Полосатая судьба

Картина на стене висела по-настоящему стремная. Юра побывал в сотне провинциальных гостиниц, насмотрелся как плохого, так и смешного, но от этой холодело изнутри. Обычный пейзаж — ничего примечательного, явно штампованная неоригинальная ерунда, но тени в полумраке падали странно, будто добавляя на плоский рисунок третье измерение. Юра взгляда от картины оторвать не мог, уже давно потеряв счет времени. Внутренности сковывало, все ждал, когда же из рамки выскочит страшная чупакабра и утащит за собой, чтобы застрять в неведомом зазеркалье. Может, там голову откусят сразу и не нужно будет мучиться. Сдохнуть сейчас хотелось безумно. Не отводя глаз от рисунка, Юра нашел наощупь бутылку с вином. Приложился к ней и утер рот. Винище было дешевым говном, прокатилось по пищеводу горячей волной. Тянуло выхлебать все залпом, а потом догнаться чем-нибудь покрепче из минибара, но Юра остался на месте. Не работал алкоголь, мозги не отключались даже в том состоянии, когда лапой пошевелить не мог. Телефон зазвонил, когда Юра снова присосался к бутылке — чуть не облился. Вздрогнув, он достал мобильный из кармана, всматриваясь в смешную фотку на экране. И вроде должен был радоваться, но сил не осталось. — Ты как? — осторожно спросил Паша, даже не здороваясь — это был его третий звонок за день, не считая бесчисленных сообщений в мессенджере. — Нормально, — не своим голосом ответил Юра, хоть и старался звучать естественно. — Расскажи лучше, как у вас там дела. Готов к концерту или нервничаешь? В трубке послышался тяжелый вздох, а затем хлопок двери — голоса на фоне сразу стихли. — Юр, — Паша говорил мягко, но с откровенной укоризной. — Насрать мне на концерт, я за тебя беспокоюсь. Как ты там? — Не знаю, хуево, зря я еще на день задержался. Даже в гостиницу ушел ночевать, вообще не мог дома больше оставаться, — Юру как прорвало, он оторвал наконец глаза от тупой картины и заморгал быстро, с трудом сдерживая подступающие слезы. — Маме плохо, а я просто не знаю, что делать, я ощущаю себя дальним родственником, который всех заебал. Я пытаюсь помочь, а на меня все смотрят как на неразумного котенка. Кивают, поддакивают и отмахиваются, забывая через секунду. Типа сейчас я наобещал, а завтра укачу в тур на полгода. — Не выдумывай, не надо себя накручивать. Семья — это всегда семья. — Я не выдумываю, бля, они ведь правы. Я именно так себя два года и вел, про все на свете забыл из-за этой долбанной группы. Очень хотелось продолжить о том, что он во всем не прав и не стоила популярность того, но запал на честность у Юры уже кончился. Было сложно делиться столь личными вещами, а на расстоянии это казалось совершенно невозможным. Он сам себе еще не был готов до конца в этом признаться, а уж вываливать такое в трубку — это перебор, пусть на другом конце провода и звучал родной успокаивающий голос. — Не хотел говорить, но я взял билет на ночной самолет в Питер, прилечу сразу после концерта, — тихо мурлыкнул в трубку Паша. — Еще чего придумаешь? Там до аэропорта три часа добираться, харе ерундой страдать, не надо из-за меня срываться, — Юра фыркнул недовольно, отчетливо слыша жалость в его словах — последнее, что ему сейчас было нужно. — Я посчитал, я все успею, и… — Я вроде по-русски сказал, что не надо никуда ехать, мне повторить? Работай как работал, я не маленький, переживу. — Юрочка, не бесись, я же хочу как лучше. — Я не бешусь, заебал, — огрызнулся снова Юра, тут же чуть не вдарив себе лапой за такое говно. — Прости, я устал так, пиздец вымотался. — Не мучайся, ложись спать. Я тебя люблю. — И я тебя. Пробормотав последнее совсем невнятно, Юра сбросил вызов, чувствуя, что снова начинает сыпаться. Так хотелось не сдерживаться и честно обо всем рассказать, но у него все еще имелись с этим проблемы. Спрятав на секунду лицо в лапах, Юра растер себе щеки с силой, поднимаясь рывком с постели. Нужно было раздеться — он так и сидел в куртке и ботинках. Приперся в номер, ничего не соображая, плюхнулся на кровать и залип в эту дурную картину. Немного подумав, он щелкнул выключателем, снова посмотрев на рисунок. При свете в нем не осталось никакой загадки — об ужасах не получалось даже помечтать. Раздевшись догола, Юра скинул покрывало на пол и забрался в постель. Полистал лениво каналы по телеку, прихлебывая вино, но выключил через десять минут. Обычно вся эта ерунда помогала отвлечься, но сейчас только прибивала сильнее, заставляя посмотреть на многое под другим углом. Раскинувшись на подушках, Юра уставился взглядом в потолок. Стоило попытаться уснуть, он и так провел последние несколько ночей почти без сна, но знал, что не получится. Крутил в мыслях события прошедших дней, хоть и понимал, что в этом нет никакого смысла и просто зря мучает себя. Неделю назад — а казалось, что в другой жизни, — они с Пашком ехали на поезде в Москву. Эдуард взялся за работу весьма активно: с первого клипа прошло всего-то полгода, а уже организовал сольник в столице. Причем не в каком-нибудь занюханном баре, а вполне нормальном клубе — Юра там тоже