Butcher of Seoul / Мясник Сеула

Ахмети быстро встал и даже не дал Чимину осмотреться. Чимин многое слышал о доме Матери, но увидеть его воочию было чем-то невероятным. Когда он посмотрел под ноги и увидел бассейн с акулой, в голове поселилось миллион вопросов: кому такая идея пришла в голову, как это вообще смогли сделать и не разрушить фундамент дома? Выращивали ли они акулу с тех пор, как она была детенышем, и если так, то все это время она находилось тут одна, без нежности матери или без других акул? Кого Чимин обманывал? Жестокое обращение с животными — это не проблема, когда жестокость по отношению к людям — стиль жизни. В конце холла перед металлическими раздвижными дверями Чимина и Ахмети остановили охранники. — У него нет оружия, — проворчал Ахмети. Однако английского охранники не понимали, поэтому все же начали проверку. Кротко кивнув, они разрешили пройти, а Чимин тут же стал еле передвигать ногами. Ахмети заметил это и подбадривающе ткнул парня локтем в ребра. — Мне нужно в уборную, — пробормотал Чимин, когда заметил небольшие двери в конце комнаты, куда они вошли. Он знал, что за ними находится: Чонгук довольно часто описывал короткий путь до кабинета Матери — единственное место, где было не особо страшно. — Серьезно, прям надо? — Ахмети выгнул бровь и протянул руку, чтобы нажать на звонок. Конечно же, Чимину не нужно было в туалет. Разве что для того, чтобы проблеваться. Как только двери начали открываться, у Чимина закружилась голова, а на лбу выступил холодный пот. Парню пришлось прикрыть глаза, когда двери полностью открылись: яркий дневной свет, льющийся через стеклянную стену за огромным письменным столом в дальнем конце, словно становился еще ярче из-за того, что кабинет был полностью белым. Интерьер был обтекаемым, с мебелью, которую словно удвоили для некоторых предметов. Чимин уже знал, на какой стене располагались огромные плазменные экраны, о которых рассказывал Чонгук. Пак почти споткнулся о собственные ноги, когда Ахмети протолкнул его вперед. У парня перехватило дыхание, и он закрыл глаза руками — зрение начало немного замыливаться. В последние несколько недель слишком часто его преследовали голод и жуткая усталость, которые теперь начинали сказываться на общем самочувствии: у Чимина болела голова, сощуренные глаза щипало от сильной яркости, и стоит их открыть полностью, так точно начнется мигрень. И все же сквозь стук в ушах он услышал голос, который мог заставить его продолжать бежать прочь, что было бы самым мудрым решением. В последний раз, когда этот голос обволакивал его разум, Чимин ощутил лезвие ножа в груди, тогда, на ступеньках полицейского участка в Мапо-гу. И сейчас тоже должно случится что-то плохое. Он чувствовал это. — В целости и сохранности. Никаких открытых ран. Ни царапины, ни синяка. По крайней мере, не от моих рук, — сказал Ахмети, положив руку на чиминово плечо. Высокий и крепко сложенный мужчина переводил Ахмети на корейский. На переводчика он похож не был, потому что, судя по тому, как он стоял по правое плечо от Тэхёна, он, вероятно, был личным телохранителем. К тому же у него была гарнитура для рации. Тэхён что-то пробормотал в ответ и телохранитель на чистом, беглом английском сказал: «Спасибо. Остальная часть денег будет переведена на счет после захода солнца». Ахмети кивнул. Тэхён и телохранитель уставились на него, ожидая его ухода. Вместо этого иностранец развернулся и пошел к кофейному столику, уселся в кресло и схватил горсть винограда. Взгляд Чимина был, мягко говоря, недоверчивым, когда Ахмети закинул ногу на ногу и начал наблюдать за происходящим, словно ожидал начала фильма. А Тэхён все молчал. Тэхён. Его волосы были глубокого синего — сапфирового — цвета с темно-зелеными переливами, словно перья с хвоста павлина. Ему шел такой цвет. У него было необыкновенно красивое лицо, а теперь еще и волосы. Стопроцентное попадание. Так еще и белый костюм на фоне белизны кабинета, из-за которого Чимин с трудом мог смотреть прямо на Кима. Хотя все же ему пришлось, потому что Тэхён начал приближаться. И по мере того, как Тэхён подходил ближе, Чимин начинал съеживаться: это была инстинктивная реакция тела на воспоминания о старых травмах. Всех травмах, причиной которых стал Ким Тэхён. А еще Чимин осознавал, как плохо он пахнет и выглядит. Странно, что даже в этой ужасной ситуации, где он оказался пленником человека, который не может контролировать свое безумство, Чимин чувствовал себя неловко из-за внешнего вида. Тэхён протянул руки и коснулся чиминовых рукавов, а потом начал медленно вести вверх. Он широко раскрыл глаза и взглядом начал изучать лицо Чимина, будто проверяя, действительно ли парень в порядке. Справа от них Ахмети взял еще одну виноградину