконец-то всунуть в руки Морозову ту самую книжку с пером. И только было хотел подойти к телу, как услышал какой-то громкий плач и стук каблуков. Жандарм задерживал какую-то женщину, которая вырывалась из его цепкой хватки и истерически кряхтела. Её русые волосы были спутаны в причёске, она, видно, вся взбилась, пока та бежала. А лицо было красным, наверное от жгучих солёных слёз. Роста она была маленького, поэтому могла лишь злостно колотить жандарма по груди, только лишь бы тот её пропустил. На шее звенели бусы из крупных рубиновых камней. На ней было платье, которое всё помялось из-за быстрой ходьбы. Толстые руки махали из стороны в строну, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину. И что самое поразительное, у неё это получилось. Она схватилась пальцами за рукава жандарма и с силком оттянула его от себя. И как только он потерял бдительность, побежала прямо к сыщикам, где и лежало тело. Александр, не до конца понимая ситуацию, вместе с Ярославом обступили труп, закрывая его собой. Ни в коем случае нельзя было сделать так, чтобы незнакомка подошла к месту преступления и начала что-то вытворять. — Модестушка мой…Родненький! — еле прокричала женщина, запинаясь. — Пропустите! — Сударыня, сохраняйте спокойствие! — Гаврилов выставил ладони, кабы ненароком её не упустить. — Вам нельзя здесь находиться. Это место преступления. — Это мой муж, — проглатывая половину звуков промолвила та. — Пустите! Её красные глаза продолжали наполняться стеклянными слезами. Она что-то кричала, только вот было трудно разобрать что-то из-за её истерики. Сыщики стояли в каком-то недоумении, не зная, что и делать. Жандармы пытались ухватить незнакомку за руки, однако, та вырывалась и отталкивала от себя любого, кто бы к ней не подошёл. — Прошу Вас, сохраняйте спокойствие… Не успел Александр договорить, как из-за спин сыщиков вышла Софья. Она подлетела к женщине, после чего мягко взяла её за руки и принялась успокаивать. Женщина обмякла, когда девушка ухватила её, и просто молча рыдала. — У Вас не найдётся чистого платка, господа? — спросила дочь патологоанатома, обернувшись к своим коллегам. Гаврилов отрицательно мотнул головой, а вот Морозов нашёл в кармане сюртука белый платочек с золотой вышивкой по середине. Он не спешно протянул его девушке, так как не решался расставаться со своей вещью, но не успел и опомниться, как его выхватила Софья. Она подала платок женщине, чтобы та вытерла горькие слёзы, которые продолжали обжигать её круглое лицо. Жена убитого приняла вещицу, вытерла румяные щёки и хорошенько в него высморкалась, из-за чего Морозов скривился, будто бы проглотил дольку лимона. — Давайте Вы успокоитесь и с Вами побеседуют, — мягко и тихо проговорила девушка. Женщина угрюмо кивнула, а затем стала теребить ткань у себя в руках, опуская глаза на землю. Софья, оглянувшись, решила отвести её в сторону, дабы та не смогла увидеть мёртвое тело по всей видимости ей хорошо знакомого человека. Они вместе направились в сторону, к крыльцу какого-то здания. Александр, глядя им в след, наконец-то выдохнул и развернулся обратно к свежему трупу. — Ярослав Николаевич, давайте пока запишем общие детали. Морозов печально глянул в след ушедшим дамам, вспоминая свой дорогой платок, открыл книжку и смочил белое перо с чёрными кляксами на пухе. Услужливый помощник, который бегал из стороны в сторону, поднёс к нему чернильницу, куда и обмакнул свой стержень Ярослав. Он быстро принялся записывать то, что ему диктовал Гаврилов, пока оглядывал тело. Всю нужную следствию информацию. Сыщики сделали полный отчёт. Упомянули все важные детали, а дочь