как-то выступал. В первые выходные должна была выступать группа Анечки, а в следующие — Пашина. Их теперь раскручивали в очень тесной связке: тема с романом выстрелила, часть аудитории это волновало куда больше, чем музыка. Юра все еще пытался делать вид, что ему насрать, но получалось плохо: там такая романтика перла, что ему иногда инсту грохнуть хотелось, когда он их милые фоточки смотрел. Пашок намылился в Москву на полторы недели — от концерта до концерта, ему же нужно на выступлении своей кошечки появиться. Цветы подарить, мечтательным взглядом посмотреть — вся стандартная программа, от которой должны потечь наивные малолетки. В промежутке Эдик устроил им кучу различных съемок и интервью, да и просто какие-то вечеринки, где можно познакомиться с влиятельными котами и собаками. Сначала Юра планировал прилететь на Пашин сольник. Особого желания не ощущал, но знал, что надо поддержать своего кота в сложный момент, не такой все-таки Юра был мудак. Только Паша насел плотно, уговорив его поехать с ним на все время. Ластился умело, нежный и хороший — сил сопротивляться никаких не осталось. И на первых порах все шло нормально, отлично проводили время в столице. Юра даже обрадовался, что выбрался: дома он бы точно извелся от ревности и устроил какую-нибудь пакость. Вместе спокойнее, хоть и очень странно было чувствовать, что он совершенно не у дел. Юра привык, что обычно вокруг него вся движуха происходила, оказаться на заднем плане было непривычно. Он старался об этом не думать, но невольно представлял, что будет весной, когда Пашок укатит в тур на полтора месяца. Вроде не с хрен и срок, но с ним ехать точно не вариант. Планов у Юры не было, на запись новых песен они не решились, концертов тоже минимум. Понимал, что в первый раз окажется в ситуации, где не его ждут, а он ждет. Принимать это было сложно, но Юра улыбался и не говнил. Не хотелось лишний раз ссориться со своим котом, у них и так не всегда все шло гладко. Первые дни провели в беспробудном пьянстве, концерт Ани Юра вообще плохо помнил. Радовался, что не засветился нигде на фотках — лишнее палево было ни к чему. Почти не злился, когда Паша снимал с ней для инсты всякую милоту. Правда, драл его потом в гостинице всю ночь напролет. Прикусывал загривок, впиваясь в бока когтями, накрывал полностью своим телом. И не то чтобы Пашок был против — подмахивал, задрав хвост вверх, мяукал громко, напрашиваясь на большее. Идиллия закончилась на третий день. Ближе к обеду, когда они только вылезли из постели, телефон у Юры неожиданно зазвонил. Сначала думал проигнорировать, но подтянул к себе мобильный и замер напряженно, увидев на экране имя брата. Они редко общались, сказывалась разница в возрасте, и звонить без крайней необходимости он вряд ли бы стал. Юра все-таки провел пальцем по экрану, прижал мобильный к уху и застыл услышав первую фразу. Он погрузился в какой-то вязкий туман, плохо разбирая дальнейшие слова. Не помнил, что ответил по телефону, отмахнулся от Пашиных расспросов, торопливо надевая штаны. Очухался у дверей, когда уже натягивал куртку на лапы, а Паша тряхнул его с силой. Заморгал часто, будто только осознавая, в каком месте находится. И тут накрыло по-настоящему, Юра вцепился в Пашину спину, притягивая к себе. Дышал шумно в плечо, а в голове на бесконечном повторе звучал голос брата, который говорил, что папа вчера умер. И потом снова туман — тупая беспомощность, не соображал ничего. Плохо помнил, как Пашок довез его до аэропорта, как в Питере брал такси до вокзала. Время сжималось, часы обманывали — ночь мешалась с днем, все на свете стремилось его запутать. Из этой тягучей пустоты получилось выбраться на похоронах, где Юра вроде ожил. Оглядывался удивленно по сторонам, говорил ни о чем с родней и знакомыми котами. Мать на кой-то хрен позвала батюшку, тот читал свои молитвы, которые не значили ничего. Чувствуя себя омерзительно грязным, Юра задыхался от запаха ладана, уже не надеясь, что все это сон и выйдет проснуться. Дома было хреново, Юра правда чувствовал себя там чужим, но одному оказалось еще хуже. Лежа в гостиничной постели, он пожалел в миллионный раз, что не остался с родными. Так хотелось обнять маму, и чтобы сбоку брат с сестрой. Все свои коты, которые никогда не предадут и с кем можно разделить печаль. Юра снова подумал, какой он все-таки неразумный котенок, раз ушел от них сегодня из-за глупых обид. Все коты по природе эгоисты, но тут он явно бил все рекорды. Проснулся ближе к обеду, чувствовал себя еще более разбитым, чем ночью. В глаза будто песка насыпали, смотреть на себя в зеркало было тошно. Сил у Юры хватило только на то, чтобы расчесать шерсть на морде и зубы почистить. Заехал к родным на пару часов, извинялся долго и сбивчиво, обещая вернуться на следующей неделе и Лизу с собой привезти. В город Юра добрался ближе к вечеру, не особо запомнив дорогу — время вновь выпадало кусками. Посидел немного в темной гостиной, заставляя себя разобраться с первоочередными проблемами. Он заказал еду и написал Лехе, попросив перенести