Save me...

***Нобуо***

Тяжёлая дверь лимузина захлопнулась, отрезав Норику с её наигранной драмой. Я плавно опустился на водительское сиденье и нажал кнопку блокировки. Щёлк. В мёртвой тишине салона этот звук прозвучал именно так, как и должен — лязгом капкана на шее глупого зверька, который сам сунул башку в петлю. Я медленно поднял глаза к зеркалу заднего вида. Салли дёрнулась. В её глазах плескалась чистая, животная паника. Она реально думала, что самое страшное уже позади. Что её, такую умную и расчётливую, просто отвезут домой, и она будет переваривать услышанное, укутавшись в одеялко. Какая же жалкая. Я чуть повернул голову, разглядывая её бледное отражение. На моих губах расцвела мягкая, почти ласковая улыбка — та самая... — Спокойно, солнышко, — мой голос прозвучал тихо, бархатно, почти интимно. — Не паникуй раньше времени. Я тебя не трону... пока что. Но кое-что в твою пустую голову я сейчас вложу. Слушай внимательно, второй раз повторять не стану. Она вжалась в кожу сиденья, боясь даже вздохнуть. Умница. Хоть инстинкт самосохранения у этой никчёмной дешёвки ещё работает. — Знаешь, что меня реально забавляет в таких пустышках, как ты? — я небрежно перекинул руку через спинку сиденья, принимая максимально ленивую позу. — Ты всерьёз считала, что всех переиграла. Взломала систему. Нашла лазейку. Говорила с подругой на вашем девчачьем языке жестов, свято уверенная, что я — это просто кусок мяса за рулём. Расходник. Ты даже не допустила мысли, что человек за рулём этой машины может знать то, чему он сам обучал Т/И, когда она была ещё ребёнком. Как только она вышла с детского дома. Я выдержал паузу, с наслаждением наблюдая, как её лицо теряет последние краски. — Ты думала, что я не пойму? — я тихо усмехнулся. — Язык жестов — прекрасный язык, Салли. Очень интересный. Т/И переняла его у меня, а потом научила вас. И знаешь, что самое забавное? Наблюдать со стороны, как вы, глупые дети, используете его прямо у меня под носом, считая это своим тайным шифром. Я читал каждое твоё слово. Каждое движение твоих пальцев. Ты сдала мне всё — координаты, намерения, даже свой страх. Ты сдала Т/И, не успев даже понять, что делаешь. Я медленно развернулся в кресле, глядя ей прямо в глаза. Моё лицо больше не улыбалось. — Ты говорила, что хочешь работать с Т/И. На компанию её отца. Красивые слова, большие амбиции. А что я вижу сейчас? В своём салоне, спустя всего пару часов после того, как тебе дали доступ к информации? Я вижу предателя, Салли. Дешёвого, предсказуемого предателя, который при первой же возможности сливает всё своей подруге. Ты даже не задумалась о последствиях. Ты просто решила, что умнее всех. Что правила писаны не для тебя. Что тебе можно. Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел на неё с холодным, изучающим прищуром. — И вот ты сидишь тут. Игрушечный заговорщик. Забавная зверушка, возомнившая себя игроком. Ты даже не понимаешь, что ты уже проиграла. Не мне. Не системе. Ты проиграла себе. Ты показала, кто ты есть на самом деле. Я замолчал, позволяя тишине давить на неё. Она не дышала. — И теперь у меня к тебе вопрос, Салли. Один-единственный. Как мне обучать тебя нашим правилам после этого? — мой голос стал тихим, почти шёпотом. — Самым жестоким образом? Выбивать из тебя эту дурь, пока ты не поймёшь, что такое настоящая ответственность в нашем мире? Или же оставить тебя в той мягкой иллюзии, к которой ты привыкла? Там, где ты чувствуешь себя умной и значимой, хотя на деле ты — пустое место. Я снова улыбнулся. На этот раз в улыбке было что-то отеческое. И от этого становилось ещё страшнее. — Думай, солнышко. Время у тебя есть. Но не так много, как тебе кажется. Я плавно нажал на газ, и лимузин утонул в ночном Токио. В салоне висела тишина, густая и тяжёлая, как ртуть. А я просто ждал. Ждал, когда эта маленькая предательница начнёт понимать, во что она вляпалась. Тишина продержалась ровно сорок три секунды. Я считал. Она