Butcher of Seoul / Мясник Сеула

ВНИМАНИЕ: в главе присутствуют сцены детального описания насилия и убийства, богохульства.

***

Прошла неделя не самого комфортного совместного проживания. Сокджин был относительно нежным с Чонгуком днем, но ночью, когда приходилось ютиться на неудобном маленьком диване и слышать, как Чонгук просыпается и начинает кричать, его терпение начинало кончаться. Намджун часто возвращался домой поздно к Сокджину, который сидел у окна, сложив руки и заткнув уши затычками, и к Чонгуку, который рыдал в соседней комнате. — Что ты делаешь? — спросил его Намджун, когда в третий раз вернулся домой и увидел ту же картину. Он вынул затычки Сокджина, отчего старший дернулся из-за нарушенного дрёма. Глаза его были красными, лицо бледное-бледное, словно лунная поверхность в отражении воды. — Сижу. А ты что делаешь? — пробормотал Сокджин, выхватывая затычки из рук Намджуна. — Он там плачет. — Знаю, поэтому я и использую затычки. — Я не верю, что ты настолько бессердечный. Понимаю, что в твоей жизни тоже произошло немало дерьма и теперь тебе в одиночку приходится с этим справляться, но молодой парень в той комнате явно не заслужил того, что с ним сейчас происходит. Попытайся помочь или иди ищи другое место проживания. Например, можешь попытать удачу с полицией. Сокджин вскочил на ноги и толкнул Намджуна в грудь: «Ты уже так угрожал, придумай что-нибудь новое. Не обманывайся, мы оба знаем, что ты не дашь мне отсюда уйти. А насчет него… — Сокджин яростно указал пальцем на дверь спальни, — он совершил ошибку и теперь пожинает плоды того, что натворил. Кто ему, еб твою мать, сказал убить друга Тэхёна? Кто? Он действовал нелогично, как в принципе и всегда. Он связался не с тем человеком, а меня не было рядом, чтобы его защитить! И теперь он получает по заслугам!». Всхлипы в комнате стихали, пока Сокджин распылялся жаркими речами. К тому моменту, как он договорил, в квартире уже повисла тишина. Намджун и Сокджин вдвоем посмотрели на дверь спальни. — Он, возможно, слышал половину твоих слов, — тихо пробормотал Намджун. — А тебя это почему заботит? Почему ты ведешь себя как его отец? — выпалил Сокджин. — Ты ему никто! — За короткое время пока я был под прикрытием, я понял, что хотел бы для него лучшего. Не его вина, что он родился в этом дерьмовом цирке, но у парня, как ты говоришь, есть гораздо большее, что он может предложить миру, чем то, что ты ему поручил! — это и было проблемой Намджуна: он видел потенциал в людях, которые уже для мира стали разочарованием. — Хочешь, чтобы я пошел и успокоил его? Так ведь? — Это было бы хорошим началом… Сокджин оттолкнул его в сторону, схватил футболку и натянул ее на себя, а затем пошел в комнату. Намджун прикрыл глаза и обреченно вздохнул, присаживаясь на подоконник. В комнате был выключен свет, поэтому, когда Сокджин закрыл дверь, все погрузилось в темноту. Чонгук лежал тихо, но по его дыханию было понятно, что он не спит. Чонгук лежал так, как если бы он свернулся калачиком, вот только ноги его лежали прямо по диагонали. Обычно он спал в позе эмбриона — детская привычка. И Сокджину было так странно ощутить укол в сердце, когда он вспомнил эту чонгукову привычку и понял, что теперь парень так не сможет уснуть. — Ты что-нибудь хочешь? — спросил Сокджин жестче, чем планировал, и, чтобы немного сгладить это, мягко добавил, — Воду? Чай? Что-нибудь, что поможет уснуть? Они тебя успокоительным накачивали в больнице, да? — Пожалуйста, только не давай мне снотворное, — прошептал Чонгук. Сокджин шмыгнул носом и прижал ладонь к лицу, а затем подошел к кровати и сел на край. Сначала он положил руку Чонгуку на плечо, потом повел вниз и взял за руку, сжимая немного в своей. Ему это далось не так просто: Сокджин не привык кого-то успокаивать. Он вспомнил Джухён. Вспомнил, как однажды ей приснился ночной кошмар, и, как он научился ее успокаивать. Песня «Fields of Gold». Это была ее любимая песня. Сначала Сокджин подумал, что будет странно петь песню взрослому парню, но Чонгук выглядел таким маленьким под одеялом, а плечи его вздрагивали под прикосновением руки. Джухён боялась точно так же. Сокджин положил ладонь рядом с головой Чонгука и полушепотом начал петь: «You'll remember me when the west wind moves upon the fields of barley You'll forget the sun in his jealous sky as we walk in fields of gold…» Когда голос начал подрагивать, Сокджин остановился. Он аккуратно прочесывал пальцами гладкие прядки волос Чонгука, которые были немного сальными у корней, потому что парень пару дней не мыл голову. Теперь Чонгук не вздрагивал так сильно, но все еще время от времени всхлипывал. Сокджин вздохнул и продолжил петь, в этот раз чуть более эмоционально: «So she took her love for to gaze awhile upon the fields of barley In his arms she fell as her hair came down among the fields of gold» Он не знал, что делает, но все же это было лучше, чем ничего. И он даже немного приоткрыл дверцу сочувствию, которое подавлял с момента смерти Джухён: «Сейчас все кажется концом света, но это все пройдет. Я обещаю». Чонгук долго молчал. Сокджин уж было решил, что он уснул, и решил уйти, как Чонгук снова заговорил: «Прости…», — слово вылетело вместе со всхлипом, мягко и воздушно. Чонгук все еще плакал, но в этот раз он скрыл это лучше. Сокджин наклонился и убрал с его лба волосы, а потом положил ладонь на мокрую щеку парня. — За что простить? — За то, что я родился. За все. Прости. Я, блять, все порчу, — всхлипнул Чонгук. Да, портишь. Сокджин не смог сдержать такой резкой мысли. Но в ней не было злости. В ней было разочарование, пока он гладил чонгукову щеку. Нет, это не было его виной. Никогда не было. Чонгука никогда не растили правильно. Ни у деда, ни у Сокджина не было времени на его воспитание. Ему, единственному ребенку, пришлось расти в окружении гипермаскулинности и жестокости. Чонгуку всегда приходилось вести себя тихо и плакать в одиночестве где-то в уголке, если вообще приходилось плакать. Мать Сокджина ненавидела мальчика до самой своей смерти. А потом, после своей женитьбы, Сокджин снова игнорировал Чонгука, потому что попросту не верил, что ребенку нужно что-то еще, помимо крыши над головой и бесконечного доступа к дорогим вещам. Так что нет, это не было виной Чонгука. Лишь совсем малая часть вины была на Чонгуке, в основном виноваты были люди, окружавшие его в жизни. — Ты не должен был убивать Хосока, — признал Сокджин. — Но я примерно понимаю, что стало мотивом. Ты руководствовался тем, чему я тебя научил: обрезать ненужные концы. Но я не научил тебя, какие именно концы выбирать. Чонгук повернул голову, вытирая глаза от слез: «Что сделал Тэхён после того, как оставил меня и Чимина в Серпент Нуар?». Сокджин не стал сглаживать правду и сказал все как есть: «Свергнул меня с помощью Чхве Минсу. Теперь он босс Гомчон-Па». Чонгук молчал. А что, собственно, говорить? Ситуация, которую не опишешь словами. Ситуация, которая пошла наперекор естественному порядку вещей. Тэхён был шакалом — жадным и злобным хищником, который жил ради охоты и для получения желаемого пожинал мертвечину. Он изменил порядок джунглей, где верхушкой пищевой цепи был львиный прайд. Сокджин какое-то время уже существовал одиночкой, но все же он был и львом, и львицей, королем прайда и главной охотницей. Ему не нужен был кто-то еще. И именно это стало причиной его падения. Чонгук же был просто неосознанным катализатором. Сокджину трудно было подобрать слова, чтобы убедить в этом Чонгука и дать ему отдохнуть, когда Чон так сильно винил себя. Поэтому Сокджин просто остался сидеть с ним, ждать, когда дыхание парня придет в норму. А потом он сам прилег рядом и уснул рядом со своим племянником.

