Не превращай в переломы, прошу

Под натиском вещей, втрое превосходящих размер чемодана, молния остановилась на мертвой точке и совершенно не желает двигаться дальше. Умелые руки, сложенные на подбородке, быстро отыскивают корень проблемы, и уже спустя пару секунд белая толстовка летит на кровать, теряя свой приличный вид. Вслед за ней на кровать приземляется зеленая футболка, затем штаны, свитер и все оставшееся наполнение чемодана. — Ну и зачем ты это сделал? — Герман поднимает свой недовольный взгляд на лучшего друга и складывает руки на груди в ожидании хоть каких-то оправданий. Словно у действий Дениса реально хоть когда-то было разумное объяснение. — Твоя проблема в том, что ты ничего толком не сложил. — с умным видом Денис подходит к кровати и берет бесформенные штаны, превращая их в аккуратный свернутый комок, который теперь освобождает в чемодане место еще, как минимум, для двух футболок. Герман наблюдает за этим с приподнятой бровью. — Вот видишь? Климентьев решается не мешать другу и присаживается на кровать, внимательно наблюдая за его ловкими движениями. У Дениса так хорошо выходит, он будто в прачечной работает и каждый день вещи стрелочка к стрелочке складывает. Наблюдая за ним, Герман тоже невольно начинает потихоньку складывать вещи. Первой его жертвой становится толстовка, которая уже по всей комнате полетать успела. — Если толстовку положить вот так, — Денис берет из рук друга кофту цвета ландышей и осторожно укладывает ее между штанов и футболкой. — то ты сможешь сюда умудриться даже слона впихнуть. — парень довольно хлопает по крышке чемодана и Герман помогает ему его закрыть, надавливая сверху коленом. — А зачем тебе вообще столько вещей, мы же на четыре дня едем. — Все по списку, который нам выдали. — шатен хмурится, а потом его будто током пробивает и он достает из заднего кармана бумажку. — Вот же он! Денис выхватывает листок из рук друга и принимается читать вслух, не забывая кидать на Германа многозначительные взгляды. — Ладно, дождевик я еще могу принять, но шапка? Ты серьезно? — из рук вырывают список, что пробивает Дениса на смех и тот садится. — Сейчас середина октября, какая шапка вообще. Так, все, сейчас же разбираем твой чемодан и складываем по-новой. — Герман только открывает рот, как друг прерывает его жестом, давая понять, что возражения не принимаются. *** Выезд уже завтра, но Герман никак не может уснуть. Он смотрит в потолок и мозг гоняет вопросы по кругу, сжигая парня заживо. Он до сих пор не может поверить в то, что уже через пару часов будет ехать в Казань, что он совсем скоро увидит довольное, как у наевшегося сметаны кота лицо друга, а сам будет создавать картинку самого счастливого человека в мире. Если быть честным, десятиклассник давным давно забыл об этом чувстве. Мысль о том, что он не достоин положительных эмоций так сильно укоренилась в нем, что каждый раз, когда внутри, где-то у сердца, зарождается нечто светлое, Герман начинает ругать себя. Гоняет радость по стенкам мозга, вгоняя в углы, и прерывает ее на корню. Он готов куски кожи срезать и отдавать на съедение голодным псам, и это так сильно отражается на его реакциях, на его словах, действиях, что ему рыдать хочется от непонимания. За него говорит чувство вины, Герман уже и не помнит каков он настоящий. Призрачная дымка, лишенная тяги к жизни, которую он видит по утрам в зеркале, не имеет ничего общего с Германом Климентьевым, которого все запомнили прошлой зимой. Ему так страшно окончательно потерять себя. Потерять того парня, который радуется купленной шоколадке и целует маму в обе щеки, выражая искреннюю благодарность. Герман знает наверняка, что внутри него не осталось ничего, кроме выжженной земли. Он ощущает ее кожей и давится гарью каждый раз, не в силах отдышаться. И никому не по силам выходить его и заставить