Лёд и Пламя

"Любовь начинается с образа, вожделение - с ощущения"

Бывший и нынешний командор наблюдали за кадетами с вышки на башне. Расположившись возле финиша маршрута, один смотрел с флягой рома в руке, другой наблюдал за каждым движением, готовый раскритиковать любую ошибку. Он делал так уже больше двух лет, и так же он делает и сейчас, как и должен хороший учитель. Как самый южный район, Трост идеально подходит для этого представления. Благодаря этому курсу, многие кадеты с потенциалом легко могли занять места самых многообещающих. Однако, как и его отец, Шадис не ожидал от учеников меньшего, чем то, чему он их уже обучил. За ошибки им теперь придётся отвечать самим. Тем не менее, сама ситуация - непростительная трата времени. - В городах кадеты не научатся ничему, чему уже не научились в лесах, в которых мы проводили тренировки, - возразил Шадис. - Монархи теперь и еду будут раздавать? - Знаете, - икнул Пиксис. - Наш многоуважаемый инструктор может и знает, как воспитывать кадетов, но совершенно не представляет, как просвещать финансирующих их людей. Народ внутри стен отличается от Ваших кадетов. - Этот народ лишь стадо баранов, сэр. - Хммм, неудивительно, что Смит заменил Вас. Действительно, кадетам нет необходимости практиковаться в городском ландшафте. В том, что касается использования УПМ, наши города не слишком отличаются от лесов. Однако у народа всё ещё есть сомнения в нашей дремлющей армии, и я их не виню. Наш уважаемый король... или, по крайней мере, знатные семьи, поддерживающие его, настояли на необходимости напомнить горожанам, на что идут их налоги. - Хмф, - его глаза выразили отвращение. - Похоже, Вы в скором времени ожидаете беспорядки. - Это не будет неожиданностью, - сказал он, посмеиваясь, с фляжкой в руке. - Так или иначе, уверен, Вы хорошо их обучили. Расслабьтесь и выпейте со мной. С таким лидерством мы не протянем ещё один век. Наслаждайтесь представлением ради короля. В конце концов, я поставил на одну из Ваших кадетов. - На кого? - Маленькая блондинка, которая в десятке лучших... Эмм, ещё раз, как её фамилия? - Леонхарт? - Кажется, да. У которой ещё глаза на драгоценные камни похожи, верно? Кстати, пока мы не сменили тему... Должен спросить... Чем сейчас занят Эрвин? Я знаю, он всё ещё поддерживает с Вами контакт. - Хмм, уверен, он к Вам обратится, если будет нужно. Никого не удивляет, когда новая рекордсменка несётся к финишу. Несколько отчаявшихся студентов, не дотягивающих до идеального рейтинга, с тревогой стоят на крышах, примыкающих к концу маршрута, надеясь, что трагическое несчастье постигнет всех, кто опередил их. Результат в две с половиной минуты оцениваются как почти безупречный, а с каждым фиктивным убийством вычитаются секунды. Однако нет предела совершенству. Видя разрезы, глубокие, как от ножа мясника, но чистые, как от бритвы, тихая тревога вокруг кадетов усиливается, а немногие прячут лица от стыда и зависти. Она летит, как ветер, и бьёт, словно гром. - Две минуты и девять секунд... Ты не облегчаешь жизнь остальным, - говорит Каролина, пока она приземляется. - А тебе нужно поработать над порезами, - беззвучно убирает лезвия в ножны Энни. - Да, знаю... - чешет голову она. - Просто... Ну, не хочу жаловаться, но иногда кажется, что ты будто не человек... По её опыту, похвала - просто очевидная констатация успеха. Она не слышит ни слова, что говорит Мина. Внимание Леонхарт было сосредоточенно на человеке в сотни метров от неё, которого большинство не могло игнорировать. Тот, кто бежит навстречу верной смерти, всегда был в центре внимания. Он проверил, крепко ли он стоит. Его пальцы дрогнули. Он был более-менее готов, но звук башни с часами выводил его из себя. Сказать, что он сгорал от нетерпения, было бы преуменьшением. К его счастью, в полёте ему в пару поставили лошадиную морду. Хоть Кирштайн и хорош, ему не достаёт силы в ударах, из-за чего, на данный момент, он отстаёт от пятёрки лучших, плетясь за Бертольдом. Самая важная часть этих двух с половиной лет обучения всегда казалась такой же бестолковой, как и ближний бой. Если оставить в стороне его отношение, его дерзкое лицо вызывало столько же гнева - то ещё представление для уже закончивших маршрут кадетов. - Эй, следующий что, Эрен? - меняет тему Каролина. - В последнее время он стал лучше. - А мне не всё равно? - Ну, да. В смысле... ты раньше никогда ему не отказывала в тренировках рукопашного боя, и он вполне... Разве тебе это никогда не приходило в голову? - она заставляет себя улыбнуться. - А похоже? - Леонхарт не меняет безразличное выражение лица. - Ой, эмм, я пошутила, - вскидывает она руки. - Я и не думала, что вы двое в самом деле... - Нет, - она останавливается на мгновение с самой серьёзной миной, на которую способна. - Мы - нет. Она опускает голову. - Все здесь всё равно умрут, - шепчет Энни. - Мария пала... как падёт и Роза, начиная с этого города.