проигнорировала мой вопрос про обучение. Её хвалёный мозг просто заклинило на одном слове. — Я её не предавала, — голос Салли прозвучал тихо, но с той самой упрямой ноткой, которую она всегда включала, когда её логика пыталась найти выход из тупика. — Я просто хотела... я должна была понять, что происходит. Т/И — моя подруга. Я имею право знать, куда она пропала и почему. Это не предательство. Это забота. Я пыталась помочь. Она набирала обороты. Её аналитический ум, оправившись от первого шока, начал выстраивать защиту. Сейчас она скажет, что действовала из лучших побуждений. Что информация нужна была для общего блага. Что она не собиралась никому вредить. Красивые слова для наивных дураков. Я резко поднял руку, и она заткнулась на полуслове. Просто поднял ладонь в жесте «стоп», и её рот захлопнулся сам собой. Рефлекс. Уже неплохо. — Who are you? — произнёс я медленно, на чистом английском, не оборачиваясь. В зеркале заднего вида я увидел, как её лицо превратилось в застывшую маску. Не просто испуг. Это был ужас узнавания. — Что... — её голос сорвался. — Who are you? — повторил я с той же интонацией, с той же паузой между словами. — Именно так, Салли. Именно эти слова горели на чёрном экране ноутбука, когда ты впервые его открыла. Пароль. Запрос. Проверка личности. Ты ведь помнишь, да? Она не отвечала. Её губы дрожали. Я продолжил, не давая ей ни секунды передышки. — Ты помнишь, что ты ответила? Ты ввела своё имя. «Салли». Ты подтвердила, кто ты есть. Ты приняла правила игры. Ты взяла то, что тебе не принадлежало. А теперь ты сидишь тут и лепечешь мне про «я не предавала, я хотела помочь». Я позволил себе короткий, сухой смешок. — Знаешь, что самое смешное? Ты реально думала, что Т/И просто забыла свой ноутбук в вашей общей квартире? Что она, уезжая, оставила тебе такой подарок? Серьёзно, Салли? Ты хотя бы на секунду включила свой хвалёный мозг? Задала себе вопрос: а откуда вообще взялся этот ноутбук? Я медленно обернулся к ней полностью. В моих глазах не было злобы. Только холодное, брезгливое разочарование. — Этот ноутбук купил я, Салли. Лично. Я прописал тот самый вопрос «Who are you?». Именно я позволил тебе увидеть дату и место. И я оставил его в вашей квартире, когда мы уехали. Зная, что ты не оставишь всё. Зная, что ты не сможешь удержаться. Зная, что твоё любопытство и твоя самоуверенность сожрут тебя быстрее, чем ты успеешь подумать. Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел на неё с ленивым, почти скучающим выражением. — Ты попалась, как мышь в мышеловку. Сыр был отравлен с самого начала. А ты даже не заметила. Просто схватила его обеими руками и радостно побежала жрать, уверенная, что обманула весь мир. Я покачал головой, и в моём голосе зазвучала неприкрытая скука. — Ах, как же это скучно, Салли. Ты даже не представляешь, насколько. Я надеялся, что ты окажешься умнее. Что ты задашь себе правильные вопросы. Что ты хотя бы заподозришь подвох. А вместо этого я получил предсказуемую, жадную до чужих секретов девчонку, которая думает, что она гений, а на деле не видит дальше собственного носа. Я отвернулся обратно к рулю и снова нажал на газ. — Т/И узнает об этом. О том, как ты «помогала». О том, как ты с блеском провалила мою проверку, которую даже не заметила. И вот тогда, солнышко, тебе станет по-настоящему интересно. А пока сиди тихо и не беси меня своим существованием. Ты даже на раздражитель не тянешь. Ты просто... пустота. И это, поверь, самое страшное, что я могу о тебе сказать. В салоне снова повисла тишина. И в этой тишине было слышно только, как рушится что-то внутри неё. Что-то, что она считала своей гордостью, своим интеллектом, своей исключительностью. Я улыбнулся своему отражению в лобовом стекле и повёл машину дальше в ночь. Скука. Какая же это всё скука. ​ — Место встречи то же самое, — бросил я напоследок, обрывая её жалкие надежды. — Но учти: не избавишься от своего детства — о работе в компании "𝖅𝖆𝖙𝖆𝖝" не мечтай.