Полосатая судьба

По телику шла откровенная чушь, Юра клевал носом, борясь со сном. Вроде и следил за происходящим на экране, но невольно ушел в свои мысли. И сам не заметил, как задремал, выключился по щелчку. Подбородок упал на грудь, глаза закрылись, а сон взял крепко за лапу, уводя за собой в сладкую страну грез. Через несколько минут заиграла какая-то паршивая аранжировка его «Свободы», и Юра резко сел, обливаясь пивом. Моргал медленно, пялясь в экран, вглядывался в знакомые кислотные кадры рекламы. Несколько месяцев гоняли по телику, а привыкнуть он так и не сумел. Видеоряд у ролика был скучный, слоган более или менее, но в целом говнище редкостное. Удивительно, что после скандала с его участием рекламу вообще выпустили. Он долго парился насчет того, что придут неустойку требовать, даже Дане поныл, но тот отмахнулся и велел не нервничать, типа все под контролем. И вроде надо радоваться, а Юра еще сильнее расстроился — понял, насколько его музыка не ассоциируется с ним самим. Ролик закончился, и он дернул недовольно усами, вырубая телевизор. Все успокаивал себя выплаченной за это непотребство суммой: по большей части только благодаря рекламе и получилось сейчас взять паузу и ничего не делать. В голове все чаще мелькала мысль, что лучше бы играл в переходах. Тянуло развернуться на другой бок и задрыхнуть, но Юра был весь мокрый от пива. Пришлось выбираться из постели и топать в ванную. Грязная майка улетела в стиралку, и Юра вымыл полосатую шерсть холодной водой. Пошел на кухню, решив перекурить перед сном. Юра надеялся дождаться Пашка, но уже не верил, что тот покажется до утра. Он покрутил в лапах телефон — экран показывал два часа ночи и ни одного пропущенного. Для Пашиной группы третий день снимали клип. Ни о каком восьмичасовом рабочем дне и речи не шло — пахали сутками. Эдик подсунул какого-то дорогущего модного режиссера, который выдал мегаконцептуальную сранину с сюжетом. Паша бухтел, что весь смысл песни переврали, но сильно не выебывался — тот пес просто задавил авторитетом, и в дуэте с Эдуардом они быстро его уговорили. Хотя Паша теперь даже не старался сопротивляться. Рыпался скорее по привычке, внутренне смирившись с тем, что контракт ему особой свободы действий не давал. С его образа будто стирали ластиком все яркие черты, приглаживая каждую ерунду — смотреть на это Юре не нравилось. Чувствовал себя вдвойне бесполезным оттого, что никак не мог помочь своему коту. Стоило написать какое-нибудь сообщение в поддержку. В полупьяных мыслях было пусто, созрел на пару смайликов с сердечками, но отправить не успел — услышал, как в коридоре дверь хлопнула. Двигался Паша тихо, видимо, не хотел разбудить. Сполоснул лапы в ванной, заглянул в спальню, а потом только сунулся на кухню. — Я уж думал, тебя дома нет, — губы у Паши дернулись в улыбке, но выглядел он ощутимо заебанным. Подошел ближе, лизнул за ухом и потерся мордой о шею. — Бля, ты не представляешь, как я устал, лапы сейчас отвалятся. — Досняли хоть? — Юра тоже улыбнулся, ткнувшись коротким поцелуем. — По двадцать дублей на каждую сранину, Юрочка, мы фильм из этого говна смонтировать сможем, — оторвавшись, Паша полез в холодильник, застывая перед ним с растерянным лицом. — А хули у нас ничего нет? Ты пожрать не заказывал? — Нет, я же тебе писал, что с Илюхой в центре сегодня ужинал. Там новое место открылось, мясо пиздец вкусное, а уж пивка на выбор… — Бля, даже пельменей не осталось, — перебил его Паша, нагнувшись и заглядывая в морозилку. — Ну ты серьезно? Раздавив докуренную сигарету в пепельнице, Юра поднапрягся, выпрямил спину, посмотрел внимательно — очень уж ему эта претензия не понравилась. — Я тебе вроде сразу сказал, что дома редко жру. Хочешь пельменей — сам за ними в магазин и пиздуй, — он старался говорить мягко, но чувствовал, что проскальзывали в голосе металлические нотки. — Так я и хожу постоянно, но ты вечно все запасы сжираешь, — Паша сел рядом, вытаскивая сигарету из его пачки. — Сложно докупить? Сука, ты ведь целыми днями дома… — И чего? — Юра не выдержал и оскалился, демонстрируя острые клыки. Ждал, что Паша спизданет какую-нибудь дурь про то, что он все время работает, а Юра хуи пинает — это у них частенько сейчас в разговорах мелькало намеками. Юра не мог дождаться, когда выйдет словами через рот, чтобы пиздануть ему по роже когтями заслуженно и объяснить нормально, что они тут на равных живут и прислугой никто работать не нанимался. — Переживу без еды, похер, все равно уже поздно, — Паша вскочил резко, раздавив в пепельнице только что подкуренную сигарету. Скрылся в ванной, даже дверью не хлопнул — почти достижение. Через минуту раздался шум воды и сразу же Пашино громкое мяуканье. Достав себе бутылочку из холодильника, Юра сел снова за стол, ожидая продолжения представления. — Какого хера воды горячей нет? — Паша вылетел из ванной голый, мокрый и чертовски всем недовольный. — Ну так отключили позавчера, Пашуль, — Юра хлебнул пива, чтобы спрятать лезущую на морду улыбку. — А водонагреватель утром сдох, мастер только завтра придет. — Заебись, а предупредить ты не мог. — Забыл, прости. Я чет не думал, что тебе посреди ночи помыться приспичит. Посмотрев на него очень выразительно, Паша махнул раздраженно хвостом из стороны в сторону, но говорить ничего не стал. Развернулся резко и утопал обратно, возвращаясь в полотенце, намотанном вокруг бедер. Надулся весь, сухая шерсть встала дыбом. — И чего ты делаешь? — осторожно спросил Юра, когда Паша встал раком, добывая из выдвижного ящика несколько кастрюль. — Воду кипячу, — огрызнулся Паша. — Или ты собираешь меня с ног до головы вылизывать? — Не собираюсь, у меня лизалка отвалится к хуям, ты больно огромный. Забей на это дерьмо, подождет до завтра, пошли в постель. — Не подождет! У меня интервью после обеда, а я весь пропах дымом и каким-то говном. Приперлось твари последнюю сцену на природе снимать, да мы туда три часа ехали ради секундных кадров. Лес, блять, речка и костер — чтоб этот уебок жопой на него сел вместе со своим сраным клипом, сюжет он придумал, сука, мразь, спиздил откуда-то и… — Да тихо ты, Паш, — Юра подобрался сзади, крепко обнимая со спины. Паша в его лапах резко обмяк и вздохнул тяжело, вцепившись когтями в края деревянной стойки. Обернулся через секунду, улыбаясь неуверенно, и Юра лизнул его в нос. Сил сражаться с чужими заебами не было, но стоило попытаться, чтобы не рассориться снова к хренам. — Я чего-то так устал, Юрочка, вымотался капец, — жалобно мяукнул Паша, и следа от злости не осталось. — И клип получится проходным говном, а до кучи еще и пиздец каким дорогим. — Пизди больше, опять залетишь во все чарты и до Нового года с первого места не слезешь. Ставь давай свои кастрюли, и закажем пожрать, пока вода греется. Побухтев для приличия, Паша сел послушно за стол и немного расслабился. Показал на телефоне несколько записей со съемок — Юра поддакивал, что режиссер мудак, хотя ничего совсем плохого не увидел. Понял уже, что Пашку сильнее всего задел сделанный не под него сюжет. И тут хотелось поддержать своего кота, но Юра прекрасно понимал, почему Эдик проталкивает другое настроение и не дает вывалить на публику очередное чистосердечное. То, что Паша вкладывал в свои песни, плохо