***

Смертельный ветер пронизывает их со всех сторон насквозь. Её глаза не были такими сухими со времён тренировок на родине. Леонхарт думала что, как и он, привыкла к холоду в детстве, но её дыхание становилось всё менее заметным в эту суровую погоду. Её мысли возвращались к тем немногим воспоминаниям, которые стоило сохранить, пытаясь отвлечься от безжалостной бури. Этот холод даже близко не похож на тот, что был дома или на тренировках. С другой стороны, одна мысль была сосредоточенна на охотнике. Эрен передвигал свои плотные ботинки, ни разу не сбавив темп. Каждый следующий километр даётся с большим усилием, чем предыдущий. Перед ними ещё одна простая задача - двигаться или умереть. В этом ужасном месте и в этой знакомой, но неприятной тишине, каждый из них думает об одном и том же далёком воспоминании. В заснеженную погоду они бредут к заброшенному дому, тоскуя по собственному. О месте, в котором когда-то прошло их спокойное детство, где не нужно было думать о возмездии и лжи. Печально, но последние слова их родных стали прологом в этом представлении. Неважно, сколько титанов падёт - это никогда не успокоит глубокую, пылающую ярость Эрена. Точно также не имеет значение, сколько людей в итоге умрут из-за Энни. Чтобы каждому из них вернуться домой, потребуется очень много трупов. - Мы близко? - Эрен поворачивает к ней голову. - Д-да. Должно быть не дал... - не договаривает она. - Эй, Энни: предложение понести тебя всё ещё в силе. - Заткнись, - отмахивается Энни. - Ты единственный, кого я знаю, кто способен шутить в такие моменты. - Я не шутил. - ...спасибо за предложение, - она оглядывается по сторонам. - Уверена, что не хочешь? - Ещё недалеко. - Не похоже, что ты столько протя... - замолкает Эрен. Возможно, это затуманило его мысли; буря скрыла заброшенные дома вдалеке. Их описать можно было описать разными словами. Большинство были слишком ветхими и непригодными, особенно если учесть, что на кону стоит их выживание. Многие из первых хижин обрушены с одной стороны, видимо, из-за местной погоды. В следующей - выбиты окна с обведшими дверями и лестницами. В любом случае, ни одна не казалась достаточно большой или крепкой, чтобы противостоять господствующей стихии. Йегер спрашивает себя, какое безумство заставило предыдущих жильцов выбрать именно это место, переводя высохшие глаза из стороны в сторону в поисках подходящего жилища. - Этот, - указывает она. - Ещё не поздно... - Эрен выгибает бровь. - Я выбью тобой дверь, если не поторопишься. На секунду они останавливаются, прежде чем войти. Скорее всего, раньше это был приют. Она проверяет, выбиты ли заколоченные окна. Возможно, владельцы надеялись когда-нибудь вернуться. Дверь была обработана лаком, изношенная, но не поврежденная. Он готовится ударить по ручке. Йегер с рычанием выбивает замок, звук эхом разносится по помещению. Пыль и снег оседают, а Энни, сощурившись, к их радости обнаруживает посреди темноты камин. Йегер оглядывается. Его шарф спускается на воротник. Хоть и скрипящий от сильных ветров, для заброшенного дом выглядит вполне сносно, как будто его покинули ещё недавно. - Эрен. Дрова. Что-нибудь сухое. - Хех, - он всё ещё это замечает. - Похоже, ты всё ещё дрожишь. - Любой, кто пытался бы не умереть, дрожал бы. Придурок. - Не любительница холодов, да? - ухмыляется Эрен. Эрен согласно машет рукой и выходит в коридор. Энни смахивает снег с пчел, стягивает шарф и глубоко, с облегчением вдыхает: он не заметил ни дрожащей земли, ни раздавленные ребра лося. Однако она находит это странным, ведь обычно он пытается получить ответы на всё. Она находит стул и, усевшись, проверяет свежие запасы еды. Никогда она ещё так не уставала. И в последнее время она чувствует себя так всё чаще и чаще. Эрен не находит обычных дров, но зато есть лишняя мебель. Это место и