79 дней на завоевание доверия Греческих сатрапий

Моя комната походила на филиал библиотеки. Ксантия старательно носила свитки по списку составленного госпожой. Она имела план в каком порядке Завоеватель рекомендовала изучать свитки. Ксантия раскладывала их в соответствии с этим планом. Первоочерёдные ближе, не срочные дальше от стола. И даже принесла корзину для прочитанного, чтобы потом отнести в библиотеку и вернуть всё на свои полки. К стене Ксантия прикрепила выбеленное полотно изо льна и булавками прикрепила листок с планом Завоевателя. Моя комната превратилась в штаб по захвату чего-то. — Кажется всё, госпожа. Я принесла всё, что Завоеватель приказала. — Ксантия с довольным видом обводила взглядом итоги своих трудов. — Я могу идти, госпожа, или вам требуется что-то ещё? — Прекрати называть меня «госпожа». — Я не могу, госпожа. Сегодня я не скажу этого вам, а завтра забуду сказать кому-то ещё. — Может я могу сделать тебя свободной? За что ты попала в рабство, и как давно ты живёшь во дворце? — Я здесь с того дня как господин Распределитель и госпожа Завоеватель стали здесь жить. Они привезли меня из Афин уже рабыней. Завоеватель присутствовала на моём суде, и забрала после приговора. — То есть жёлтые туники были выбраны из-за тебя? — Да, госпожа. Я была первой рабыней во дворце. Завоеватель зовёт меня «Напоминанием». Говорит, иногда она забывает о своём предназначении, об ответственности. Или её одолевает лень, я напоминаю ей, для чего созданы Греческие сатрапии. — И для чего же? — Я превратилась в комок внимания. — Она служит великой богине Афине. Афина дала силу Завоевателю, чтобы воплотить свой собственный замысел мира. Совершенного мира! — Глаза Ксантии даже на миг затуманились. Я почувствовала, как она погружается в мысли и видит этот совершенный мир. — Ксантия, за что тебя судили? — Вид моей прислужницы вернулся к земному. — Я убила мужа. О, причина поступков? Вы же это спрашиваете, госпожа. Я убила мужа, за то, что он убил моего любовника, когда застал нас. Я думала, что умная и смогу всех обмануть. Но оказалась там, где оказалась. Я не хочу свободы, госпожа. Завоеватель подарила мне и так слишком много того, чего я не заслужила. Я убила человека, мужчину, мужа и жива, хорошо живу. Получила образование и являюсь чем-то особенным для Завоевателя. Свобода меня убьёт. Если этого не сделают родственники мужа, то я сама наложу на себя руки, потому что никогда не смогу исправить содеянного. Служба во дворце приносит хоть какое-то облегчение моей ноше. — Но ты говорила о зелёной тунике! — я совершенно была сбита с толку. Завоеватель поражала, открывая грань за гранью своего характера. — Я была рада за мальчика, уж он должен быть на свободе, а я своё место знаю. Я, пожалуй, пойду, госпожа. Хочу проводить Завоевателя на аскезы в храм Афины. Ксантия ушла. Мне тоже стоило проводить мою госпожу, но хотелось, чтобы она сама пришла. Я легла на кровать и стала усиленно думать о Завоевателе. В ответ на мои молитвы, дверь впустила в комнату сквозняк и кого-то ещё. Было желание открыть глаза и посмотреть, избавиться от лёгкого страха неизвестности. Но мысли пришли в порядок. Сюда могла вернуться Ксантия или войти Завоеватель. Первая уже дала бы знак. Вторая… Вторая хотела меня удивить, и открыть глаза значило испортить её замысел. Как награда за смирение, меня окутал запах госпожи. Послышался скрип кожаных доспехов, она стояла рядом. Зена поняла, что я не сплю и позволила себе шуметь. Дерзкая девчонка внутри меня зашевелилась, пытаясь раззадорить госпожу. Я потянула подол туники оголяя бёдра. Скрип доспехов повторился и его сопровождал шипящий вдох Завоевателя. Её рука вцепилась в подол, запрещая поднимать выше. — Не сегодня. — Она сказала это шёпотом. Я нахмурила брови и надула губы, не открывая глаз. — Уже начался закат, и твои игры становятся искушением чемпиона. — Её шёпот был уже рядом с моим ухом, волоски на шее начали шевелиться. — Тебе стоило прийти до заката. — Я всё ещё не открывала глаз, но повернулась на шёпот, пытаясь найти губы госпожи. — Это твоё наказание за дерзость. Тебе тоже стоит принять несколько аскез. — Её волосы скользнули по щеке, она была так близко и неуловима. Я наслаждалась её шёпотом и запахом. — Но госпожа, кого ты наказываешь больше. Меня или себя? — Я продолжала дерзить и улыбнулась. — Тебя, — уверенно ответила Завоеватель. — Для меня неделя аскез мой собственный выбор и способ служения моей богине. Твоя неделя аскез… Мой выбор. Её большой палец скользнул по моей улыбке, раздвинул губы. Она надавила раздвигая зубы, и коснулась языка. Рот тут же наполнился слюной и язык плотнее прижался к её пальцу. Я сомкнула губы и втянула её палец глубже. Теперь её голос раздавался