подходило для большинства котов и собак: не нужно им глубже копать. Вся эта тоска и отчаянье, бесконечный крик — это стоило прятать за красивыми картинками, не выпускать наружу. Вода скоро закипела, и Юра героически затащил ее в ванную, выливая в заранее подготовленный тазик. Тянуло на нервный смех — давно такой херней не занимался, привык к хорошей жизни. — Сука, блять, двадцать первый век, — Паша стоял в ванной и стучал зубами, пока Юра поливал его из ковшика, промывая от мыла светлую шерсть. — В космос летаем, океаны покоряем, а воду отключают два раза в год. — Зазвездился ты просто, Пашок. В конце концов, рокер ты или кто? Надо переть на интервью вонючим, в грязных шмотках и с бодуна — похер на всех, — заржал Юра, шлепнув несильно по мокрой заднице. — Умер в тебе дух рок-н-ролла… бля, домофон звонит. Закончи сам, коть, пойду открою. Еды заказали с голодухи много — пару пицц, какие-то сэндвичи на завтрак и даже суп на обед. Забирая все это богатство, Юра подумал устало, что опять половину не съедят и придется выкидывать. Он как раз успел расплатиться с курьером и закрыть за ним дверь, когда из ванной выплыл Паша, замотанный в здоровенный банный халат. Повел носом, чуть ли не вывалив язык от нетерпения, как пес, отобрал тут же коробки с пиццей, скрываясь на кухне. Под жратву и пивко совсем разомлел — не огрызался, какими-то идеями на будущее делился. Через полчаса, закончив со всем, забрались в постель. Свет везде выключили, оставив только дурацкий ночник с рыбками. Юра над ним сначала постоянно смеялся, а потом и сам привык: включал каждую ночь, даже когда один оставался. Паша полусидел на кровати, ковыряясь в мобильнике с озабоченной мордой. От пива и еды развезло, но Юра переборол сон, притираясь к нему сбоку. Вылизал старательно шерсть на шее, скользнул под одеяло с головой, планируя обработать языком более интересные места. Муркнул тихо, накрывая лапой мягкий член, пощекотал дразняще яички. — Бля, Юрочка, погоди немного, — Паша вытянул его за плечо наружу. — Я поговорить хотел. — Отсосу и поговорим, хули ты начинаешь? — Юра фыркнул раздраженно, прижимая к себе крепче. — Да конечно, ты как обычно кончишь и вырубишься. Юра, блять, убери лапы, я тебе сейчас хвост откушу. Нахмурившись обиженно, Юра отстранился. Подложив подушку под спину, он скрестил лапы на груди, гипнотизируя своего кота недовольным взглядом. Время позднее, тянуло на простую и бесхитростную еблю, а не на какие-то серьезные разговоры. — Ну? — спросил Юра, показательно зевнув. — Я насчет моего концерта через неделю. Понимаю, мы уже обсуждали, но… — Без «но», Пашуль, нахер мне это надо. Я сразу сказал, что не полезу к вам на сцену, зачем снова тему поднимать? — Потому что это не ради тебя, прикинь. Паша огрызался, но выглядел при этом больно неуверенно. Сел на кровати, обнимая колени лапами, смотрел на гуляющих по потолку рыбок. Продолжать разговор не хотелось. Юра и о желании поебаться забыл. Они сильно поругались из-за этого пару недель назад: Паше вдруг приперлось, чтобы Юра вышел с его группой на крупном Питерском сольнике. Знатно в тот день поцапались, даже подрали друг друга когтями. — То есть я считаю, что зря ты брыкаешься — тебе надо на сцену, чтобы проснуться, — Паша махнул зло лапой, когда Юра оскалился. — Бля, дай закончить, хорош рычать. Я не хочу какие-то акции благотворительности устраивать, Юрочка, ну ты же меня знаешь. Ты зря загоняешься, тебе пора… пиздец, не знаю, как все объяснить. — Ты пока не объясняешь, а только хуевее все делаешь, — сухо ответил Юра. Губы поджал, отстранился — не тянуло опять мусолить эту тему. — Я для себя это