и пробормотал: «Проверка объекта не нужна. Я уже дал слово, что он не пострадает». Телохранитель это переводить не стал. Тэхён подошел еще ближе, и Чимин издал звук, который был чем-то средним между хныканьем и рыком. Тэхён говорил что-то неразборчивое, путая слова в пылком шепоте, пока Чимин пытался вырваться из его хватки. Сначала все было тихо и размеренно, но когда Чимин начал вырываться сильнее, хватка Тэхёна усилилась, как пыточное устройство, которое укрепляется тем сильнее, чем сильнее сопротивляется жертва. — Чимин. — Нет… — Чимин-а… — Блять, я сказал тебе, прекрати… Инстинктивно чиминово поведение сменилось на детское: он начал сгибаться в коленях и падать на пол, чтобы заставить Тэхёна отпустить его. Но у Тэхёна было достаточно сил, чтобы удержать парня и не дать ему упасть. Он практически прижимал его к себе, все еще бормоча что-то низким, страстным голосом: такой тон звучал только когда они трахались, и Тэхён был потерян в физической интенсивности акта. — Уберите его от меня! — Чимин крикнул это именно Ахмети, словно у того было какое-то право голоса в данной ситуации. Брови Ахмети взмыли вверх, и он пожал плечами, после чего бросил виноград обратно в тарелку, встал и направился к выходу: — На решение проблем парочки я не подписывался, — пробормотал он напевно по-английски и исчез за двойными дверями. — Отвали! Отвали, отвали, ОТВАЛИ, ОТВАЛИ, ОТВАААЛИИИИИИ!!!!! В разуме что-то щелкнуло, и Чимин начал кричать во всю глотку. Лицо у него покраснело, вены на шее и на лбу вздулись так, что могли лопнуть. Ноги подогнулись, ступни оторвались от пола, но Тэхён не отпускал, продолжая удерживать Чимина на весу, когда тот начал брыкаться. Они вдвоем упали на пол, и Чимин рукой ударил Тэхёна по лицу, отталкивая Кима как можно дальше от себя. Это заставило телохранителя двинуться, но Тэхён тут же гаркнул на него, практически с пеной у рта, как ревнивый пес, охраняющий кость. Чимин ударил локтем, почувствовав, что попал в скулу, прежде чем его придавили к полу. В тэхёновых глазах отразилась паника, когда он старался успокоить Чимина, но Пак все продолжал и продолжал. Разум затянула пелена, в ушах стоял белый шум. Парень ощутил, как широко он раскрывает рот, чтобы закричать, но крика услышать он не смог. Он больше не мог контролировать то, что делало его тело. Он бился в конвульсиях и отчаянно хватал воздух ртом. Головой Чимин пару раз ударился о мраморный пол, пока Тэхён не подложил под затылок руку. Теперь еще рядом стоял телохранитель и проверял чиминов пульс. Сквозь ужасный рев в ушах Чимин услышал слова «судорожный припадок» и «успокоительное», на остальном он сосредоточиться не смог. Чем дольше руки Тэхёна обхватывали его и не отпускали, тем труднее и труднее становилось дышать. К счастью, продолжать пытаться больше не нужно было. Тьма затянула его, и как во все разы, была приятной давней знакомой.

***

Чимин проснулся на хорошей кровати, окруженный теплом и мягкостью. Сначала он не мог заставить себя пошевелиться. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал такие простыни под собой. И матрас был целым, не продавленным. А самое лучшее — постельное белье пахло любимым кондиционером Чимина, тем, который продается в синей бутылке с розовой крышечкой. Это был мамин любимый кондиционер для белья. Чимин свернулся калачиком, не открывая глаз, зарылся лицом в одеяло, вдыхая приятный запах, и слегка простонал от накатившей тоски. Казалось, вот-вот раздастся голос его мамы, он почувствует нежные руки на одеяле, а затем и на лице, которые будут щекотать его, чтобы быстрее разбудить. Руку Чимин почувствовал. Парень, конечно, все еще был слишком сонным, чтобы трезво отличить желаемое от действительного, но рука точно была настоящей. Она двигалась вверх по его боку, а затем зарылась в его волосах. Чимин прошептал что-то, — возможно, уверял маму, что скоро встанет, — и устало улыбнулся, продолжая жмуриться. — Привет, соловушка. Это прозвище и голос сработали как электрошокер: Чимин резко вскочил и рванулся на сторону кровати, чтобы убрать от себя тэхёновы руки. Ким все еще был одет в белый костюм, а сапфировые волосы почти распавшимися локонами спадали на лицо, как будто они тоже сдались. Тэхён выглядел… разбитым: его взгляд, впалые щеки, опущенные уголки рта, — череполом был мертв. На его месте сидел незнакомец, чьи глаза по пустоте не уступали Жнецу Смерти. Глаза, которые опалили душу Чимина прямо перед тем, как их хозяин нажал на курок и Чонгук упал. Чимин бросился на него. Кулаками он ударил Тэхёна по бедренной кости, от чего Ким болезненно завопил и скатился с кровати, а после встал на ноги. Чимин продолжал бить и целиться в самые уязвимые места: пах, бока, задняя часть колен. В какой-то момент он