***

На следующее утро, впервые с момента, когда Чонгук поселился с ними, какая-то доля нормальности проявилась во всей ситуации. Чонгук снова решился сесть в инвалидное кресло, хотя и ненавидел его всей душой. Было пасхальное воскресенье, но для всех них это ничего не значило: Сокджин был буддистом, Намджун — атеистом, а у Чонгука не было какой-то определенной веры. Но все же Намджун из магазина принес одно шоколадное яйцо, потому что на его покупку настояла продавщица да и на него была скидка. И теперь оно одиноко стояло посреди стола. — Что случилось с Чимином? — внезапно спросил Сокджин пока раскидывал чайные пакетики по кружкам. Намджун потянулся к кружкам и показал Сокджину, что веревочка с бумажкой должны быть снаружи, а не плавать в кипятке. — Его фотороботы были сняты с вещания. Без сомнений дело рук Тэхёна. Чонгук оторвал взгляд от газеты, которую держал в одной руке. В другой он уже минут десять вертел нож — успокаивающее ощущение от возможности делать это заставляло его чувствовать себя не таким бесполезным. И тут он резко воткнул нож в стол, заставляя Намджуна и Сокджина резко развернуться. Сокджин ухмыльнулся: «Надо было тебе убить паренька, когда был шанс. А теперь-то в чем смысл стол дырявить?». — Больше так не делай, пожалуйста. У меня нет лишних денег на новую мебель, — сказал Намджун. Чонгук проигнорировал обоих и продолжил: «Я люблю его, вот и все. Ты хоть понимаешь, что такое любовь?». Чонгук ожидал резкого и холодного ответа, но так его и не получил. Сокджин замолчал и уставился на парня. Намджун его слегка подтолкнул, чтобы вернуть в реальность. — Да…вообще-то знаю. Поэтому я знаю, что это ошибка. — Не переставай язвить, хён. Это всегда так занимательно, — Чонгук сам язвительно улыбнулся. Чонгук на кресле передвинулся в зал, и Сокджин тут же развернулся к Намджуну: «Мы так не проживем. Втроем под одной крышей. А еще ему надо уже начинать физиотерапию, на которую я возить его не могу, а ты слишком занят». — Ну, у тебя есть деньги на постоянную сиделку. У меня таких денег нет. Хочешь помочь — заплати, — сказал Намджун. Сокджин резко положил упаковку с чаем на стол: «Блять, как я это ненавижу. Я не был рожден беспомощным. Я никогда не жил таким образом». — Хватит жалеть себя, потому что один из нас — бесславный полицейский, а второй парализован. У тебя у единственного из нас все не так плохо, учитывая то, чем ты раньше занимался. — Не думаю, что ты понимаешь, что я имею ввиду. Под словом «беспомощный» я подразумеваю, что трачу время попусту. Я ничего не делаю. Мозги не шевелятся. В принципе делать нечего. По крайней мере, если бы ты отдал меня полиции, то хоть что-то бы да происходило. Те, кто остались мне верны в Гомчон-Па узнали бы, что я жив. Сейчас у меня есть куча людей в тюрьмах. Неважно, куда бы меня отправили в заключение, у меня бы везде были последователи. — Говоришь, словно какой-то культ описываешь, — хмыкнул Намджун. — Это и есть культ. Это был культ, окутанный моими чертовыми юбками, пока Тэхён не решил их с меня содрать. — Кстати о Тэхёне. Месяц назад или типа того я видел, что он что-то делает. Каждый раз слышал о нем что-то через сарафанное радио. Серийник, которого они называют «Мясник», мертвые парни… все они связаны с ним. Все они чем-то похожи на него, и я не понимаю, в какую ублюдскую игру он решил сыграть, но долго играть в нее ему нельзя. Это даже в интересах города… и в интересах Чонгука вернуть тебя обратно в твое кондо. Сокджину сначала показалось, что он ослышался: «Ты говоришь именно то, что я слышу?». Намджун, не встречаясь взглядами с Джином, кивнул и пошел в зал к Чонгуку. Сокджин последовал за ним. — Ты поможешь мне вернуть Гомчон-Па? — усмехнувшись сказал Сокджин. Брови Чонгука поползли вверх, когда он переключился с телевизора на них. Намджун вздохнул. — Между Тэхёном и тобой я выберу тебя. Из двух зол как говорится. Но только потому, что полиция города не сделает с тобой то, чего ты заслуживаешь. Сокджин сел на диван, все еще хихикая. Намджун неотрывно смотрел на него: что-то ужасно беспечное было в сокджиновой улыбке. Его улыбка была красивой — не было больше других слов, чтобы описать ее. Но взгляд раскосых глаз все еще остро впивался в душу, словно на тебя смотрела хищная кошка. — Я лишь слышал пару рассказов о том, как мой отец выстроил синдикат из ничего. Он никогда не учил меня как можно захватить уже готовый. Я получил его по наследству. Меня не учили вести осаду, а лишь поддерживать это королевство и расширять его границы. Намджун в это время отпил немного травяного чая, а Чонгук засунул целую ложку хлопьев в рот и с интересом наблюдал то за одним, то за вторым. — У полиции есть разные методы диверсии, которые используются для изоляции отдельных боссов от синдиката и для предотвращения мафиозных сделок. Большинство таких сделок — это торговля людьми. Как только мы поймем сколько человек хотят тебя обратно на пост, то потом уже не будет так трудно провернуть все эти тактики, — сказал Намджун. — Я могу использовать водную систему в квартале красных фонарей в Ёнсан-гу и пустить там ДМТ . Это немного замедлит бизнес, это основной район Чхве Минсу, — предложил Чонгук. — Ты не будешь пускать ДМТ по всему водоснабжению в районе, — строго сказал Намджун. Сокджин усмехнулся: «Идея Чонгука классная. Просто представь: они все начнут перегрызать друг другу глотки под галлюнами, и каким зрелищным будет это кровопролитие». — Такая тактика диверсии неосуществима, — спорил Намджун. — Ну и что тогда делать будем? Взовем к старой-доброй нации убийц? — Сначала прояви терпение. И применим знания. Ты собираешься свергнуть Тэхёна. Тебе необходимо знать его как облупленного, все его слабости. — Есть у него одна в руках. — Не совсем, — Чонгук замолчал, как только Намджун и Сокджин на него сразу посмотрели. Чон не спеша вытер рот салфеткой и уселся в кресле поудобнее. По привычке он сначала пару раз ударил себя по коленке — ничего. Казалось, что с каждым разом он надеялся, что появятся хоть небольшие ощущения. Но каждый раз его ждало разочарование. — У меня есть еще одна его слабость. Хотя об этом он не знает. — Что у тебя есть, Чонгук? — глаза Сокджина засверкали опасным блеском. — Ким Бон Джу. — Я думал ты убил его. Это ведь причина, почему он дотла спалил «Серпент Нуар» и оставил вас там с Чимином. — Я не убил его. Сокджин выпрямился, и Чонгук был готов поклясться, что в голове у старшего закрутились шестеренки: «Он жив?». — Я его спрятал. И ты до него не доберешься. Он — наш последний способ разменной монеты, — сказал Чонгук. — И кто ты, черт возьми, такой, чтобы говорить мне это? — прикрикнул Сокджин. — У меня есть свои причины, хён. — Назови мне их, иначе я выкачу тебя куда-нибудь, где псины Тэхёна доберутся до тебя… — Ким Бон Джу — мой отец. Намджун сильнее сжал кружку. Единственным звуком в зале был шум телевизора, и то Намджун немного снизил громкость. Сокджин наклонился вперед и уперся взглядом в Чонгука. — Еще раз, он твой кто? — Мой отец, — повторил Чонгук. — Он рассказал, что у него была интрижка с моей мамой. И что он никогда не заботился о том, чтобы признать меня сыном, потому что твоя семья забрала меня к себе. Что значит… Тэхён мой брат. Сокджин недоверчиво и истерично в голос засмеялся и откинулся на диван: «Ну да, конечно!». — Я не шучу. Из-за него моя мать покончила с собой. Я не собирался убивать единственного оставшегося родственника. — Он не… — Сокджин замолчал, когда понял, что почти прорычал эти слова. Затем он сжал кулаки тут же разжал, успокоившись. — Он — хорошая разменная монета, Чонгук. И я надеюсь, ты это понимаешь. Тэхён не убьет его, так что зачем ты решил соврать ему? — Потому что меня уже заебало делить с ним все, — выплюнул Чонгук. — Ты избалованный непослушный ребенок, которого бы следовало хорошо выпороть… — Если он будет у Тэхёна, то Тэхён первым выяснит, кто третий сын Бон Джу, — громко прервал Сокджина Чон. — Третий ребенок? Кто? — наконец-то заговорил Намджун и поставил кружку на стол. Он сам не понимал, почему ему вдруг стало интересно, ну, разве что, эта семейная сага все больше и больше затягивала неожиданными поворотами событий. Чонгук побледнел, вспомнив свое родство с Тэхёном: внутри него как будто все кричало от протеста. Намджун его не винил. А затем в голове проскользнуло воспоминание о ночи, когда Тэхён и Чимин были дома у Чонгука, ночи, когда все напивались или накуривались. Намджун помнил, как эти трое поднялись наверх. Тут же глаза у него стали по пять копеек: — А вы разве не… той ночью… — Намджун тут же замолчал, когда Чонгук оскалился на него. Уголки губ Сокджина дернулись вверх из-за противности происходящего: «Теперь, когда я об этом размышляю, вы трое разве не спали той ночью?». Повисла тишина, когда до всех дошло осознание того, что произошло. Чонгуку было явно хреново от одной только мысли, поэтому никто не стал мусолить эту тему дальше. Хотя Сокджин и смог подавить неприятные ощущения, он все еще краем глаза поглядывал на Чонгука. — Он не скажет тебе, кто третий ребенок? Не то, чтобы нам это прям обязательно знать. — У Тэхёна больше нет родственников. Я думаю, он будет рад вернуть себе отца и возможного нового брата, ну кроме Чонгука, — сказал Намджун. — Но это не к тому, что я тут устроился адвокатом Дьявола и предлагаю третьего тоже использовать как разменную монету. — А я именно к этому, — сказал Сокджин. — Будем молчать о Чонгуке. Найдем третьего брата и будем угрожать тем, что перережем ему горло, а отца сожжем заживо, и вот Тэхён танцует под нашу «Пляску смерти», чтобы только не дать всему этому случиться. Мне кажется, план — как два пальца об асфальт, а вы, офицер Ким, слишком много размышляете. Все, что нам надо от тебя Чонгук, это узнать, где Бон Джу. — Я тебе не скажу. Я тебе не доверяю. Сокджин закатил глаза: «Твое право. Но нам как-то надо найти третьего выродка. Как ты планируешь это сделать, а?». Чонгук вздрогнул, когда увидел, как Намджун качает головой. Все это определенно было проверкой преданности, когда Чон снова посмотрел на Сокджина. Сокджин выиграл. — Папа знает. Знает, где третий ребенок. — О, он теперь папа? — Сокджин вопросительно изогнул бровь. Чонгук его проигнорировал и продолжил: «Он был тем, кто инициировал усыновление. И тут кое-что еще стоит сказать. Матерью ребенка является Го Ара. Мама Чимина». Намджуну, который был в шоке и в то же время заинтересован, казалось, что не может все стать еще запутанней. Но даже у Сокджина сейчас раскрылся рот от удивления. — Мда, Ким Бон Джу везде своих генов наоставлял, — пробормотал Намджун. — Не удивительно, учитывая как его старший везде присунуть тоже успел, — выпалил Сокджин. — Яблоко от блядской яблони. Поверить не могу, что все это семейство пустит по пизде все то, что выстроил мой отец. — Хён, клянусь, я на твоей стороне. Я просто не дам тебе добраться до папы, потому что знаю, каким ты можешь быть, — твердо ответил Чонгук. — Я уговорю его выяснить, где третий ребенок. Хотя, если он из богатой семьи, то до него будет тяжело добраться. — Собери информацию от отца. А если он такой же упрямый как ты и твой братец, то он будет молчать до конца. Тогда придется искать обходные пути. Кто-то, кто работал в доме Паков, должен знать, что Ара родила живого ребенка. Помнится мне говорили, что где-то в 2003 у нее было мертворождение. Был ли это тот ребенок? — Была горничная, хотя папа имени ее не назвал, — медленно проговорил Чонгук. — Она помогла организовать всю эту ложь. — Замечательно. Тогда нам придется прошерстить все архивы, чтобы найти тех, кто работал в поместье Паков. Ммм, веселуха. Я бы лучше перерезал сейчас твоему папане глотку над раковиной и заставлял бы Тэхёна за всем этим смотреть в лайве, — Сокджина распирало от злости, поэтому уже знающие Намджун и Чонгук предпочли молчать. Сокджин ушел в спальню и захлопнул за собой дверь. Чонгук выдохнул, стянул пальцами клок своих волос, сильно сомкнул челюсти и костяшками пальцев несколько раз ударил по бедру кулаком. Намджун наблюдал за этим с сжимающимся сердцем. — Завтра начинается физиотерапия. Занимайся и все станет лучше. — Я никогда не вернусь к тому, что было до, — тихо сказал Чонгук. — Ну, возможно бегать и не будешь. Или не сможешь быть активным, как тебе этого хочется. Но по крайней мере ты сможешь ходить с тростью. Чудеса случаются постоянно. — Не в семье Кимов, — горько улыбнулся Чонгук. — Потому что им я и являюсь, да ведь? Корейские дети носят фамилию отца, а не матери. Я Ким, а не Чон. А в этой семейке все не очень удачливые. На это Намджуну нечего было сказать.