патологоанатома, которая успела передать женщину жандармам и вернуться, рассказала, что никаких насильственных признаков смерти она пока не заметила и указала снова на примерное время смерти. Довольно мало, но это почти всё, что она могла сделать. Сыщики попросили помощника накрыть тело простынёй. Гаврилов глянул в сторону женщины, было видно, какой сильный у неё мандраж после увиденного. Он решил подойти к ней и одному из жандармов и узнать, как себя чувствует сударыня. Женщина уже не так сильно хлюпала носом. Наконец-то отобразились черты её лица: пухлые щёки, редкие брови, большой нос и выразительно ярко-зелёные глаза. Её ресницы слиплись из-за солёных слёз, поэтому напоминали маленькую ёлочку. — Ещё раз здравствуйте, — промолвил подошедший Александр. Софья кинула на него мимолётный взгляд, а потом подошла к женщине. Та же в свою очередь подняла красные от слёз глаза на сыщика, затем опустила их снова и хрипло хмыкнула: — Добрый день… Гаврилов оглянулся, увидел, что тело убитого уже накрыли белой тканью и вновь повернулся к дамам. — Что ж, думаю, будет лучше, если мы побеседуем с Вами в экипаже, — парень указал рукой на повозку с кучером, которая так и не сдвинулась со своего места. Женщина вновь кратко кивнула, а Софья подхватила её под руку, чтобы помочь дойти до кареты. Они двинулись вслед за Александром. Он тем временем, что-то сказал озадаченному Ярославу и любезно открыл дверцу перед дамами, чтобы они быстро шмыгнули в экипаж подальше от любопытного народа. Морозов, который всё это время наблюдал за тем, как заворачивают труп, встрепенулся и проскочил вслед за сыщиком в тесную повозку. В обитую алым бархатом карету, как раз таки поместилось четыре человека. Александр с Ярославом сели напротив Софьи и женщины, чтобы было удобней вести маленький допрос. Гаврилов скрестил руки на груди и пристально перекидывал взгляд с Ефремовой на даму, а сын главного сыщика на первой готовности держал перо и книжечку, чтобы записать все вопросы и ответы. — Как Вас звать, сударыня? — спросил молодой сыщик, разглядывая женщину. — Я Аничкова Клавдия Анатольевна, — поникшим голосом пробормотала та. Испуганная женщина смотрела по сторонам, будто бы боялась поднять свой взгляд на мужчин. Повисла выжидающая тишина, было слышно лишь скрип бумаги, когда по ней водили острым пером. — Кем Вы приходились убитому, Клавдия Анатольевна? — вдруг возникла девушка, нарушая тем самым тишину. Александр недовольно на неё посмотрел, так как не ожидал, что тут кто-то ещё кроме него будет задавать вопросы, однако, вежливо промолчал. Перевёл свой взгляд вновь на взрослую даму и выжидал, пока она что-нибудь ответит. Она тем временем вытерла подступающие слёзы рукавом своего тёмно-бордового платья. Видать, ей было неприятно слышать слово «убитый». Это как маленькие коготки, которые скребли по сердцу от осознания происходящего. — Я его жена, — наконец, собравшись с мыслями, Клавдия подняла голову. — Я жена Аничкова Модеста Тимофеевича… Ярослав довольно хмыкнул и записал в книжку имя, тело носителя которого уже завернули в белую простыню. Александр задумчиво почесал пальцами подбородок и продолжил. — Как Вы узнали о произошедшем? Ведь тело нашли только утром, — спросил сыщик. Софья положила ладонь на широкое плечо Клавдии, чтобы стать для неё маленькой опорой. Глаза женщины же стали огромными, она закрыла опухшее лицо руками. — Клавдия Анатольевна? Женщина вздохнула убрала руки и начала отвечать: — Модестушка вчера вечером покинул наше поместье ничего мне не сказав перед отъездом. Я не обратила на это должного внимания, однако, моё сердце всё равно волновалось за мужа. А встаю я