Лёд и Пламя

У каждого человека есть свои тайные печали, которых мир не знает; и часто мы называем человека холодным, когда ему грустно.

Будто осознавая свою судьбу, добыча львицы стоит неподвижно, колеблясь и не решаясь сделать шаг. Сто восемьдесят килограмм, а то и все двести. Отличный трофей, хоть им такой и не унести. Их дыхание такое же холодное, как и снег, на котором они лежат, и добыча это замечает. Оба жутко голодные, оба нервничают. Она держит ствол и выравнивает его по сердцу, пока охотник с ножом в руках наблюдает рядом. Энни выдыхает и спускает курок, но ружьё издаёт лишь щелчок. Из затвора нет даже искорки. - Проклятье, - Энни опускает голову. - У тебя что, снег в... - Просто... заткнись, - Энни останавливает его жестом. С учётом, что на кону либо их урезанные запасы, либо риск снижения оценок, над выбором не пришлось думать дважды. Стандартная доктрина Кадетского Корпуса считает такой риск приемлемым. Награда, однако, им не достаётся, в настоящий момент, удирая подальше в леса. По подсчётам Эрена, они потеряли больше часа, но это только примерно - спасибо пасмурному небу. Хотя, оно было пасмурным с тех пор, как они вышли. - Пошли дальше, - решает Энни. - Мы же почти его поймали. - И мы сделали всё, что могли. Такими темпами мы просто потеряем дневной свет, - она закидывает ружьё на плечо. - Ладно... Но нам стоит смотреть по сторонам. Кажется, я видел волков, следующих за нами, - проверяет Эрен. Вокруг лишь плотный, мёртвый лес и тревожная тишина. Они прислушиваются, пытаясь перенять притворное спокойствие молчащего леса. Он кажется безопасным, но парочка отказывается расслабляться. Один контрольный пункт пройден, осталось два. Осталось несколько порций провизии, а впереди ещё больше километров снега. Даже облаченные в шкуры и меха, они могут не выдержать нарастающий жгучий холод. - Я бы не беспокоилась на их счёт. Мы скорее умрём с голоду или замерзнем насмерть. - Они выглядели куда здоровее, чем рассказывали. - То есть, ты с удовольствием столкнёшься с титанами, но боишься пары щеночков? Я разочарована, Эрен. Хоть она ещё и способна шутить, для сохранения ружья в чистоте Леонхарт внимания не хватило. Она вполне способна поддерживать его в рабочем состоянии, но Энни ничего не может поделать с тем, что мысли её сейчас о другом. Нарастающий голод продолжает портить настроение, а эти шкуры не смогу вечно спасать от холода. И всё же, одна мысль всё глубже вонзается когтями в голову, пока она собирает кусочки воедино. Она надеется, что это бред, и этому есть другое объяснение. Прошлой ночью раны Эрена горели огнём, обжигали так, что едва можно было дотронуться. Ей хочется верить, что это иллюзия - плод её больного разума, сломавшегося под грузом массовых убийств. Но, к её разочарованию, кусочки пазла складываются в изображения ужаса - такого же, как она, и Райнер, и Бертольд. Охотник в нескольких шагах от неё легко может оказаться одним из них - волком в овечьей шкуре.

[Ты же не можешь и вправду быть...]