***

Это было сложно описать. Да, именно это слово возникнет в голове у Чимина после этой ночи. Всю дорогу до Инчхона в машине было сильное напряжение. Чимин молчал, а Тэхён был занят тем, что занюхивал дорожки с серебряного подноса. Делал он это в качестве подготовки к происходящему. Чимин краем глаза видел, как исчезает дорожка за дорожкой, а затем Тэхён откинул голову назад и вытер порошок возле ноздрей. Когда Ким закончил глаза его уже были красные. Он зарычал и что-то пробормотал, пытаясь нащупать что-то в кармане. Смотреть на все это было словно наблюдать за взволнованным животным в клетке. Тэхён попытался достать бутылку шампанского из холодильника, но чуть не выронил ее из рук. Чимин поморщился, тихо дотянулся до нее, содрал фольгу и сам открыл бутылку. — Благодарю, — сказал Тэхён и стиснул зубы, когда со всей силой сжал в руке бокал. — Бокал сломается, если ты так сильно будешь его держать, — Чимин нежно сделал замечание. Тэхён это либо не услышал, либо просто проигнорировал. За один раз он опустошил бокал и протянул в сторону Чимина, чтобы тот налил ему еще. Чимин с кислым лицом налил снова. В третий раз, когда Тэхён протянул руку, Чимин не выдержал: «Может, мне прям с бутылки тебе все в глотку залить?». Тэхён засмеялся. Засмеялся так, что по затылку Чимина побежали неприятные мурашки. Ким нагнулся в сторону и схватил Чимина за затылок, силой завлекая парня в поцелуй. Чимина прижало к двери авто, а на языке ощутился привкус Тэхёна и недавно занюханного им кокаина, отчего младший чуть не выронил из рук бутылку. Когда Тэхён разорвал поцелуй, Пака чуть не стошнило, и он с отвращением вытер губы. — Ты можешь не целовать меня, пока у тебя во рту микс шампанского и кокаина? — раздраженно простонал Чимин. — Самосознание у тебя напрочь отсутствует. Тэхён на это просто что-то проворчал, что еще раз подтвердило слова Чимина. Позже Тэхён начал разговаривать по наушнику, определенно раздавая приказы снайперам, когда те занимали свои позиции. В этом баре в Инчхоне Тэхён уже бывал: отследил тут однажды одного типа, которого Мать подозревала в передаче секретной информации Якудза, а затем устранил. Тэхён хорошо знал улицы вокруг бара, крыши и всевозможные точки, где могут засесть снайперы. Чимин все еще считал жестоким то, что группа молодых ребят, вооруженных только обернутыми колючей проволокой битами, собиралась идти туда, где будут летать пули. Методы Тэхёна были странными, поскольку он считал, что все остальные были такими же безумцами, как и он сам. Вот только позже Чимин заметил, что у некоторых из них точно также вокруг носа был белый порошок. Конечно же. Безумство можно было занюхать через нос. Операция начиналась в неимоверной тишине, учитывая, насколько были взбудоражены парни до того, как они отъехали. Дорога была свободна, улицы освещали только дорожные фонари и светофоры. По одной стороне улицы были выставлены дорожные ограждения, которые контролировали несколько человек — ограждения определенно были неофициальными. — Ты сделал то, что я просил? — спросил Тэхён, натягивая перчатки. — А что, если не сделал? Поздно ты спохватился спрашивать. — Чимин, ради всего, блять, святого… — Да, я заплатил им, — под ними Чимин имел ввиду местный полицейский отдел. Они договорились, что только спустя сорок минут сотрудники могут принимать звонки на линии экстренной помощи. Это даст время людям Тэхёна, чтобы покинуть помещение и оставить после себя только сопутствующий ущерб, поскольку тела убитых будут унесены с собой. Чимин взглянул на небо, где облака уплывали в сторону от луны. Эта ночь была приятной. Звезды мерцали, а бледный лунный свет красиво падал на улицы города. Это напоминало старые гангстерские фильмы, где мужчины ходили в длинных черных пальто, в шляпах и перчатках, в руках они держали револьверы, а их мрачные тени растягивались вдоль улиц. Тэхён стоял в центре. Его уши слегка торчали из-за черной кепки на голове. Его окружало по меньшей мере десять парней, которые восторженно переговаривались друг с другом шепотом, пока на асфальте плясали жуткие тени их колючих бит. — Ты идешь с нами? — с ухмылкой спросил Чимина Тэхён. Такой ухмылкой, которая буквально кричала: «Оу, я знаю, что ты слишком нежный для такого». — Почему бы и нет? — натянуто улыбнулся Чимин. Тэхён прыскнул и крикнул Вонхо. Телохранитель вышел из машины, в руках у него была коробка, обитая черной кожей и обрамленная серебром. Мужчина открыл ее — внутри в бархатном протекторе лежал пистолет, на котором была гравировка символа Гомчон-Па. Это было просто оружие, но выглядел пистолет великолепно. Чимин не смог сдержаться и протянул руку, чтобы потрогать, но не успел: Тэхён остановил его на полпути. — Это на случай, если мы выживем, соловушка, — усмехнулся Тэхён. — А ты берешь с собой это. Тэхён кивнул в сторону одного из телохранителей, который залез сзади бронированного фургона, где сидели снайперы, и достал оттуда автомат Пальметто АК-47. У Чимина сжалось сердце, когда он увидел знакомые размеры и форму. Это не было тем самым оружием, которое ему дала Мать перед стрельбой в «Блю Тейлз», но в этом автомате были те же маниакальная энергия и сила. Руки начали тяжелеть, как только оружие оказалось у парня. Но даже несмотря на это, словно для Чимина это было естественным, пальцы сдавили металл в правильных местах. — Тебе не надо делать основную работу, но ты можешь стрелять в тех, с кем не справятся снайперы. Но никаких смертельных выстрелов. Я хочу, чтобы они умерли от ударов битой. Целься в руки, колени, плечи и так далее. Понял? — Тэхён говорил так, будто объяснял, как собрать полку из Икеи. Чимин кивнул. Онемение рук потихоньку заставляло некоторые уголки сознания отключаться. И парень задался вопросом: всегда ли будет так происходить, когда у него в руках будет оказываться оружие. По сигналу все, кто не собирался быть внутри, скрылись в тени, оставляя только Тэхёна, Чимина и десятерых дурачков, для которых это казалось честью. Они выглядели так, будто Острые козырьки собрались на дело. Тэхён шел впереди, что было извечным приемом для поднятия боевого духа на передовых и то, чего Мать никогда не делала. Мужчины рождены с чувством, что храбрость надо уважать, а у Тэхёна ее хоть отбавляй. Чимин сильнее обхватил автомат, руки начали потеть. И парень мог только представить весь ужас, если вдруг в момент, когда надо нажать на курок, его пальцы соскользнут, а кто-то в эту самую минуту с легкостью направит пистолет в лицо Тэхёну. — Сегодня, парни, будет много сопутствующего ущерба. Но запомните: каждый там — бандит или его девушка, жена, друг и тэдэ, и тэпэ. Убивайте без страха быть наказанными. Они все зависают с Ё Сан У, они все враги. Не раздумывайте, когда увидите женщин. Они так же опасны, как и мужчины там. Переломайте все кости, снесите всем лица, чтобы потом было трудно понять, кто лежит на полу. Поняли? Наставляющая речь по пути к лаунж-бару была необязательной, потому что команда Черных кепок была уже и без этого готова разнести все на своем пути. Проплаченные вышибалы на входе коротко кивнули и отошли. На улице не было тех, кто вышел на перекур, и Чимину показалось это очень странным. Почему так было он понял позже, но даже до этого осознания отсутствие людей на улице было жутким. Дверь черного входа в бар вела в узкий коридор с дверью в конце, которая выводила прямо на сцену. Джазовая мелодия эхом разносилась по коридору: ритмично зазвучал саксофон, начиная песню «Wonderful Tonight». Раздались аплодисменты и Чимин нахмурился — обычно люди не проявляли столько энтузиазма во время игры джазовой группы на сцене. Возможно, это было какое-то особенное выступление, ради которого всех сегодня собрали. Не удивительно, что и курящих снаружи не было. За кулисы, прямо в сторону ожидающего Тэхёна, вышел мужчина. Навеселе он даже не понял, что произошло: как только он повернул голову, Тэхён одним ловким движением свернул ему шею. Мужчина упал. Звук трескающихся костей был тошнотворным. Черные Кепки сзади приглушенно захохотали, еще сильнее желая пройти на сцену. Но Тэхён замедлил у слегка открытой двери, мягко улыбаясь под звуки саксофона. Однако, когда он встретился взглядом с Чимином, улыбка немного сползла с его лица, а затем взгляд его стал серьезным, и он поднял руку в готовности. Три. Два. Один. Тэхён резко открыл дверь. Мир перед Чимином закружился в танце, все пространство залилось смехом, музыкой и светом. Мягкие, чудесные звуки саксофона заполняли помещение. Каким-то чудом Черные Кепки смогли пройти через сцену, не задев играющую джазовую группу. И все как будто замедлилось — собственно, так происходило в таких ситуациях часто. Чимин моментально определил, что сцена будет лучшей точкой, поскольку оттуда будет проще всего целиться по выжившим, что смогут поднять пистолет и выстрелить. Снайперы уже тоже начали работать, поскольку раздались крики, а в окнах начали появляться дыры. Черные Кепки набросились на толпу. Они были словно орда, следовавшая за Чингисханом: жестокие, кровожадные, беспорядочные. Их было всего десять в сравнении с сорока людьми, и все же действовали они быстро, словно дотракийцы, только менее организованные. Музыка прекратилась, и тут Чимин заметил, что группа состояла из детей. Большинство из них были подростками. А затем Пак посмотрел в толпу и увидел гораздо больше платьев, чем ожидал. Это все было что-то типа званного ужина для гангстерских семей, а дети устраивали представление для своих родителей. На глубокие размышления об этом не было времени. Жертвы начинали давать отпор. Это не было похоже на «Блю Тейлз». Чимину пришлось принять осознанное решение стрелять и постараться сделать так, чтобы выстрелы не были летальными. Каждый раз, когда он видел ствол или то, как кто-то начинает вытягивать руку, он стрелял. Чимин видел, как Ё Сан У тащат через лужу крови его жены, у которой был вспорот живот и кишки торчали наружу. Чимин видел, как Тэхён, выкинув биту, направо и налево голыми руками сворачивает людям шеи. Тэхён был под таким кайфом, что на него было страшно смотреть. Он бил головы людей о края столов так, что зубы разлетались по деревянному полу в разные стороны. И нападавшие, и жертвы, падали, поскальзываясь на крови, которой было так много. Чимин прострелил еще пару коленных чашечек, и один из Черных Кепок подобрал оружие этих людей и откинул в дальний угол. — ПРОДОЛЖАЕМ ИГРАТЬ! — гаркнул Тэхён, когда понял, что музыка прекратилась. Он повернул голову, с его подбородка стекали капли крови. Он выглядел так, словно искупался в какой-то красной жидкости. Глаза его были красными, лицо было красным, и только обнаженные в оскале зубы были белыми. Демон. Именно так подумал Чимин, когда увидел Тэхёна и даже не почувствовал к нему отвращения. Вместо этого он вгляделся в Тэхёна, вгляделся в то, что скрывалось под этой маской безумия. Чимин увидел… его. Когда-то сделать подобное, даже не находясь в эпицентре бури и сбивающего с ног металлического запаха крови, было очень сложно. Чимин изо всех сил попытался не закричать — ему не нужен был кокаин, чтобы сойти с ума, запаха крови было достаточно. Парень развернулся и запрыгнул обратно на сцену. — Играй, — Чимин слегка подтолкнул саксофониста автоматом. У мальчика глаза были на мокром месте, а руки сильно дрожали, пока он практически впивался в инструмент. В шоке он смотрел словно сквозь Чимина, словно Чимин был невидимым. У девочки за барабанами тоже сильно дрожали руки — палочки от дрожи задевали тарелки, от которых шел легкий лязг. Ее длинные волосы прикрывали лицо, и тут она громко взвыла. Пианист упал в обморок. Басист судорожно хватал воздух ртом от шока. Гитарист сидел на полу и плакал. Всем им было не больше семнадцати лет. Тэхён запрыгнул на сцену, задевая саксофониста и чуть ли не отталкивая его на пол. — Играй или я сломаю тебе челюсть, — прошипел он, прижимая конец биты к голове мальчика. — Как тебя зовут? — мягко спросил Чимин, поглаживая мальчика по уху, как будто таким образом он сможет заглушить ужасные хлюпающие звуки, когда кому-то буквально вырывают кишки и отрывают части тел битой с проволокой. Как будто этот нежный жест хоть как-то поможет в этом ужасе. — Д-д-джихун, — мальчик сильно всхлипывал. — Хорошо, Джихун. Если ты доиграешь до конца, то сможешь невредимым выйти отсюда. Вы все сможете, — сказал Чимин. — Играйте. Тэхён битой ударил по барабану, и девочка, вскрикнув, как по команде схватилась за палочки. Несмотря на шок и страх, который их заставили испытать, играли они уверенно, хотя время от времени Джихун не попадал в ноты. Чимин оглянулся со сцены, когда Тэхён спрыгнул обратно в зал, и увидел, что на ногах остались только Черные Кепки. Все, кроме одного. Девять из десяти все еще были живы — поразительное достижение. Чимин толкнул пианиста со стула и тот с глухим звуком упал на пол. Он вытер руки от крови о свои штаны и нежно, словно касался возлюбленного, провел пальцами по клавишам. Чимин мягко окликнул Джихуна и сказал ему развернуться спиной к залу. Все сделали тоже самое, кроме девочки: ее волосы закрывали ей глаза. «And then I tell her, as I turn out the light I say, «My darling, you were wonderful tonight» Чимин пел вместе с детьми, пытаясь хоть немного поддержать их. Но мысленно он кричал во всю глотку: «О боже, это дико, это очень-очень дико». Пару раз пальцы не попали по нужным клавишам, поскольку руки ужасно тряслись, но это было неважно, потому что играющие ребята сильно фальшивили сами. Во всем этом хаосе у Чимина даже вылетело из головы, что они играли любимую песню его мамы. Пак определенно больше не сможет воспринимать песню как прежде. Чимин резко вздохнул, когда на щеку прилетели капли. Без сомнений это была кровь, но она была гуще обычного. Чимин не стал смотреть вниз, чтобы не видеть, куда еще разлетались брызги. Один из тэхёновых ребят чуть не поскользнулся на сцене, пока с громким хохотом снимал то, как другой притворялся, будто трахает расколотую голову мертвой женщины. Чимин напрягся, когда кто-то подошел сзади. На клавишах по обе стороны появилась еще пара рук, а затем парень ощутил горячее, тяжелое и хриплое дыхание Тэхёна на своей шее. Чимин поерзал на стуле, автомат, который стоял между ног, качнулся с одного колена на другое. — Не надо, — прошептал Чимин. Но все же Тэхён наклонился и прислонился своей щекой к щеке Чимина, размазывая по коже кровь. Противоречивые ощущения заполнили разум: Чимину нравилась такая близость и в то же время ему было чертовски противно. Парень поерзал, чтобы отодвинуться от Кима. Чимин взглянул за пианино и увидел, как двое из Черных Кепок держат на весу Ё Сан У, который во всю глотку орет и материться. — Почему он кричит на парня? — внезапно спросил Тэхён, заметив, как Джихун снова начал плакать. — Эй, парниша, тебя как зовут? Мальчик опустил саксофон, и тут же все остальные инструменты замолчали. Он еле выговорил своем имя сквозь частые всхлипы: «Ё Джихун». — Это его отец, — с ужасом произнес Чимин. — А это его… — тут же быстро замолчал, прежде чем успел произнести «мама», потому что Джихун вряд ли сможет увидеть ее со своего места. Вероятнее всего мальчик знал, что она уже мертва, но лучше, чтобы он не видел то состояние, в котором находилось ее тело. — Сколько вам всем лет? — спросил Тэхён и выпрямился. — Тэхён… — прошептал Чимин, но рука Кима все равно потянулась к автомату между его ног. Чимин попытался сомкнуть колени, чтобы не дать старшему забрать оружие, но это было бесполезно. Один за другим дети озвучили свои возрасты. Всем, кроме одного, было по восемнадцать. Пианисту было девятнадцать. Все они приходились друг другу двоюродными братьями и сестрами, и все их родители присутствовали сегодня здесь. Очевидно, был чей-то день рождения. Но чей бы он ни был, именинник уже был мертв. Тэхён поднял автомат. — Я думал ты не убиваешь детей! — воскликнул Чимин, хватая Кима за локоть. — Оставь взрослых детей в живых после убийства их родителей, и они станут как ты, — выплюнул Тэхён. Никто из детей не успел среагировать. Тэхён действовал быстро — точный и смертельный выстрел попал в каждого. А затем Ким повернулся к парню, который без сознания лежал на полу. Чимин вскрикнул, когда Тэхён поднес дуло к его лбу и нажал на спусковой крючок. Куски мозга разлетелись в стороны и попали на чиминовы штаны, из-за чего Пака тут же вырвало на клавиши пианино. — Блять, — Чимина снова вырвало из-за ужасного горького привкуса во рту. Тэхён же уже направлялся в сторону Ё Сан У, который бился в истерике после увиденного. Чимин медленно встал, руки и ноги его были ватными. В груди была тяжесть, словно кто-то вложил вместо сердца кусок железа, из-за чего пришлось спускаться со сцены полусогнувшись. Повсюду было так много крови, что поначалу Чимин даже подумал сесть на ступеньку и, соскальзывая с одной на другую, спуститься вниз. Один из Черных Кепок по запястье засунул руку во вспоротый живот миссис Ё, вытянул ее кишечник, а затем с легкостью обернул его вокруг шеи Ё Сан У. Чимина словно откинуло в школьные времена на уроки биологи: он вспомнил, что ткани тонкого кишечника более хрупкие чем ткани толстого кишечника. Нет, стоп, эти знания были не с уроков биологии. Просто Чимин однажды с отцом ездил на свиноферму. Или же Тэхён когда-то упоминал этот факт? Чимин не мог вспомнить. Единственное, что он сейчас понимал — кишечник миссис Ё был отличной удавкой для мистера Ё. Несколько витков обвили шею мужчины словно щупальца какого-то мутировавшего осьминога. Чимин замычал и снова согнулся пополам из-за жутко невыносимого запаха. По залу было разбросано несколько тел со вспоротыми животами, поэтому в помещении стояла ужасная вонь. В центре кучи окровавленных конечностей, вывалившихся внутренностей и огромной лужи крови стоял Тэхён. Автомат он закинул на плечо, другой рукой он опирался на биту. Тэхён смотрел прямо в глаза Ё Сан У, пока жизнь медленно покидала тело мужчины. Откуда-то сзади появился Вонхо и предупредил, что полиция уже начала получать первые звонки, поэтому начинался отсчет в сорок минут. С телом Ё Сан У обошлись самым жестоким образом: его голова была размозжена, осколки черепа все еще сцеплялись с липкими кусками плоти, отваливающимися от лица; его порезали от ануса до горла тесаком, который Тэхён прихватил с собой; его внутренности были вытащены точно так же, как и у его жены, а половой орган отрезан и засунут в рот. Мерзкая, беспричинная и ненужная жестокость. И чем больше Чимин смотрел, тем больше ему хотелось умереть прямо на месте. Тэхён позволил Черным Кепкам еще немного повеселиться, прежде чем тела семьи Ё вынесли в черных плотных пакетах. Чимин со вселенской пустотой в груди наблюдал, как тело Джихуна упаковывают и бросают рядом с матерью. Чимин в жизни не видел, чтобы с телами обращались так, словно с самым обычным мусором. Тэхён уже решил, что тела будут оставлены на пороге нынешнего мэра Инчхона. Открытое предупреждение. Чимин знал, что Тэхён сделает с видеозаписями всего произошедшего в баре: это было снафф-фильмом в стиле Ё Сан У, где он насиловал молодых мальчиков, накачивал их наркотой, а потом забивал как скотину. Тэхён загрузит эти видео на тот самый сайт, где висят ролики с его двойниками. И если Чимин немного, но хорошо подумает о всех тех видео, то на долю секунды он сможет убедить себя, что все это правильно. Но то, как ручьем стекали слезы Джихуна на саксофон во время романтической мелодии пока его отец кричал во все горло… ничто не может оправдать этого. Чимин знал, что Тэхён поступил логично, убив мальчика и его друзей. Он был прав в том, что месть надо обрубать на корню пока она не возросла сильнее. Но твою же мать…

***

Через час они прибыли в церковь Мёндон, где уже был Минсу. О том, что им нужно будет заехать в церковь по пути обратно Чимина предупредить забыли. Это было жутко и тревожно. Чимину, хотя он и не был христианином, казалось таким неправильным переступать порог святого места, пока с их одежды стекает кровь. Какой-то бедной душе придется убрать это все до того, как начнется утренняя служба. Тэхён прошел вперед и прошептал что-то Минсу, который уже стоял у алтаря. Мужчина был доволен увидеть, что девять Черных Кепок из десяти остались в живых и даже не были сильно ранены. На алтаре, за мужчиной, стояло одиннадцать фотографий молодых парней, возле каждой фотографии стояла свеча. Жертвы Ё Сан У. Чимин подошел к самой последней фотографии, на которой был изображен парень с видео, где его голову разбивают барным стулом. Парень был так похож на Тэхёна, отчего Чимину было трудно осознать, что это не фотография его возлюбленного с выпускного. — Все было организовано? — Тэхён опустился на ступеньки алтаря. — Денежная компенсация будет выплачена всем семьям утром с заверением от Гомчон-Па, что убийцы были пойманы. И когда полиция придет к ним, я уверен, семьи им об этом расскажут. — Чимин~а! , — крикнул Тэхён. Чимин сошел с амвона и подошел к ним ближе, но так, чтобы не приблизится к Минсу. Тэхён потянул его сесть рядом и крепко обхватил за плечи: — Я принял твое предложение. Теперь мы служим обществу, — сказал Ким, слегка улыбаясь и прижимая Чимина ближе к своему боку. — Тебе медаль за это выписать? — пробормотал Чимин. В глазах его была абсолютная пустота. Улыбка испарилась с тэхёнового лица. На мгновение он сильнее сжал Чимина, но затем отпустил, поглаживая руку Пака. Тэхён повернулся к Минсу: «Мой брат не привык к такой жестокости, он немного слабонервный». — Чимин, ты христианин? — Минсу ухмыльнулся. Чимин помотал головой. Минсу взял тисненую карточку с алтаря, где была написана молитва, и протянул ее Чимину: «Помолись», — сказал он, прежде чем повернулся к алтарю и встал на колени перед крестом. Вслед за ним так же сделали Черные Кепки, остальные мужчины просто склонили головы. Тэхён мягко погладил Чимина по волосам и жестами сказал повторить за мужчиной, а затем сам встал на колени. Чимин не стал молиться. Он отказывался это делать. Это вовсе не благочестивое деяние. Чимин не собирался идти против своих принципов, чтобы вписаться в странные уловки Чхве Минсу. Но когда парень посмотрел вновь на одиннадцать фотографий, он невольно задался вопросом о том, а может ли быть оправдана сегодняшняя жестокость тем, что произошло с этими молодыми людьми. Удивительного рода дилемма, над которой приходилось размышлять ночью в католическом соборе, пока одежда была покрыта чужой кровью, а в памяти все еще были свежи воспоминания о том, как мужчину душат кишками его жены. Чимин боялся, что это только начало того, во что потом превратиться его жизнь.