рано из-за мучительной бессонницы и заметила, что и на утро его не оказалось в спальне. Пришлось собираться и ехать в его любимое место — кабак на улице ***. А когда приехала, узнала, что пошёл он в сторону набережной. А по дороге… Она вновь всхлипнула и уткнулась в рукав платья, затем недолго помолчала. — Услышала, что все что-то кричат про убийство. Сердце чуяло что-то неладное, Вы же знаете… А когда я увидела жандармов и его платок у ноги одного из них, сразу всё поняла… — В любом случае, нам будет необходимо, чтобы Вы опознали тело, — Александр вздохнул и взъерошил свои чёрные волосы. В экипаже почему-то стало резко душно. Софья продолжала успокаивать женщину, так как могла только представить, какая буря сейчас крутиться внутри этого человека. — Скажите, Клавдия Анатольевна, а какие у Вас были отношения с мужем? — тихо произнесла Ефремова. Она печально смотрела на женщину, будто хотела разделить её тоску и скорбь. Клавдия вздрогнула, как от холода, и посмотрела на дочь патологоанатома неживыми глазами. Казалось, что ей задали самый сложный вопрос в мире. Женщина замерла, обдумывая, что сказать. А потом наконец сухо выдавила: — У нас были не самые тёплые взаимоотношения. Как бы я не старалась, никогда не ощущала на себе что-то кроме презрения и раздражения. Он часто где-то пропадал, а я вся на нервах сидела в поместье и не знала, куда податься. Я любила его. Чистой и нежной любовью, хоть и получала взамен только новые шрамы на сердце… Гаврилов внимательно наблюдал за Клавдией, когда та медленно и протяжно отвечала на вопрос Софьи. Она не врала. По всему рассказу, можно было сделать вывод, что Клавдия и вправду любила своего мужа. Хоть и не получала от него ни капли уважения или сострадания. Жестокая реальность, а Александру это было знакомо, как никогда. Ярослав молча что-то записывал, изредка поглядывая на окружающих его людей в повозке. Женщина, что сидела напротив него, устало вздохнула и прикрыла свои глаза. Видать, плакать она уже больше не могла. Александр краем глаза заглянул в писанину Морозова, а потом вновь посмотрел в сторону Клавдии. — Скажите, может у Вашего мужа были какие-то недруги? — молодой сыщик продолжил свой допрос. — Может быть, Вы помните, куда он ходил, что делал в последние пару дней. — Недруги? — переспросила женщина, приоткрыв свои заплаканные очи. — Не думаю, что таковые имелись. Хотя, не могу сказать, что много кто с ним общался. Только несколько друзей, с которыми он обсуждал какие-то теории заговора… Она приставила пальцы к вискам и начала их массировать, пытаясь что-то вспомнить. Все выжидающе наблюдали за Клавдией, боясь даже вздрогнуть, чтобы её не отвлечь. Через несколько минут она вновь посмотрела на сыщиков. Лицо стало серьёзным, казалось, что она вспомнила что-то важное. — В последние дни он чаще бывал дома, так как готовился к балу своего приятеля. Мы должны были пойти вместе. Заказал в ателье костюмы и вот недавно забрал один из них, — уже твёрдо произнесла Клавдия. — А бальный был ещё не готов, ему сообщили, чтобы он наведался через несколько дней. О своих делах он мне немного рассказывал. Гаврилов одобрительно кивнул, посмотрел на Ярослава, который усердно всё записал. Софья тоже мигом оживилась после услышанных слов. В её голубых глазах загорелись огоньки, их было не трудно заметить. И вообще, из-за того, что в её глазах появился какой-то блеск, девушка перестала казаться холодной и неприступной. И если приглядеться, то сегодня у дочери патологоанатома был достаточно миловидный образ. Хлопковое полосатое зелёное платье с длинными рукавами, у которого белый воротник с кружевами и чёрными