- Энни, всё в порядке? - Да... просто немного устала,- она откидывает волосы с лица. - Тебе, кстати, не холодно? - Не особо. Хотя, немного проголодался. - Мы уже поели утром, - напоминает Энни. - Мы съели немного чёрствого хлеба и половину карто... - Эрен отметает недовольство. - Слушай, мне жаль, что я попался. Можешь взять мою следующую порцию. Я не так уж и голоден. - Я, правда, не уверена, дурак ты или нет. - Ты съела меньше, чем я. И я уже работал на полях зимой на голодный желудок, помнишь? Это ненамного хуже. - Если настаиваешь... - Энни заставляет себя улыбнуться. - Не то, чтобы я пыталась отговорить тебя. Как благородно, думает она, и как глупо. Эрен хватается за живот, продолжая подъем и размышляет о голоде. По словам Армина, вспоминает он, у большинства кадетов аппетит со временем уменьшился благодаря сбалансированному рациону, и всё же Эрен всегда недоволен размером порций, подаваемых в столовой. Он никогда не просит добавки, но мысленно всегда думает - ещё, ещё больше. Если не брать в расчёт его состояние сейчас, он никогда не чувствовал себя голодным после приёма пищи; тем не менее, Йегеру постоянно хочется больше после того, как доест. Иногда, конечно, Эрену хочется даже не больших порций, как и любому кадету, а именно чего-то более приятного на вид. Он никогда не понимал этот чудной аппетит Саши на этот счёт. Обычно, у него были дела поважнее, чем гадать, что подадут. - Эрен... - указывает Энни. Едва заметный след крови, совсем недавний; а возле него следы. Задаваясь вопросом, стоят ли они того, чтобы пойти по ним, Энни наклоняется изучить их; Йегер тоже осматривается, прежде чем отправиться изучать периметр. К счастью, следы походят на человеческие, к несчастью - явно не на следы копыт. Энни осматривает их, продвигаясь по занесённой снегом дорожке. Судя по расстоянию между шагов, глубине следов и рассыпанному вокруг снегу, подозреваемый был не только ранен. Он бежал, или, по крайней мере, пытался. Некоторые следы особенно глубокие. И, судя по тому, как близко след крови слева от шагов... - Энни! - окликает её Эрен, указывая себе под ноги. - Волчьи следы. Четыре или, может, пять пар. Энни жестом указывает идти по ним дальше, пытаясь собрать картину произошедшего, пока Эрен делает то же самое. Следы несколько раз перекрывают друг друга, пока, наконец, не приводят к ожидаемой точке. Последние шаги он, определенно, еле передвигал ногами. Труп выглядит скорее истерзанным, нежели обглоданным, тело лежит на снегу на левой стороне, бледное и неподвижное. В глазах пустой взгляд; ноги обглоданы сильнее, чем остальное тело - почти до костей. Кора на дереве позади покрыта следами когтей, будто по нему пытались взобраться. Разорванные напополам останки правой руки лежат неподалёку; вторая, целая, всё ещё тянется к покрытому кровавыми следами камню. - Пожалуй, стоит обыскать его, - нарушает тишину Эрен. - Вдруг у него найдётся еда. Энни одаривает его беспокойным взглядом, прежде чем присоединиться к обыску. Не то чтобы эта идея не пришла ей в голову, но что-то ощущается неправильно. Эрен, обыскивая рюкзак, спрашивает "Что?" в свете её пытливого взгляда. - Разве ты не должен сейчас кипеть от злости? - предполагает Энни. - Если бы я мог что-то сделать, да... наверное, - продолжает он. - Хотя... тебя удивит, если я скажу, что впервые увидел трупы, когда сам убил? - Да... - Энни достаёт сушеную рыбу. - Удивит.

[Никогда бы не подумала...]

- Хмм. Надолго этого не хватит, но, по крайней мере, сегодня ты сможешь поесть, Эрен, - Энни переводит взгляд на него, осознавая, что он не сводит глаз с мертвеца. - Эрен? - А? О, да... отлично, - поднимается он. - Тогда... Пошли дальше, - Энни в последний раз бросает взгляд на труп. Тем не менее, они оба идут не спеша. Никто не нарушает тишину, учитывая обстоятельства. Это парень и часа бы не протянул за Стенами. Лицо было незнакомым, хоть от него и мало что осталось; видимо, один из около двухсот кадетов, с которыми он не потрудился познакомиться. И всё же, его немного беспокоит, что он не знает его имени. Он был кадетом, и увидеть, что после трёх лет он умер такой бесславной смертью... Один из многих, готовящихся сражаться с титанами, а не с "щеночками". Титаны куда хуже любого зверя, ведь звери едят, чтобы утолить голод, а не... чёрт знает, почему. Более прилежные кадеты, дисциплинированные в классе и на тренировках, держали при себе мнение об истинной природе человечества, но многие неохотно приходили к пониманию, что всё, что им уготовано - идти сражаться, только чтобы оказаться в параграфе мимолетной славы на короткой странице истории и в одночасье быть забытыми, когда читающие про них гадят от страха в своем столь же безвыходном положении. Защищать человечество, только чтобы понять, что крестовый поход был проигран задолго до того, как кто-либо из 104-го родился. Хотя многие из них - ветераны, инструкторам еще предстоит рассказать, насколько жалко большинство солдат съеживаются от страха перед ужасной смертью. И всё же, Эрен задаётся вопросом, что отличает этого мертвеца от остальных, и почему он не мог оторвать взгляд от его красной, разорванной плоти. - Энни, можно задать тебе вопрос? - Валяй, - соглашается она, с большим интересом, чем обычно. - Сколько скелетов в твоём шкафу? - спрашивает Эрен. Она отказывается отвечать. - Мне не важно, заслужили ли они того или нет, - уверяет он.