был уверен, что впился зубами в тэхёнову руку, прежде чем тот смог оттолкнуть его. — Что, блять, ты… — все, что успел сказать Тэхён, потому что в следующую секунду в него полетели настольные часы. Возможность думать, как нормальный человек, у Чимина исчезла. Пак заметил, что ящики прикроватной тумбочки полностью выдвинуты, поэтому схватил самый первый, поднял его и швырнул в Тэхёна. Пистолет, часы, кольца, — все разлетелось по полу, когда Тэхён выставил руку, чтобы отбиться. Тэхён не собирался нападать в защиту. Чимин схватил еще два ящика и швырнул их. Один пролетел мимо, а второй с тошнотворным треском попал Тэхёну в голову. И все еще на синих волосах не проступали бордовые пятна. Однако исправить это было просто. Чимин запрыгнул на кровать, перебравшись на другую сторону, прежде чем Тэхён успел зацепить его. Пак схватил стул и ударил его о стену, отламывая ножки, одна из которых отломилась так, что конец был заточен — именно ее и схватил Чимин: — Я нахуй убью тебя, — выплюнул он. — Ты, дьявольский кусок дерьма… Тэхён хрипло закашлял, — у двадцатичетырехлетних явно не должно быть такого кашля, — и прижался спиной к стене. Его глаза засияли, красивые губы растянулись в старой доброй ухмылке — кажется, избиение возымело не тот эффект. Тэхён снова схватился за грудь и закашлял, после чего начал смеяться, сначала тихо, а затем громче и громче. — Соловушка, тщательнее думай над своим следующим шагом, — он предупреждающе поднял палец. — Ты не сможешь победить меня в одиночном бою. — А ты не сможешь причинить мне боль, — усмехнулся Чимин. — Похоже, у нас равные шансы в этой игре. — Не принимай мое нежелание причинить тебе боль за слабость. Если понадобиться, я сломаю все кости в твоих ногах, чтобы удержать тебя на привязи… — ТАК СЛОМАЙ ИХ, ТЫ, НЕВЫНОСИМОЕ ХУЙЛО! — закричал Чимин, швыряя ножку стула. Тэхён поймал ее. Сделал он это так быстро, что рука его пронеслась размазанным пятном, когда он ее вытянул, и, не отрывая от Чимина взгляда, Ким ударил этой ножкой по стене, оставляя уродливый след от отлетевшей краски. Удар затупил острый конец деревяшки, и Тэхён откинул ножку в сторону. — Прости, что оставил тебя в горящем здании, — сказал он. — Я пережил то, что, по-видимому, известно как психотический срыв. Иначе я бы никогда не оставил тебя. Чимин стискивает зубы, стонет сдавленно и приглушенно и пальцами вцепляется в волосы: «Я, блять, ненавижу тебя, боже, как же сильно я тебя ненавижу, что аж сам не могу… надо было и меня пристрелить… ты вообще суть упустил…». Горло начало снова сжиматься, приступ асфиксии начал возвращаться. Чимин схватился за шею, пытаясь глубоко дышать, и уставился в потолок. Надо смотреть куда угодно, только не в лицо Тэхёну. — Почему ты меня так сильно ненавидишь? — усмехнулся Тэхён. — Потому что я отомстил за своего отца? Ты, как никто другой, знаешь, каково это. Неблагодарный и лицемерный бедняжка. У Чимина дрогнул голос, когда он рассмеялся и снова повернулся к Тэхёну. В усмешке Кима явно была провокация или же это просто была уловка, чтобы завести Чимина еще сильнее, или же это просто было правдой, но так или иначе, Чимин снова швырнул в Тэхёна ножкой стула. В это раз Тэхён даже не попытался словить ее. Просто откинул ее рукой, словно какую-то пушинку. Тэхён и в лучшие времена был невосприимчив к боли, но сейчас даже Чимин съежился, когда услышал, как деревяшка ударила по костяшкам рук. — Я убил Хосока, хотел убить твоего отца, но все это ты выместил на Чонгуке, — сказал Чимин, пытаясь выровнять голос. Он шмыгнул носом и провел рукой по волосам. — Он любит меня. Он сделал бы для меня все, что угодно, и он на самом деле сделал — убил Ким Бон Джу, закончив то, что начал я. И все же ты выместил это все не на том человеке, притащил меня сюда, как какую-то дорогую вазу, которой нужна пупырчатая пленка для защиты. — Я тоже тебя люблю, — сказал Тэхён и нервно сглотнул, ресницы его затрепетали. — Ты не любишь меня. Ты без ума от хлюпика, которого Мин Юнги отдал тебе в качестве секс-игрушки. Люди, которых ты любишь, умирают. А я все еще жив. Ты этого хочешь? Любить меня, пока я не сдохну? — Чимин сам был ошарашен тем, как словами бил ниже пояса. Он не был бездушным. Да даже мысль о том, чтобы бить по самым слабым местам человека, заставляла его замешкаться. Ломать кости было проще, чем метафорами вырвать сердце человеку и запихнуть обратно в глотку. Но сейчас все было иначе. Это было личным. Выражение тэхёнового лица говорило само за себя: ярость от чиминовых слов и агония безмерного желания. За все время они впервые были тайфунами эмоций. Чимин, словно во сне, пошел к Тэхёну медленно и уверенно, скользя ногами по ковру. Он мягко положил ладошки на лацканы тэхенового пиджака и повел ими вверх