Put your lips close to mine, as long as they don’t touch

      За все годы знакомства с Субином Ёнджун ещё никогда не видел его с таким выражением лица. Оно такое забавное, буквально граничащее с нелепостью. Брови сведены вместе, нос немного сморщен, а рот разинут так, что вот-вот туда залетит муха.       — Ты выглядишь сейчас просто отвратительно, — указывает Ёнджун палочками для еды в сторону друга, сам еле сдерживая приступ смеха.       — Ты, — наконец, произносит Субин, делая акцент на каждом своём слове, — ты просто ебанутый. Что за конченные тараканы у тебя в голове?       Тогда парень напротив начинает заливисто смеяться. Однако его друг в чём-то и прав.       Всё начинается так.       Ёнджун — довольно популярный автор фанфиков. Он начал писать несколько лет назад и, как трудолюбивая пчелка, порхал от фандома к фандому в поисках своего стиля и направления. И, наконец, нашёл своё тёплое местечко и начал писать фанфики по своей любимой к-поп группе. Благодаря этому у него появилось несколько хороших знакомых в интернете, с которыми он мог делиться крутыми идеями, обсуждать новые песни своих кумиров и просто играть в различные игры с преданными фанатами его творчества. И, конечно же, за такое большое время у него собралась достаточно большая аудитория, которая постоянно поддерживала его рассказы и с нетерпением ждала новые главы, не скупясь на похвалу и комментарии, а иногда они даже поднимали шумиху в социальных сетях по поводу сюжетного поворота в новой истории. И для него это было самой забавной частью карьеры.       «Но в чём же собственно дело?» — спросите вы. Понимаете, Ёнджуну уже двадцать один год, и уже достаточно долгое время он натыкается на различные NSFW-аккаунты и прочитывает уже достаточное количество… историй с пометкой «для взрослых». Некоторые очень хороши, а некоторые просто отвратительны. Некоторые вызывают такое сильное возбуждение, что оно не спадает до тех пор, пока парень не уединяется в душе, чтобы подрочить. Но сам он никогда не описывает подробно постельные сцены в своих работах. Да, он пишет напряжённые моменты, пару жарких и страстных поцелуев, но не секс. И он, конечно же, понимает, что для того, чтобы история была хорошей и нравилась читателям, не обязательно вставлять в неё эротические сцены, но ему очень хочется написать что-то подобное. Он прямо загорается диким желанием написать фанфик, в котором напряжение нарастает вместе с тоской, болью и жаждой, и в конце все заканчивалось бы душераздирающими признаниями, поцелуями и огромной любовью. Любовью, сексом, перепихом — называйте это, как хотите.       Но проблема Ёнджуна заключается в том, что он никогда не занимался этим сам. Конечно же, у него уже было несколько отношений и поцелуев, и он даже сделал пару минетов (ведь все мы не без греха, верно?), но это просто… Никак не могло произойти. Да и не то чтобы ему прям-таки этого хотелось. Но для того, чтобы написать хорошую и абсолютно непристойную сцену в своём фанфике, ему точно нужно было испытать это, так сказать, из первых уст. И он рассказал обо всех своих мыслях Субину во время обеда, что привело их туда, где они есть сейчас. Субин всё ещё сидит с таким лицом, будто готов придушить кого-то голыми руками (или того хуже), а Ёнджун всё ещё хихикает с его реакции.       — Но я не могу написать это, не имея никакого опыта, Бин! — надувает губы парень, запихивая в рот очередной кимбап с тунцом.       — Правда не можешь?! — наконец, закрывает рот Субин, всё ещё прибывая в шоке. — Ты же уже описывал то, чего раньше не испытывал, Джун, ради всего святого.       — Нет, я этого не делал.       Но Субина не так просто обмануть.       — Ах да, я совсем забыл. Когда ты там последний раз катался на ёбанном драконе? На прошлой неделе, кажется? — парень агрессивно запихивает себе в рот остатки риса и жуёт их так яростно, как будто ему недостаточно платят за то, чтобы быть другом Чхве Ёнджуна.       — Справедливо подмечено, — старший показывает ему язык. — Но это совсем другое, ясно? Я впервые пишу работу по этому фандому спустя столько лет.       — Ты прочитал уже кучу порнухи, так что я уверен, сможешь написать что-то сносное, нуна, — массирует виски Субин, чтобы успокоить несуществующую головную болью.       — Это не должно быть чем-то сносным, Бин. Это должно быть сногсшибательным, — вздыхает Ёнджун, беря лучшего друга за руку и смотря в его глаза своим щенячьем взглядом, слегка надувая пухлые губы. — Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.       