Butcher of Seoul / Мясник Сеула

В гнетущем молчании прошел в кондоминиуме весь день, в течение которого ни Тэхён, ни Чимин не поднимали тему произошедшего прошлой ночью. Тэхён вернул коробочку с героином Вонхо, зная, что Чимин комнату вверх дном перевернет в попытках найти наркотик. Но Тэхён был очень удивлен, когда вернулся в комнату и в ней царил порядок, а Чимина нигде не было. Возможно, из-за чувства вины Тэхён этой ночью не взял иглу в руки, чтобы попытаться уснуть. Он просто пролежал всю ночь, не смыкая глаз и слушая крики. С наступлением следующего утра с Тэхёна было достаточно, и он босиком, в помятой пижаме и потрепанными волосами потопал в чиминову комнату. Именно это застало Чимина врасплох, когда он впервые оказался с Тэхёном в одной кровати: он думал, что Ким во сне окружен такой же доминирующей аурой, как и в жизни; что спит он в одних трусах, пока на фоне белых простыней красиво выделяется загорелая кожа с татуировками. Но нет — Тэхёну нравились шелковые пижамы, особенно в полосочку, а еще ему нужно было держать что-то в объятиях во сне. Тэхён не часто подрывал ожидания Чимина — в некотором смысле он был довольно предсказуем в своей непредсказуемости, — но в данном случае это был приятный и довольно милый сюрприз. Но Чимин все еще злился, и даже то, что потрепанный Тэхён сейчас стоял в дверном проеме в темно-синей пижаме, держа под мышкой подушку, никак не заставило его обдумать свои эмоции. Когда Тэхён прошел в комнату и сел на кровать, Чимин заметил, какими покрасневшими от нехватки сна были его глаза, а еще его лицо не было как обычно припухшим. Тэхён в эту ночь не сомкнул глаз. Чимин отвернулся и сложил руки под головой, не желая разговаривать. Дуться — его талант. — Прости, — сказал Тэхён, прерывая молчание. — За что ты извиняешься? За то, что принял дозу? — пробормотал Чимин. — За то, что наорал на тебя той ночью. — Если ты думаешь, что за такое передо мной надо извиняться, то ты меня совсем не знаешь. — Я не буду извиняться за героин. Это мое дело, не твое. Уши Чимина зардели от злости и негодования, и все, что он мог сделать, чтобы не развернуться и не набить сейчас Тэхёну лицо — вцепиться пальцами в подушку, что не осталось незамеченным. Ким протянул руку и разжал маленькую чиминову ладошку, сжимая своей, а затем поднес к губам, несколько раз поцеловал и приложил к щеке, мягко вздыхая. — Прошлой ночью я не принимал. Поэтому не смог заснуть, — пробормотал он. — Снотворное мне не помогает. — Это все потому, что у тебя уже организм не воспринимает таблетки и легкую наркоту. А теперь ты ищешь что покрепче, заставляя себя пересекать опасную черту. Твое саморазрушение за пределами логического понимания. Тэхён хмыкнул, улыбнувшись: «Ты можешь дважды не повторять. Хочешь куда-нибудь сходить или съездить?». Чимин уселся в кровати, шмыгая носом и протирая глаза ото сна: «Куда?». — Не знаю. Куда-нибудь. Пляж в Канвондо. Ты слишком долго тут сидел взаперти. Думаю, любому захочется сменить обстановку, окажись они на твоем месте. — Канвондо. Слишком какой-то точный ответ. — У меня была целая ночь подумать. Чимин, наконец-то, сдался и улыбнулся, выуживая руку из тэхёновой ладони: «Хорошо», — в кои-то веки глаза Чимина, словно у ребенка, загорелись в предвкушении.

