Ибо такова природа змей

      Вэнь Цин вздохнула, выходя из глубины пещеры. Вей Усянь спал, потеряв сознание от потери крови, боли операции и обезболивающих, которые ей удалось в него влить. Солнце медленно заходило за горизонт, оставляя пурпурные и кроваво-алые полосы на небе, и на секунду Вэнь Цин захотелось сесть и не двигаться. Позволить себе просто… Выдохнуть. Прийти в себя. Испугаться.       Думала ли она, проводя операцию над Вей Усянем и Цзян Ваньинем, какой след это оставит в ее душе? Она была целительницей. Ее родители были целителями… Вся ее семья. И впервые за долгие годы, увидев чужую кровь, стрелы и боль на белом лице… Она подумала не о лекарствах… Не о шансах пациента на жизнь.       Она смотрела в лицо своего друга, и у нее дрожали пальцы от того, что она снова и снова представляла, как проводит острым ножом по его коже, как запускает пальцы в его грудь, чтобы вынуть золотое ядро… Пока он кричал и не мог получить облегчения. Вэнь Цин смотрела на него и не могла двигаться. Не могла ничего делать. Потому что все внутри у нее скрутило в тугой клубок, а по горлу поднималась тошнота. Как же это глупо…       Хорошо, что ее брат был там. Хорошо, что в конце концов, она смогла взять себя в руки. Потому что все было по-другому. Она не была больше беспомощной. У нее были обезболивающие и снотворное. У нее был спирт… У нее были иголки и нитки, чтобы зашивать раны, и умелые руки родственников, готовых помочь в операции.       Она все еще думает, что если бы задержалась хотя бы на несколько секунд, то все могло бы закончиться плохо. — Вэнь Нин! — Целительница позвала его тихо. Хриплым, надорванным голосом, устраиваясь на холодных камнях у выхода из пещеры, не в силах даже подтянуть подушку. Она сконцентрировалась на знакомой и заземляющей боли от острых осколков, ощутимых через ткань ханьфу. Ее брат появился мгновением позже. Все так же держа голову опущенной, как и тогда когда только вернулся с раненым Вей Усянем, пряча за волосами выражение лица.       Вэнь Цин заметила пятна крови на его запыленных одеждах, против воли сжимая пальцы в кулаки. — Расскажи мне что произошло! — Изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал приказом и не было заметно, как измотал ее этот ужасный день.       Всего за несколько часов до катастрофы Вей Усянь вышел из своего убежища с широкой улыбкой на лице, хвастаясь тем, что закончил, наконец, подарок для племянника. Он смеясь попрощался со всеми в поселении, утешил грустного А-Юаня, обещая вернуться через несколько дней… И ушел вместе с А-Нином. Как все могло пойти настолько неправильно?       Вэнь Нин вздохнул. Сгорбил плечи еще сильнее, уставившись на свои руки. Вся его фигура, казалось, излучала чувство вины и печаль. — М-мы… — Он запнулся. — Мы с молодым господином Веем направлялись в Ланьлин на праздник первого месяца жизни младшего молодого господина Цзинь, — Его голос звучал неустойчиво и порывисто, будто он едва сдерживал слезы. — Мы добрались до тропы Цюнци, когда на нас напали. Там была засада. Это были заклинатели Ордена Цзинь. Их было много. Главным был Цзинь Цзысюнь. Он обвинил молодого господина Вея в том, что тот наложил на него проклятье «Сотни дыр и тысячи язв». Когда молодой господин Вей сказал, что он не при чем, Цзинь Цзысюнь продолжал спорить. Он сказал… Что проклятие спадет со смертью наложившего… Они не собирались позволить молодому господину Вею выйти из этой ситуации живым, цзецзе, — А-Нин поднял глаза, и Вэнь Цин увидела в них ту же вину, что сжала ее сердце. Ту же горечь. Не только они были виноваты в том, каким видел мир Вей Усяня, но… Они стали последней каплей. Эгоистичная просьба Вэнь Цин спасти ее младшего брата и глупая самоотверженность самого темного заклинателя. — Они выкопали все трупы на несколько десятков ли. И их было несколько сотен. Все с луками. Никто кроме Цзинь Цзысюня даже не подошел ближе, чем на расстояние выстрела. И Цзинь Цзысюнь… Он говорил такие отвратительные вещи, цзецзе… Он сказал, что молодой господин Вей никто. Что когда он вышел из Ордена Цзян, он больше не имеет значения… Он сказал, что молодой господин Вей дурак, если думал, что его действительно пригласят на праздник в Орден Цзинь… Что