вправду старое. По меньшей мере, двадцать лет; даже старше, чем хижина в лесу, в которой они раньше останавливались. Каблуки сапог с легкостью ломают шкафы и столы. Неприятный звук трескающейся древесины разносится по всему убежищу. Йегер пинает и кидает дрова из каждой комнаты в гостиную, собрав даже больше, чем нужно. - Эрен, брось мне рюкзак, - она принимается раскладывать припасы на кухонном столе. - Ещё голоден? - спрашивает Энни. - Зависит от того, сколько у нас осталось, - кряхтит он из другой комнаты, волоча старый каркас кровати по пыльному полу. - Знаю же, что да... - Энни сжимает сумку. - Когда постоянно питаешься тем дерьмом из столовой, аппетит как-то пропадает, - Эрен снова осматривает дом. - Вроде твоего рагу, - улыбается Энни, разжимая руку. Йегер этого не слышит, сосредоточившись на том, чтобы согреть мерзнущую подругу. Больше здесь никто не живёт, значит, никто не будет против, что они осквернят это место. "Никто не будет скучать по нескольким предметам мебели" - думает он, когда его нога с треском опускается на комод. Эрен не обращает внимания на кучу дров, которую он уже заготовил, прежде чем развести огонь. В конце концов, зима не разменивается по мелочам. Он кладет остатки трута на расколотое дерево и пробует использовать кремень и сталь. Энни кладёт простыни, одеяла и всё, что может согреть, на каркас кровати. В ожидании, пока он закончит, Энни устраивается на кровати и наблюдает. - Я всегда так начинаю разговор? - спрашивает Эрен. - Обычно. - Без шуток. Вспышки света, летящие с кремня, освещают затемнённую комнату. Финт, но очень явный - попытка зажечь огонь. Её руки всё ещё дрожат, и она чувствует, как волосы встают дыбом. Руки Йегера мелькают всё чаще, пытаясь добыть огонь. Эрен, возможно, достаточно хорошо скрывал это раньше, но теперь очевидно, что он тоже не любитель холода. После ещё одного терпеливого удара, угольки загораются, приглашая их к растущему пламени. Энни снова улыбается за его спиной. - Кстати, где мы, сейчас, если судить по карте? - интересуется он. - В гораздо лучшем месте, чем утром, - указывает она на несколько километров от пункта назначения. - Хех... Я был слишком тяжелым? - Эрен не сокращает дистанцию. - Я скучала по более худой версии тебя в тот момент, - Энни выбирается из шубы. - А затем вспомнила, каким ты тогда был наивным и беспомощным. - Любишь ты припоминать такие вещи, - он подносит руки к огню. - Только те, которые стоит вспоминать, - она присоединяется к нему у камина. - Ты сегодня мрачнее обычного, - Эрен кладет шубу на точёный камень. - Ну, прямо сейчас снаружи бушует снежная буря. Днём местная фауна пыталась нас убить. Мы уже отстали от графика, потому что решили поохотиться. До этого, утром, мы умирали с голоду, потому что ты не смог добраться до своей кровати... как следует, - Энни останавливается на мгновенье. - Я же говорил, мне жа... - И я только что вспомнила, что я кое-что тебе должна, прежде чем каждый из нас пойдёт своей дорогой. Это правда, он думал об этом. Сейчас момент не хуже, чем любой другой. Долгое время он думал, как бы наделать вмятин в черепе лошадиной морды. Сама мысль, что всех усилий, которые он вложил за эти годы, было недостаточно, чтобы превзойти своих противников, озадачивает и даже бесит. Тренировки, упражнения на УПМ, даже командная работа не требовали от него особых усилий, но только не рукопашный бой. Его спарринг-партнёр, без сомнений, была для этого идеальна. Конечно, синяки и ссадины не так радовали, но никто не мог быть более безжалостным, чем Леонхарт. Жалость для Эрена ничего не значит. Она наклоняет голову вперед. Уступая слабости нельзя ничему научиться. Её позвоночник изгибается в его направлении, когда она ставит ноги на пол. Доверять другим чертовски глупо. Ее костяшки поднимаются на уровень глаз. Однако, что-то