к вороту рубашки. Грудь Тэхёна перестала вздыматься, словно он задержал дыхание, но затем выдохнул, когда Чимин босыми ногами встал на тэхёновы, как делал каждый раз в той маленькой квартире в странные домашние моменты, когда они целовались. Дыхание сорвалось с тэхёновых губ, как приливная волна накатывает на берег. Во внезапно воцарившейся тишине Чимину казалось, что дыхание похоже на мягкий шум океана. Он стоял так близко. — Ты дурачок, — пробормотал Чимин, дрожащими пальцами касаясь тэхёновых скул. Его красивые глаза начали затягиваться пеленой слез — так непривычно, — но Тэхён не мог их сдержать, когда душа разрывалась в противоречии. Чимин неосознанно большим пальцем вытер первую слезинку, его собственные глаза защипали — капельки начали падать с ресниц. — Жалкий неудачник, который любит того, кого должен ненавидеть, и во время этого ты делаешь себе больнее. Оказывается, ты такой же обычный человек, как и все, да, Мясник? — Чимин отвел колено назад и со всей силы ударил Тэхёна в живот. Тэхён резко выдохнул весь воздух и упал на колени, от шока широко открывая глаза. Чимин мог бы сделать больше: Тэхёна выбило это из колеи, потому что он в кои-то веки был застигнут врасплох. Но у Чимина заканчивалась та энергия мести, которая бы позволила сделать это большее. Чимин позволил Тэхёну положить голову на его колено, за которое Ким хватался, словно за алтарь, пытаясь отдышаться. Чимин пальцами зарылся в синюю, как океан, копну волос и начал поглаживать в затылке, как это всегда нравилось Тэхёну. А затем Пак сказал: «Отвали, мне нужно в душ», — и чуть ли снова не ударил коленом, чтобы оттолкнуть от себя.

***

Как и в прошлую встречу с Тэхёном, Чимин словно в раю побывал, хотя просто-напросто помылся. Он запер дверь, как только зашел в ванную: хотя ему и показалось, что Тэхён, которому надо еще немного времени, чтобы прийти в себя после удара коленом в живот, и не последует за ним, Чимин все же решил перестраховаться. Под душем Чимин простоял сорок пять минут, но все еще не хотел выходить, хотя на руках кожа уже сморщилась от воды. Лишь когда тело чуть ли не скрипело от чистоты, парень ткнул по панели управления. Внезапная тишина начала действовать на нервы. В спальне было тихо. Из-за пара в ванной не было ничего видно дальше собственной руки, и в какой-то момент внутри поселилась какая-то паника, что Тэхён вот-вот выйдет из непроглядной завесы. И чтобы он сделал в этом случае? Это была бы запоздалая реакция на чиминовы избиения в спальне? Возможно, Тэхён мог бы просто толкнуть Чимина так, чтобы тот ударился головой об угол душевой кабины, и потом бы утешил себя тем, что это просто несчастный случай. И он бы мог смотреть вниз на то, как кровь растекается по швам плитки, и смеяться, потому что убил свою последнюю слабость. Но чиминов разум твердил другое: кого ты обманываешь? Он мог сделать с тобой все, что угодно, но даже и волоска на твоей голове не тронул. Ответ не верный. Чимин не сомневался, что Тэхён может ему навредить и сделает это, если будет необходимость, но до убийства не дойдет — вероятность такого максимально низка. Выйдя из ванной в чистых джинсах и в белой футболке, которые были аккуратно сложены на туалетном столике, Чимин обнаружил сидящего на краю кровати Тэхёна. Его руки свисали между его ног, локтями он упирался в колени, а взглядом — в одну точку в полу. Тэхён поднял глаза, Чимин поборол желание тут же отступить. Боже, он жуткий, когда не улыбается или не плачет. — Ты сказал «любит», соловушка, — голос у Тэхёна больше не дрожал, больше не был хриплым, как до этого. Тембр у него был насыщенный, похожий на кедровое дерево и бархат, пропитанный медом, как однажды описал его Чимин. И плохой знак: он был ниже обычного. — Я же говорил, не называй меня так, — сказал Чимин, подходя к зеркалу и вытирая мокрые волосы полотенцем. — И как ты меня заставишь прекратить делать это? Снова коленом в живот ударишь? Давай, сделай это, — парировал Тэхён. Чимин, взглянув на него через зеркало и немного замедлился. Да, определенно, в нем что-то изменилось. Вернулась самоуверенная, леденящая душу надменность. Этих сорока пяти минут хватило, чтобы он забыл, как плакал на коленях у чиминовых ног. И Чимин не хотел знать, как Тэхён это сделал. — И что ты подразумеваешь под тем, что я сказал «любит»? — спросил Пак, прищурившись. Мозг пытался вспомнить все детали разговора перед душем и понять, что заставило Тэхёна сейчас выглядеть как тигр, которому только что кинули кусок мяса. — Ты сказал, что Чонгук любит тебя. Он любит меня. Не любил. Любит. Настоящее время, — медленно проговорил Тэхён, наклоняя голову. Чимин замер. Он тут же напрягся, обдумывая варианты, как выкрутиться из этой ситуации. Но не получалось. Тэхён