Save me...

Утро пришло нежданно, без той тихой нежности, что обещали воспоминания под цветущим деревом. Вместо сна было лишь несколько часов беспокойного забытья. Т/И проснулась задолго до первых лучей. Комната, еще вчера бывшая убежищем, теперь казалась просто остановкой на маршруте. Она начала собираться, но это не был сбор вещей, это был акт стирания. Не было ни чемоданов, ни коробок. Только один тактический рюкзак. В нем – одежда, которой место в её новой, аскетичной легенде, несколько личных вещей, не несущих цифровых следов, и пакет с безупречными документами для её новой личности. Она двигалась тихо, методично, оставляя в шкафах всё, что напоминало о прежней, беспечной жизни. Каждая вещь, которую она не взяла, была еще одним шагом к исчезновению. К моменту, когда она закончила, и рюкзак тяжело опустился на пол, внизу, на кухне, уже горел свет. Запах свежезаваренного чая и имбирного печенья, который Салли испекла еще вчера, висел в воздухе. Все девочки были там. Не в пижамах, а уже одетые – в строгие, тёмные тона, готовые к сегодняшней роли скорбящих. Это была не встреча подруг, а совещание перед операцией. Миюки молча поставила перед ней чашку, не предлагая, а просто констатируя необходимость. Салли сидела с ноутбуком, проверяя маршруты до кладбища и логистику завтрашнего дня. Норика, прижавшись к Хоши, пила чай, держа чашку обеими руками, как спасательный круг. –Какой план на счёт Изаны? – вопрос сорвался с губ Норики немедленно, как только Т/И села. Это была их главная боль, их единственное сомнение. Т/И кивнула, отпивая горячий, обжигающий чай. –Вы вместе с Нобуо едите к Какучё. Забираете его. Если вопрос поставит, где я? Ответ прост я не смогла приехать потому что на том кладбище похоронен мой друг. Легенда должна звучать кратко, словно нож. –Т/И – тихо сказалк Хоши. –Хм? –Просто думаю... где ты настоящая. Не скажешь ответ? –Думаю, именно сейчас. Когда сижу нервная и думаю что если Изана не согласится то всё пойдёт наперекосяк. –Ага! Значит в идеальной светлой голове бывают сомнения! –Подметила Салли разряжая обстановку. –Норика, возьми капли для глаз, которые ты использовала в фильме чтобы заплакать. А то я врядли сама смогу. –Перевела разговор Миюки. –Взяла, у нас 30 минут до выезда. Думаю всё будет отлично. ​— Спрашивай о мелочах, Норика, ты умеешь это лучше всех. — кивнула Т/и. — Спроси, сколько ему было лет. Это стандартный скорбный вопрос. ​— Хм, иногду мне кажется, что именно ты продюсер страшных фильмов. — Норика улыбнулась. — Итак, мы должны быть безупречны, чтобы он поехал с нами на фальшивые похороны. ​Салли, просмотрев экран ноутбука, внесла важную деталь. Она увидела незабываемую для себя вещь. –А кто... это? Конечно она подписана как "Мачеха Изаны", но... Это точно она? –Салли смотрела видео с отвращением. –Не верится да? Люди ради денег готовы на некоторые непостежимые вещи. – Она взяла последний глоток чая и поставила чашку. Она больше не сидела за столом. Т/И, была готова уйти в тень. — Помните: я исчезаю. Не ищите меня. Не звоните. Пока что. Следующая станция аэропорт. Встретимся там. И не плакать.–С улыбкой она ушла в комнату проверять не забыла ли какие-то вещи. ​Через несколько минут, словно по звонку раздался чёткий, сухой стук в дверь. ​Все замерли. В комнате повисла идеальная тишина, нарушаемая лишь гудением ноутбука Салли. ​Хоши быстро поднялась. Её лицо, минуту назад встревоженное, стало бледным и скорбным. Она открыла дверь. ​На пороге стоял Нобуо. Несмотря на то, что он был лишь немного старше девочек, его строгий тёмный костюм выглядел безупречно. На лице Нобуо играла мягкая, искренняя улыбка, полная сочувствия — его актёрская игра была безупречна, и никто из посторонних не смог бы увидеть в этом ангельском обличии демона. Он выглядел просто как рыжеволосый мальчишка, готовый помочь друзьям в беде. ​— Девочки, — его голос был тихим, но тёплым, излучающим заботу. — Пора ехать. Машина готова.