хочу, Юр. Потому что все началось с тобой, потому что ты мне помогал. Да к хуям, ты мой кот — я с тобой хочу разделить всю эту ерунду. Меня так заебло, что я ничего контролировать не могу. Песни мои, группа моя, но… хер знает, я сам уже не свой? Все расписано, все по контракту. Женюсь вон скоро, штамп в паспорт ебанут, а оно мне надо? — Вот с будущей женой на сцену и выходи, — Юра услышал из всей речи только последнее предложение. — Юрка, бля, я тебе сейчас всеку. Мне ты нужен, на сцене, в жизни — везде. Ты один знаешь, какой я настоящий, ты один слышал ту историю. Я больше никому так не могу довериться. Задумавшись на секунду, Юра попытался переварить все мысли в голове. Злился как дурак, но понимал, что у него просят. Уступать не хотелось, выход на сцену казался равносильным самоубийству, но стоило прогнуться. Перетерпит как-нибудь одну песню, можно и нажраться перед выступлением, чтобы память стерла все позорные события. — Твои наверняка все против, Макс сто пудов разгавкается, — мурлыкнул Юра, подавшись в сторону и устроившись на Пашином плече. — Ругались, гавкали — похуй. Это мой концерт, и я хочу, чтобы он прошел с тобой. Перекрыть этим весь мерзкий спектакль с Анечкой, хоть что-то про меня оставить. В жопу сцену, публику и внимание. Можно мне пять минут на свои чувства выделить? — Как же тупо, Пашуль. Забил бы ты на чувства, кому они нужны? — Ты заеб, выйдешь со мной или нет? — Да выйду, не нуди. Песню хоть выбрал? — Сам выбирай, мне без разницы, — Паша замялся на секунду, буквально пожирая глазами, а потом обнял крепко за шею. Уронил на кровать, подминая под себя, притерся всем телом сладко. — Спасибо, Юр. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Юра в ответ ничего говорить не стал, поцеловал вместо этого крепко, надеясь таким образом все свои эмоции выразить. Ни для кого больше он бы не стал на эту ерунду соглашаться, в жизни бы не переступил через себя. Будильник зазвонил рано, и Юра с трудом открыл заспанные глаза. Заморгал медленно, наблюдая, как Паша неохотно выбирается из постели, мяукнул ему что-то сдавленно. Поворочался минут пять в кровати, но сон не шел. С кухни хорошо потянуло ароматом крепкого кофе, и Юра сдался, тоже вставая. Подбросил Пашу до студии, где должно проходить интервью, хоть тот и изворчался, что не стоит тратить на него время. Сам планировал купить машину, но у него лапы никак не доходили, да и выбрать не мог. То думал шикануть, выбирая неоправданно дорогую тачку, то чуть ли не ехал в салон за новенькой «Ладой». Юра первое время засыпал советами, но видел, что это скорее отвлекает, а не помогает, поэтому заткнулся. Поехал на студию поработать, но мысленно был не там. Все крутил в голове их вчерашний разговор — выходить подпевать на Пашином сольнике очень не хотелось. Юра понимал, что не стоит это воспринимать как жалость к себе, но сложно считать иначе: слишком привык к тому, что он всегда на сцене главная звезда. По самомнению сильно било, поделать с этим он ничего не мог. Стоило отказаться, назвать какую-нибудь надуманную причину. Свалить на недельку из города, можно сразу в другой стране скрыться. Мысль была вкусная, но Юра знал, что никогда так со своим котом не поступит. Потому что Пашка вчера искренне просил, действительно запутавшись, где у него настоящая жизнь, а где игра на публику. Перемалывало его острыми зубами шоубиза, не справлялся совсем. Вечером Юра сам предложил ему порепетировать песню несколько раз. Выбрал одну из самых первых, с которой Пашка завалился к нему на студию год назад. Не то чтобы она была самой любимой или лучшей, но в мыслях точно засела как