***

Несмотря на разочарование от того, что они с Тэхёном отправятся не одни, Чимин все же понимал, что Вонхо и Ахмети должны быть рядом для безопасности. Однако настроение парня немного приподнялось, когда он узнал, что эти двое будут ехать в другой машине следом, потому что Тэхён в этот раз сам хотел сесть за руль. Албанца, по всей видимости, не смущало то, что в Корее лето жаркое — одет он был в свой привычный черный плащ, под низом которого были красные кожаные штаны и сетчатая майка. — У него соски проколоты… — прошептал Чимин Тэхёну, пока их машину заправляли. — Хрен знает, зачем я заговорил сейчас об этом, но… типа… проколотые соски… Тэхён улыбнулся, бросая взгляд на албанца. Он даже не пытался скрыть, что Ахмети ему по душе, что раздражало Пака. Чимин все бурчал и бурчал, хотя вообще-то, по правде, и было как-то все равно. — На нем сетчатая майка. Он к пулям типа невосприимчивый? На Вонхо вон целый бронежилет под костюмом, и тут этот кадр рядом с ним. — Тебе и Вонхо не нравится, соловушка. Я уже и не знаю, что тебя удовлетворит. — Ну, явно не албанец, который выглядит так, словно подрабатывает в каком-нибудь фетиш-клубе в свободное время. — А с фетиш-клубами что не так? — Тэхён вопросительно изогнул бровь. То, как Тэхён окинул Чимина взглядом, то, как этот взгляд пронизывал тело, заставило Пака закрыть рот и, помотав головой, пробормотать: «ничего». В тэхёновом взгляде не было негодования или угрозы. Там было обещание чего-то гораздо большего. Чимин представил себя в комнате, освещенной неоновым красным; как он лежит там связанный с кляпом во рту, а над ним возвышается Тэхён в подобном наряде. И представленная картинка была такой яркой, что Чимин ненадолго замолчал. Возможно, это нужно добавить в список того, что нужно сделать в жизни. Ради этой машины Тэхён вскрыл гараж Матери — насыщенно красный Кадиллак Эльдорадо пятьдесят девятого года. До блеска отполированная машина такого цвета точно будет привлекать внимание на дорогах. И если кто-то решится сегодня последовать за главной Гомчон-Па, чтобы устранить его, то их работа по поиску цели явно облегчается. Но Тэхён был спокоен как удав. Такой непринужденности не было между ними с тех пор, как они впервые приехали в Сеул. И, несмотря на противоречивость, что царила в душе, Чимину это нравилось. Это ощущалось по-домашнему. Сегодня Тэхён сменил свой привычный костюм на черную летнюю рубашку с яркими подсолнухами, которая была застегнута лишь на несколько пуговиц снизу и заправлена в штаны с ремнем; на ногах красовались оксфорды. Такой Тэхён в сочетании с такой машиной выглядел очень винтажно, что Чимину аж захотелось запечатлеть такой кадр, поэтому он, ничего не объясняя, бегом забежал в кондо. Вернулся он обратно уже с камерой полароид в руках, которую нашел в гардеробной Матери. С задором он подбежал к машине и крикнул: «Улыбочку!». — Какого хуя, — пробормотал Тэхён. Мгновенно вылетела фотокарточка, на которой проявился Тэхён с абсолютно растерянным лицом, что заставило Чимина рассмеяться. Затем Чимин щелкнул кадр себя возле капота, в этот раз Тэхён был готов к съемке: он пальцами показал букву V и обнажил зубы в натянутой широкой улыбке, как делал обычно, когда улыбаться не хотелось, но было нужно. Когда фотокарточка оказалась в руках, Чимин слегка улыбнулся — было приятно держать неопровержимое доказательство счастья. Парень никогда не делал селфи, у него не было аккаунтов в социальных сетях, где можно было бы показывать наигранную счастливую жизнь. Все, что у него было — этот полароид, на котором в его глазах отражалось счастье, о существовании которого он даже не подозревал. Вдруг за спиной раздался короткий лай, который привлек внимание — Вонхо отдавал Тэхёну Хролло. Щенок, который в силу своего трехмесячного возраста был больше и любопытнее, сразу полез нюхать и пробовать на вкус все кнопки на приборной панели. У Хролло были самые красивые глаза, которые когда-либо Чимин видел у животных: золотистые и такие чистые, что в них проглядывалось какое-то понимание, когда щенок смотрел на людей. — Его я буду держать? Это не опасно? — нахмурился Чимин, усаживаясь