Субин же смотрит на него немного свысока несколько секунд, прежде чем объявить о своей полной капитуляции, вздыхая и прикрывая уставшие глаза.       — Хорошо, — он стряхивает руку Ёнджуна со своей. — Как ты вообще собираешься это делать?       Ёнджун взволнованно вскрикивает, когда друг соглашается помочь ему даже несмотря на то, что всё это добровольно-принудительно, а не по собственному желанию.       — Хм, — чешет затылок парень. — Я ещё не мыслил так далеко…? Просто не думал, что ты согласишься.       — Даже не пытайся всё это скинуть на меня, — Субин закрывает крышку своего ланч-бокса с решимостью человека, в котором не остаётся ни капли здравомыслия.       — Может быть, устроить прослушивание? — Ёнджун кладёт локти на стол, поджимая губы и обдумывая свой гениальный план, буквально перегибаясь через стол в сторону друга. — Да, точно! Мы можем устроить прослушивание.       — Во-первых, — Субин тычет его лбом в лоб, чтобы оттолкнуть обратно на стул, — нет никакого «мы». Во-вторых, ты сейчас серьёзно? Прослушивание для тех, с кем ты собираешься трахаться, чтобы написать хорошую постельную сцену в своём фанфике?       — Да, — Ёнджун потирает подбородок, словно мудрец, вновь опускаясь на своё место. — Звучит довольно находчиво, не так ли?       — Блять, нет! — Субин поднимает обе руки в воздух, вновь шокированный нелепыми словами друга.       — Ты сегодня столько материшься, Бин. Совсем на тебя не похоже, — парень поднимается из-за стола, приобнимая друга за плечи и притягивая ближе к себе. — Ревнуешь? Мы можем и для тебя кого-нибудь найти на прослушивание.       — Нет, я думаю, обойдусь, чёрт тебя возьми, — Субин посылает ему самый убийственный взгляд.       — И вот мы снова здесь! Ты опять ругаешься. Тебе не идёт, — Ёнджун наклоняется ближе к парню и трётся носом о его шею, словно котёнок.       — Ты так сильно нервируешь меня сегодня, что я облысею молодым, — закатывает глаза Субин, нервно вздыхая. — Просто… будь осторожен, ладно? Секс — это не то, с чем стоит шутить. Это может быть… опасно как физически, так и морально.       — Оу, — старший хватает лицо Субина в свои ладони, сжимая мягкие щёки руками, — посмотри на себя, ты так беспокоишься обо мне. Не волнуйся, малыш, я справлюсь с этим! Мне кажется, много людей придёт на прослушивание, и ты будешь судьёй!       — Конечно же придёт много людей… — бурчит Субин себе под нос, но прежде чем Ёнджун успевает открыть рот, чтобы это прокомментировать, меняет тему. — Я всё ещё думаю, что это самая дерьмовая идея, которая когда-либо была у тебя, а их было просто навалом. Просто дохера.       — За это ты меня и любишь, — парень тыкает его в щёку. Она такая же мягкая и теплая, как запечённое тесто.       Несмотря ни на что Субин всё же улыбается ему, превращая глаза в полумесяцы, а на его щеках появляются ямочки. Сердце Ёнджуна подпрыгивает, но он скидывает это на слишком сильную привязанность.       — Да, именно так.

***

      Никто из друзей Ёнджуна, похоже, не в восторге от его плана, кроме, разве что, Бомгю. Тэхён одаривает его осуждающим взглядом (не таким, конечно, как Субин), Хюнин Кай просто сидит со странным нечитаемым выражением лица, а Бомгю мерзко хихикает. Ёнджун знает, что именно последний поддержит его идею.       — Верно, Бомс, ты мой галактический единомышленник, — Ёнджун даёт пять младшему, в то время как остальные трое просто осуждающие смотрят на них, сидя на диване.       — Ты, должно быть, ёбнулся головой, когда родился, или что-то в этом роде. Другого объяснения того, как далеко может зайти человеческая глупость, нет, — наконец, произносит Тэхён со ртом, полным попкорна, который совсем не мешает ему выплёвывать свои умные замечания. Ёнджун демонстрирует ему средний палец. С любовью, конечно же.       — Просто скажи, что ты завидуешь, и проваливай.       — Не все тут завидуют, нуна, — пинает его пяткой в бок Субин. — Некоторые правда беспокоятся о тебе.       — Беспокоишься о том, что меня хорошенько трахнут? Просто нереально? Необычайно отлично? — но Тэхён обрывает речь парня, бросая ему в лицо подушку, не рассчитывая силу, и Ёнджун на мгновение заваливается на пол, подбитый снарядом. — Чёрт тебя возьми, Тён, ты и правда подкачался.       — Это выходит за все границы морали, — Тэхён угрожающе трясёт второй подушкой, так сильно вцепившись в неё рукой, как будто от этого зависит его жизнь, и в случае чрезвычайной ситуации он непременно воспользуется ей, как оружием. — А теперь заткнись уже, пока я не прикончил тебя прямо сейчас, заранее большое спасибо.       — Так подло с твоей стороны, — дует обиженно губы Ёнджун. А что он делает в ситуациях, когда он обижен и дуется? Правильно, ползёт в объятия Субина. Его самое безопасное место на всём свете.       — Бин, они все так плохо со мной поступают, — парень утыкается носом в шею своего друга, что стало уже обычным делом для них обоих. Своего рода привычка, от которой он не может избавиться.       — Ты это заслужил.       — Предатель! — Ёнджун прижимает руку к груди со стороны расположения сердца. — Куда делся мой лучший друг?!       — Никуда, — вздыхает Субин, позволяя Ёнджуну прижаться ближе к его телу. — Ты просто ведёшь себя, как придурок.       — Я думал, что мы уже обсудили эту тему.       — Но потом были озвучены пару замечаний, — произносит Кай, а Ёнджун кидает на него яростный взгляд, всё ещё находясь в безопасных объятьях лучшего друга.       — Ты предал меня и встал на сторону Тэхёна! Я никогда тебе этого не прощу!       Кай лишь пожимает плечами, и то, как его ладонь опускается на бедро Тэхёна, заставляет Ёнджуна задуматься. Он делает мысленную пометку разузнать потом обо всём этом у Тёна, между прочим, его второго лучшего друга.       Остаток вечера они проводят, как в обычные выходные, когда собираются вместе: смотрят фильмы, поглощают попкорн и закуски, играя в видеоигры до рассвета, а иногда выпивают и играют в настольные игры (Ёнджун единственный, кому уже девятнадцать, и он покупает алкоголь, в то время как остальные скидываются и заказывают вредную пищу), пока не засыпают либо от градуса алкоголя, либо от усталости. Ёнджун напивался до потери сознания только один раз в своей жизни. Это было в прошлый Новый Год (но об этом он помнит только по рассказам друзей, воспоминания той ночи, словно большая чёрная дыра в его разуме). И он очень долго блевал над унитазом, пока Субин придерживал его отросшие розовые волосы, чтобы те не испачкались.       Они дружат с Субином с детского садика, а Тэхён присоединился к ним в старшей школе, а потом и Гю с Каем влились в тусовку на первом курсе университета. У них просто чудесная дружба, и Ёнджун ни за что на свете не променял бы своих друзей на кого-то другого.       Квартиру наполняет трель дверного звонка — скорее всего, это курьер, который наконец-то принёс рамён и пиццу. Сегодня награда «самые здоровые парни» достаётся кому угодно, но не этой компании. Но не осуждайте их за это. Тэхён и Бомгю вот, например, каждый день посещают спортзал, как святую обитель, сам Ёнджун занимается танцами и сжигает в день больше калорий, чем съедает, а Субин с Каем настолько высокие, что к тому времени, как еда достигает их желудка, она уже успевает перевариться. Так что иногда можно позволять себе слабости в виде вредной еды.       — Я открою, — говорит Субин, слегка сталкивая друга со своей груди, на которой он до это лежал и чуть-чуть уже даже посапывал из-за скучного фильма, выбранного Тэхёном. Напомните ему никогда больше в жизни не разрешать выбирать этому парню кино на вечер.       — М-м-м, — недовольно ворчит самый старший, сильнее прижимаясь обратно к телу Субина и вцепляясь в ворот его футболки так сильно, что она вот-вот грозится затрещать по швам. Субин лишь хихикает, снова пытаясь спихнуть с себя это надоедливое тело.       — Да отпусти ты меня. Нужно открыть дверь, ты, большой малыш.       — Пусть кто-то другой это сделает, — Ёнджун сильнее вжимает парня в диван своим весом, Субин лишь тяжело вздыхает. — Мне так удобно.       — Да, чувак, я вижу это.       — Чувак, — обиженно передразнивает Ёнджун, — куда делась нуна? Никакого уважения в моём-то доме.       — Это вообще-то дом Кая, — отвечает Субин. Ёнджун хлопает его по плечу и начинает щекотать бока, пока младший не начинает умолять прекратить. Старший с довольной улыбкой наконец осознаёт, что кто-то — скорее всего, Тэхён — открывает дверь и забирает еду у курьера, пока они заняты, дурачась друг с другом, что позволяет Ёнджуну выиграть раунд, так как Субин никуда не уходит, а остаётся с ним. Довольная улыбка не сходит с его лица весь ужин, и щёки начинают уже болеть от неё. На самом деле, это очень глупо, но Субин всегда выбирает его, а не что-либо другое, и в этом кроется одна из причин счастья для Ёнджуна.