одна из самых важных. И когда они запели вместе, то Юра понял, что все оно того стоило. Пашка просто на глазах расцветал — взгляд засверкал, даже голос иначе зазвучал. Они прогнали три раза, а на четвертый Паша отложил резко гитару в сторону, усаживаясь на колени и целуя жарко. Утащил в постель, стаскивая одежду нетерпеливо, отдавался горячо. Играть вместе было хорошо, но в день концерта Юра все равно перенервничал. Долго зависал перед шкафом, никак не мог выбрать, что надеть. Безумно хотелось повторить херню с потерей голоса, потом понял, что Паша беспокоится в два раза сильнее, и решил на свои пиздострадания забить. В клуб приехали рано, дома Паше совершенно не сиделось. Прекрасно понимая, какой прием его ждет, Юра нацепил на морду самое независимое выражение. Нужно постараться сделать вид, что ему на все плевать, и умудриться при этом ни с кем не посраться. — Блять, ты серьезно? — Макс загавкал тут же, как они вошли в гримерку, нисколько не обманув Юриных ожиданий. — Наш первый крупный концерт, а ты этого с собой притащил? Мы же договаривались? — Я не знаю, с кем ты там договаривался, — невозмутимо выдал Паша, но Юра заметил, что тот на секунду когти выпустил. — Я тебя предупреждал, что Юра с нами на сцену выйдет. — И тебе похер, что я с этой сволочью рядом находиться не хочу? — Не похер, но я заебался компромиссы искать. Это мои песни, моя группа, и… — И пусть тогда твой кот на гитаре играет, я умываю лапы. Серьезно, бля, я ухожу, делай что хочешь. Макс психанул, вылетая из гримерки и громко хлопая напоследок дверью. Замяукав зло, Паша бросился за ним следом, из коридора доносились их громкие вопли. Потоптавшись на месте, Юра встретился глазами с Эдуардом, который молча наблюдал за этой сценой. Держал на лице привычную маску, сквозь которую пробивалось недовольство — сразу понятно, что тоже совсем не рад тут его видеть. — Ну давай, хуячь, почему меня тут быть не должно, — Юра присел на край стола, стянув с тарелки кусок колбасы. Пытался изобразить безразличие, хоть это и оказалось сложно под таким внимательным взглядом. — Кроме очевидного говна, что ты обосрался с той историей и тебя все еще полощут за нее в сети? — Эдик хмыкнул, скрестив лапы на груди. — Пофиг, это на Паше особо не скажется, а вот очередной повод для слухов вы дадите. Невеста, значит, в гримерке сидит, а вы на сцене глазами друг друга трахаете. — Не преувеличивай, а, — Юра кисло поморщился. — О любых котах, которые дружат, слухи ходят, и ничего. Не так уж сильно мы и палимся. — Только любые коты не встречаются и не живут вместе. Да и вы уже спалились — я месяц назад фотки выкупал. Повезло, что журналист оказался моим хорошим знакомым, позвонил сначала, а не слил все в сеть. Морду перекосило, Юра попробовал улыбнуться, но вышло скорее угрожающе. Он мотнул хвостом, резко отвернувшись и найдя на столе бутылку воды. Собираясь с мыслями, он выхлебал половину залпом. Потому что страшно стало пиздец — представил себе миллион последствий. — Когда это было? — не своим голосом спросил Юра, вытирая шерсть тыльной стороной ладони. — А какая разница? — Эдик пожал плечами, а потом немного ослабил узел галстука. Смотрел насмешливо, ему в этой ситуации было нормально и привычно, никакого дискомфорта не испытывал. Застыв на секунду, Юра пытался придумать какой-нибудь острый и ироничный ответ, но в голову ничего не шло. Глупо надеялся, что сейчас в гримерку вернется Пашок и получится как-то сгладить всю эту историю. — Ну и чего? Сейчас угрожать мне начнешь? — Юра выталкивал из себя слова с трудом, улыбался натянуто. — Чтобы я не мешался под лапами и… Он осекся резко и