[Несколько сотен из Шиганшины с тобой бы не согласились...]

- Эрен, пожалуйста, можешь просто... Энни замирает на полуслове, чтобы обнаружить, что они не меньше, чем написано в книгах, а может, даже и больше. Не только из-за роста и размера туши, но ещё их огромные клыки больше похоже на серпы, а когти торчат из меха, словно косы. Звери, конечно, поменьше, чем медведи, но точно толще лосей и оленей. Но хуже всего их янтарные глаза, горящие от голода - даже более зловеще, чем малиновый цвет их меха. - Эй, Энни... Нам стоит бежать. - От волков? - Энни пересчитывает их. - Если только ты не способна зарядить ружьё гораздо быстрее, чем я думаю, то не думаю, что у нас есть вариант получше, - Эрен готовится, пока они подходят ближе. Йегер ждёт команды, доверяя её суждению. Она игнорирует инстинкт пойти другим путём, но только на мгновенье. Вскоре, снег взлетает под ногами. Несясь сквозь лес, Энни по возможности бросает взгляд на него - его шаги быстрые и широкие. И всё же, даже с его натренированным организмом, человек никак не может долго убегать от таких зверей. В то время, как у львицы есть два варианта, у охотника он лишь один.

{Блять}

Возможно, думает Энни, в глубине души он и правда верит, что всегда сможет сразиться с таким упорством и безрассудством, и при этом дожить до завтрашнего дня. Эрен привлекает их внимание, разворачивается прямо перед обрывом и замирает. Держа нож обратным хватом, Йегер готовится уклониться. Вожак стаи идёт в атаку. Как только волк открывает ужасающую пасть, Энни одним движением хватает ружьё о спины и стреляет. Она промахивается и попадает с задние лапы - тем самым даёт Эрену шанс. Положив ладонь за рукоять, лезвие глубоко вонзается в глаз. Другой волк обходит сбоку и целится в ногу. Эрен вырывает нож и кружит на месте, закрывая открытую сторону. Он кричит, когда нож находит сердце волка между ребрами. - Эрен! Расстояние продолжает сокращаться по мере их продвижения. С ножом, всё ещё вонзенным в грудь, Эрен перекидывает животное с обрыва и падает со скалы. Ударяясь о камень за камнем, труп принимает на себя основной удар; тем не менее, череп Эрена первым встречается с землей. Теперь есть только один вариант, решает она, сбегая со скалы. - Эре...! - её крики затухают в оцепенении. - ...нож! - Брось мне... ож! - кричит она. Лежа на снегу, чувства покидают Эрена. Взор тускнеет и выходит разобрать лишь пару слов. Дыхание тяжелое и учащённое. Из последних сил, Йегер выдергивает из туши волка нож и бросает ей под ноги. И затем грянул гром.