не так. Ни одна из её ладоней не сжата в кулак. Он наносит кросс и джеб, пользуясь преимуществом дистанции. Там, где раньше она отвечала агрессией, Энни едва уклоняется от ударов Эрена и отбивает их. Эрен обходит её и делает выпад, чтобы нанести прямой удар, но она уходит в сторону. Когда он инстинктивно поднял предплечья, он задаётся вопросом, почему нет ответного удара. - Давай же! - с улыбкой подначивает он. Словно волна импульса, она бьёт его по подбородку снизу вверх. Обычно это бы никогда не сработало. Этот удар легко избежать: достаточно заблокировать или уйти в сторону. Йегер пытается ответить джебом и хуком, за которым следует апперкот сбоку. Она полностью поворачивается боком и джеб касается лишь подбородка, наклоняется вперёд от хука, а затем отпрыгивает в сторону и бьёт пяткой ему в бок. - Клянусь... твои ноги сделаны из стали, - Эрен опускается на колено. - Да и ты не особо стараешься, да? - Едко улыбается она. - Если бы старался, смог бы заблокировать. - Понятия не имею, о чём... - Эрен целится по ёё ногам. - Слишком очевидно, - уворачивается она в последний момент. - Знаю! Эрен хватает её за бедра и прижимает к стене. Стекло падает и разбивается о деревянный пол. Он ударяет её затылком о раму картины. Эрен запрокидывает голову. - Жёстко, да? - Энни вцепляется ему в волосы, бьёт головой скулу и впечатывает коленом прямо под дых. Отлетев на старый стол, откашлявшись, он снова улыбается лёжа на сломанных кусках дерева. Энни вскакивает и, вскарабкавшись ему на грудь, пытается дотянуться костяшками до его лица. Она хватает его за запястье и опускает локоть ему в висок той же рукой. Она наносит удары по рёбрам и животу, каждый из них резонирует глубоким звуком дрожащей мускулатуры. Вот он: тот самый монстр, дикий, с бледными глазами - воин, выкованный ею; никто другой не сравнится с её ожиданиями. Заглядывая через свой почти бесполезный блок, между её неровным, утомлённым дыханием он видит её осторожную улыбку. Энни без конца наслаждается этой бессмысленностью. Град ударов прекращается на мгновенье, и Йегер разворачивается, чтобы атаковать в ответ, но понимая, что отбиться сейчас ей не составило бы труда. Эрен одёргивает правую руку, чтобы нанести удар, но не двигается, ни на дюйм. Он не может пошевелиться, не решаясь продолжить это безумие. Энни, глянув одни глазом через блок, с отчаянием на лице отталкивает его. - Может... - Леонхарт выскальзывает из штанов. - В другой раз? Эрен снова стоит ошеломленный. Она прыгает к нему на грудь, обхватив ногами его торс. Энни делает паузу, прежде чем закрыть горящие от восторга глаза. Его рот покрывается мягкой плотью. Глубоко зарытые, похороненные разочарования текут между их губ, неистовые и бесконечные, как снег. Он кладёт руку ей за голову, стараясь охватить каждую частичку её плоти. Неистовые вздохи время от времени прерывают поцелуи. - Эрен, у тебя идёт кровь, - останавливается она. - Плевать, - стягивает он с себя свитер. Энни обхватывает его руками и запрыгивает обратно. Она скрипит зубами, не сдерживая улыбки и проводит ногтями ему по спине, потакая его безрассудству. Его плоть и голос дрожат от жалящего ощущения по позвоночнику. Йегер отдаётся этому абсурду и снова прижимает её к стене. Энни внезапно оказывается над его головой, пока он кормится между её сильными ногами. Её дыхание становится всё глубже и прерывается мягкими стонами, пока она кусает палец. Он снова разворачивает её, чтобы оказаться на одной из кроватей у огня. Эрен смотрит сверху на свою девушку-загадку, не решаясь поверить, что такое сокровище родом из какой-то глухой деревушки. На мгновенье, Йегер замечает самую естественную улыбку, которую она никогда не показывала -слабую и прохладную, но, в то же время, ласковую. И всё же, она говорит: - Ты худшее, что когда-либо случалось со мной.