замолчал, когда Эдик вдруг накрыл лицо лапой и тихо засмеялся. Не удержался, заржал через секунду во весь голос, даже по коленке себя похлопал, заливаясь. — Да на хрена ты мне сдался? — сквозь смех выдавил Эдуард, смахнув выступившие слезы. — Едрить, как ты себя любишь, ничего вокруг не видишь. Чтобы ты о себе не думал, но ты отработанный материал уже, Юр. А вот коту твоему я могу приключения устроить. — А ты не охренел? Сука, это наше дело, не смей лезть, — Юра переключился моментом и заговорил угрожающе. — Пасть закрой. Ты мне мешаешь, и ты мне надоел — спорить с тобой я точно не хочу. Просто довожу до сведения: если дальше у вас палево попрет, то я на все хер положу. Он у меня каждую вашу совместную фоточку отрабатывать будет. Вы где-то засветились — следом три интервью, как он любит свою кошечку. Если, не дай бог, фанаты заметили — всю неделю сториз с Аней, и чтобы сосались сладко. А станет совсем жарко, и я сам к хуям солью ваше палево в сеть. Будет потом Паша оправдываться, как ему стыдно, что он изменил Анечке с таким хуевым тобой. Ты ведь его соблазнял, унижал и шантажировал. — Что ты несешь? — Склонял к разврату, обещая помочь в раскрутке. Издевался, деньги забирал, я черт знает, что сюда еще приплести, вроде достаточно. Нормально будет, когда твой кот начнет эту херь говорить? А он начнет, ты уж поверь, выбора не останется. Юре так хотелось рвануться вперед и располосовать когтями морду Эдика, порвать его дорогущий костюм и белую рубашку. Всю шерсть к херам повыдирать, чтобы мяукал жалобно и забрал свои слова назад. Он дернулся нервно вперед, но резко себя остановил. История и правда была не про него — он-то сможет с ней справиться. А вот Пашка такая хрень переебет, он давно не вывозил. Не стоило добавлять своему коту геморроя. — Если я уйду, то ты придержишь коней? — просипел Юра, впившись когтями в столешницу. — Не будет палева — не будет и реакции. Усы задрожали, Юра пригладил шерсть на загривке. Тянуло послать все к херам, остаться, несмотря на любое говно. Почти как бросить вызов системе — выйти вместе на сцену, а там пусть трава не расти. Только не мог он Пашу подвести. По нему правда сильнее пройдутся, он сейчас был на волне популярности. Горло будто снова передавило, он выскользнул из гримерки молча — не мог и звука из себя выдавить, как бы ни хотелось оставить последнее слово за собой. Шел быстро по коридорам, надеясь выбраться и не встретить Пашу — не смог бы ему все объяснить. По сторонам Юра не смотрел, пер вперед напролом и чуть не сбил с лап Кикира, который оказался на пути. — Ты куда так спешишь, Юрок? — удивился Саня, протягивая ему раскрытую ладонь для пожатия. — Да мне тут надо… — Юра завис и соврать нормально не мог. — Бля, просто надо. Ладно, удачно вам выступить, а я погнал. — Спасибо, наверное, — Саша смотрел на него с подозрительным прищуром, застыл на пороге, не давая пройти. — Все в порядке? — Все супер, забей. Скажи только Паше, что я завтра домой вернусь, что мне очень жаль… хотя не, к хуям, ничего не говори. Передай, что я ушел, а с остальным потом разберусь. Ответить он Сане не дал, отодвинул бесцеремонно в сторону и выскользнул на улицу. Вырубив телефон, Юра оглянулся несколько раз, уверенно двигаясь по направлению к метро. Можно, наверное, и частника поймать, но сейчас хотелось влиться в толпу. Стать ненадолго ее частью, не быть самим собой. До студии Юра добрался на удивление быстро, поздоровался поспешно с администратором и мастерами. Попросил, чтобы его сегодня никак не беспокоили, и закрылся в комнатке на втором этаже. В голову лезли ненужные мысли, он косился постоянно на