***

      Они назначают первое прослушивание на следующую неделю. Ёнджун и Бомгю, честно говоря, всё организовают очень легко: несколько сообщений тут и там, и новость разлетается, как лесной пожар, и уже весь кампус в курсе о том, что Ёнджун ищет кого-то, с кем можно заняться сексом. Это трудная задача, и очевидно, что этим человеком должен стать кто-то, кто ему правда будет нравиться как внешне, так и внутренне. Парень планирует сначала сходить на пару свиданий и получше узнать выбранного кандидата (он не ищет долгих отношений, но всё же хоть что-то узнать о человеке, с которым собираешься переспать, нужно. Да и расставить границы дозволенного тоже. Потому что он, прежде всего, очень учтивый джентльмен). Парни и девушки выстраиваются в очередь к кабинету искусств, который часто пустует, и Ёнджун использует его, как место для своих сольных практик, где никто его обычно не может побеспокоить.       И вот как обстоят дела на данный момент: они сидят за столом с Субином и перебирают чрезмерное количество листов с анкетами кандидатов. Они давно сбились с точного подсчета количества заявок, но их не меньше ста — это значительно подбивает эго Ёнджуна вверх, заставляя его самодовольно улыбаться.       — Ты довольно популярен, малыш, — подмечает Субин.       — Ну что я могу поделать, Бин, — тычет его ручкой в ямочку на щеке Ёнджун. — Я — это всё, что им нужно. Высокий, чертовски привлекательный, добрый, остроумный, весёлый и пиздецки талантливый. Я бы на их месте тоже пришёл к себе на прослушивание.       — Ты слишком самодовольный, — Субин так сильно закатывает глаза, что, должно быть, может увидеть свой мозг.       — Но разве я вру? — надувает губы парень, специально невнятно произнося слова, требуя, чтобы его друг обратил внимание. Наверное, если бы Субин не обращал на него внимание хоть день, он, скорее всего, засох, как домашнее растение, которое забывают поливать.       — Конечно же нет, — уступает Субин. — Но ты всё ещё слишком самоуверен.       — Любому бы посчастливилось встречаться со мной, — Ёнджун купается в этом внимании.       — Да, — друг одаривает его самой красивой улыбкой на земле, и Ёнджуну внезапно хочется поставить перед Субином ценник для всех, кроме него самого, конечно же. Люди определённо должны платить деньги даже за просто кинутый взгляд в сторону парня. — Ты абсолютно прав.       Кажется, его сердце только что делает сальто. Оно всегда совершает глупые поступки каждый раз, когда Ёнджун рядом с Субином, и ему иногда кажется, что он знаком с этими приятными чувствами так же хорошо, как с человеком, который их вызывает. Что бы Субин не делал: просто улыбался, прикасался к нему или говорил ободряющие слова — его сердце всегда замирает. Иногда Субин делает такие вещи, от которых у парня буквально бабочки начинают порхать в животе, и он бы не замечал этого, но такое происходит почти каждый раз, когда они тусуются вместе, а делают это они почти каждый день. И Ёнджун не чувствует ничего подобного ни с кем другим, с тем же Тэхёном, например. Так Ёнджун, кстати, и понял, что Субин его лучший друг. Так хорошо и тепло ему только с ним.       Выбросив все мысли из головы, Ёнджун пытается вновь сосредоточиться на поставленной задаче. То есть выборе партнёра для своего гламурного завершения девственной жизни. Кончики пальцев начинают покалывать от одной только мысли об этом.       — Может, начнём уже?       — Ну если мы планируем закончить всё это сегодня, а не в следующем году, то да, — Субин ещё раз закатывает глаза, как будто всё ещё не может поверить, что он на самом деле находится здесь, а Ёнджун уже кричит, чтобы заходил первый кандидат, подавший заявку.       Если честно, Ёнджун и не ожидал, что так много людей захотят пройти пробы. Он предполагал, что будет людей двадцать, ну, от силы тридцать, но количество заявок так быстро увеличивалось, и вскоре Бомгю пришлось присваивать каждому участнику персональные номера и просить прислать немного информации о себе и фотографию. Перед ними и в правду стояла трудная задача, и Ёнджун уверен, что если бы он попросил кого-то другого, помимо Субина, ему бы выставили приличный чек за оказанные услуги.       Но не то чтобы Субин помогает ему бесплатно. Ёнджун обещает ему пару раз оплатить его обеды, покупать ему тыквенный капучино с дополнительной порцией сливок всю неделю и позволить выбрать фильм для следующего киносеанса в выходные. Хотя он бы сделал это и просто так, если бы Субин попросил, но когда друг выдвинул эти условия, он сразу же согласился, ведь это лёгкая оплата его труда.       Первой приходит девушка, и Ёнджун думает, что видел её несколько раз в корпусе искусств, но она учится не на этой специальности (по крайней мере, не на его курсе точно). Она симпатичная: короткие чёрные волосы чуть выше подбородка с розовыми прядками, и черты лица приятно мягкие, большие похожие на детские, несмотря на всю уверенность, с которой она преподносит себя. Ёнджуну определённо она нравится.       — Я Минджон Ким, но все называют меня Винтер, — вежливо представляется она, склонив голову. Ёнджун пробегается по анкете и, зацепившись за дату рождения, подмечает, что она младше его и Субина и родилась в один год с Бомгю.       — Это твой псевдоним? — задаёт первый вопрос Ёнджун, прикусывая колпачок ручки, Субин пинает его под столом за это.       — Ага, я специализируюсь на актёрском мастерстве! Тот же корпус, в котором учитесь вы, сонбэним, — кивает девушка, из-за чего её волосы ритмично подпрыгивают, а затем красиво опускаются на место. Он немного завидует. Его розовые патлы постоянно торчат в разные стороны, и когда он танцует, ему часто приходится завязывать хвостик, чтобы они не вылезали из-под чёрной шапки.       — Так и знал, что где-то тебя уже видел, — хихикает парень. — Тогда скажи нам, Винтер, зачем ты отправила заявку?       — Ой, — оба парня готовы поклясться, что её уши становятся такими же розовыми как прядки волос, — это немного неловко признавать, но я здесь, так что, думаю, хуже от моего признания не станет… — бормочет Винтер себе под нос, Ёнджун еле её слышит. — Сонбэним, я влюблена в вас с самого первого дня в университете. Сначала я думала, что это просто глупая влюблённость и всё пройдёт, если я не буду придавать этому значения, но она просто… никуда не уходит. И я подумала, что это может быть хорошим шансом узнать друг друга получше.       — Но… Ты же знаешь, что меня не интересуют никакие отношения, верно? — произносит парень, поправляя очки, которые съехали вниз по переносице. Винтер выглядит немного растерянной. — Это не значит, что мы не можем быть друзьями. Сходить на пару свиданий, обговорить детали ночи. И на этом всё, меня не интересует что-то серьёзное.       — Ой, — она прикусывает нижнюю губу, — я имела в виду, что знала это, но всё равно подумала, что стоит попробовать! Кто знает, может, в конце концов, я тебе понравлюсь больше, чем ты думаешь.       Субин, который молчит всё это время, тихо смеётся. Ёнджун недовольно поворачивается в его сторону, вопросительно приподнимая бровь так высоко, что, кажется, она может достать до потолка.       — Мне очень жаль! — Субин поднимает руки в воздух. — Я не хотел показаться грубым и мне правда жаль, Винтер. Просто у меня такое чувство, что почти все пришли сюда в надежде, что Ёнджун так глупо и бесповоротно влюбится в одного из них, когда его предложение состояло лишь в паре свиданий и разовом сексе.       — Ну, у людей есть чувства, Субин-сонбэним, — Винтер смотрит на него, прищурив глаза, явно раздражаясь и злясь от его слов.       — Я знаю! Это просто… Ох, ладно. Мне лучше заткнуться, — Субин прикрывает глаза и смущённо прижимает ладони к щекам. Это так мило, что сердце Ёнджуна замирает на секунду.       Он так и пялится на лучшего друга, пока Винтер не прокашливается, как бы напоминая о своём присутствие и возвращая Ёнджуна в реальность.       — Отлично, Винтер. Ты очень милая! Спасибо, что прислала свою заявку, ты мне нравишься, поэтому я перемещу твою анкету в одобренную стопку, из которых потом буду выбирать окончательного победителя! Ещё раз спасибо.       Негодование сходит с лица девушки после этих слов, и она, улыбаясь, покидает кабинет, всё ещё не настолько обманутая, чтобы верить в то, что станет победительницей, но радуясь хотя бы тому, что на неё обратили внимание.       В тот же день они просматривают ещё около двадцати участников, перенося остальных на следующий день, потому что, честное слово, голова Ёнджуна настолько забита мыслями, что последние несколько людей буквально выглядят на одно лицо для него. Однако каким-то образом он даёт положительный ответ нескольким из них, но, на самом деле, не намерен даже выбирать никого победителем. Ни один так и не смог привлечь его внимание, никто не подходил на эту важную и ответственную роль. Парень немного раздражается, возлагая все свои надежды на следующие дни, и решает, что это нормально, что пока что он не определился. Ему же должен понравиться хоть кто-то из ста человек, верно? Он совсем не бессердечный или что-то в этом роде, он же даже когда-то встречался с девушкой около полугода и даже пару раз целовался с парнями.       Субин же выглядит совершенно помятым в тот момент, когда они наконец-то покидают здание университета. Такое чувство, что он не спал бесчисленное количество часов, а тёмные круги под глазами делаю его похожим на Чон Хо Ён из «Игры в Кальмара».       — Ты выглядишь, как дерьмо, — беззлобно замечает Ёнджун, заставляя Субина фыркнуть.       — Спасибо, это твоих рук дело.       — Давай же, Бин! — хихикает парень, приобнимая друга за плечи и притягивая его голову к своей груди, игриво ероша волосы в разные стороны. — Это было весело.       — Абсолютно нет, — стонет Субин, пытаясь вернуть свой испорченный образ прилежного и опрятного мальчика. Хотя недавно он невзначай говорит, что хочет покрасить волосы в красный, и Ёнджун сладостно томится теперь в ожидании этого момента. Вишнёвый Субин был бы как ягодка на вершине самого сладкого тортика.       — Все хотели жениться на тебе из-за платонической влюблённости, либо были… жуткими. Со странными предпочтениями в сексуальном плане. Фу.       — Подожди-подожди. Мы никого не осуждаем в этом доме, — Ёнджун достаёт телефон из кармана джинсов и вбивает в поисковике ближайший суши-бар, куда бы они могли отправиться поужинать.       — Ага, — соглашается Субин, заставляя друга оторваться на секунду от телефона, и, о боже, он выглядит сейчас так потрясающе: щёки порозовели от прохладного осеннего ветра, волосы растрёпаны в разные стороны, слегка помятая белая футболка после целого дня в сидячем положение — всё в его ста восьмидесяти пяти сантиметрах просто потрясающе. Субин определённо тот парень, которого каждая мать хочет видеть рядом со своей дочерью. Эта странная мысль возникает в голове Ёнджуна, вызывая уже знакомое тепло в груди, но он быстро отталкивает его на задворки своего сознания, обвиняя во всём сильную усталость.       Суши-бар находится всего в десяти минутах ходьбы от кампуса их университета, и Ёнджун приглашает присоединиться всю их компанию, но, похоже, у младшеньких есть дела поважнее (читайте: учёба), поэтому сейчас они с Субином сидят друг напротив друга и ждут, пока перед ними, наконец, поставят суши с крошечной керамической миской для соуса и содовую.       — Ты же ненавидишь газированные напитки, — Ёнджун указывает на банку спрайта в руке друга. — Зачем заказал?       — Мне хочется немного выпить, — рассеяно отвечает Субин, поднимая руку и заказывая ещё и пиво. Ёнджун не отводит пристального взгляда.       — Ты? Выпить? — немного обеспокоенно подмечает друг, но решает не совать нос в чужие дела.       — Я устал, — отвечает парень, пожимая плечами. — Просто хочу немного расслабиться.       Ёнджун не согласен с ним, прекрасно зная, что друга легко унесёт с одной банки пива, а когда Субин пьян, он становится чересчур восприимчивым.       После того, как им приносят еду, рассчитанную, кажется, на целую футбольную команду, а никак не на двух друзей, они начинают поглощать рис и рыбу так быстро, будто голодали всю неделю и набивают желудки до тех пор, пока тошнота не подкатывает к горлу. Ёнджун удобно разваливается в кресле и попивает маленькими глоточками воду в надежде, что это поможет еде быстрее усвоиться в организме и тяжесть пройдёт.       Субин же выглядит так, будто он на седьмом небе от счастья, чем вызывает смех у друга напротив.       — Неужели я настолько смешон для тебя? — спрашивает парень, хмуря брови, что на самом деле выглядит больше мило, чем устрашающе. Его щёки розовеют от выпитого алкоголя, и он забавно щурит глаза так, как будто ему нужны очки. Это настолько мило, что сердце Ёнджуна сжимается.       — Да, ты тот ещё клоун, — дразнит парня друг, ожидая, пока официант примет оплату, прежде чем они отправятся домой. Субин встаёт сразу же, путаясь в своих длинных ногах, как будто он выпил целую бутылку соджу в одиночку, а не два несчастных стакана пива. — Ты такой ужасный пьяница, о мой бог.       — Ага, — Субин толкает его в плечо, как только они покидают бар. На улице становится намного холоднее, и Ёнджун, не раздумывая, снимает куртку, сразу же накидывая её на плечи друга.       — Ага? И вправду никакого уважения к своей нуне, — беззлобно дразнит Ёнджун, хотя они отказались от формальной речи ещё во времена детского сада, но Субин всё же продолжал в шутку звать парня нуной.       — Мы прекратили это ещё когда были детьми, — поджимает губы Субин, и на его щеках появляются милые ямочки. Ёнджун едва сдерживается от желания тыкнуть в них пальцем. — Какие к черту формальности?       — Правильно, — Ёнджун всё же не сдерживается и тыкает пальцем в щёку друга. — Самый вежливый мальчик во всём кампусе ведёт себя, как мудак, по отношению к своему лучшему другу.       — Это ты — мудак, — парирует в ответ Субин. — И я всегда вежлив с тобой, нуна.       — Ой, отвали.       Ёнджун смеётся, а Субин подхватывает его смех. Так они и идут домой в общежитие, настолько близко друг к другу, что их руки почти соприкасаются при каждом шаге, куртка Ёнджуна на плечах Субина, и от тяжелого дыхания под ярким светом серебристой луны в воздухе образуются облачка пара. И Ёнджун думает о том, что если бы мир замер и он застрял в одном мгновение на целую вечность, он был бы не против быть здесь и сейчас, и нигде больше.