уже зацепился за оговорку по Фрейду. Ким достал телефон и поднес его к уху, языком проведя по верхним клыкам. Этот взгляд черных глаз, в которых была озлобленная сосредоточенность охотника, что нашел свою дичь, уперся прямо в Чимина. — Ахмети, — проворковал Ким. Нет. Чимин ринулся вперед, чтобы попытаться вырвать телефон из его рук. Тэхён оттолкнул его, а потом начал держать на расстоянии вытянутой руки, пока Чимин пытался дотянуться. — Оставь-его-в покое, — прорычал Чимин, несколько раз пиная Тэхёна по бедру, пока они оба не упали на кровать. И все равно Тэхён намертво вцепился в телефон и держал его у уха. Чимин решился снова драться, но удары не попадали туда, куда ему надо было, потому что Ким продолжал извиваться и уворачиваться. Это лишь заставило Тэхёна маниакально хихикать, когда он схватил чиминовы руки, дразня парня за их размер. Он вел себя так, словно не собирался причинить вред молодому парню. — Он итак уже парализован, что ты еще хочешь с ним сделать?! — выкрикнул Чимин, когда они и половина одеяла свалились на пол. Чимин упал прямо на копчик, поэтому не сразу смог продолжить. — Ахмети, это должно быть весело. Он в инвалидном кресле. Просто спихни его с лестницы или че-то типа такого… — хихикнул Тэхён. Для Чимина это была последняя капля. Он отвел руку назад и дал Тэхёну сильную пощечину. Это удачно выбило из рук телефон, и Чимин схватил его, убедившись, что Ахмети еще висел на проводе. Пак переключил на громкую связь и прошипел: «Отмени приказ». — Нет, я хочу, чтоб он умер, — упрямо сказал Тэхён. — Ты не хочешь, чтоб он умер, ты хочешь, чтоб я полюбил тебя. И живой он мешает этому, — выплюнул Чимин. — Конечно. Но все еще хочу, чтоб он умер. Ахмети, назови цену. — Хорошо, — начал говорить албанец, но Чимин резко перебил его, сказав подождать, а затем откинул телефон на кровать и придвинулся ближе к Тэхёну. Выражение лица старшего смягчилось, в глазах появился озорной блеск, когда он задвигал бедрами, заставляя Чимина сесть верхом. Тэхён сел так, что кончики их носов почти касались друг друга, руку он положил Чимину на поясницу, чтобы удержать на месте. Чимин попытался вторую руку, которая скользнула вниз по боку, убрать, но Тэхён уже сжимал его бедро — Ким стиснул зубы, почувствовав под пальцами сильные мышцы. — Я скучал по этим маленьким сильным бедрам, — прошептал он, носом водя по мягкой коже над ключицами Чимина. Она все еще была влажной и приятно пахла духами, которые Чимин нашел в шкафчике. — Пообещай мне, что скоро сожмешь ими мою голову, и я оставлю Чонгука в живых. Несмотря на все эти непристойности, Чимин видел Кима насквозь. Он посмотрел в глубокие карие глаза Тэхёна и увидел в них постоянную голодную потребность в ласке. Несмотря на весь этот облик, он все еще был мальчиком, что вырос без матери и отца. Не впервые Чимин манипулирует Тэхёном, чтобы спасти Чонгуку жизнь. Но в этот раз был определенный финал. Последний шанс. Используй его с толком. Чимин, словно это было нормальным, обвил руками шею Тэхёна. Его широкие плечи напряглись под прикосновением Чимина, и он прижался ближе, задумчиво оглядывая его лицо. Затем взгляд спустился вниз, где белая футболка парня свисала на груди. Тэхён поцеловал впадинку над ключицей, полностью обезоруживая. Чимин почти потерял самообладание. В последнее мгновение разумности он втянул воздух, пытаясь не издавать звуков, но когда тэхёновы губы продолжили блуждать по ключицам, Чимин сдался: он запрокинул голову назад и раскрыл губы в томном вздохе от удовольствия. Чимин руками зарылся в тэхёновы волосы, губами уткнулся в синюю копну, тихонько застонав, когда Тэхён снова сжал его бедро. Мягкие поцелуи перешли к изгибу между шеей и плечом, когда Тэхён пальцами оттянул ворот футболки и дразняще коснулся груди. — Пощади его, и я останусь с тобой, — пробормотал Чимин ему на ухо, прикрывая глаза от того, что вот-вот потеряет всякое самообладание. Чимин скучал по таким поцелуям. Поцелуям, от которых появлялось ощущение, что он что-то значит. — Я не верю тебе, — пробормотал Тэхён Чимину в шею. — Ты пырнешь меня ножом, пока я сплю, и сбежишь. — Нет, я этого не сделаю, — настаивал Чимин. — Почему ты этого не сделаешь? У меня нет причин доверять тебе. — У тебя есть… — Есть? Расскажи мне о них. Это был вызов. Тэхён немного отодвинул голову назад и притянул Чимина так, чтобы они снова смотрели друг на друга. Это было скрытое предупреждение: не смей лгать. У Чимина внутри все сжалось от тревоги, когда он взглянул на Тэхёна, и в голове возник вопрос: как словами выразить бурлящий конфликт чувств, которые он испытывал к человеку перед собой. На минуту Чимин позволил себе отвлечься на тэхёнову красоту, а затем, слегка улыбнувшись, он прикоснулся своими губами к