часы. Представлял, что Пашка делает, как нервничает перед выходом на сцену или его проклинает. Юра понимал, что свалить, не предупредив, было свинским поступком, но знал, что сломается, если бы пришлось говорить напрямую. Наплевали бы на все, вышли на сцену, сто процентов устроив какое-нибудь представление. И самое дерьмовое, что на Эдика даже злиться не получалось. Мудак, конечно, но кот просто делал свою работу — ему нахрен не сдалась их любовная драма, он хотел денежки зарабатывать. Мог и более серьезными вещами угрожать, у него было достаточно связей, чтобы не только им обоим карьеру похерить, а сразу по уши закопать. Легче от этих мыслей не становилось. Юра устроился на диване, поставив перед собой цель нажраться как можно быстрее. Хлебал коньяк из бутылки, не мог разобрать, что происходит на экране. Листал каналы бездумно, перед глазами все равно другие картинки мелькали. Вырубился в одежде, очнулся только утром. Виски сдавливало от боли, в пасти пересохло — стоило, наверное, хоть чем-то вчера закусывать. Юра умылся торопливо, сварил себе кофе. Включил наконец телефон, который забомбил сообщениями о пропущенных, но от Паши ни одного не было. Нахмурившись, Юра проверил все несколько раз, но тот действительно не писал и не звонил. Тянуло самому набрать и спросить, что за херня, но он невольно поежился, когда представил себе этот разговор — сразу неудержимо захотелось нажраться. Вызвал такси домой, в салоне машины сооружал какую-то оправдательную речь. Звучало все хреново, Юра пялился тоскливо в окно, даже не надеясь, что все может наладиться. Жопой чуял, что не объяснит никак нормально и ругаться будут до самого вечера. Войдя в квартиру, Юра наткнулся в коридоре на Пашину сумку и чехол с гитарой. Сам он нашелся в спальне — сгребал свою одежду из шкафа с невозмутимой мордой, набивая чемодан. — Ну и чего ты делаешь? — осторожно спросил Юра, прислонившись спиной к косяку и скрестив лапы на груди. — А на что это похоже? — огрызнулся Паша, даже не обернувшись. — На то, что ты психуешь. Может, поговорим для начала, а потом будешь шмотки паковать? — Поговорим? Сука, вчера говорить было надо, а не съебывать молча. — Харе орать, Пашуль. Я же не просто так свалил, я… Зашипев зло, Паша прыгнул к нему резко, с ходу вдарив лапой по скуле. Когтями хорошо прошелся, Юра почувствовал, что кожу рассекло. Паша замахнулся еще раз, и Юра перехватил его за запястье, не давая снова ударить. — Ты меня бросил вчера там, блять, оставил совсем одного! — пуще прежнего завопил Паша, дергаясь и пытаясь выскользнуть из его хватки. — И сейчас приперся со своим тупым поговорить, будто бы ничего не произошло, да засунь ты себе язык в жопу, уебок. — Вот уж не начинай про одного, — неуверенно начал Юра, но Паша его совершенно не слушал. — Сука, ты ведь знал, как это для меня важно. Я тебе миллион раз повторял — мне нужно, я подыхаю и не вывожу. Но ты, как последняя мразь, свалил молча. Тебе настолько на меня похуй, что ты даже на секунду не задержался, чтобы хоть слово сказать. — Блять, прекращай. Ты же понимаешь, что если я ушел, то у меня не было выбора. — Выбор всегда есть, Юр. И ты вчера свой сделал. Вырвав свои лапы, Паша развернулся спиной, отходя к чемодану. Молния никак не застегивалась, и он придавил крышку коленом, матерясь под нос. Хотелось подойти к своему коту и успокоить, но Юра знал, что в таком Пашином настроении просто схлопочет очередной раз по морде. Поэтому он присел на край постели, не особо понимая, что сейчас можно сказать и как оправдаться. — Мне очень жаль, Паш. Пиздец, ты не представляешь, как мне самому было хуево, но я не ради