внутри меня. Хрипотца была заметна даже в шёпоте: — Ты моя. Ты моя сейчас и будешь моей, когда я вернусь. — Её слова обжигали меня, я сильнее сжимала её палец во рту. Я слышала как шумно дышу носом, а в моём горле рождается стон. Руки вцепились в тунику, пятки упёрлись в кровать, я начала выгибаться навстречу уже знакомому жару, исходившему от госпожи. — О, Габриэль. Моя маленькая, дерзкая Габби. Даже когда ты станешь царицей, ты будешь моей и это будет знать весь мир. Царица и Жемчужина Греческих сатрапий собственность Завоевателя. Воздуха стало не хватать, я открыла рот, чтобы вдохнуть, в этот момент Завоеватель исчезла. Когда в глазах пропали круги, я увидела только закрывающуюся дверь. Я вскочила с кровати, чтобы догнать госпожу, но на пол упали браслет и записка. Браслет был сделан по моей руке из обсидиана, расписанный золотым меандром. Искусная работа. В записке значилось, что мне дозволено посещать без препятствий комнату Завоевателя и проводить там столько времени, сколько я захочу. Мне показалось, что она ещё за угол не завернула, а я уже соскучилась. И Завоеватель, и Ксантия верили в силу Афины. Как и положено примерной гречанке, я знала пантеон на зубок, но не хватала звёзд с неба и не думала, что боги будут проходить так близко от моей судьбы. Афина достойна поклонения, я не спорила. Даже сама бы за неё агитировала, но чтобы Завоеватель с таким упорством следовала ритуалам и предназначению во имя покровителя… В голове не укладывалось. Я видела фавна во дворце, мой наставник по музыке. Однако фавнов видели часто, но тех кто встречал богов я знала мало, точнее я знала никого. В груди поселилось чувство, что госпожа знает Афину не только по свиткам и статуям в храме. И больше об этом могла рассказать комната Завоевателя, Ксантия и Распределитель. Моя госпожа могущественная, сильная, почти сама божество во плоти, но с почтением поклонялась богине. А если, эта богиня владела Завоевателем также, как госпожа сегодня обещала владеть мной. Я почувствовала боль в ладони. Настолько сильно претила мысль, что Завоеватель любит Афину больше меня, что не заметила, как ногти впились в кожу ладони, так сильно я сжала кулак. Потом мне стало страшно, с чего я вообще взяла, что Завоеватель любит глупую девственницу. Я не первая рабыня во дворце и не последняя. По крайней мере пока не стану царицей. Разгоню здесь всех, отправлю её гарем к Посейдону. А потом вспомнила её шёпот: «Царица и Жемчужина Греческих сатрапий собственность Завоевателя». Меня отпустило. Если Рим призовёт Завоевателя в правители, она не согласится. Сатрапии её владения, а я её собственность. Если другая женщина позовёт мою госпожу, она не откажется от меня, она обещала. А богиня, это богиня. Ревновать к ней, всё равно что ревновать госпожу к воздуху, которым она дышит. Мне стало спокойней, но желание узнать тайну взаимоотношений Афины и госпожи не стало меньше. Надо разобраться и начать с Ксантии. Утром, когда Ксантия принесла новую тунику, я спросила прямо: — Ксантия, какая Афина из себя? Рабыня замерла и задумалась, потом улыбнулась и ответила: — Афина красивая. — Тон Ксантии был довольно мечтательный. — Насколько красивая? — во мне снова поднималась волна ревности. — О, её красота сродни красоте Завоевателя. Строгая. Правильные черты, глубокий взгляд. Сильное тело. Она красивая. Завоеватель даже более мягкая и тонкая на фоне Афины. Но в ней видна жёсткость богини. — Значит ты видела Афину? — Да, пару раз. Один раз на суде, Афина указала госпоже забрать меня. Второй раз, когда господин Распределитель забирал госпожу из храма после элевсинских мистерий… — Из храма возле Акрополя? — Мне показалось, что сердце остановилось. — Я точно не помню, но где-то недалеко от Афин. — Ты была там? — Моё сердце отказывалось запускаться. Элевсинские мистерии устраивались в Акрополе для возвращения из мира мёртвых Персефоны. Распределитель и Завоеватель участвовали в мистериях, это вызывало тревогу и щемящие чувства. — Нет, госпожа, я встречала их во дворце, с ними тогда приехала Афина. Она была обеспокоена здоровьем чемпиона. Кажется, это было после первых панафинейских игр, которые Завоеватель выиграла, но была ранена и долго восстанавливалась. Ксантия закончила приводить меня в порядок и в последний раз поправила волосы. — Завоеватель подарила вам свой апотропей, — Ксантия кивнула на браслет из обсидиана. — Она не любит с ним расставаться. Если она его подарила, вы много значите для госпожи. Она надела браслет мне на руку и уточнила: — Господин Распределитель сегодня завтракает у себя, вам накрыть в столовой, в саду или принести завтрак сюда? — Нет, принеси в комнату Завоевателя, у меня здесь слишком много бумаг и мало места. Я буду завтракать там.