***

— Ты знал, что на сцене был его сын, не так ли? — Клянусь всем, что для тебя свято и важно, я не знал. — Ты знал. В жизни не поверю, что ты не прочесал все, чтобы узнать, зачем они все собрались в этом лаунж-баре. Ты должен был знать, что они там будут с детьми, — Чимин остановился и выпустил смешок, который был больше похож на всхлип. Пак повернулся к Тэхёну, когда они поднимались по лестнице на первый этаж кондо. Крест, висящий у него на шее качнулся следом. Его парню надел Минсу, а Чимин решил, что отказываться — не самая лучшая затея. Сейчас оба парня выглядели так, словно искупались в крови. Чимин понимал, что Тэхён может выйти в настолько ужасном виде из лаунж-бара, но, чтобы он сам… От самого входа в кондо тянулся след из кровавых отпечатков подошвы, а салон Роллс Ройс Фантома был испорчен. Тэхён сразу же по приезде отдал приказ на завтра пригнать новую машину, а эту отправить на металлолом. — Из-за окровавленной обивки? Ты серьезно? — спросил Чимин. — Настолько, насколько серьезную сумму я могу отстегнуть за эту машину, — огрызнулся Тэхён. По дороге домой атмосфера была, мягко говоря, напряженная. Серьезной ссоры не было, но просто настроение пробило плинтус, что для них двоих было вполне привычным. — Ты знал, — сказал Чимин. — Но тебе было насрать. Я бы тебя зауважал, перестань ты претворяться. Тэхён просто смотрел на него. Выглядел он очень зловеще с окровавленным лицом. Они оба так выглядели. Тэхён вонял. Они оба такими были. Чимин так сильно ненавидел эту металлическую отдушку, но сейчас он уже привык. — Ладно, я знал. И я все равно бы их убил. Но заставил их играть, потому что я ёбанный садист, которому нравится убивать родителей на глаза у их детей. Я уже делал это раньше. Полагаю, в этом плане я хуже своего отца. По крайней мере он любезно вырубил тебя сначала, да же? Он пытался поддеть Чимина, довести его до точки кипения. Это было понятно по шипящему тону. Однако все, что он говорил — было правдой. Тэхён поднялся еще на несколько ступенек выше, но, прежде чем он оказался на одной с Чимином, Пак завел кулак и с силой ударил Тэхёна в челюсть. Ким чуть не свалился с лестницы от силы удара, но в последний момент успел ухватиться за перила. Тэхён среагировал моментально, тоже заведя руку назад для удара. Но когда кулак почти приблизился к лицу, Чимин, даже не ожидая от себя такой силы, перехватил его. Он с силой удерживал тэхёнову руку, а затем заставил старшего ее опустить. — Даже, блять, не смей, — прошипел Чимин. — Мне казалось тебе нравится немного грубости перед сексом, — ухмыльнулся Тэхён. — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом. — Поспорим? Высокомерный тон и кровь, которая все еще перекрывала тэхёнову карамельную кожу, приводили Чимина в ярость. Пак развернулся и молча прошел еще пару метров до спальни. Но когда он услышал, что Тэхён последовал за ним, Чимин резко развернулся в дверном проеме и выставил палец, запрещая Тэхёну пройти. — Оу, так мы теперь в игру играем? — Я разрешу тебе войти в комнату, только если ты сейчас встанешь на колени и заползешь сюда, — сказал Чимин. Тэхён замер. Повисла гробовая тишина, только настенные часы тихонько тикали раз за разом. И такая тишина стояла во всем доме. Впервые в кондоминиуме не было ни звука. — Чимин… — начал было говорить Тэхён. Но Чимин тут же гаркнул: — ПОЛЗИ! Пак сам не знал, что на него нашло. Возможно своего рода безумие, которые было следствием шока, когда снова пришлось узреть Тэхёна в его чистейшей животной форме. Чимину приходилось видеть разное из того, что творит Тэхён, но еще ничего подобного, что было сегодня. И страх, окутавший Чимина, был ужасным: он проникал вглубь, впитывался под кожу словно чернила, достигая самых костей и напоминая, что Тэхён — стихийная сила. Тэхён — это словно ураган, от которого можно бежать, но которому нельзя противостоять. Или, возможно, постоянное тэхёново «соловушка» было лишь напоминанием Чимину о том, как просто обломать ему крылья, стоит только ситуации вновь изменится не в его пользу, как это было в «Серпент Нуаре». Если Тэхён перестанет принимать лекарства, то неизвестно, к чему может привести следующий психотический срыв. В конце концов, мясник так просто может лишить жизни соловья. Чимин дышал тяжело, его практически трясло от еле контролируемой злости. Тэхён сначала медленно опустился на колени, затем встал на четвереньки, а после бросил взгляд на Чимина, прежде чем пополз вперед. Чимин отступил в сторону, позволяя Тэхёну заползти внутрь, а затем захлопнул дверь. — Мне теперь можно встать? — тихо спросил Тэхён. В тоне его голоса не слышался юмор или ирония. — Нет, оставайся так, — резко ответил Чимин. Обсуждений того, что вот-вот произойдет, не было. Как и обсуждений, что это за новый вид взаимодействий. Их обоих, как и всегда, толкал импульс. Чимин медленно снимал с себя окровавленную одежду, которая падала на ковер и окрашивала ворс в розовато-красный цвет. В итоге Чимин остался в одних боксерах и в расстегнутой рубашке. Тэхён не мог отвести взгляда, следя за каждым движением Чимина. Тэхён не пытался даже скрыть нужду, которая уже зарождалась глубоко в душе. Чимин сорвал с шеи крест — бусины разлетелись и поскакали по полу. Пак за подбородок поднял лицо Тэхёна к себе и засунул металлический крест между его губ, а потом заставил сомкнуть зубы. — Не отпускай, — прошептал Чимин. — Может, это поможет выгнать демона из тебя. Тэхён захихикал, но, увидев серьезный взгляд Чимина, тут же перестал. Чимин взял с тумбочки любимый шелковый шарф и связал им тэхёновы запястья. Пак в больших и сильных руках Тэхёна ощутил легкое подрагивание, когда прикоснулся к ним. Чимин знал — Тэхён понимает, что парень подавляет свое желание, и когда он поднял на Пака глаза, они были полностью темными, почти черными. Чимин потянул Кима за плечи, заставляя встать. Тэхён слегка покачнулся и специально носом коснулся чиминового виска. Чимин проигнорировал очевидно завуалированные попытки соблазнения и резкими движениями начал расстегивать ремень брюк. Чимин стянул с Кима штаны и ногой наступил по центру, позволяя Тэхёну вызволить ноги из ботинок и штанин. — Встань снова на колени, — Чимин толкнул Тэхёна. Тэхён с глухим ударом упал на пол, откинул голову назад и вздохнул. Чимин потянулся к той же тумбочке, откуда взял платок, и достал оттуда Сокровище Пусана, после чего надел на себя. Теперь парню нравилось ощущать тяжесть украшения на шее и ключицах, особенно когда он был топлесс или полностью раздет. А теперь еще ему доставляло удовольствие выражение лица Тэхёна, когда тот понял, какая пытка ему предстоит. Он уже сдвинул брови, начал дышать тяжелее, а потом мягко простонал, когда Чимин стянул с себя боксеры. — Блять… малыш… пожалуйста…- раздраженно застонал Тэхён, выпуская из зубов распятие и начав тянуть запястья в стороны, чтобы попытаться вылезти из пут. — Прекрати, — предупредил его Чимин. — Или я надену на тебя наручники и оставлю тут сидеть. Чимин немного пошевелил плечами, чтобы атласная рубашка спала до локтей, а затем налил немного смазки в ладонь. Первое прикосновение к розовеющему и наливающемуся кровью члену заставило Чимина вздрогнуть и громко заскулить, отчего он поджал губы. А затем, когда сдерживаться уже было невозможно, он чувственно застонал. Тэхён выглядел так будто вот-вот заплачет. Он наклонился вперед, раскрыл рот и высунул язык, но Чимин внезапно и сильно толкнул ногой его в плечо. Тэхёна припечатало к каркасу кровати, отчего он захрипел. Чимин ногой удерживал Тэхёна на расстоянии, все быстрее водя рукой по члену. Хлюпающие звуки смазки и мягкие стоны Чимина наполнили комнату. Тэхёновы щеки с каждой секундой розовели все больше и больше. Бедра Чимина бесконтрольно двигались за движениями руки, пока он все сильнее давил ногой на тэхёново плечо. Чимин знал, как довести самого себя до оргазма за считанные минуты, и это было великолепно. Парень оттянул крайнюю плоть, оголяя чувствительную головку, и сжал ее ладошкой. Тэхён заскулил, когда Чимин зарылся пальцами в собственных волосах и от наслаждения откинул голову назад. — Открой рот… открой рот, как послушная шлюха… — Чимин ахнул и откинул голову назад, когда по всему телу пошел жар. Тэхён послушно открыл рот, хлопая ресницами в ожидании. Чимин сжал большим и указательным пальцами у основания члена и провел ими до головки, а затем, сильно задрожав, кончил. Большая часть оказалась на языке Тэхёна, но некоторые капли спермы разбрызгивались на его красивое лицо, окрашивая золотистую кожу молочным цветом. Тэхён гортанно застонал, все еще не проглатывая и раскрывая рот шире, давая понять Чимину, чтобы тот провел членом по языку. Но Чимин проигнорировал его мольбу, залез Тэхёну на бедра и поцеловал. Ему отчасти нравилось, как набухший член упирается в толстую ткань тэхеновой куртки. Чимин хихикнул от того, как застонал Тэхён, когда он начал посасывать его язык, ощущая во рту вкус собственной спермы. — У тебя встал, малыш? — заворковал Чимин. Тэхён, подрагивая, кивнул, а Чимин двинул своими бедрами вперед, задевая пах Тэхёна. Ким вскрикнул. — Отлично, — Чимин хлопнул его по стояку через ткань белья и выпрямился. — Ты весь в крови, противный ты ублюдок… — Ты тоже, соловушка… — выдохнул Тэхён, упираясь затылком в кровать, а затем нежно улыбнулся и ласково промурлыкал, — ты знаешь, насколько великолепно ты выглядишь? Прекрасный кровавый ангел возмездия… ты не представляешь, как сильно я