себя это устроил. Ты вчера убежал, а мы крайне херово с Эдиком поговорили. И чего-то он не тот кот, с которым мне хотелось ругаться. — Знаю я, о чем вы поговорили, думаешь, он мне не рассказал все или соврал? — застегнув наконец-то молнию, Паша поднялся на лапы и заулыбался немного сумасшедше. — И не надо заливать, что это было для меня — все как обычно для себя любимого. Я знал, что ты не святой, конечно, но это просто пиздец. Понятно, что отчаялся, но на подобную дешевку купиться… бля, Юр, ты такой жалкий. — Ты охуел? — Юра нахмурился, вставая рывком и подходя ближе. — Что ты несешь? — Правду? Бля, ты посмотри на себя, ты завис на этой тупой жалости к себе в последние месяцы. Ни хрена делать не хочешь, все ждешь, что судьба тебе опять выдаст счастливый билет. Ну и дождался наконец, да? — Ничего я не ждал, — оскалился Юра. Не мог поверить, что Паша так о нем подумал. У Юры и в мыслях никогда не было вылезать на его популярности, и сейчас стало от этого мерзко, пакостно и тошно до безумия. — Ты охуел, я для тебя же старался. — Как ты старался? Снова устраивая представление и пытаясь к себе внимание привлечь? — Хуйню не неси — если бы я решил сцену закатить, то как раз остался и ждал, пока бы ты меня умолять не начал. Я специально ушел, чтобы тебе полегче было. — Ты не ушел, Юр, ты молча съебался и бросил меня. Чуешь разницу? Еще и приперся сейчас как ни в чем не бывало, будто я должен продолжать тебе жопу лизать. Заботится он обо мне, охуеть, какой классный кот. Не пойти бы тебе нахуй, Юрочка? — Знаешь, а пиздуй-ка ты и правда на все четыре. Не нравится жить с таким хуевым мной — проваливай. Вали к своему другу псу, или к Анечке, мне насрать. Слегка наклонившись, Паша молча потрепал его лапой между ушей и вышел в коридор. Дернувшись как от удара, Юра замер с перекошенной мордой. Ждал продолжения ссоры, чего угодно, но только не того, что тот уйдет молча. — Все забрал? Если что найду — выкину нахуй, хранить не стану, — Юра говорил с кривой улыбкой, наблюдая, как Паша завязывает шнурки на кедах. — Выкидывай, мне похер, — пожал плечами Паша, в глаза не смотрел. — И знаешь, тупо предъявлять мне за представления, когда у тебя фейковая свадьба на носу. Бля, у самого вся жизнь как спектакль, а я… — Юрка, перестань, ну перед кем ты выебываешься? Я же тебя знаю как облупленного — не сработает со мной вся эта хрень. Юра застыл на месте растерянно, его будто холодной водой облили. Злился безумно на все слова, чувствовал себя пиздец потерянным, но ничего не говорил. Смысла и правда никакого не было. Закинув на плечо гитару, Паша взялся за чемодан, но тут же охнул громко, поставив его на место. Он порылся в карманах ветровки, добывая оттуда связку ключей, и положил ее демонстративно на полку. Потянулся вперед, и Юре привиделось, что в его светлых глазах мелькнуло что-то. Показалось на секунду, что можно еще все исправить, не заканчивать так тупо, даже дышать ненадолго перестал. Только Паша дернул нервно ухом и вышел из квартиры, больше ничего не сказав. Оставшись один, Юра привалился к стене, обессиленно свесив лапы. Хотелось психовать, орать и доказывать что-то свое, но некому было — не перед самим же собой выделываться. Включился какой-то автопилот — сходил помыть лапы и переоделся в домашнее. Засел на кухне, достав из холодильника бутылку крепленого кефира. Юра смотрел в одну точку, снова и снова прокручивая их разговор. Пытаясь придумать хоть что-нибудь, любой способ, как можно откатить все на сутки назад. Все отказываясь поверить, что не было на это никаких шансов. Как обычно проебался и накосячил, и насрать, что хотел как лучше.