репетицию — не думал, что через два дня сможет что-то делать. Тот в ответ нарывался и хамил, но Юра все его выпады игнорировал. Сам понимал, что хреново поступает — у них тоже скоро сольник, стоило для приличия прогнать программу. Только не хотелось ему своих котов видеть, прекрасно знал, о чем пойдет разговор. И врать Юра больше не мог, он слишком хорошо помнил, что пообещал себе после похорон. Пора было заканчивать с самообманом и посмотреть правде в глаза. Через час приехал курьер, но Юра почти ничего не съел — кусок в горло не лез. Поковырявшись уныло в лапше, он убрал остатки в холодильник, доставая себе пиво и заваливаясь в постель. Пашин концерт закончился несколько часов назад, но новых сообщений от него не появилось. Тоскуя, Юра полез в инсту, чтобы посмотреть записи с прошедшего выступления. Порадовался полному залу и тому, как хорошо их принимали, жалел, что не получилось увидеть это вживую. Видео с телефона и с поганым звуком, но даже там можно услышать, насколько хорошо Паша пел и как сильно выкладывался. Потом приложение подкинуло Юре истории Анечки, выдавая очередную порцию розовых соплей. Миловались там с Пашей в гримерке, дурачились вместе. И Юра уже не злился, но как-то больно было внутри. Он из чистого мазохизма посмотрел три раза и пролайкал все фотки Ани, добравшись почти до самого начала. Думал, что сам должен быть на ее месте. То есть не на фотографиях и в сториз, конечно, просто рядом с Пашей, чтобы разделить с ним этот момент. Отбросив раздраженно телефон на тумбу, Юра включил телевизор, чтобы заглушить тишину. Не хотелось снова пялиться в потолок всю ночь напролет, пора как-то вытаскивать себя из этой жопы. В конце концов, жизнь не закончилась, пусть и стала очевидно хуже. Почти задремал под бормотание с экрана, поэтому дернулся нервно, когда услышал, что замок в коридоре щелкнул. Юра сначала выпустил когти, решая, надо вызывать ментов или вооружаться пустой пивной бутылкой, а потом вспомнил, у кого еще ключи были. Юра сам вручил их Паше две недели назад, хоть и думал, что немного с этим поспешил. Специально выбирал брелок в магазине, и найдя какую-то тупую розовую мышь, отдал в машине, стараясь обставить как что-то будничное. Нес всякую чепуху про удобство, поймав через секунду довольный Пашкин взгляд, и сам заулыбался как дурак. — Прости, не хотел тебя будить, — виновато мяукнул Паша, отбрасывая связку с ключами на полку и разматывая длинный шарф. — Рейс задержали почти на час, погода в Москве пиздец. — Я же тебе говорил, что не нужно прилетать, — Юра для вида попытался изображать недовольство, но рад был до чертиков. — Ой, да ты постоянно говоришь одно, а думаешь другое, — отмахнулся Паша, убирая куртку в шкаф. — Иди уже ко мне. Встал прямо перед ним, широко раскинув лапы, улыбался мягко. И выделываться лишний раз Юра не стал, вжался в него с силой и уткнулся носом в гладкую шерсть на шее. Паша обхватил его лапами крепко, вылизывая между ушей. Жизнь после этого волшебным образом не наладилась, но дышать стало определенно проще. — Пиздец от тебя воняет, — фыркнул Юра, втягивая ядреный коктейль из запахов пота, сигарет и пива. — Это я еще ботинки не снял, вот там ты охуеешь, — тихо засмеялся Паша. — Даже не переоделся после концерта, рюкзак схватил и сразу в такси. Они несколько минут простояли, слипшись в коридоре, расцепились с неохотой. Паша пошел в душ, закидывая грязную одежду прямиком в стиральную машину. Матерился тихо, когда не смог расстегнуть застежки на своих смешных браслетах. Юра только сейчас заметил, как дрожали у него лапы, дошло, как сильно он перенервничал. Отодвинул Пашины пальцы в сторону, расстегнул все сам, надевая на себя, чтобы не потерять. Уходить не хотелось, поэтому Юра уселся на стиралку, болтая в воздухе хвостом. Не удержался и сам игрался с висюльками на браслетах — те сверкали прикольно, сложно когти оторвать. Когда легли в постель, с расспросами Паша приставать не стал, за что Юра был ему бесконечно благодарен. Валялись просто в обнимку, переплетясь лапами и хвостами. Телевизор выключили, только лампу в коридоре оставили, но Юра не жаловался. Выслушивал усталые рассказы Паши про концерт и интервью: веселья у них там за неделю произошло немало. Чего стоил один Кикир, который нажрался до невменяемого состояния и носился по гостинице голый. Ближе к утру, когда собрались спать, они перекурили напоследок на кухне. Оголодавший Паша сожрал остатки лапши, извиняясь за это с набитым ртом, но Юра отмахнулся. Вернулись в постель, Юра приготовился спать, решив перенести серьезный разговор на утро. Обнял Пашу со спины, елозя носом по влажной шерсти, а потом вдруг как прорвало. Рассказывал обо всем честно, а перед глазами реальные картинки стояли, будто переживал их заново. Накрыло эмоциональным перегрузом, навалилось все и сразу: ненависть к себе, скорбь, грусть и тягучее отчаянье. И вроде Юра понимал, что не виноват ни в чем, но так жалко упущенных моментов. Когда не мог приехать из-за работы или лени, когда забывал перезвонить. Наревелся до икоты, не сдерживая