***

      Сотня людей проходит в мгновение ока, и Ёнджун сильно расстроен, даже можно сказать обижен. Они потратили несколько дней на поиски кого-то, но так и не нашли идеальный вариант. Дело даже не в том, что Ёнджуну не знакома половина из пришедших людей, а том, что даже понравившиеся ему кандидаты не привлекают внимания настолько, чтобы он может заинтересоваться в продолжении общения, не говоря уже о быстром поцелуе или мимолётной интрижке. Они все ему просто не интересны. Тем более в сексуальном плане. Парень нервно вздыхает.       — Итак, — Субин откидывается на спинку стула и в победном жесте поднимает руки вверх, радуясь, что они наконец-то справились с этой сложной задачей. — Наконец-то, блять, всё закончилось. С меня хватит.       Ёнджун смеётся.       — Да, — кивает он. — Я должен признать, что это могло тянуться до бесконечности.       — А, теперь, будь добр и ради всего святого, выбери уже хоть кого-нибудь и напиши этот богом забытый фанфик и никогда больше не напоминай мне об этом. Никогда, — Субин аккуратно собирает оставшиеся фотографии со стола и передаёт их Ёнджуну, который сразу же прижимает листы к своей груди.       Парень колеблется.       — Да, — наконец, произносит он, — я подумаю об этом уже дома.       — У тебя уже есть кто-то на примете?       — Хм, — чешет затылок парень, перебирая спутанные розовые пряди. — Не совсем.       Субин удивлённо открывает рот.       — Что?       — Мне никто не нравится! — признаётся Ёнджун, запрокидывая голову назад на спинку стула, выпуская измученный и отчаянный стон. — Почему всё так сложно?       — В смысле никто? Даже мне некоторые из них понравились, — произносит Субин, а улыбка Ёнджуна меркнет после этих слов.       — Ой? Что? Хочешь встретиться с кем-то из них?       — Боже, нет, — кривится Субин. — Хотя, может, мне тоже следует кого-нибудь себе найти для разового «свидания».       — Что? Нет, ты не можешь так поступить, — в ужасе округляет глаза Ёнджун.       — Значит, тебе можно, а мне нет? — хмурится парень, не уверенный, к чему клонит лучший друг.       — Это не… это не то, что я имел в виду, — раздражается Ёнджун. Ну почему Субин не понимает его с полуслова? — Это просто… Ты должен сделать это с кем-то, кто по-настоящему любит тебя, Бин.       — А ты не должен? — хмурится ещё больше Субин.       — Это не одно и тоже! Я — это я, а ты — ну, ты. Но тебе действительно стоит подождать, пока ты не встретишь человека, которого полюбишь, и он не ответит тебе взаимностью. По-другому и быть не может, потому что это… ты. И ты заслуживаешь только такого.       — В этом нет никакого смысла, — черты лица Субина, наконец, смягчаются, но лицо по-прежнему остаётся напряжённым. Ёнджун сжирает сам себя изнутри из-за того, что не может правильно донести свои мысли другу. — Что со мной не так? Ты вообще-то тоже заслуживаешь этого.       — Я думаю, — пожимает плечами старший парень, злясь, но в основной сам на себя. — Я просто не против такого первого раза. С тобой же всё по-другому.       — Ты несешь херню, — Субин мечется между чувством замешательства и обиды. — Ты имеешь в виду, что я недостаточно хорош для случайного перепихона?       — Что? НЕТ, — Ёнджуну хочется начать вырывать волосы на своей голове. — Это не… Знаешь, что? Забей просто.       Парень быстро встаёт со стула, собирая в руки проклятые фотографии и уходит, оставляя Субина одного в кабинете, который не спешит догонять друга, и это разбивает Ёнджуну сердце.       Просто, блять, отлично.