пуговками, белоснежные манжеты, а также подол, что до сих пор остался чистым. Лакированные чёрные туфли с бантиками, что выглядывали из-под юбки, отбрасывая солнечные искры. Пшеничные волосы были собраны под нежно-бежевой шляпкой с цветочками, а непослушные волнистые прядки красиво спадали вниз из-под убора. Хоть наряд девушки и не был пышным, он всё равно был элегантным. Но то, как сегодня выглядела Софья было последним, что интересовало Александра. Он наблюдал лишь за её тонкими кистями, которые бегали по плечу Клавдии и успокаивали женщину своими прикосновениями. На свету кожа девушки казалось весьма бледной. Узнав ещё несколько деталей у жены пострадавшего, коллеги приняли решение, что женщине нужно прийти в себя и уже на следующий день опознать тело. Они проводили её до повозки, что дожидалась сударыню Аничкину и отправили её домой, назначив время для будущей встречи. Тем временем, труп мужчины уже убрали с земли и повезли прямо в ОГС вместе с помощниками из отдела. Люди начали расходиться, понимая, что на сегодня представление закончилось. Жандармы отправились контролировать доставку тела, а некоторые из них остались, чтобы разогнать жителей. Сыщики же, поблагодарили за сотрудничество чинов и вместе с Софьей направились в повозке обратно в ОГС. Правда, через несколько минут, Ярослав выскочил из кареты со словами: «Нужно кое-куда зайти!» и оставил Александра наедине с Ефремовой. Почти всю дорогу они молчали, обдумывая всю полученную информацию. Но тишину первая прервала Софья. — Александр Дмитриевич, — девушка заправила за ухо прядь шелковистых волос и продолжила, — что Вы думаете по поводу того, что убитый совсем недавно посещал ателье по словам Клавдии Анатольевны? Сыщик наконец обратил внимание на девушку и ответил: — Думаю, что это надо будет проверить. Правда, я совсем позабыл узнать, куда же он ходил. Девушка сжала в руках ткань платья, а затем вновь проговорила: — Ну, это Вы не узнали, Александр Дмитриевич, а вот я пока осматривала тело смогла разузнать, где же он заказывал свои дорогие костюмы. Гаврилов насторожился и уже более внимательно смотрел на девушку, выжидая, что она продолжил. Однако, Ефремова и не торопилась. Она смотрела в окошко на проезжающие мимо них здания и людей, а затем перевела свои глаза на мужчину, сидящего напротив неё. И только тогда решилась вновь продолжить разговор. — Видите ли, рука убитого лежала так, что задрался рукав его сюртука вместе с рубахой. И я смогла заметить небольшую нашивку исполненную золотыми нитками. Такие нашивки делают портные из ателье моей матери, что может означать, что этот костюм прямиком оттуда, — наконец добавила девушка. — Эту догадку нетрудно подтвердить, если заглянуть в журнал клиентов. Гаврилов ничего не ответил. Задумался на минуту, что делать, а потом также посмотрел в окошко. — Софья Эдуардовна, если это ателье вашей матери, то может Вы сможете проверить эту информацию? Я буду Вам очень благодарен. — Я постараюсь, — девушка прищурилась. Гаврилов кивнул. Как раз в этот момент, карета остановилась и кучер открыл дверцу. Коллеги вылезли из повозки и заметили, что яркое солнце уже зашло в зенит. Поправив подол своего платья, Софья повернулась к сыщику и сказала: — Тогда, я покину Вас. До свидания, Александр Дмитриевич. Сыщик вновь лишь кивнул девушке, сказал что-то вроде «До свидания» и проводил её взглядом. Ещё было бы неплохо узнать по приезду патологоанатома есть ли бусина и у этой жертвы. От размышлений сыщика отвлёк голос служанки. Они попросила его направиться в кабинет к главному сыщику. Поэтому Александр также, как и Софья, скрылся в недрах здания.