губам Тэхёна и начал нежно посасывать верхнюю, пока она не запульсировала. — Я медленнее понимаю, чем ты, но я мог бы научиться любить тебя так… как ты любишь меня. — Чимин сглотнул, надеясь, что в голосе была хоть капля искренности. Жизнь Чонгука зависела от этого. От одной мысли об одиноком и беспомощном Чонгуке на той больничной койке Чимину хотелось кричать, а за последние дни накричался он достаточно. Больше не надо. Тэхён потянулся к телефону, а Чимин обнял его крепче, как бы обещая награду, если старший не сделает глупости. Ким приложил телефон к уху и лениво протянул: «Ахмети, проехали», — а затем повесил трубку. Возможно, это было просто облегчение или острое желание ощутить податливый язык Тэхёна, исследующий чиминов, но Чимин поцеловал его, как только Тэхён отложил телефон на кровать. И в этот раз они хватались друг за друга невыносимо сильно, и чем сильнее Тэхён смыкал свои пальцы, тем сильнее Чимин ощущал, как его собственный член упирается в джинсы. Под собой Чимин почувствовал полувставший член Тэхёна — волна возбуждения начала окутывать тело. — Я останусь, но не обращайся со мной как с птицей в клетке, — сказал Чимин, внезапно прерывая поцелуй. Он сполз с тэхёновых коленей и слегка отодвинулся назад, а затем все внутри затрепетало от опасности, когда старший без колебаний последовал за ним. Позволяя Тэхёну нависнуть сверху, Чимин упал на спину и прогнулся, чтобы было легче смять его тело. Одну ногу Пак вытянул вперед, касаясь кроватного столбика, а вторую закинул Тэхёну на талию — Чимин все еще был невероятно гибким. Он притянул Кима к себе за шею, и через несколько секунд после того, как их губы сомкнулись, Тэхён застонал как шлюха во время гона. Нежные всхлипы Чимина растворились в звуках чистого удовольствия старшего, и на мгновение ни один из них не мог сформулировать ни слов, ни мыслей, все, что хотелось сказать, испарялось, когда они вдыхали друг друга. Тэхён не заметил или ему было все равно, когда рука Чимина приблизилась к горлу. Даже когда вторая легла на шею сзади. И, наконец, Тэхён отпрянул, когда Пак начал сдавливать. Чимин тут же начал давить еще сильнее, с удовлетворением наблюдая, как лицо Тэхёна раздувается и краснеет. — Ты хочешь меня, но так же хочешь, чтобы ты стал моим, правда же? — прошептал Чимин. Тэхён схватился за его запястья, пытаясь дышать. Чимин второй ногой обхватил Тэхёна вокруг талии и сомкнул лодыжки на его пояснице, стараясь не терять хватку. Губы растянулись в злобной ухмылке, когда он заметил, как тэхёновы губы вздрогнули от удовольствия: его буквально душили, но даже сейчас он возбуждался от этого. Однако Чимин на это и рассчитывал, когда решил провернуть такое рисковое действо. — Если хочешь быть моим, то я был серьезен по поводу клетки. Я не собираюсь жить, как жила моя мать: чтобы меня запер человек, который эмоционально слишком слаб, чтобы довериться мне, — сказал Чимин. — Ты должен позволить своему соловью летать свободно, Тэхён-и… И в этот момент Чимин мог поклясться, что видел, как тэхёновы глаза расширились от ласкового обращения, из-за чего Ким тут же без колебаний закивал. Ну или постарался закивать, поскольку прямо сейчас его немного душили. Чимин наконец-то убрал руки, и Тэхён упал прямо на него, тяжело дыша. Несколько минут он просто лежал и выравнивал дыхание, положив голову на грудь Чимину. — Я не буду сидеть в этом доме весь день, как какая-то наложница в гареме, ожидая возвращения хозяина. На этот раз я реально хочу быть частью Гомчон-Па. На самом деле Чимин не хотел этого, но было бы забавно посмотреть, даст ли Тэхён ему власть, пока сам восседает на троне, просто потому, что Чимин его попросил. Тэхён тут же согласился. Сначала Чимин просто почувствовал кивки на груди, а затем он поднял тэхёново лицо к себе: «Ты сделаешь это?». — Д-да, — прошептал Тэхён. — И даже не пытайся солгать мне и последовать за Чонгуком. Твоя жизнь будет… — Чимин остановился, подбирая правильные слова, облизывая пухлую верхнюю губу и наклоняя голову, чтобы изучить лицо Тэхёна. — Менее пустой, если я захочу быть рядом с тобой. Ты же знаешь это, да, Тэхён-и? Было невероятно забавно наблюдать за тем, как Тэхён реагировал на такое простое изменение имени. Он едва мог вымолвить что-то, лицо его покраснело от желания, когда Чимин обхватывал его ногами. Тэхён снова поцеловал Чимина. Ким тяжело вздыхал и поскуливал между каждым поцелуем, а Чимин отвечал до тех пор, пока его губы не заболели. — Скажи «да», Тэхён-и, — сказал Пак хриплым голосом, обхватывая ладошками лицо Тэхёна. — Да, — послушно прошептал Тэхён. — Спасибо, — Чимин натянул свою самую широкую улыбку, на которую был способен, оттолкнул от себя Кима и сел. Когда Чимин встал с кровати, Тэхён следил за ним, как