эмоции и отпустив наконец-то себя. Сейчас чувствовал, что его не высмеют и поймут правильно. Проснулся Юра один, с трудом разлепив опухшие глаза. Сначала занервничал, думая, что все вчерашнее было странным сном, но услышал возню на кухне и успокоился. Обнял подушку, жмурясь и дожидаясь, когда Пашка придет его будить. — У нас на завтрак стандартное ничего, но я уже сделал заказ, должны скоро привезти, — Паша зашел в спальню бесшумно, и залез под одеяло. Провел когтями по шее, спускаясь ниже и расчесывая шерсть на боках. — Полчаса точно есть. Перевернувшись, Юра прогнул спину, подставляясь под ласку. Секса не очень хотелось, он бы сейчас лучше просто потискался, но и обламывать своего кота было тупо. Да и сам думал, что через примитивное и плотское получится отпустить себя, расслабиться ненадолго. Подразнить все равно стоило: Пашка на слова всегда остро реагировал, заводясь больше. Юра погладил его лапой по подбородку, оттягивая нижнюю губу вниз. На ум шли привычные шутки, он открыл пасть, но из горла и звука не вылетело. Страшно было до чертиков, он попробовал мявкнуть, но и тут голос подвел — все та же тишина, даже никакого тихого хрипа. Юра сел на постели резко, обхватывая себя лапами за шею и надавливая несильно. — Ты чего это, Юр? — Паша тоже сел, боднув его лбом в спину. Даже при всем желании у Юры не получилось бы ответить, поэтому он пожал плечами беспомощно. — Горло болит? Голос пропал? Бля, я сейчас сделаю тебе горячий кофе, там сливки вроде еще не подохли, — Паша вылетел из постели, проворно скрываясь на кухне. Поднявшись, Юра натянул на себя домашние шорты, чувствуя, что снова готов упасть в прострацию. Только думал, что полегчало, после того как выговорился ночью, а сейчас все стало в разы хуже. И никогда в жизни не ощущал себя таким беспомощным, потому что, несмотря на острые когти, главным оружием у него всегда был язык. Горячий кофе не помог, Паша убежал в аптеку на углу, напрочь позабыв про заказанную еду. Юре пришлось самому открывать дверь, объясняясь с курьером пантомимой — почувствовал себя последним дебилом. Уже понимал, в какой жопе он оказался, но пока от этого было только смешно. Полоскал горло ромашкой под пристальным взглядом Паши, эффект был нулевым. И не болело ничего, но как-то сдавливало гортань. Когда пробовал что-то сказать, начинал задыхаться, поэтому Юра довольно быстро бросил попытки, почти смирившись с тем, что жизнь окончательно пошла по пизде. Сидели на кухне, Юра смолил сигарету одну за другой, отмахиваясь от Паши, который все искал в интернете народные способы лечения. Потом он сменил тактику, уговаривая поехать в больницу, но и там Юра наотрез отказался. — Пиши тогда своим котам и отменяй концерт, ну или переноси, я хер его знает, — хмыкнул недовольно Паша, положив телефон на стол экраном вниз. Юра выпучил глаза, прижав испуганно уши к голове — правда забыл, что выступление уже на следующей неделе. Раздавив в пепельнице недокуренную сигарету, он замотал резко хвостом — переносить было точно не вариант. — А что ты предложишь? Не Леха же за тебя петь будет. «НЕЛЬЗЯ ПЕРЕНОСИТЬ!!!» — напечатал Юра в телефоне, сунув экран прямо Паше под нос. Подумал еще, что маловато как-то восклицательных знаков влепил, нужно больше, чтобы тот въехал в серьезность ситуации. — Нельзя так нельзя, — устало отозвался Паша, потрепав его по коленке. — Тогда я звоню Эдику, чтоб он посоветовал клинику, врача, похуй, хоть бабку-ведунью, которая тебя расколдует. Возражения будут? Возражений у Юры было много, но он только помотал головой — не в его ситуации стоило выебываться. Потеря голоса сама по себе дерьмовая история, он так-то им на жизнь зарабатывал. А тут еще и крупный Питерский концерт должен состояться через десять дней — и это попахивало большой жопой. И не в деньгах проблема, хотя по карману бы ударило, а совсем в другом — Юре было жизненно необходимо, чтобы эта история прекратила тянуться. Опустив голову, Юра дергал недовольно усами, слушая, как Паша рассказывает о его проблеме. Быстро кот к хорошему привык — знал, что у него есть продюсер, который готов решить любые вопросы, и нагло этим пользовался. Юрина беда Эдуарда никаким боком не касалась, но тот взялся за работу оперативно и качественно, как, в общем-то, и всегда. Сказал, что приедет через час и привезет хорошего доктора, попросил пока не психовать и не рыпаться. Завтракали в тишине, Юра уныло подумал, что надо купить на кухню телик. А еще в ванную и в коридор, все экранами завесить и не выключать их круглые сутки, чтобы голова всегда была заполнена бессмысленной кашей. Приехал Эдуард на десять минут раньше, зашел на кухню, протягивая лапу для приветствия. В строгом костюме и даже при галстуке — Юре стало мимолетно стыдно, что он так и не надел ничего, кроме шорт. Следом показался полный черный кот, который нес с собой небольшой чемоданчик. Поздоровался тоже и без лишних слов принялся за дело. Послушал внимательно, горло посмотрел и помял лапами грудину. Понажимал на разные точки, прося Юру мяукать, но все без толку. — В плане