вновь цвести. *** Звук катящегося по асфальту чемодана смущает парня и он старается вести его так, чтобы никто не оглядывался на непонятный шум. Сегодня десятиклассник начал день не с той ноги. Все пошло не так в тот самый момент, когда перед сном он забыл поставить будильник и проснулся только благодаря сестре, которая с утра пораньше собиралась в кино с подругами. Натянув первые попавшиеся шмотки, не находящиеся в стирке или в чемодане, Герман вылетел из квартиры. Возможно стоило проверить взял ли он документы или банально почистить зубы, но времени позарез не хватало. Он даже не умылся толком и не расчесался, в очередной раз наплевав на свой внешний вид с высокой колокольни. Эта мелочь — последнее, о чем будет переживать Климентьев. Чем ближе к зиме, тем холоднее становится. Проливные дожди и заморозки пока еще не бьют по окнам, но в обычных толстовках уже не погуляешь. Герман так торопился, что забыл учесть этот факт и идет теперь съежившись, как маленький воробушек. От нечего делать он отсчитывает шаги и сбивается на сто двадцать восьмом, когда его окрикивают. К нему навстречу идет укутанный в коричневый тренч Денис, он несет в руке спортивную сумку, а свободной активно машет. Во всей этой утренней суматохе Герман забыл о договоренной встрече и сейчас молил бога, лишь бы не опоздал. — Привет, я не сильно опоздал? — решил поделиться своими опасениями с другом Герман и стукнул по его вытянутой руке, давая пять. — Никак нет. — Денис одарил друга лучезарной улыбкой и поднял рукав, чтобы посмотреть на несуществующие часы. — Даже раньше пришел, кстати. — друзья идут вперёд друг за другом, держа курс в сторону школы, куда с минуты на минуту должен приехать автобус, который довезет их до вокзала. — Надеюсь ты не впихнул туда шапку, когда я ушел. — кивает на чемодан и ловит на себе взгляд ой-да-иди-ты-в-жопу. — Долго издеваться еще будешь? — цокает Герман и концентрируется на чемодане, который вновь решил дать о себе знать чересчур противным стуком колес. — Я просто еще не ездил со школой куда-то на пару дней и не знал, что надо делать и как это работает. Вот вдруг меня Женька Вячеславовна прибьет за отсутствие дождевика? Каждый в десятом классе между собой называет классную руководительницу Женькой Вячеславовной. Она старше учеников, по меркам сыщиков класса, всего лет на восемь, так что многие воспринимают ее как старшую сестру, Герман не исключение. К ней не страшно придти за советом и обсудить интересующие тебя темы, она может поддержать абсолютно любой разговор, будь то современный кинематограф или проблемы в семье. Словом, чудо, а не учительница. Иногда Герман размышляет над тем, могла ли Евгения Вячеславовна понравиться ему как девушка, но эти мыслишки он отбрасывает почти сразу. Хотя мальчики старших классов не стесняются делиться мерзкими подробностями их отношения к учительнице, не забывая рассказывать свои эротические сны, что смущает Германа до красноты кончиков ушей. Они с Денисом никогда не участвуют в этих столь увлекательных беседах, лишь слушают. — Климентьев? — Герман поднимает голову и замявшись оповещает всех, что он на месте. Денис следует его примеру и они вместе заходят в автобус, занимая места поближе к водителю. Напротив них сидят две девочки из 11 «б», с одной из них Герман писал олимпиаду в том году, а другую только пару раз видел в столовой. Сзади сели мальчики из параллели, которые раздражали друзей своими шутками, над которыми посмеется максимум дошкольник, ну или человек с интеллектом ниже плинтуса, как любит говорить Обрамов. Спереди плюхнулась Катя, а за ней Лена, они поздоровались с мальчиками и принялись распутывать розовые наушники. Денис вбил в картах адрес вокзала и оповестил всех рядом сидящих о том, что ехать им не более двух часов. Сняв тренч и аккуратно сложив его, рыжик принялся