за щенком, который учится ходить. Парень немного покачнулся, но быстро пришел в себя. Губы у него опухли, а сам он выглядел как после секса — Чимин осознал, что даже скучал по старым добрым временам. Интересно, как тогдашний темный период жизни теперь казался светлым по сравнению с тем дерьмом, в которое он вляпался сейчас. — У меня есть кое-что для тебя, — внезапно сказал Тэхён. — Что? Тэхён залез в карман и медленно вытащит оттуда Сокровище Пусана. Чимин напрягся. Должно быть, с него сняли ожерелье, пока он был в отключке. Что-то похожее на ревность вспыхнуло внутри, когда он увидел Сокровище в руках Тэхёна. Словно это была его собственная часть, которой овладели против воли. Но Тэхён не собирался надолго оставлять ожерелье себе: он подозвал Чимина ближе, и младший тут же протянул ладонь, чтобы взять Сокровище. Но Тэхён ловко откинул его руку и накинул ожерелье на шею, длинными пальцами застегивая аккуратно сзади. Чимин слегка вздрогнул, когда Тэхён пальцами провел по его линии подбородка, немного надавливая, чтобы наклонить голову и полюбоваться ожерельем. Тэхён слегка хохотнул. — Та картина, на которой твоя мама в этом ожерелье. Я помню, как смотрел на нее и думал, что ты не очень-то на нее похож. Но нет. Ты ее копия. Она была прекрасна. Тэхён замолчал, проводя большими пальцами по чиминовой шеи, пока не дошел до впадинок рядом с яремной веной. На момент их взгляды пересеклись, зажигая искру, и слова потеряли смысл. Не было слов, чтобы описать этот момент. Чимин схватился за руки Тэхёна, когда тот снова поднял их к чиминовому лицу и начал надвигаться, толкая Пака назад. Чимин попал в западню, когда его прижали к стене. И западня никогда не была такой чертовски великолепной. Он закрыл глаза, наслаждаясь этой ноющей потребностью внутри него, чтобы им овладели. Но это не было вызвано лишь тем, чтобы это сделал Тэхён. Годы, что Чимин провел, скитаясь повсюду без имени и документов, привели к тому, что быть желанным — это все для него. Часто он размышлял о себе и о Тэхёне как о двух нуждающихся детях, которые сжирают друг друга ради привязанности и ласки, но не могут этого найти, поскольку невинность детства уже исчезла. Они были взрослыми оболочками их прежних «я», но все еще жаждали почувствовать себя желанными. Чимин перешагнул через все свои табу и обвил руками шею Тэхёна, приглушенно постанывая. Звуки, которые издавал Тэхён, пока целовал, поглаживал и посасывал шею, пока не дошел до уха, были воплощением греха. Чимин впился ногтями в гладкую ткань пиджака, а потом вплелся пальцами в тэхёновы волосы, умоляя того не останавливаться. — Я знаю, что ты играешь, соловушка, — прошептал ему на ухо Тэхён, удовлетворенно мурлыча и посасывая мочку уха. — Я-я не понимаю, о чем ты говоришь, — вздохнул Чимин и закусил губу, чтобы скрыть улыбку глупого удовлетворения. — Малыш, сделай так еще раз, — и Тэхён послушно подчинился, проведя зубами по коже между ухом и челюстью. Тело Чимина покрылось мурашками, а затем и вовсе задрожало. — Я знаю, тебе это все кажется шарадой, благодаря которой ты сможешь спасти паршивца-убийцу, — продолжил Тэхён все тем же тихим шепотом. — Но я заставлю тебя забыть об этом. Ты захочешь остаться со мной, Пак Чимин, потому что быть рядом со мной — самое идеальное место в мире для тебя. Идеальное во всех смыслах. В такой момент Чимин бы согласился на что угодно. Да он и согласился: — Да… да… да, — парень шептал это каждый раз, когда Тэхён целовал его. Быть зажатым между стеной и Ким Тэхёном — физически не было ничего лучше. Тэхён закинул чиминово бедро себе на талию, и Пак уже понимал, что вот-вот у него встанет. А когда Тэхён пахом потерся об чиминов, то вот-вот сократилось до считаных секунд. Чимин с покрасневшим лицом отстранился и немного смущенно закашлял. Чимин не стал поднимать глаз, которые ярко блестели, когда задал Тэхёну вопрос: «Где спальня Матери?». Тэхён носом водил по его щеке, руками скользнул под чиминову футболку и обхватил его тонкую талию. — Зачем тебе? — Просто хочу знать… — Чимин откинул голову назад, упершись затылком в стену, и слегка всхлипнул — соски его затвердели под мягкой тканью футболки, когда Тэхён своей грудью прижался к его груди. Парень, прерывисто дыша, начал хихикать, когда поцелуи на шее и плечах начали щекотать, и попытался бороться с натиском Тэхёна с помощью страстных поцелуев. — Боже, твой голос… — усмехнулся Тэхён, покусывая подбородок Чимина. — Что? — Чимин сглотнул и начал быстро моргать, чтобы как-то избавиться от помутнения в глазах. — Он словно шелк, пропитанный клиновым сиропом. Самый сладкий, который я когда-либо слышал у мужчин. Чимин игриво высунул язык — Тэхён поймал его ртом и начал посасывать, пока младшему не пришлось отстраниться, чтобы