физиологии я никаких отклонений не вижу, — подытожил доктор, убирая свои инструменты. — Больше похоже, что проблема в голове. Слишком много работали в последнее время, может, были какие-то неприятные ситуации? Проглотив тупую улыбочку, Юра закивал в ответ. Хоть у него была и не неприятная ситуация, а полный пиздец. — Потеря голоса на нервной почве — не такое и редкое явление. Могу только посоветовать вам взять отпуск и расслабиться. Никакого алкоголя, ничего горячего и холодного, от курения тоже по максимуму откажитесь. — У него концерт через десять дней, к этому времени голос вернется? — влез Паша. — Голос может вернуться к вечеру, а может через месяц — тут точно никто не скажет. Я в любом случае не рекомендую перенапрягаться в ближайшее время, последствия будут неприятные. Отдых, тишина и спокойствие — я выпишу рецепт на снотворное, но лучше обойдитесь травками, нервной системе лишняя встряска ни к чему. Мы закончили? — Закончили, — Эдуард выплыл со спины, положив лапу ему на плечо. — Подождете меня в коридоре пару минут? Дождавшись, когда кот выскользнет, Эдик прикрыл за ним плотно дверь на кухню. Развернулся лицом, скрестив лапы на груди, смотрел очень внимательно, будто бы проникая взглядом под кожу. — Насколько у вас все серьезно? — спросил он, выдержав хорошую паузу. — Слушай, спасибо, что помог, но… — быстро сказал Паша, вставая перед Юрой и стараясь закрыть его собой. — Так, не начинай. Я конкретный вопрос задал, — перебил Эдик, не давая соскочить с темы. — Я, конечно, знал, что между вами что-то есть, но это уже не шутки. Мне надо быть готовым, чтобы, если что, вытаскивать ваши жопы из говна. Обычная дружба с привилегиями, или в отношения влипли? Юра смотрел только на Пашу, изнутри закипая от злости — и речи не было про спокойствие, которое ему доктор рекомендовал. Хотелось вмешаться и попросить Эдуарда не совать свой нос, куда не надо, но он и слова сказать не мог. Не печатать же сейчас в телефоне список претензий. — Влипли и серьезно, — выдавил Паша, обернувшись через плечо и посмотрев Юре в глаза. — Это проблема? — Пока нет, но вполне может ею стать, — Эдик поморщился недовольно, но тут же вернул на лицо рабочую маску, даже тон разговора смягчил. — Ты взрослый котик, и я не собираюсь тебе указывать, с кем спать, но, ради бога, не спалитесь. Я слишком красивую сказку про вас с Аней рисую, не надо ее портить сливом, что ты спишь с каким-то левым котом. Без обид, Юр. Кисло поморщившись, Юра махнул лапой, делая вид, что его не задело. Многое хотел сказать, пусть Эдик и был во всем прав. Ему самому сливы точно были не нужны — на карьере после этого крест не поставишь, но про телик и крупные СМИ можно забыть. Не нравилась псам такая ерунда, а свободной журналистики в стране давно не существовало — заклеймили бы и отправили на свалку с позором. — Я тебя понял, — ледяным голосом сказал Паша, которому тоже очень не понравилась нотация. — Пойдем, я вас провожу. Они вышли, а Юра подтянул себе когтями пепельницу поближе и закурил, забив на рекомендации врача. Повозил лениво пальцами по экрану телефона, сбрасывая уведомления о сообщениях, вслушивался в слова, доносившиеся из коридора. — Мы можем перенести интервью с этой недели? Не хочу его одного оставлять, — попросил Паша. — Не можем, — Эдик часть вежливости растерял, огрызнулся довольно неприятно. — Он без голоса остался, а не помирать собирается, посидит как-нибудь вечер один. Расставь приоритеты нормально — у тебя карьера на кону, ты все из-за этой херни потерять можешь. Дальше раздалось глухое шипение, и слов разобрать уже было нельзя — переругивались тихо. Но легко можно догадаться, что поговорили плохо — дверью напоследок Паша хорошо шандарахнул. Вернулся на кухню с натянутой улыбкой, подтащил стул поближе, чтобы сесть рядом. — Чего, устроим небольшой отпуск на недельку? Сериалы посмотрим, херней пострадаем, давно пора отдохнуть. Хочешь, побуду заботливым котом и ужин нам вечером сварганю? Домашняя еда вкуснее, и… Дослушивать Юра не стал, показал ему средний палец и ушел с кухни. Закрылся в ванной на полчаса, умывался долго. Мозги будто бы выключились вместе с голосом — совсем не получалось анализировать ситуацию: знал, что очутился в жопе и на этом все. Мысли стопорились, застревали на одном и том же. Безумно мечтал провалиться в какой-нибудь временной портал и переместиться на неделю назад, когда все еще было хорошо. Пусть и не исправить ничего, но хотя бы ощутить снова это спокойствие. Паша стучался несколько раз в дверь, но Юра его игнорил. Потом понял, что ведет себя как мудак, вытер быстро морду полотенцем. Его кот нашелся в спальне, смотрел обеспокоенным взглядом. — Все в порядке? — мягко спросил Паша, приподнимаясь на локтях. Открыв пасть, Юра попытался выдавить из себя ответ, но не смог. Лапы повисли беспомощно, он упал без сил на подушку. Думал, что сейчас снова разревется, но даже на это сил не осталось. Жмурился крепко, теряясь в своих мыслях, пока Паша не прижался, вылизывая шерсть на лице — тогда только получилось себя в лапы взять. «Выбирай