открывать вишневый сок. — Мы отъехать еще даже не успели, а ты уже вон. — Герман обращается к другу и замечает, как тот промахивается трубочкой и разливает на себя вишневый напиток, шепотом ругаясь. Герман начинает биться в немом смехе и задевает переднее сиденье, от чего получает укоризненный взгляд от Лены. — Не вижу ничего смешного. — Денис принимает нарочито серьёзный вид и громко отпивает из трубочки. — Я взял карты, кстати, так что нам будет чем заняться в номере. — Думаешь у нас будет время? — парень проводит рукой по прохладному окну и наблюдает за побелевшими пальцами. — Мы будем ходить по экскурсиям разным 24/7. — Ночью не будем. — Денис подмигивает другу и откидывается на спинку кресла, проводя рукой по волнистыми волосам. Автобус начинает потихоньку заполнятся народом и свободных мест в салоне почти не остается. В списке фамилий уже почти напротив каждой стоит галочка, от чего Евгения Вячеславовна широко улыбается, не скрывая довольствия. Это ее первая крупная поездка с учениками и все должно пройти лучшим образом. Без сучка и задоринки. Герман смотрит в окно на побитую школу и отмечает про себя, что после выпуска будет сильно скучать. Учиться одиннадцать лет в одном и том же здании, знать почти каждого в лицо, иметь хорошие отношения со всеми учителями, ну кроме математички, мымры старой. Такое нельзя просто взять и стереть из своей памяти. А сколько моментов хранят эти коридоры: первые отношения в седьмом классе, когда он встречался с одноклассницей и боялся ее даже обнимать, исписанная стена в туалете, проспоривший Денис, бегущий по этажу в одних трусах. Да много чего было, на самом деле. Герман тихо выдыхает и запрокидывает голову, пробегается взглядом по салону и прикрывает глаза. Ближайший час он планирует мучать себя мыслями о нескором будущем, которого боится как огня. В двери возрастает красивая фигура, одетая во все черное. Она подходит к Евгении Вячеславовне, видимо отчитывается перед ней за опоздание, спрашивает куда сесть и проходит вдоль рядов сидений в конец салона. Шлейф аромата духов врезается Герману в мозг и он резко открывает глаза. Непонимание окутывает с ног до головы и он на свой страх и риск оборачивается. Костя идет в самый конец автобуса, не забывая жать руки своим одноклассникам и просто знакомым. Его укладка в тысячи раз превосходит кавардак на голове Германа, синие джинсы выгодно сидят на ногах, а черная весенняя куртка дополняет образ так, что ему с минуты на минуту должны позвонить из модельного агенства и отправить на съемки в Париж. А вот Герман походит сейчас на бомжа с помойки, который подрался с кем-то за бутылку. Два топаза сталкиваются с заинтересованным взглядом карих, как шоколад, приносящий радость в пасмурный день, глаз и на секунду в голубых мелькает удивление и непонимание, которое вмиг умело скрывается за маской безразличия и холода. Герман отворачивается и несильно хлопает Дениса по плечу. — Что он тут делает? — Денис оборачивается, не сразу поняв о ком речь, и пожимает плечами. — Так он из 11 «б» — парень вытягивает остатки сока из коробочки, погружая чуть ли не весь автобус в этот шум. — И ты молчал? — Герман возмущенно косится на друга, повышая голос. Он все время учился в одной школе с Костей и даже не догадывался? — А ты не спрашивал. — Денис расплывается в издевательской улыбке и прячет пустую упаковку сока в карман сумки. — Он перешел только в сентябре, кажется. Но мы не пересекались с его классом особо, расписание разное. Герман старается расслабиться в кресле и в очередной раз удивляется способности друга быть всегда в курсе всех новостей и сплетен. Денис будто родился и его главной миссией сразу стало быть душой любой компании, быть тем человеком, к которому все тянутся, на которого смотришь и желудок от восхищения стягивает. Они с Германом инь и янь, отличный