вздохнуть. — Ну, а у тебя, как у орка, — выпалил Чимин. Тэхён замер и вскинул брови вверх: «Что?». Чимин обдумал свои слова и крепко сжал губы, чтобы не расхохотаться. — Прозвучало немного не так. Наверное, я имел в виду, что если бы орки были сексуальными, то звучали бы они, как ты. Как твой голос. Хотя знаешь, не бери в голову… поцелуй меня еще раз здесь… — и он изогнул шею так, чтобы оголить место, куда надо целовать. Тэхён решил растянуть момент: — Здесь? — прошептал он, дразняще дуя на кожу возле уха и челюсти. Чимин заскулил в знак согласия, и Тэхён поцеловал один раз, чтобы потом услышать мольбы сделать так еще раз. А затем, войдя во вкус, он не останавливался, пока фарфоровая кожа Чимина не покраснела. — Ты хочешь спальню Матери? — пробормотал Ким. — Ты можешь забрать ее. Ты можешь получить все, что захочешь, соловушка… Чимин резко толкнул Тэхёна в плечо: «Хватит обращаться со мной как с трофейной женой, и просто скажи мне, где спальня, череполом», — прорычал Чимин. В глазах Тэхёна вспыхнул знакомый огонек. Со стороны Чимина, как и все его действия сейчас, «череполом» был продуманным выбором, однако он сомневался, что это сработает: Тэхён был так же силен в играх с разумом, просто он не сразу это понял. Но целью сейчас было вернуть их прежнюю динамику, ту, когда ночной поход за стаканом воды превращался в секс на кухонном столе. Такие отношения отменяли неприятные возможности того, во что может превратиться этот кошмарный союз. И, кажется, чиминова задумка сработала. Как только Тэхён сдался, Чимин вышел из комнаты, босой и полный решимости преодолеть слабость, которая теперь была в его теле не из-за голода. Тэхён окликнул его, чтобы узнать, что Пак собирается делать, но не последовал за парнем, поэтому Чимин не стал отвечать. Вонхо стоял снаружи и уже было двинулся к двери, когда она открылась, но Чимин резко отодвинул его в сторону и даже не удостоил взглядом. Ему не хотелось наклонять шею. Ожерелье итак добавляло весу. Тяжесть на ключицах была непривычной, но приятной. И каждая отражающая поверхность, мимо которой Чимин проходил, уверяла, что и выглядит оно прекрасно. На самом деле даже великолепно. Завораживающе. Конечно, он научился использовать такие слова. Чимин начинал верить, что Тэхён был гением в искусстве занятия любовью, но не на столько, чтобы понять это. Как и предполагал Чимин, комната Матери в нейтральных оттенках была наполнена величием. Парень, не теряя ни минуты, сразу направился прямо к богато украшенным дверям гардеробной, находившейся слева от кровати. Там было море одежды. Слишком много, чтобы успеть поносить все, даже если носить каждый день новый наряд целый год. Чимин насмешливо хмыкнул: чем дольше он на это смотрел, тем более нелепой казалась ему эта избыточная показуха. Он не стал рассматривать каждый наряд, а просто начал срывать платья с вешалок, когда проходил мимо. Ткань, которая легко рвалась, он разрывал голыми руками. Остальные раздирал зубами, ощущая себя каким-то диким зверем, которого впустили в чей-то гардероб. Это было весело. Вскоре Чимин уже ощущал легкость, забывая на мгновение о проблемах, когда перебегал от полки к полке и срывал платья, костюмы и обувь. Он не сомневался, что его могут услышать снаружи, но если кто-то и донесет на него новому домовладельцу, то явно ему за это ничего не будет. Босс босса — обнадёживающая должность, к которой Чимин стремился. Все ненавидели босса. Но босс босса — теневая фигура, слишком неприкасаемая для рядовых сотрудников. И Чимин мог легко увольнять других. И за весь день это была самая хорошая мысль, которая пришла к нему в голову. Прошло около пятнадцати минут, Чимин уже окончательно выдохся, когда его внимание привлекло белое платье. Выглядело оно как сшитое вручную, так как не было характерной дизайнерской этикетки или идеальной машинной строчки. Оно было похоже на свадебное платье без фаты, расшитое жемчугом и перламутровыми нитями. Чимин снял его и закружился, захихикав, когда увидел себя в зеркале. Выглядело так, словно он кружит невесту. Что-то, прикрепленное сзади к вороту платья, привлекло его внимание. Маленьким аккуратными буквами было вышито имя. Джухён. Это казалось невероятно личным. Чимин не мог представить, чтобы Мать забрала платье у предыдущей владелицы, поскольку мерки были сняты явно с самой Матери. Кем бы ни была эта Джухён, но она сшила это платье. Чимин почувствовал легкий укол стыда, оглядывая разрушенный гардероб и гадая, были ли там другие вещи, сшитые вручную. Он решил, что сохранить хотя бы одно платье — лучше, чем ничего. Аккуратно свернув его и взяв в руки, Чимин подумал, а сможет ли он испытать пределы дозволенного и попросить Тэхёна надеть это платье. Вот было бы на что посмотреть.