сериал» — наколотил Юра в телефоне, вручив Паше пульт от телика. Поцеловал коротко, тут же отстраняясь и подкладывая подушку под спину. Залипли в итоге до ночи — посмотрели серий шесть или семь. Паша выбрал какую-то драму про ранчо, где серьезные коты красиво катались верхом, охраняя родную землю и воюя с псами за территорию. Потом, конечно, собаки оказались хорошими, а злодеями сделали семью соседних пум, которые решили подговнить: стандартный сюжет для американского телевидения, где толерантность подпинывала логику и все лишь бы зрителям угодить. Конечно, ничего готовить Паша не стал — он это дело не особо любил. Заказывали доставку ближе к ночи, выбрали ресторан почти не споря. С этим у Юры сейчас была очевидная беда — печатать долго, а в пантомиме он оказался не настолько хорош. Когда поели, собрались глянуть последнюю серию, которая как обычно закончилась клиффхэнгером и пришлось смотреть еще две. Под конец Юра совсем зазевался, спать от нервяка и чая с ромашкой тянуло безумно, но и бросать на середине не хотелось. Там Паша решительно вырубил телик, отправив его чистить зубы и заявив, что дома куковать долго. Лежа в постели и дожидаясь своего кота, Юра листал лениво страницу в интернет-магазине. Нашел нужную вкладку, сунул в лапы Паше, когда тот забрался обратно в кровать. — Чего это? — сонно спросил Паша и Юра потыкал ему когтем в название. — Да я понял, ночник, просто зачем? Юра посмотрел выразительно, кивнув в сторону двери. Лампа в коридоре была включена, заливая кровать мягким светом. — Бля, а чего ты сразу не сказал, что мешает? Я выключить могу, мне так-то похеру, — Паша повел беспокойно усами и немного смутился. Закатив глаза, Юра тыкнул снова пальцем в экран телефона. — Ладно, выбираю. О, смотри, тут прикольный с проектором — звездочки по потолку. А этот с рыбками, тоже вроде норм. Юра думал подразнить по-доброму своего кота, но не смог. Пялился залипательно на его лицо, сейчас действительно чувствуя, что все плохое можно превратить в хорошее. Паша тоже заметил этот взгляд и улыбнулся. Потянувшись вперед, куснул за кончик уха и обнял крепко. — Ты мне расскажешь, почему так важно концерт провести? С деньгами проблемы или чего? — прошептал Паша, прижимая к себе. Вздохнув тяжело, Юра перекатился на спину, прикрыв глаза лапой. Рассказывать об этом не хотелось, но и держать в себе больше не стоило. Он забрал телефон, заходя в заметки. Набирал текст долго, косился временами на Пашу, который терпеливо ждал. «Я хочу все закончить» — напечатал наконец-то Юра, решив, что лучше сформулировать не сможет. — Совсем закончить? — увидев сообщение на экране, Паша заморгал удивленно, но дошло до него сразу. — Бросить группу? Пиздец, ты уверен? Юра закивал — никаких сомнений у него давно не осталось. А неделю назад, когда хоронил отца, пообещал себе твердо, что займется как-то жизнью. Конечно, можно было и дальше тянуть лямку с группой и пользоваться раскрученным названием, денежки бы капали и все хорошо. Только смотря на Пашу, Юра понимал, что нельзя навечно застревать в прошлом. Обо всем этом тоже стоило рассказать, но не сейчас. У них найдется еще достаточно моментов для двоих, когда можно будет поговорить честно. Не стоило вываливать признания унылыми буковками на телефоне. — Страшно, наверное, — Паша почесал за ухом, явно думая о чем-то своем. — Но если ты уверен, что надо… бля, я тебя в любом случае поддержу. Все сделаю, ты только попроси. Лизнув его благодарно в нос, Юра убрал телефон на тумбочку, закидывая на Пашу лапы. Заснул, пробуя представить жизнь «после», но получалось хреново. Это было как хвост себе отрезать — жить можно, но с балансом начнется херня, легко упасть на каждом повороте. Время тянулось, дни сливались с ночью. Голос возвращаться не спешил, они почти не вылезали из постели. Паша тоже как-то влился в эту тишину, вслух почти не разговаривали. Только это было не напряженное нервное молчание, а что-то комфортное и удобное. Ловили друг друга по каким-то жестам и движениям, находясь на одной волне. Они и раньше много времени вместе проводили, но сейчас же не расставались круглые сутки. Юра все ждал, когда это надоест и начнется ругань из-за бытовухи, но получалось решать все просто и без скандалов. Он будто оказался в каком-то анклаве спокойствия и тишины, что совсем не вязалось с его прошлым образом жизни. И получал от этого неожиданный кайф: раньше не знал, что наедине с другим котом может быть так уютно. На выходных, когда Паше надо было уйти по работе, Юра решил покапризничать и использовать карточку больного и несчастного. Просто чтобы Эдику подговнить — нехрен было лезть в их жизнь. Пока Паша собирался, Юра ходил вокруг него кругами, думая, что устроить, но не успел — в домофон позвонили. И, как правило, они его всегда игнорировали, если не ждали гостей, но тут Паша сразу пошел открывать. — Где там наш болявочный? — в квартиру ворвался Кикир, помахивая сеткой с апельсинами. — Щас я его быстро на лапы поставлю, соловьем у меня запоет. «Ты охерел? Без сиделки обойдусь» — набрал