тебя лю- — Шшш, — прошептал Чимин, закрывая его рот одной рукой, а второй зарываясь в тэхёновы волосы. Это было сложно, поскольку они слиплись из-за застывшей крови. — Шшш, малыш… шшшш… вставай. Чимин, все еще отходящий от оргазма, на ватных ногах подвел Тэхёна к стене. Он развязал запястья Кима, и Тэхён подался вперед. Чимин позволил поцеловать себя, но быстро отстранился и прижал Тэхёна к стене. — Стой, — сказал Чимин, словно отдал команду непослушному псу. Когда Тэхён окинул его сердитым взглядом, Чимин мягко ладошками обхватил его лицо и нежно прошептал: «Стой, сладкий, иначе я отрежу твой член и скормлю его суке, что плавает в подземном бассейне». Улыбка Тэхёна напоминала джокерскую, но он все же застыл на месте. Было жутковато от того, как он, замерший в ожидании, широко улыбался. Чимин поцеловал Тэхёна и, опустившись на колени, подполз к кровати, под которой находилась коробка с разными игрушками, включая две пары наручников. Выпрямившись, Чимин заметил на ковре упавший крест и потянулся за ним, проводя пальцами по очертанию: у креста не было грубых и резких краев, нержавеющий металл плавно переходил из одних линий в другие. Тэхён не сопротивлялся, когда Чимин приковал его наручниками к изогнутой настенной лампе. Пак ладонями повел вниз по тэхёновым рукам, отчего старший задрожал и прикрыл глаза; повел вниз по бокам. Мягко он сдавливал пальцами кожу на талии и на спине, попутно оставляя поцелуи на груди, а затем облизывая каждый сосок. Чимин залез пальцами под резинку тэхёновых трусов и стянул их вниз. — Поставь ногу на столик, — парень взял Тэхёна за бедро и помог поднять ногу. Тэхён сделал так, как было сказано, с нескрываемым интересом наблюдая за тем, как Чимин взял в руки смазку. А потом, когда в руке у Чимина оказался серебряный крест, в воздухе повис немой вопрос: «Серьезно?». Чимин проигнорировал осуждающий взгляд и продолжил обводить крест руками и окунать его в смазку. Чимин встал на колени и поцеловал тэхёнову мошонку, потом, высунув язык, замотал головой из стороны в сторону и довольно промычал. Тэхён закрыл глаза и откинул назад голову, а затем потянул руки, отчего цепочки наручников забренчали. Чимин надавил пальцем на анус и задвигал им вперед-назад. Смазка немного захлюпала, а Тэхён простонал имя Чимина и издал легкий смешок, закусив губу. — Здесь? — прошептал Чимин и слегка загнул палец. Тэхёну не нужно было отвечать: крупная дрожь по телу говорила сама за себя. Мышцы на его бедрах напряглись, так как он поднялся на носочки единственной ногой, которая была на полу. Чимин убрал палец и одним из концов креста провел вверх по венкам на члене, с головки которого уже стекало предсемя. Чимин потянулся и языком провел по уретре, а затем мягко и посасывающе поцеловал вокруг головки, отчего Тэхён еще сильнее потянул наручники. Чимин снова пальцем вошел в Тэхёна, поднес длинный конец креста и протолкнул его рядом с пальцем. Тэхён сначала зашипел, но потом начал двигать бедрами навстречу. — Тебе нравится? Тэхён застонал. Чимин толкнул крест глубже, насколько это было возможно, чтобы он не выскользнул из пальцев, и несколько раз надавил им на простату. У Тэхёна крутило пальцы, а сам он дергал руками в наручниках, все чаще дыша от подступающего оргазма. Но, прежде чем он смог кончить, Чимин вытащил крест, заставляя тэхёна закричать. Пак снова засунул крест Тэхёну между губ, приказывая закусить металл зубами, но крест тут же полетел на пол. — Ты ужасен, — сказал Чимин, неодобрительно качая головой. — И я реально собирался позволить тебе трахнуть себя. Что ж, планы меняются. — Ч-что? — пробормотал Тэхён, которого все еще потряхивало от неслучившегося оргазма. Чимин не ответил и снова упал на колени, а потом провел языком по всей длине тэхёнового члена, прежде чем полностью взять его в рот. Чимин уверенно двинул головой ниже, чувствуя, как головка члена упирается в заднюю стенку горла. Тэхён гортанно застонал, наконец получив то, чего так хотел. Чимин на слепую потянулся рукой и нащупал крест, вновь поднимая его и поднося к тэхёновому рту — в этот раз Ким обхватил губами металл, ожидая, что вновь будет вознагражден за хорошее поведение. Но тут же он вскрикнул, потому что Чимин довольно грубо схватил его за мошонку. Если бы не наручники, которыми Тэхён был прикован к лампе, то он бы точно упал. Грудь Тэхёна вздымалась все чаще и чаще с каждым движением чиминовой головы. Ким дышал прерывисто, а Чимин стонал и хрипел, чувствуя, что Тэхён вот-вот изольется ему в рот. И в этот момент он остановился. — Я смог привлечь твое внимание теперь, ты, упрямая псина? — Чимин спросил это так нежно с такой широкой улыбкой, пока в глазах скакали дьяволята. — Не останавливайся… Чимин… не смей блять останавливаться… — прорычал Тэхён. — Не переживай, я с тобой еще не закончил, — Чимин встал и спиной прижался к груди Тэхёна, наклоняя голову так, что Тэхён мог уткнуться в изгиб его шеи, что старший сразу и сделал: он водил губами и оставлял поцелуи по всему плечу, языком слизывая застывшую кровь, словно она была съедобной. Чимин дразняще провел задом по набухшей головке тэхёнового члена. Тихие маты заставили Пака засмеяться, и он сделал это снова, прежде чем развернулся к Киму лицом и страстно поцеловал. Тэхёновы губы были такими мягкими и манящими, а язык теплым и мягким, отчего Чимин снова начал терять связь с реальностью. Было сложно отдаляться от Тэхёна, но парень не собирался давать знать это Киму. Чимин начал отходить и уперся спиной в столбик кровати, пока Тэхён, не упуская ни единой детали, жадно взглядом обводил каждый идеальный изгиб тела Чимина, каждый сантиметр гладкой кожи — еще немного и у Тэхёна бы потекли слюни. Чимину это нравилось. На мгновение его даже посетила мысль: так ли чувствуют себя стриптизеры на сцене, хотя, вероятно, у них не было выбора, чьи взгляды будут пожирать их. Чимину же повезло — он мог приковать к себе тот нужный взгляд. Пак снова встал на колени и снова вытащил открытую коробку из-под кровати, а затем достал оттуда большую розовую игрушку. Тэхён сморщился от осознания, что сейчас будет. Колени Чимина разъехались в стороны, когда он, хихикая, опустился на пол и, держа игрушку в руке, начал облизывать силиконовую головку. Слегка двигаясь вверх-вниз на коленях, парень начал посасывать искусственный член — он старательно обводил языком каждую выступающую по краям вену до тех пор, пока игрушка не была полностью покрыта слюной. А затем, немного выдавив смазки, Чимин подтянул игрушку под себя и направил головку к анусу. Разводя колени шире Чимин начал опускаться на игрушку, позволяя ей растянуть себя. Тэхён наблюдал за этим, раскрыв рот и не моргая, пока Чимин все ниже и ниже опускался на дилдо. Ким мог только лишь смотреть за тем, как игрушка проникает туда, где хотел бы оказаться он сам. Чимин завел руку за голову, ухватился за кроватный столбик и начал медленно двигать бедрами по кругу. Затем он отпустил столбик и повел рукой вниз по груди, сжимая пальцами одной руки соски, пока другой рукой удерживал игрушку под собой; повел еще вниз, к лобку, между бедер, а затем дотронулся собственного члена. Чимин довольно промычал и застонал, когда повел рукой вверх и вниз по члену, доводя себя до фееричного оргазма. — Твою мать… Чимин… отстегни меня от этой злоебучей лампы… Клянусь, я тебя так сильно трахну… Тэхён почти взвыл от отчаяния, когда Чимин встал в коленно-локтевую, красиво прогибаясь в спине. Он трахал себя искусственным членом и одновременно надрачивал второй рукой: было так хорошо, что от пелены в мыслях парень уткнулся лбом в пол. Звон цепочки, что соединяла браслеты наручников, стал громче. Чимин вытащил из себя дилдо (которым он очень был неудовлетворен, но Тэхён об этом не узнает) — ни одна игрушка не могла сравниться с тем, что мог сделать Тэхён своими пальцами, ртом и членом. Чимин почти было решил отстегнуть Тэхёна. Почти. Внезапный треск заставил парня резко поднять голову. Тэхён, приложив весь свой вес, повис на лампе, ухватившись за золотистые кованые изгибы. Лампа начала отходить от стены, штукатурка сыпалась на тэхёновы волосы, перекрывая засохшую кровь в них. Ким помотал головой, чтобы стряхнуть пыль с себя, а затем посмотрел на открывшиеся взору провода лампы и начал тянуть еще сильнее. — Прекрати! Ты нормальный? — закричал Чимин. — Хватит! Тебя же током ударит! — Открой наручники, — его тон был холоден, ни следа того хныканья, что было пару минут назад. — Ты ведешь себя как ребенок, — Чимин вставил ключик в первый наручник, открыл его и, пока Тэхён отвлекся на падающую ему на макушку штукатурку из дыры в стене, сделал тоже самое со вторым и тут же со всех ног побежал в ванную. Пак запер дверь, прежде чем Тэхён успел отойти от стены. — Ты действительно хочешь растянуть все это? — послышался голос Тэхёна за дверью и, когда Чимин не открыл, продолжил. — Открой или я позову сюда Вонхо, чтобы он выломал дверь… Щёлк. Тэхён довольно ухмыльнулся, когда дверь снова открылась, но в это же мгновение ему в голову полетел кусок мыла. Чимин тут же попятился назад, когда старший зашел следом в ванную и поймал его. Ким схватил парня и вынес в комнату, а потом швырнул на кровать. Чимин попытался отползти назад, но Тэхён схватил его за бедра и потянул на себя. Пак снова оказался на четвереньках, но в этот раз контроль ускользнул от него: он почувствовал, как Тэхён пытался протолкнуться членом в растянутое влажное нутро, и тут же