на пассажирское рядом с Тэхёном. — Ты собираешься выкинуть его из машины на ходу? — спросил Тэхён, взъерошивая волосы и натягивая солнцезащитные очки. — Чего? Нет! — Ну тогда все прекрасно. Какое-то время Чимин ворчал о том, что их остановит полиция, но затем сам понял, насколько это нелепо звучит. Когда Кадиллак двинулся с места и выехал на трассу, Хролло сидел молча, наблюдая за сменяющимися пейзажами и прищуриваясь от яркого солнца. Заметив это, Чимин попытался прикрыть маленькую мордочку от яркого света, но Хролло все равно вытягивал голову вверх, словно боялся пропустить красоты. Час поездки проходил спокойнее, чем Чимин ожидал. У него была привычка ожидать худшего, поэтому думал, что с Тэхёном наедине они так или иначе начнут спорить или ссориться. Но все было хорошо: расслабленный Тэхён непринужденно вел машину, держа локоть одной руки на каркасе двери и обводя пальцем нижнюю губу, второй — придерживая руль снизу. И только недосып был явно виден в его лице. И каждую секунд Чимин ловил себя на том, что заглядывается. Но было сложно не заглядываться: покачивая головой в такт какой-то песни в жанре металла Тэхён выглядел таким беззаботным. А еще на коленях, гордо выгнув спину, сидел Хролло и словно улыбался. Он и его хозяин идеально друг другу подходили. — Чего? — Тэхён улыбнулся, когда заметил, что Чимин почему-то смеется, и немного убавил музыку. — Ничего, — хихикнул Чимин, покачав головой, и взглянул в зеркало заднего вида, в котором виднелась машина Вонхо. Тэхён не стал докапываться до причины веселья, но затем, когда вновь встретился взглядом с Чимином, тоже рассмеялся. В Канвондо они приехали в полдень, когда солнце уже было в зените. Пляж Сокчо был заполнен туристами, что вполне ожидаемо для самого разгара лета. — Неужели мы будем чиллить на пляже со всеми остальными? — Чимин сказал это в шутку, но Тэхён тут же ответил: «Я забронировал частную виллу неподалеку. На пляж сможем выйти, когда народу не будет». — А… Я всего лишь пошутил, на самом деле я не против… — Когда взойдет луна. Ох. Прогулка на пляже под луной. Прямо какое-то тошнотворно-романтическое клише. Но, когда Чимин представил это, то и не казалась эта идея такой уж тошнотворной. Однако первичное волнение от всей интимности момента, когда ты гуляешь рядом с морем, в волнах которого отражается луна, сменилась на другое — о чем они вообще будут при такой обстановке разговаривать. У них никогда не было такого, чтобы вот так целенаправленно куда-то сбежать, чтобы побыть вместе. Когда они оставались наедине друг с другом на их сосуществование влияли другие факторы. И если молчание становилось слишком неловким, то всегда спасал секс. Но как бы заманчиво не звучал секс на пляже, Чимину не хотелось бы потом вычищать песок оттуда, где его и быть вообще-то не должно. Виллы неподалеку принадлежали богачам, которые хотели отдалиться от шумной толпы обычных отдыхающих. Их дети, большинство из которых были уже в довольно зрелом возрасте, гуляли на улице. Самому младшему было три — он то и подошел из любопытства к только что приехавшим. Тэхён, проходя мимо, в своей привычной манере пробурчал ребенку: «Сдороги, малявка». А Чимин остановился и дал малышу погладить Хролло, однако больше всего внимание ребенка привлек не милый пёсик, а Ахмети, которого он тут же начал расспрашивать, почему в его майке было так много дырок. Албанец скривился: «Не знаю. А ты почему такой… хиляк?». — Ахмети, это ребенок, а не гоблин, — тяжело вздохнул Чимин. Ребенок все никак не унимался: «Ну почему ты носишь такое?». Ахмети довольно быстро нашел выход из ситуации: он оскалился и залаял как собака, отчего малыш с криками убежал искать маму. Албанец поднял взгляд и, увидев, что Чимин в шоке таращится на него, пожал плечами и сказал: «У меня плохой корейский. Лай обычно помогает людям понять, что мне некомфортно и я хочу закончить разговор». — Ты нанял на работу чокнутого, — воскликнул Чимин, как только они с Тэхёном оказались наедине в главной спальне. — А хотя кому я это говорю? Одного поля ягоды… — Давай, мальчик, ко мне, — Тэхён пару раз щелкнул кончиком языка, подзывая