Юра в телефоне, сунув экран Паше в морду. — Прошлой ночью я тебя поймал на кухне, когда ты курил и хлебал холодный кефир, — Паша нисколько не смутился, забрав у Сани куртку и повесив ее в шкаф. — Скажи спасибо, что не пристегнул к кровати наручниками. — А они у вас есть? — заинтересовался Саша, через секунду смешно округлив глаза. — Так, блять, снимаю вопрос, не хочу я этого знать. Надувшись, Юра ушел курить на кухню — доктор, конечно, не рекомендовал, но дневной лимит в три сигареты он себе выбил. Резко завязывать не вариант, на нервах бы тогда точно кукухой поехал. В коридоре хлопнула дверь, и к нему явился Санек, помахивая бодро своими дурацкими апельсинами и излучая позитив. — Фильм на вечер выбираю я — у тебя нет права голоса, — заявил Саня, широко улыбаясь и демонстрируя клыки. Юра в ответ показал средний палец — ему вот было невесело. Чувствовал себя глупым котенком, который не может один вечер без присмотра провести. — Давай, наверное, русалочку включим? — Саша заговорил серьезнее, потыкав его лапой в плечо. Правда, почти сразу же сломался и заржал. — Ну ты врубаешь, да? Она свой голос продала ведьме, пиздец смешно же! Фыркнув беззвучно, Юра отвернул морду, скривившись показательно. Правда, через секунду не удержался и сам начал улыбаться — шутка была тупой, но забавной. Притянул Сашу к себе, обхватывая лапами, на душе немного полегчало. Завалились смотреть кинцо — слава богу, обошлось без диснеевских мультиков, — врубили недавно вышедший боевик. Правда, за сюжетом особо следить не получалось — Саня трындел без умолку, рассказывая обо всем на свете. Юра почти все пропускал мимо ушей, зацепился только за момент, когда Кикир жаловался на Леху. Тот всем названивал и говнил, пытаясь выяснить, куда Юра пропал и что за всем этим кроется. Ближе к полуночи явился Пашок, уставший и вымотавшийся. Ему взаимодействия с медиа не очень хорошо давались, нервничал всегда слишком сильно. Даже один раз матом журналистов покрыл, но потом его Эдик натаскал, и вроде пошло без проблем. — Вы тут как? — зайдя в спальню, Паша снял с себя джинсы, переодеваясь в домашнее. — Заебись! — бодро отозвался Саня, слезая с кровати. — Идеальный пациент — ты и слова жалобы от него не услышишь. Шутки про голос уже изрядно надоели, и Юра цапнул его мстительно за хвост. Получил в ответ широкую улыбку, сам тоже не удержался и расплылся — хорошо все-таки этот вечер провели, он успел по Саше соскучиться. — Ну, я погнал домой, ты зови, если что… — Поздно уже, нахера домой? — перебил его Паша, потрепав за плечо. — Оставайся у нас, задрыхнем вместе. — Бля, я не хочу мешать. Ты уверен? — осторожно спросил Саня, мотнув нервно хвостом. — Уверен. Можешь пить пиво и бесить Юру — он все равно тебе на это ничего не скажет. Заржав радостно, Саша тоже стянул с себя джинсы и футболку, заваливаясь сразу в постель под одеяло. Включили сериал, который они с Пашком никак не могли досмотреть. Юра залипал в телик, молча возмущаясь происходящим на экране событиям, пихая постоянно Кикира в бок, когда он начинал шумно интересоваться, что тут вообще происходит и почему. Через пару серий задрыхли, врубив только смешной ночник с рыбками, который утром привезли. Юру обнимали с двух сторон, зажимая в бутер из горячих пушистых тел. Очень хорошо было, тепло и уютно, а все говно будто бы исчезло из жизни, помогая ненадолго расслабиться. — Братан, бля, не надо трогать меня за жопу, на другой бок развернись, — просипел глухо Кикир, слабо пиная его по голени. Удивленно распахнув глаза, Юра увидел перед лицом темный хвост. Вырубило конкретно, успел забыть, что Саша с ними спать остался. Лизнув его в шею, Юра мяукнул тихо, переворачиваясь и облапывая привычно Пашу. Погладил по бедру, забираясь под резинку трусов, а потом дошло. Он сел резко на кровати, снова мяукнув сдавленно и хрипло, но улыбался при этом как дурак. — Требую присудить мне докторскую степень, — Саня зевнул широко, прикрывая глаза лапой. — Охуеть я целитель. Паша тоже проснулся резко, накрывая Юре рот ладонью и не давая ничего говорить. Доктор позже прислал рекомендации, твердо наказав, что когда голос вернется, лучше продолжать молчание и не напрягать связки. И хотелось высказаться, но Юра закивал послушно, облизывая подушечки на пальцах, слишком хорошо себя сейчас чувствовал. Почуял выход из темной жизненной полосы, замаячило наконец впереди что-то светлое. Саня сидел на кухне барином, дожидаясь, пока ему подадут кофе и яичницу. Прямо светился самодовольством — будто голос вернулся из-за него. Юре на его выебоны было наплевать, он больше за Пашиной мордой следил. Тот немного ожил — беспокоился же сильнее, чем он сам. Мурлыкнув тихо, Юра потерся мордой об его шею, получая в ответ полный любви взгляд. До концерта оставалось еще три дня, Юру отпустило настолько, что он решил музыкой заняться. Переработал пару старых черновиков, написал новое. Задрачивал одну мелодию на гитаре, пытаясь подобрать правильный вариант, на помощь пришел Пашок. И в этот раз Юра не стал его отталкивать, даже попросил текст напеть, пусть