***

      Это вгоняет его в дерьмовое настроение. Он просто ненавидит ссориться с Субином. Ссора — это, конечно, грубо сказано, признаёт всё же Ёнджун, но они всё же немного повздорили. Вроде как. Совсем чуть-чуть. Лично он зол на друга за то, что тот воспринял его слова совершенно неправильно и вообще смог подумать, что Ёнджун считает его каким-то недостаточно хорошим. Парень фыркает. Как будто такое вообще возможно, как будто Субин не самый дорогой и важный для него человек.       В итоге Ёнджун делает то, что делает обычно, когда его что-то бесит, а с Субином он поделиться не может, потому что он сам и является причиной раздражения парня — ползёт в общежитие Тэхёна.       Его даже не удивляет тот факт, что Хюнин Кай тоже там, валяется на кровати Тэхёна, растянувшись во весь рост, и смотрит какой-то фильм на ноутбуке. Тэхён бросает на него заинтересованный взгляд, но никаких вопросов не задаёт, когда взлохмаченная макушка Ёнджуна появляется в дверном проёме его комнаты.       — Я посрался с Субином и ещё устал.       — Как продвигается охота на ведьм? — спрашивает Кай, садясь на кровати, скрестив ноги в позе лотоса, как маленький ребёнок (которым он, кстати, и является).       — Это не охота на ведьм, — закатывает глаза старший и плюхается на матрас рядом с ним. — И ужасно, большое спасибо, что спросил.       — Всё и правда так плохо?       — Я просто… Хм, — Ёнджун трёт уставшие глаза. — Неплохо, просто мне никто не нравится.       — Значит, всё это было напрасно, — произносит Тэхён, сидя на крошечном кресле возле кровати с миской попкорна в руках.       — Боже, не нужно делать поспешных выводов, — Ёнджуну хочется захныкать и расплакаться на плече у друга, но делать это при третьём лишнем не хочется. Но, похоже, вселенная слышит его молитвы, и Кай сообщает им, что ему нужно закончить проект, поэтому ему уже пора идти, но он напишет в групповой чат (читайте: Тэхёну) позже.       Как только дверь за младшим закрывается, Ёнджун сразу же падает на чужую кровать, начиная по ней кататься из стороны в сторону и тихо стонать от отчаяния.       — Ты раздражаешь меня.       — Субин разозлился на меня, — наконец, произносит парень, игнорируя замечание Тэхёна.       — Что ты уже натворил?       — Ничего! — обиженно произносит Ёнджун. Что ж, Тэхён тоже думает, что это его вина в ссоре с лучшим другом. Но ведь это не так. — Он сказал, что, возможно, ему тоже нужно найти кого-то для секса, а я сказал, что он не может так сделать, потому что он не создан для случайных связей.       Лицо Тэхёна искажается в уродливо-смешную гримасу.       — Ты хочешь сказать, что он недостаточно привлекателен или…       — Что?! — теперь Ёнджун вне себя от бешенства. — Нет же! Что с вами двумя не так? Конечно же я не это имел в виду, какого хрена.       Тэхён машет рукой, прося продолжить рассказ.       — Он… — продолжает парень, замолкая на половине предложения, прежде чем успевает собраться с мыслями. — Ну, ты же знаешь Субина. Я просто считаю, что его первый раз должен быть с кем-то, кого он правда любит, а не с каким-то незнакомцем. Он заслуживает только лучшего.       Тэхён выглядит не удивлённым, но немного озадаченным. Как будто он видит то, что не может разглядеть Ёнджун, но не может понять, что именно.       — Я понимаю, — это всё, что он произносит, но Ёнджун не хочет больше об этом разговаривать, закрывая тему.       Вместо разговоров они просто едят попкорн, который приносит Тэхён (хоть он и предназначен для кое-кого другого), и смотрят несколько рекомендованных видео на Ютубе; в основном это какое-то научное дерьмо, в котором Ёнджун вообще ничего не понимает (он, если вы забыли, специализируется на танцах и не стал бы прикасаться к математике даже самыми длинными палочками), но некоторые забавные факты всё же помогают отвлечься от навязчивых мыслей.       Он давно не берёт в руки телефон и, наконец, разблокировав его, замечает, что Субин ему так ничего и не написал, хотя активно отвечает на сообщения в групповом чате.       Вместо грустных мыслей Ёнджун решает заняться своим вторым любимым делом — злить Тэхёна.       — Итак, — начинает он, а Тэхён уже закатывает глаза, чувствуя что-то неладное. Он уже привык к выходкам своего хёна и на любой вопрос уже заготовил колкий ответ, — как давно ты сохнешь по Каю?       Парень молчит, затем кидает на него прожигающий взгляд больших глаз из-под отросшей челки.       — Не так долго, как ты влюблён в Субина-хёна.       Ёнджун ахает.       — Ч-что, — заикаясь произносит он, ошеломлённый этим ответом. Его челюсть буквально упала бы на пол, если бы он не сидел на кровати. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь… Я не… это не так.       — Чёрт возьми, это так, — Тэхён говорит спокойно, но Ёнджун чувствует себя загнанным в угол. — Хён, это до боли очевидно. Я знаю тебя много лет, и это настолько очевидно, что на это уже невозможно смотреть. Ты даже встречаться ни с кем не можешь из-за этого и также презираешь саму мысль о том, чтобы и у Субина кто-то появился, возможно, даже не осознавая этого.       Ёнджун театрально вздыхает, прижимая руки к груди. Что… что Тэхён вообще несёт? Всё абсолютно не так. Этого просто не может быть.       — Ты придурок, — это всё, что говорит парень, прежде чем быстро схватить свои вещи и выбежать из комнаты своего второго лучшего друга, с которым он тоже, очевидно, сегодня поссорился.       Чёрт, какой же он всё-таки придурок.