заерзал, переворачиваясь и пытаясь ускользнуть. — Нет! — закричал Чимин и задергался, ногой он ударил Тэхёна в грудь, хотя целился в лицо. Но когда он вслепую хаотично замахал руками, то точно ногтями задел лицо Кима. — Что тебе надо? ЧТО ТЕБЕ НАДО? ЧТО ТЕБЕ БЛЯТЬ НАДО? — заорал на него Тэхён. — ТЫ ЗНАЛ! — ЗНАЛ ЧТО? — ТЫ ЗНАЛ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЕГО МАЛЬЧИК И ТЫ ВСЕ РАВНО ЗАСТАВИЛ СЛУШАТЬ, КАК ЕГО РОДИТЕЛИ УМИРАЮТ! Чимин даже не понимал, что все это время эта мысль не покидала его, пока вся боль и весь травмирующий опыт вечера не вышли сейчас разом — словно ты задел еще незажившую рану, которая потом волной пустила боль. Секс был лучшим защитным механизмом от неприятных мыслей, низкой морали, от собственных самокопаний, которые не давали покоя, от тревожности — от всего того, что причиняло боль. Но сломанная лампа стала той иглой, что лопнула пузырь этого защитного механизма, который Чимин уже успел запустить, и теперь парень снова тонул в темном омуте страданий, с каждым ударом по телу Тэхёна погружаясь в этот омут все глубже и глубже. Ким прекратил попытки усмирить младшего лишь руками и навалился сверху, прижимая Чимина к матрасу всем весом. — Я не знал, — загнанно дышал Тэхён, руками сжимая чиминовы запястья. — Я клянусь, я не знал. Я соврал тебе. Я думал это та правда, которую ты хотел, чтобы я признал. Но я не знал. Ты всегда думаешь только самое плохое обо мне… Чимин громко всхлипнул: «Но ты убил его…». Лицо Тэхёна смягчилось, он и сам, казалось, был на грани, чтобы заплакать, пока гладил Чимина по голове: «Я должен был убить их, маленький, ты знаешь, я должен был… нет, не плачь… ну же…». — Я не плачу! — воскликнул Чимин, пока слезы стекали вниз по щекам. Парень зажмурился и зарыдал. Тэхён, руки которого все еще были измазаны запекшейся кровью, вытирал чиминовы щеки. На мягких щеках пальцы и ладони казались такими шершавыми. Все тэхёново тело казалась таким из-за запекшейся чужой крови, которой он был измазан с головы до пят. Поэтому сейчас это был не тот Тэхён, который обычно был в объятиях Чимина. Чимин чуть выпятил нижнюю губу, чтобы заглушить непрекращающиеся всхлипы, и немного отвернул голову в сторону, когда Тэхён оставил поцелуй под ухом и начал нашептывать успокаивающие слова, поглаживая парня по волосам. Чимин знал: Тэхёну было не жаль, что он убил детей. Не сожаление двигало им. Чимин вытер лицо и прерывисто выдохнул, задрожав, — Тэхён поцелуями спустился к его подбородку, а затем своими губам смял чиминовы, нежно целуя, пока его потряхивало в руках. В какой-то момент Чимин, по щекам которого все еще текли слезы, все же перевернулся и встал на четвереньки. Немного настроившись на то, что должно произойти, Чимин направил Тэхёна в себя. Ким вошел со всей силы, отчего Чимина повело к краю кровати. Он бы точно рухнул, если бы не крепкая хватка Тэхёна на талии. Морально обессиленный, Чимин полностью сдался во власть Киму. Раз за разом Тэхён входил резко и грубо; ослаблял хватку или отпускал больно зажатую кожу лишь для того, чтобы оставить шлепок на бедрах. Злость возвращалась, а Чимин и не был против. Чем жестче секс, тем меньше мыслей в голове. Пак впился ногтями в тэхёново запястье, чтобы тот немного ослабил хватку, но в ответ получил лишь болезненный шлепок по бедру. Чиминовы бедра подрагивали от сильных толчков и непрерывных шлепков. Парень упал на локти и зарылся лицом в простыни. Свободной рукой он потянулся к собственному члену, простыни заглушали всхлипы и стоны экстаза. Не останавливаясь Тэхён входил в него физически, но морально дотягивался до всех далеких и темных уголков Чимина, заставляя его хотеть распасться на мелкие кусочки. Катарсис привел к желанию подчиняться, к желанию ни в чем не отказывать Тэхёну. В конце концов сопротивление стало таким утомительным. С каждым толчком и с каждым движением руки по собственному члену Чимин приближался к оргазму. Парень начал быстрее двигать рукой, сжимая пальцы у самой головки. Чимин все ближе и ближе оказывался у края, пока Тэхён заполнял его полностью изнутри. И в момент, когда Чимин думал, что больше не может, его тело напряглось и задрожало. Оргазм накрыл с головой, словно огромная волна маленькую лодку в штормующем море, и все, что Чимин мог делать — пытаться не утонуть. Увидев, как Чимин подрагивает и извивается под ним, Тэхён, двинув бедрами в последний раз, кончил сам. Последний толчок был таким сильным, что Чимин с коленей упал на живот и зубами закусил кожу на своей руке. Тэхён успел вытащить, изливаясь Чимину на спину, ягодицы и бедра. Чимин ушел в душ первым, а когда вернулся, то в комнате уже никого не было. Он специально не стал думать об этом, чтобы в голове была пустота. Абсолютная пустота и ничего больше. Он поднял всю свою одежду с пола — пустота. Пнул коробку обратно под кровать — пустота. Выключил свет — пустота. Залез в кровать — пустота. А затем горько заплакал. Чимину было плевать на то, как долго он проплакал. В голове началась пульсирующая боль, словно он сильно ударился о стену затылком. В комнате пахло кровью и сексом. И как бы Чимин не ворочался, на какой бы бок не ложился, он все равно не мог уснуть: перед глазами стояло напуганное лицо Джихуна. Он так красиво играл на саксофоне. В ушах стояла эта музыка пока Чимин пальцами оттягивал волосы в попытках избавиться от ужасного воспоминания. Звук открывания двери стало почти желанным способом отвлечься. Почти. — Нет, — пробормотал Чимин, когда увидел стоящего в дверном проеме Тэхёна. На этот раз крови на нем уже не было, волосы все еще были мокрыми после душа, и укутан он был в мягкий халат. — Нет, нет, нет… — Чимин все повторял и повторял это как заведенный, садясь в кровати и дотягиваясь до Тэхёна, чтобы оттолкнуть его подальше. Но вся сила покинула его, как только он коснулся ладошками тэхёновой груди. Тэхён залез под одеяло, обвил руками Чимина и прижал к себе, когда Чимин снова начал плакать и говорить Тэхёну, чтобы тот убирался из его кровати. Но в этот раз Чимин уже не пытался его оттолкнуть. Он, наоборот, притянул его к себе и уткнулся к нему в плечо, а затем горестно заплакал. Они лежали на подушках и крепко обнимали друг друга. Чимину было плевать, что в руках сейчас он держал причину своей очередной травмы, ему нужно было за что-то — кого-то — держаться. Тэхён укутал их в одеяло и начал гладить Чимина по спине, тихонько успокаивая. В конце концов неразборчивые нашептывания переросли в поцелуи, а Чимин, буквально окутанный Тэхёном, обмяк в руках старшего, когда они поцеловались. Чимин взял в ладошки лицо Тэхёна и притянул его ближе, целуя сильнее, чтобы как-то выдавить проигрывающееся снова и снова воспоминание прошедшего дня из головы. Тэхён забрался руками под футболку парня, обводя пальцами кожу, пока не дошел до ямочек на пояснице. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён, когда Чимин языком провел по его нижней губе. Чимин выдохнул, большим пальцем поглаживая Тэхёна по щеке: «Если это любовь, то, пожалуйста, прекрати», — прошептал он в ответ. — Ты привыкнешь к такому, я обещаю, — прошептал Тэхён с такой нежность в голосе, что у Чимина разбилось сердце. Потому что это было неправильно. Смысл этих слов был неправильным. И такой тон голоса не должен звучать в подобной ситуации. И все же Тэхён говорил нежно, словно то, о чем он говорил, было самой нормальной вещью в мире. — Нет… — Чимин дрожаще вздохнул пока Тэхён оставлял поцелуи на его губах. — Если я привыкну к такому, то я уже не буду тем человеком, которого ты полюбил… и потом ты захочешь избавиться от меня, точно так же, как и с… — Не говори так, — Тэхён сильнее на мгновение обхватил Чимина за бедро. — Чимин… — Подожди, дай договорить, — сказал Чимин, прокашливаясь, чтобы звучать более убедительно. Тэхён прижался своей щекой к чиминовой, которая все еще была влажной от слез. — Я не буду привыкать к такому. Я слишком слаб для мира, в котором ты преуспеваешь. Я лишь буду оттягивать тебя назад, поэтому… поэтому отпусти меня… — Ты все еще считаешь все это стокгольмским синдромом? — возмутился Тэхён. — Нет, потому что я действительно рад быть с тобой, когда есть только ты и я, и ты не держишь в руках пистолет, нож или биту! — возразил Чимин, глаза его снова начали наполняться слезами. — Ты хоть осознаешь, насколько ты разный каждый чертов раз? Ты хоть понимаешь, насколько это жутко — свернуть человеку шею и откинуть труп в сторону без задней мысли? Я по другую сторону изгороди, я на той стороне, где невозможно сделать такое без страданий! Мне хватило «Блю Тейлз»… с тех пор я сижу на таблетках, из-за которых страдаю бессонницей… не то, чтобы я раньше спал лучше, но все же… Где-то в середине слов Чимина Тэхён снова начал поглаживать парня по спине в попытках успокоить. В конечном итоге он прижал Чимина к себе и уткнулся лицом в его шею, пока по телу проносилась дрожь страдания. — Тебе нравится быть убийцей, а мне нет, — Чимин всхлипнул, его слова заглушились, потому что он уткнулся носом в тэхёновы волосы. — И я не могу уснуть ночью, Тэ, совсем не могу уснуть… Не могу, не могу, не могу… У Чимина началась истерика, и Тэхён прижал его к свой груди, а потом лег так, что смог полностью окутать парня собой. Чимин проплакал какое-то время, ухом прижимаясь к тэхёновой груди и слушая его сердцебиение, пока по щекам стекали слезы. И так случилось, что, наконец, спустя много недель, Чимин смог провалиться в сон. В сон без сноведений.