и было страшновато. В вечер перед выступлением Паша оставил его одного — обошлись без нянек. Юра залипал в телефон, листая лениво обновления на ютубе, наткнулся случайно на первый клип Пашиной группы. Хотел посмотреть, чтобы посмеяться, но вместо этого залип. Будто бы в первый раз по-настоящему услышал песню, пропустил через себя. Понимая сейчас, о чем тот пел, находя за словами другой смысл. — Ты чего это? — удивился Паша, вернувшись домой где-то на десятом просмотре. — Я просто только понял, — тихо сказал Юра, подходя ближе и погладив ласково по щеке. — Ты тоже кого-то потерял, да? — Нет, — Паша вдруг зажался, отстраняясь от прикосновений. Длинный хвост замотался нервно из стороны в сторону, и он обмотал его вокруг лапы. — То есть… бля, там так все сложно. Не хочу рассказывать. — Почему? — осторожно спросил Юра. Давить не хотелось, но любопытство свербило капец. — Потому что ты тогда иначе на меня смотреть будешь. Паша опустился на постель, упираясь локтями в колени, смотрел совершенно беспомощно. Сев рядом, Юра боднул его ободряюще в плечо, но невольно напрягся. — Дома, когда я еще в школе учился, я встречался с одной кошечкой. Почти год, типа пиздец серьезно, но потом я в колледж поступил, другая жизнь и все дела, — Паша рассказывал, не поднимая лица, голос у него звучал непривычно сухо и невыразительно. — Ну и бросил ее, а она отпускать никак не хотела. Постоянно какую-то херню устраивала, даже домой ко мне приходила, чтобы с родителями поговорить. Заебала в край — вообще никуда от нее не спрятаться. — Бля, Пашуль, не надо рассказывать, если не хочешь, — Юра заерзал на месте, уже догадываясь, куда история идет. — Я хочу. Нет, правда, надо поделиться, я затрахался это говно в себе носить. Короче, пили мы с пацанами во дворе, а она приперлась опять отношения выяснять. Отвела меня в сторонку, все ныла про большую любовь. А когда поняла, что мне похеру, вывалила главный козырь — заявила, что беременна. И типа аборт не для нее, жить с котенком одна не сможет, родители убьют, поэтому мне надо срочно вернуть наши отношения, иначе она покончит с собой. Только она постоянно угрожала, лапы себе резала, чтобы внимание привлечь. Сука, я тогда так устал от ее капризов. Мне просто хотелось, чтобы она отстала, бля, я пизданул вообще не думая… Спрятав лицо в лапах, Паша всхлипнул тихо. Прижавшись крепко, Юра слизывал слезы с щек, пытаясь как-то успокоить — словами тут точно не помочь. — Передознулась таблетками, родители нашли посреди ночи, но в больнице откачать не успели. И, блять, я не думаю, что она всерьез помереть решила, но мне от этого легче, что ли? — Паш, перестань, ты тут ни в чем не виноват. Ты же ей таблетки в пасть не заталкивал, это только ее выбор был. — Я виноват, потому что мог высунуть голову из жопы и кому-то рассказать, что у нее крышак едет. Вместо этого я отмахнулся и нахер ее послал. Тема сложная, Юра даже не знал, что ему сейчас сказать. Он правда не считал Пашу виноватым, но пережить такое — это страшная история. Пусть расстались, пусть не было никаких чувств — это ничего не значило. — Так она была беременна или нет? — выдавил из себя Юра, понимая, что потом уже никогда не решится спросить. — Я не знаю, — Паша всхлипнул как-то отчаянно, убирая лапы от лица и посмотрев прямо в глаза. — Но ты не представляешь, как часто я об этом думаю. И ночью перед концертом стоило выспаться, но Юра не смог и глаз сомкнуть. Все гонял в голове эту историю, пробуя понять, как сам бы после подобного жил. Мнения он о Паше не поменял, хуже думать о нем не стал. Беспокоился просто за своего кота, который за столько лет так и не сбросил с души груз. Встали утром тяжело, возились уныло на кухне, старательно игнорируя вчерашний разговор. Выехали вовремя, подобрав Кикира у метро, но все равно опоздали, застряв в пробках. Юра колотил зло пальцами по рулю, чудом сдерживаясь и не матерясь на каждого уебка, который пытался в их ряд влезть — чему-то все-таки научился за эти дни тишины. В гримерке не было обычного веселья и пьянки, коты сидели как на похоронах. — Неужели явился? — фыркнул недовольно Леха, поднимаясь с диванчика. — Отдохнул, бля, в отпуск катался или чего? Динамил с репами как мудак, а сейчас еще и явился с этим своим. Вдвоем на пляже жопы грели, на сцену тоже вместе пойдете? — Не пойдем, харе выебываться. Давайте лучше поговорим перед саундчеком, — Юра кивнул Паше, который понятливо махнул хвостом и выскользнул из гримерки. Тяжело вздохнув, он присел на край стола, стараясь собраться с мыслями. Окинул взглядом бывших друзей, с которыми прошел так много. Вспоминал, сколько они говна наелись в начале пути, как радовались, когда главный хит выстрелил. Полно хорошего и плохого, но пришла пора с этим покончить. Вроде обдумал все десять раз, в машине успел целую речь соорудить, а сейчас слова будто тонну весили. Знал, что если начнет, то назад уже будет никак не повернуть. Страшно было пиздец, но Юра все равно заговорил, прекрасно понимая, что навсегда заканчивает этот период в жизни, но ни капли об этом не жалея.