щенка к себе — Хролло выкарабкался из рук Чимина и побежал к хозяину. — Ты вообще слушаешь меня? — снова воскликнул Чимин. Тэхён лишь молча поднял на руки щенка. В глазах его загорелся огонек нескрываемого задора, когда он повернулся к Чимину: «Мне нравится, как ты ворчишь. Наши недоотношения выглядят такими настоящими». Чимин, не зная, что ответить на это, решил просто промолчать. Бабочки в животе вновь закружили, и с такой силой, что в какой-то момент парень начал представлять, как отстреливает каждую из пулемета. Но как только он вновь поймал на себе тэхёнов взгляд, то пулемет тут же превратился в волшебную палочку, из-за которой внутри появилось еще больше маленьких, красивых, порхающих насекомых — они атаковали изнутри, пока Чимин не ощутил, что сам сможет взлететь от этого чувства. Никак не переставало удивлять то, каким нежным может стать взгляд Тэхёна. Нежным настолько, что можно обмануться и решить — этот человек и мухи не обидит. Оставшееся время до заката они провели в главной спальне. Чимин решил принять душ — Тэхён решил принять его вместе. В душе они пробыли до тех пор, пока кожа на ладонях не сморщилась, а Чимин не начал задыхаться от горячего пара и тэхёновых губ на теле. К моменту, когда они вышли из душа, Хролло сладко посапывал на кровати. Чимин и Тэхён легли в обнимку рядом с щенком и включили первый фильм, который попался на телевизоре, но просмотр так и не задался. Как только Чимин оказался рядом с Тэхёном, он не смог удержаться и чмокнул Кима в щеку, что, конечно же, просто так не закончилось. Чимин и понятия не имел, что целых полчаса можно просто лежать и целоваться, не заходя дальше и не уставая даже от этого. — У тебя губы распухли, — пробормотал Тэхён хриплым голосом, осматривая Чимина полуприкрытыми глазами. — И, правда… ау… — Чимин немного отодвинулся, прикасаясь к губам пальцами. — Как будто на синяк надавливаю… ай… — Надо было продолжить целоваться со мной. Пару мгновений назад все у тебя было прекрасно, — ухмыльнулся Тэхён, охая, когда маленькая, но тяжелая рука Чимина шлепнула его по плечу. Губы у Тэхёна тоже были распухшими, однако Чимин выглядел так, будто его укусила пчела. — Господи, как глупо прикладывать лед к губам из-за этого… — Чимин уже сидел возле мини-холодильника, прижимая к губам пакетик со льдом, пока Тэхён хихикал за его спиной.

***

Солнце село спустя час. Вонхо и Ахмети нигде не было. Тэхён дал им разрешение (не то, чтобы Ахмети оно было нужно в принципе) сходить в город. Вонхо же, хоть и с неохотой, позволил Ахмети потащить его с собой. — Итак, ты отправил двоих своих охранников подальше, а теперь я, одетый во все белое, следую за тобой через сосновый лес до безлюдного пляжа в полнолуние, — размышлял вслух Чимин, пока они оба пробирались через подлесок. — На первый взгляд выглядит так, словно ты принесешь меня в жертву дьяволу. — Хороший у тебя взгляд, — Тэхён с издевкой взглянул на парня. — Ведь именно это я и собираюсь сделать. Чимин наиграно приложил руки к лицу: «Я вздыхаю с испугом! Меня убьют! Кажется, мне лучше бежать!». — Ты серьезно только что сказал «вздыхаю с…», о боже, ты серьезно побежал — Тэхён замолчал, наблюдая за убегающим Чимином. Хролло пытался нагнать Пака, но маленькие ножки и завлекающие внимание валяющиеся шишки и ракушки, а еще и игрушка-пищалка одного из посетителей пляжа, запороли все попытки. Щенку даже стало как-то плевать, что его хозяин скрылся в темноте. Вообще, Хролло чем-то напоминал кота: если хозяева были перед ним, то он требовал к себе внимания. Если их не было — ему было отчасти все равно. Хотя щенок немного и испугался, услышав гудок проезжающего мимо леса грузовика. Именно его испуганный лай привлек внимание Чимина и Тэхёна и заставил их вернуться. — Ты серьезно оставил его одного? Как ты мог! Я думал он у тебя в кармане! — Он уже ко мне в карман не помещается, вообще-то! Да? Ты уже большой мальчик, да-да, большой! Чимин, хватит забирать у него игрушку… — Он ее на земле нашел! На ней полно заразы… — Он не человеческий ребенок, он — собака. Переживет. — Хролло, отпусти игрушку… — Хролло, кусай сильнее! — Бесишь. Ким