дуэт неуклюжего неудачника и фаворита всех девчонок школы. Герману предстоит свыкнуться с мыслью о том, что весь их импровизированный отдых рядом с ним будет всегда находится Костя. Не то, чтобы ему категорически был противен этот мальчик, просто это как-то неловко и странно все. Он просто хотел бы вырвать из своей и его памяти тот поцелуй дурацкий, которому Костя наверняка и внимания не уделяет, и начать все заново. С чистого листа. Разговаривать с блондином было интересно и легко, будто встретился с кем-то, кто рос с тобой всю жизнь и знает тебя как свои пять пальцев. Будто Костя насквозь мог видеть Германа и предугадывал все, что тот собирается сказать. Герман очень хочет преодолеть себя и стать другом Кости, но тот точно не захочет общаться с таким неудачником, для которого даже поцелуй в игре грандиозное событие. *** — Наш выезд состоится через полчаса, так что не разбегайтесь, мы должны вас видеть. — Женька Вячеславовна обвела внимательным взглядом учеников и, убедившись, что все на месте, продолжила. — Нам предстоит пересадка, соответственно слушайте сопровождающих и будьте внимательны. Всем все ясно? — когда присутствующие закивали, а кто-то протянул ленивое «да», учительница русского и литературы шепнула что-то коллеге на ухо, улыбнулась и ушла в сторону аппарата с кофе. — Те, кому нужно в туалет… — Светлана Михайловна, учительница технологии, принялась активно жестикулировать и образовала вокруг себя кучку подростков. Она что-то объясняла, но Герман не слушал ее. Денис вместе с небольшой группой учеников пошел в туалет, оставив свою сумку на попечение Герману. Герман же в это время оглядывался по сторонам, как брошенный котенок, в попытке отыскать знакомую макушку. К сожалению, все его попытки были тщетны и, чтобы уж совсем не выглядеть как дурак, парень начал рассматривать помещение вокзала. Во всю стену, у входа, протягивается арочное окно, от фресок на котором по спине почему-то бегут мурашки. Будто заброшенная религиозная школа-пансион, где детей лупили розгами в свету луны прям перед этим окном. Их крики отражались от мятных стен, и если сейчас Герман дотронется до одной, он готов поспорить, что ощутит на себе детские мольбы. Низко висящие люстры тоже не вызывают доверия, какое-то липкое чувство на душе у Германа от этого места. — Бу. — из ниоткуда появляется Денис и резко хватает друга за плечи, от чего тот вскрикивает. — Да ладно тебе, ты что, реально испугался? — Денис выгибает бровь, берет свою сумку и закидывает на плечо, предварительно стряхнув влагу с рук. — Обосрался. — признаётся Герман и хватается за ручку чемодана. Евгения зовет всех к себе, видимо пора отправляться. — Мы с вами, дети, опаздываем немного. Никто не против утренней пробежки? — отшучивается Евгения Вячеславовна, смешно сдвигая брови. Но для ребят это никакая не шутка. Денис с Германом переглядываются, понимая о чем каждый из них сейчас думает, и срываются с места вперед. Кто последний, тот лох. *** — Это нечестно, мне помешала какая-то семейка. — Герман надувает губы, словно ребенок, прячет чемодан на верхнюю полку и садится на собранную кровать, которая образовала из себя два сидения и стол. Денис хлопает друга в сочувственном жесте по плечу и садится напротив, наконец-то снимая сумку. — Ты лох, Герман. — мимо проходит Костя и одаривает друзей нечитаемым взглядом. Загадочный индюк. — Че это с ним, ты девушку его увел? — Денис провожает взглядом блондина и фыркает. — Что? — засмотревшись, Герман не сразу понял смысл фразы. — Нет, конечно. — Денис проходится изучающим взглядом по другу и хмыкает, доставая наушники из сумки. Не поняв недовольства друга, Герман пожал плечами и уткнулся взглядом в собственные ладони. — Ладно, давай разберем кровать и послушаем музыку. — не поднимая головы, Герман согласно кивает и опускает столик, создавая