***

Девочки собрали последние вещи, и Т/и, надев на голову капюшон, незаметно скользнула к заднему выходу, в то время как остальные направились за Нобуо. ​Они вышли на улицу, где уже ждал длинный, чёрный лимузин с наглухо тонированными стёклами. Нобуо, с мягкой, сочувствующей улыбкой, галантно распахнул дверь. Девочки по очереди забрались внутрь, опустившись на мягкие кожаные сиденья. ​Автомобиль тронулся, плавно набирая ход. В салоне стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шин. На центральном столике, который Нобуо выдвинул между сиденьями, лежали аккуратные пакетики. ​— Это для вас, — сказал Нобуо, не отрываясь от дороги. Его голос был лёгким и тёплым. — Т/и позаботилась об этом. Она попросила передать вам это утром. Сказала, что вам понадобится немного утешения перед поездкой. ​Девочки с удивлением посмотрели на пакетики. Это были их любимые сладости, те, которые знала только Т/и: ​Норика взяла свой пакетик, внутри которого были желейные мишки, но с пометкой "диетические", низкокалорийные. ​Хоши и Салли тут же схватили свои — массивные плитки тёмного шоколада с орехами, очень сладкие, как они любили. ​Миюки обнаружила небольшую коробочку с шоколадными конфетами с жидкой помадкой внутри. ​Это был её прощальный, тщательно спланированный жест. ​Ехать пришлось недолго. Чем ближе они подъезжали к Токийской Центральной Больнице, тем плотнее становились группы репортёров на тротуарах. ​— Вспышки и камеры, — прокомментировала Салли, выглядывая через тонированное стекло. — Они ждут подробностей. ​Нобуо аккуратно свернул в переулок и остановил машину в полуквартале от главного входа. ​— Дальше пешком, — тихо сказал он. — Я буду ждать здесь. ​Девочки молча вышли из лимузина. Строгие тёмные платья, бледные лица — они идеально вписывались в образ скорбящих. ​У главного входа царил хаос: репортёры окружили несколько официальных лиц, требуя комментариев. Вопросы летели один за другим: ​— Кто стрелял в Изану Курокаву? — Как это произошло? Была ли это разборка банд? ​Несмотря на скопление прессы, Какучё, который стоял чуть в стороне, будто был невидим. Он стоял у стены, его плечи были опущены, а лицо скрыто под тенью кепки. Он был один. ​Девочки, держась вместе, направились к нему. Их целью была не публичность, а оперативность. ​Миюки, взявшая на себя роль лидера в этой миссии, подошла к Какучё первой. Она не стала говорить ни слова. Она просто потянула его за рукав, приказывая глазами следовать за ними. ​Какучё, казалось, вышел из оцепенения. Он поднял тяжёлый взгляд, в котором читалась потеря и пустота, и без вопросов последовал за ними. Они быстро скрылись в переулке, где ждал чёрный лимузин. ​Какучё тяжело опустился на сиденье напротив девочек, его взгляд был прикован к тонированному окну. Он не смотрел на них, не задавал вопросов. Его молчание было тяжелее любого крика. ​Нобуо, не произнося ни слова, плавно вывел лимузин из переулка. ​Напряжённую тишину нарушила Миюки, её голос был низким, методичным и успокаивающим. ​— Какучё-кун... — Миюки сделала паузу, демонстрируя вежливое сочувствие. — Мы очень рады, что ты поехал с нами. Ты сможешь... попрощаться. ​Какучё наконец повернулся к ним. ​— Где Т/и? ​Хоши, которой было тяжело изображать бездействие, ответила быстро, почти резко, чтобы отделаться от вопроса: ​— Она не смогла приехать, Какучё-кун. И хватит об этом. Ты же наверное знаешь, какая она... скрытная. Ей слишком тяжело. ​— Недавно неожиданно умер её очень близкий друг, — продолжила Миюки, беря контроль над ситуацией. — Для неё сейчас любое кладбище — это слишком сильное психологическое испытание. Ей нужно было уехать, чтобы справиться в изоляции. Она хотела, чтобы ты знал, что мы здесь, чтобы позаботиться о тебе. ​Какучё долго смотрел на неё, анализируя ответ. Было слишком странно, ведь вчера она была слишком уверенной в том что поедет на кладбище. ​— Ясно, — прошептал он, имея кучу подозрений. Но молчал, так как хотел чтобы Изану провели правильно на тот свет. — И куда именно? ​Вмешался Нобуо, его голос был нейтральным. ​— Мы направляемся на кладбище, где похоронен Шиничиро Сано. Т/и-сан знала о родстве Изаны-сана с ним. Она посчитала, что будет правильно, чтобы он был там, рядом с ним. ​Какучё оцепенел, переваривая информацию. Он не ожидал, что Т/и знала слишком много для обычного человека. ​В этот момент Какучё внезапно заговорил, глядя в окно. ​— У входа была она. — Он сжал кулаки и уже складывал пазл, что виновата в этом Т/и. — Его мачеха. ​Салли, которая не отвлекалась на эмоции, тут же подтвердила замеченное: ​— Да, мы видели. У неё был... репортёр. ​— Она плакала, конечно, — голос Какучё был полон горького презрения. — Семнадцать лет я прожил рядом. Она ни разу не заплакала по Изане. ​Норика, чья роль требовала эмоциональной отдачи, воспользовалась моментом: её глаза заблестели от капель, и она прошептала, подчеркивая их общее неведение: ​— Прости, что я спрашиваю, Какучё-кун... но сколько... сколько ему было лет? Мы знали, что он был молодым... но мы не знаем деталей. ​— Семнадцать, — ответил Какучё. Говорить об этом вслух, казалось, причиняло ему физическую боль. — Ему было семнадцать. ​Миюки вернула фокус на миссию. ​​— Девочки, когда приедем, ведите себя максимально тихо. Мы здесь для Какучё-куна. Нам всем больно, но никому не нужна слава репортёров, что могут оклеветать. Мы просто приехали попрощаться. И мы должны обеспечить Какучё-куну минуту тишины. Тело привезут через час. ​Нобуо молча кивнул, подтверждая информацию о логистике, и достал из бокового кармана набора стерильные чёрные маски. ​— Это чтобы избежать лишних вопросов, — пояснил он ровным тоном. — И чтобы было сложнее разглядеть лица. ​Все молча надели маски.