***

Рассвет только начал пробиваться через окна, когда Леонхарт проснулась. Пытаясь прикрыть глаза от ослепляющего света, она понимает, что что-то не так. В комнате не двое, а трое кадетов. Её тёмные и прямые волосы скрывают треснувшее хладнокровие. Её глаза высохли и покраснели, осматривая избитое тело члена своей семьи. Однако, на вид не похоже, что Эрену больно. Можно даже сказать, что, несмотря на повязки, он выглядит мирно - и Энни не собиралась нарушать его покой. - Не рановато встала? - спрашивает Микаса. - У меня чуткий сон... Довольно невежливо входить, когда люди спят, - протирает глаза Леонхарт. - Он в порядке? - отмахивается от насмешки Микаса. - Тебе стоит спросить у него, когда он проснётся. - Я спрашиваю не его мнение. Я спрашиваю твоё, Энни. Ты же знаешь, он слишком упрям, чтобы признать обратное. - В порядке он или нет; это не то, чего ты боишься. - И чего же я боюсь? Напомни мне, - Микаса поворачивает к ней голову. - Ты не хочешь спускать его со своего поводка. Ты обращаешься с ним, как с членом семьи, когда я - как с солдатом, которым он хочет быть... он практически умолял меня стать его спарринг-партнёром, так как от тебя он ничему не научится. Ты слишком боишься испытать его и увидеть, что он сам может о себе позаботиться. - Всё, что я знаю - он единственная семья, которая у меня осталась, - кутается она в шарф. - Я понимаю... но тебе также стоит помнить, что он первый пришёл к тебе на помощь, - указывает она. - Энни, - Микаса встаёт. - Если он не вернётся... Я потеряю всё, - и затем уходит. - Не ты одна, - тихо произносит Энни.

***

Соблазнительно. Она хочет узнать. Она зависает над его головой. Это только её воображение? Но такое стоит узнать, думает она с ножом в руке. Маленький порез на коже. Эрен наверняка даже не заметит такую мелочь. А если заметит - это всё волки. В конце концов, это идеальный момент - пар нигде не будет так хорошо заметен. Рука Энни дрожит. С другой стороны, ещё немного поиграть в солдата не повредит. Зачем сейчас отказываться от этого блаженного неведения? В конце концов, остальные двое вполне наслаждаются собой гораздо чаще, чем следует. Исключать третью просто нечестно, оправдывается она. Отложив нож на землю, она переключает внимание. Солнце заходит со зловеще-красным оттенком, и снег снова начинает падать. Леонхарт подносит карту поближе к костру, высматривая идеальный путь к городу-призраку неподалёку. Она решает, что скоро надо будет его разбудить. Если он заболеет, спя на снегу, это замедлит их. Энни наблюдает за тем, как он спит, в надежде, что он не подхватил ничего по дороге. Лежа в спальном мешке, Эрен периодически вздрагивает и кряхтит. Кошмары, - догадывается она, пододвигаясь, чтобы лечь ему на грудь. В преддверии наступления темноты холод пронизывает их шубы. Прижав ухо к его сердцу, Энни осторожно лезет в свой карман. Лепестки теперь сухие и хрупкие после того, после того, как он лежал в книге. К счастью, цветок все ещё цел. Хотя он больше не излучает того завораживающего сияния, цвет по-прежнему остаётся ярким, как если бы он был ещё жив. - Просыпайся уже, - смотрит она на огонь. - Нам надо выдвигаться. Он несколько раз моргает, фокусируя взгляд. - Привет, - слезает она с него. - Охх, - поднимается он. - Не скажу, что я удивлён. - Эрен... не делай так больше. - Не могу ничего обещать, - ухмыляется Эрен. - Сработало же, верно? - Просто поторопись и поешь, - качает головой Энни. Леонхарт бросает ему нож. Над огнем висят несколько килограмм лосиного мяса. Умирая с голоду, Эрен нетерпеливо разрезает его и жуёт, параллельно нарезая ёщё. Энни вздыхает с облегчением, так как он, кажется, не обратил внимания на раздавленные ребра. - Очень голоден, - жуёт Эрен. - Вижу, - Энни возвращает внимание на карту. - Так, как ты справилась? - У меня был нож и ружьё. Сам как думаешь? - Я думал, может, научусь чему-нибудь, - продолжает жевать он. - Ладно, какой теперь план? - Впереди старая деревня. Она наверняка в плохом состоянии, но я лучше буду спать под крышей. Мы бы добрались туда раньше, но я слишком устала, таская по снегу твою задницу. - Отвянь. - Заставляешь такую хрупкую девушку, как я, делать всю работу... - Если хочешь, я могу понести тебя остаток пути. Сколько ты весишь? Килограмм тридцать пять? - Ха, - начинает собираться Энни.