из него недостающую часть полки. Когда все было готово, мальчики надели старенькие, но такие родные наушники Дениса, запрыгнули на полку и начали слушать плейлист Германа. Тебе травиться никотином моим, Тебе кашлять моими смолами. Выдыхай скорей мой последний дым И закрывай окно, а то холодно. В паре метров от мальчиков, на верхней полке, лежал кудрявый блондин в своих беспроводных наушниках и беззвучно пел строчки из песни «Ругань из-за стены». *** Толпа из тридцати уставших школьников строится по парам и передает зевки от человека к человеку, заражая и просто проходящих мимо людей. Долгая дорога выжала соки из каждого и все с нетерпением ждут заселения в отель со смешным названием «ТатарИнн» Погода в Казани практически ничем не отличается от воронежской, за что Герман благодарен судьбе, ведь одежду он брал с расчетом на прохладный воронежский сезон. Денис нетерпеливо переминается с ноги на ногу и один из первых влетает в двери отеля, когда им дают команду. Милая девушка, с которой Обрамов сразу находит общий язык, улыбается парню и передает тому ключ-карту от номера. Герман закатывает глаза и идет следом за другом, волоча за собой порядком надоевший чемодан. — То есть тебя хочет чуть ли не каждая девочка школы, а ты тут заигрываешь со взрослой тетей? — Брови Германа удивленно приподнялись и он поставил чемодан на пол, пока его друг пытался понять как приложить ключ-карту. Промахи рыжика сильно нервировали и Климентьев вырвал из его рук ключ, позволяя им обоим наконец зайти. — Сорян, как-то неважно чувствую себя. — Денис перевел дыхание и сразу же плюхается на кровать, стоящую рядом с окном. — И ей всего двадцать три, она не тетя. — Герман не решился спросить когда друг вообще успел узнать у работницы возраст и вместо этого принялся разбирать чемодан, дабы не заниматься этим после ужина. Номер оказался ничем непримечательный, хотя многого Климентьев и не ожидал. Пустые белые стены, белое постельное белье на мягких матрасах. Между двумя кроватями располагается тумбочка, на которую Денис сразу выложил скетчбук и карандаши. Около окна неясно для чего стоял низкий столик, но недолго думая мальчики сложили на нем всю свою еду. Когда телевизор не поддался Денису, яростно сжимавшему кнопки, парень встал с кровати и направился к окну. — Та-дам. — шторы распахнулись с неприятным звуком и десятиклассники на секунду замерли в недоумении, а затем посыпались. — Отличный вид, слушай. — начал смеяться Герман. — Прям как с балкона в Париже. — Денис уселся напротив окна и, сдерживая смех, начал с умным видом рассматривать стену какого-то здания, вид на которое открывался из их окна. В дверь постучали и Герман немного зависнув, открыл лишь через пару долгих секунд. — Через пятнадцать минут выезжаем на первую экскурсию, сбор у ресепшена. — протараторила девочка из параллели и тут же удалилась, оставив за собой приторный запах духов. *** — У вас вид на стену? — Катя смеялась во весь голос, сидя в объятиях своего парня. — У нас с Леной река какая-то. — Это озеро. — Тимофей рассматривал искусственные цветы и решил исправить девушку друга. — Нашелся мне умник. — Руслан в шутливой форме хлопнул одноклассника по плечу, а другой рукой крепче обвил талию Кати. — Охуеть! Ты слышал? — Герман всплеснул руками и дернул лучшего друга за рукав. — То есть кто-то может увидеть в окне озеро, пока мы любуемся стеной? Денис улыбнулся эмоциональности друга, но ответ почему-то утонул в головной боли, от которой парню было тяжко двигаться. Пока он старался отогнать от себя мысли о назревающей простуде, к ним подошли учителя и они все вместе отправились на улицу. *** Денис рассматривал кости очередного динозавра и старался как можно меньше думать о жаре, проходящем через все тело. Меньше всего сейчас хотелось болеть, он так мечтал поехать в Казань, полюбоваться