его впустят к другим гостям и позволят увидеть его шицзе… — Свирепый труп передернул плечами. Он сплел между собой серые пальцы, увенчанные острыми темными ногтями, похожими больше на когти. От его фигуры чувствовалась злость, столь редкая для человека его характера. Но он был так болезненно верен Вей Усяню, что у Вэнь Цин уже не было сил удивляться. — Потом появился молодой господин Цзинь… Он… Он был очень зол. Тогда я не мог об этом думать. Я лишь подчинялся приказам. Я должен был разобраться с лучниками. Но их было много. И молодой господин Вей не все время играл на флейте. Он пытался поговорить, пытался разобраться в происходящем… Кажется, молодой господин Цзинь кричал на Цзинь Цзысюня из-за этой засады. Но они спорили и спорили. И молодой господин Вей был там. А потом кто-то из оставшихся лучников выстрелил, и я ударил не думая, прежде чем сбежать…       В его голосе слышалась такая беспомощность, что старшая сестра внутри Вэнь Цин готова была рвать и метать. Это был ее младший брат. Ее А-Нин. Ему никогда не стоило участвовать в драках. Он был слишком сострадательным и светлым для этого мира… С другой стороны, будь мир справедлив, ее младший брат был бы жив.       Целительница вздохнула. И выдохнула. — Ты не виноват в том, что произошло, А-Нин, — Она протянула руку вперед, чтобы положить ее поверх рук брата. — Ни ты, ни Вей Усянь… Не стоило мне вообще отпускать вас. Мы все знаем, как мир сейчас относится к Старейшине Илина. Было глупо даже надеяться, что никто не попытается напасть на него. Но ты ведь знаешь, каким убедительным может быть этот дурак, — Чуть-чуть опуская плечи. — Вам следовало сбежать сразу же, как вы поняли, что там была засада. До того, как началась настоящая драка. Не слушать Цзинь Цзысюня, не пытаться разобраться… Теперь уже ничего нельзя исправить, — Вэнь Цин повернула голову в сторону залитой темнотой пещеры. Глаза немилосердно кололо, а прямо за ними собиралась острая боль. Она знала, что всему виной усталость и то, что ей и ее родственникам пришлось работать над ранами Вей Усяня в глубине пещеры, где мрак разгоняло лишь несколько десятков притащенных со всего поселения свечей. — Цзинь Цзысюань жив? — Хотелось бы, чтобы это имело значение. — Я… Я думаю да, — Вэнь Нин задумчиво покачал головой, хмуря брови серьезном выражении лица, которое казалось ей трогательным даже когда он был свирепым трупом с одеревеневшими мышцами. — Когда я забрал молодого господина Вея, он был жив. Но в него должна была попасть стрела… Или две. В спину. И я ударил его наотмашь. Оттолкнул его в сторону Цзинь Цзысюня, чтобы они не смогли мне помешать. — Хорошо, — Целительница кивнула. Сжала свои пальцы на холодной и сухой коже чужой ладони. Ее мысли скакали из стороны в сторону. От усталости и стресса. — Мы будем надеяться, что он выживет. И что у Цзиней не получится поднять все Ордена из-за этого нападения. В конец концов, если Цзинь Цзысюань выживет, они не могут утверждать, что Вей Усянь напал первым. Насколько я знаю, молодой господин Цзинь не такой человек. — Н-не думаю, что он промолчит, — Ее брат согласно дернул подбородком. — Молодой господин Вей никогда не любил его, но… Он уважал его. Также, как Хангуаньцзюня… Цзецзе, — Он позвал ее тихим, надломленным голосом, который заставил что-то внутри Вэнь Цин сжаться от боли. Из-за которого ей захотелось спрятаться в темноте, вдали от всех забот и отдохнуть. Заплакать от отчаяния и горя, а не сдерживаться, как она была вынуждена, будучи племянницей Вэнь Жоханя и самой высокопоставленной из оставшихся Вэней… Но она не могла отказать в такой просьбе своему брату. Ей пришлось поднять глаза. Пришлось встретиться с его внимательным печальным взглядом. С мутным белком его глаз и потемневшей после смерти радужкой… С его бледной кожей, покрытой едва заметными черными линиями, повторяющими путь вен. — Молодой господин Вей будет в порядке? — Спросил он с детской доверчивостью.       Она… Вэнь Цин облизнула губы. Заставила себя спрятать слезы так глубоко, как только могла, прежде чем резко опустить подбородок. — Он выживет, — Ответила она ровным, не дрогнувшим голосом. Она не была уверена, что кто-нибудь из них, когда-нибудь снова будет в порядке.