***

Следующий день начался для Гаврилова за чашечкой свежего чая с пряностями и газеты, которую ему утром принёс Себастьян. Рабочий день Александра на сегодня начинался после обеда, поэтому он мог позволить себе немного отдохнуть, перед тем, как отправиться в отдел. Хотя, самое страшное, так это то, что на рабочем месте сейчас должен быть только Ярослав. А это означает, что работа скорей всего просто стоит, а сын главного сыщика гоняет балду. Ещё интересно, смогла ли отыскать что-то Софья. Он не видел её с того момента, как они попрощались. Сделав несколько глотков горячего напитка, Александр пробежался глазами по тексту на тонких газетных листах. Ничего интересного, кроме как парочку опубликованных стихов и горячей новости о новом трупе на улице ***. Гаврилов вздохнул, прикрыл газету и кинул её в сторону, после чего подпёр голову рукой и засмотрелся в фарфоровую чашку. Однако, подумать ему не дали. Сзади молодой сыщик услышал какой-то шорох, что заставило его обернуться и узнать, что является причиной этого звука. Он увидел Себастьяна, который натягивал свой фрак и что-то бурчал. У его ног стояла большая плетёная корзинка. Александр ухватился руками за спинку стула и продолжил наблюдать за попытками своего лакея натянуть предмет одежды, а затем поинтересовался: — Себастьян, куда ты собрался в такую рань? Кучерявый мужчина обернулся в сторону Гаврилова, слегка вздрогнув, а потом вновь обернулся к настенному зеркалу. — Сударь, сегодня же среда, — спокойно ответил немец, — а по средам я всегда хожу за продуктами. Александр слегка наклонил голову, после чего взглянул в сторону большого окна, откуда исходили уличные звуки. Он встал со стула, мигом допил остатки чая, со стуком поставил чашку и подошёл к Себастьяну. — Сегодня я составлю тебе компанию. Дворецкий удивился и наконец натянул на плечи фрак. Он начал застёгивать пуговицы с удивлённым лицом, наблюдая за тем, как Гаврилов направился в спальню, чтобы переодеться и приготовиться к выходу. — Seltsam, — прошептал немец. На удивление, Александр собрался быстро. На нём была белоснежная рубашка с воротником, который напоминал завязанный платок на шее, чёрный жилет с серебренными пуговицами, белые брюки и длинные чёрные сапоги. Головные уборы Гаврилов носил изредка, поэтому всего лишь причесал свои вьющиеся волосы гребнем и уже был готов. Себастьян будто окаменел, из-за чего Александру пришлось подпихнуть к нему корзинку и сказать: — Чего застыл, пошли уже. Немец кивнул, схватил корзину и вместе с молодым сыщиком вышел на улицу. Они двинулись в сторону городского рынка, где Себастьян обычно закупал продукты. Вокруг веяло благоуханиями цветов и различных уличных запахов. На пути им встречались повозки, дамы с зонтиками и господа. Александр обращал внимание, как много его дворецкий получал в свою сторону интересующихся взглядов. Да, молодой немец был красив. А ещё больше всех поржала его иностранная элегантная внешность: овальное лицо с аккуратными скулами, кудрявые блондинистые волосы, аккуратные и ровные усы, пушистые брови и зоркие серые глаза. Он был высокий и стройный, любил носить вещи, которые подчёркивали его красивую фигуру. И не раз, когда Александр выходил с немцем в свет, то наблюдал за восторженными женскими взглядами в их сторону. Молодые люди, миновав парочку улиц, наконец дошли до шумного рынка. Там как обычно было куча народу: от стариков до детей. Всё вокруг пахло и было таким ярким, что глаза разбегались при виде разнообразных товаров. Молодой сыщик даже на секунду потерял своего дворецкого, но слава богу, быстро его нашёл. Они двинулись в сторону бакалеи потихоньку собирая корзину различными овощами и фруктами. Все вокруг были приветливыми, а одна старушка даже сняла несколько монет с покупки за красивые глаза. Правда, за чьи именно, мужчины даже и не поняли. — Давайте сходим в часть рынка, где продают свежее мясо, — улыбнулся Себастьян. — Я хочу сварить Вам на обед мясной суп. Гаврилов одобрительно кивнул. Через толпу они принялись пробираться к лавкам мясников. Но не успели они и отойти, как в Александра кто-то влетел.