архитектурой, узнать что-то новое. Но вместо этого уже больше часа не может сконцентрироваться на речи гида, высокого и худого мужчины в очках, а только считает секунды до того, как они выйдут на улицу и он сможет высморкаться. — Денис, все нормально? — встревоженный голос друга мазнул по ушам Дениса и тот поднял голову. Герман обвел его скептическим взглядом и заметил приоткрытые губы, которыми Обрамов жадно глотал воздух. Рука Климентьева аккуратно опустилась на горячую от температуры спину друга в знак немой поддержки и Денис тяжело выдохнув, уперся лбом в грудь Герману. Всю оставшуюся речь гида Климентьев ловил каждый вздох друга и ощущал на себе его подрагивающие ресницы, но отойти так и не решился. Он просто знал, что не имеет права бросать его одного сейчас. — Такая скучная экскурсия была. — Руслан отломил кусок черного хлеба и отхлебнул суп, смотря на Тимофея исподлобья. Тот копался в телефоне, что бесило Руслана. — А по-моему, очень даже интересная. — парень оторвался от своего гаджета и смерил друга осуждающим взглядом. — Зал с телескопом вообще крутой был. Я собираюсь себе брать Levenhuk LabZZ TK50. — А мне «Мир древней жизни» понравился. Скелеты динозавров такие красивые и интересные. — Сверкающий взгляд Кати врезался в озадаченных дылду и карлика и тут же помрачнел. — А вам, ребята, что понравилось больше? Денис неопределенно повел плечом и откинулся на спинку сидения, смотря в потолок. Ресторан, в который их привели, больше походил на площадку для съемки какой-нибудь напряженной сцены из сериала, где вскроются все карты. Главная героиня узнает, что бойфренд последние полгода изменял ей, а потом она выбежит из зала с гордо поднятой головой, не забыв тряхнуть волосами и влепить пощечину уже бывшему парню. Такой тип женщин самый любимый у Дениса. Каждый раз глупая улыбка на лице вырисовывается, когда героиня дает отпор мерзкому мужлу. Белый рояль в конце помещения, по мнению Дениса, странно вписывается в интерьер и парень ловит себя на мысли, что хотел бы сыграть чего-нибудь. Когда под давлением температуры он подрывается встать, его за рукав ловит Герман и заботливо опускает в жесткое кресло. — Стоит сказать Женьке. — Денис даже не заметил как промолчал пару минут, пока десятиклассники продолжали обсуждать музей естественной истории Татарстана, который он благополучно проебал из-за плохого самочувствия. А еще больше его запутала последняя реплика. Что сказать? Кому сказать? *** Собранная сумка стояла на кровати и Герман наблюдал за другом, сложа руки на груди. Денис грустно смотрел в ответ и поправлял волосы. Растерянный вид вечного весельчака настораживал так сильно, что хотелось просто вырвать его из всех этих невзгод и спрятать за своей пазухой, лишь бы он не сидел один здесь, озираясь по сторонам. — Да ладно тебе, мы же не расстаемся навсегда. — матрас рядом с Денисом просел и тот снова высморкался, утыкая взгляд в пол. — Да, но судя по всему мне придется остаться завтра в отеле, а мы собирались в Йошкар-олу. — с досадой произнес Денис, но его будто током ударило и следом он выпрямился. — Ладно, пофоткай там для меня чего-нибудь и не раскисай, к тебе должны кого-то подселить. Климентьев непонимающе посмотрел на друга, стремительно направляющегося в сторону двери. Он не мог читать Дениса так же хорошо, как и он его, так что оставалось только гадать от чего произошла такая резкая смена настроения. На самом деле Денис действительно хорошо разбирается в людях, однажды он с полуслова выяснил кто был инициатором конфликта между девятыми классами. А ведь если бы у ребят не было такого хорошего психолога, как Денис, разборка могла выйти за пределы школы и уж тогда бы парой синяков они бы точно не отделались. Щелчок замка прозвучал уже во второй раз и Герман почувствовал на себе тяжелый взгляд голубых глаз.