Тэхён, ты бесишь. Тэхён улыбнулся своей самой милой улыбкой, отчего Чимин рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Прогулка по пляжу оказалась не такой сопливо-слащавой и псевдоромантичной, какой ее представлял Чимин. Тэхён буквально скинул свою обувь в разные стороны, как только они ступили на песок, что Чимину пришлось собрать ее и аккуратно поставить в одном месте, чтобы потом можно было физически найти. А затем страх Хролло перед морем развеселил Тэхена. Это была самая странная дрессировка собаки, которую Чимин когда-либо видел: и Тэхён, и Хролло, совсем забыли, что парень следует за ними. Тэхён ринулся прямо в наступающую волну, держа щенка в руках, пытаясь показать, что бояться нечего. Но затем сам же ринулся обратно на берег, с треском проваливаясь в попытке стать учителем. Ким посадил Хролло на приличном от воды расстоянии, где ему бы было безопасно. И поначалу все было хорошо, но затем поднялся ветер, а надвигающиеся волны загрохотали у берега, из-за чего щенок в страхе перестал контролировать свой мочевой пузырь. — О нет, он обмочился, — сказал Тэхён, с некоторым разочарованием нагибаясь, чтобы проверить щенка. Хролло выглядел жалко. Всего его сильно трусило, пока он жалобно поскуливал, зажимая хвостик между задними лапами. Чимин присел перед ним, закрывая собой вид на большие разбивающиеся волны, а затем заговорил мягким голосом и начал поглаживать Хролло по ушкам, тем самым заглушая гул воды. — Он еще малыш, в порядке вещей бояться чего-то, что впервые видишь, — улыбаясь, говорил Пак, пока щенок зарывал место, где обмочился. — Смотри, какой умница — знает, как заметать за собой следы. Некоторым собакам это не дано. — Ну, типа, Оиши говорил, что у него родители были выставочными псами, так еще и сторожевыми. Так что я надеялся, что он таким же вырастет, — Тэхён задумчиво осматривал Хролло. — Тэхён, ему только три месяца. — Да, но он был самым хилым в помете. Ему бы быть повыносливее. — Ты серьезно разочарован тем, что твой трехмесячный щенок питбуля не противостоит отважно всему тому, что познает впервые? С таким отношением к животному тебе не стоило его вообще заводить в качестве питомца. — Ну, нет, не так. Я хочу оставить его себе как своего питомца. Однако рано или поздно ему предстоит слышать свист пуль, крики и запах крови. Если каждый раз он так будет трусить, то просто помрет, — Чимин ужаснулся от того, насколько пустым был голос Тэхёна, словно он говорил о каком-то повседневном привычном явлении. — То есть, все же, ты хочешь вырастить из него охранного пса, — процедив сквозь зубы, Чимин сердито посмотрел на Тэхёна. — Знаешь, что сделала Рани в тот день, когда Мать бросили к ней в вольер? Она услышала победную пальбу, которую устроили люди Минсу, и от испуга убежала в грот. Позже ее обследовали специалисты и выяснили, что у нее развивающееся тревожное расстройство. Типа, какого хуя… я даже и думать не мог, что у тигров может вообще быть тревожное расстройство. Я не хочу, чтобы Хролло стал таким же, чтобы он боялся всего вокруг и не мог наслаждаться жизнью. Сердце Чимина болезненно сжалось, когда он узнал про Рани — ничего против тигрицы парень не имел, а даже наоборот думал, что она была прелестнейшим животным, которое он когда-либо видел. Но в том, как Тэхён вел себя со своим питомцем, виднелась некая модель воспитания, которая одновременно и умиляла, и расстраивала. — Тэ, он всего лишь собака. Ему стоит прожить жизнь так, чтобы он только ел, гулял, по возможности сходил на пару случек и заимел своих щенков. А еще, чтобы он всегда знал, что ты рядом. Это ведь просто — даже думать не нужно, — мягко сказал Чимин. — Поверь мне, он будет в порядке. Просто… дай ему пока жить в своем темпе. И не смей начинать устраивать рядом с ним пальбу, чтобы он привык к этому. — Я просто к тому, что потом люди будут думать снчала, стоит ли стрелять, когда есть шанс промахнуться и стать покалеченными пятидесятикилограммовым питбулем. — Так, если ты продолжишь рисовать тут из него охранного пса, то мы с ним собираемся и сваливаем от тебя. Пойдем, Хролло, твой папаня включил придурка, — Чимин подобрал щенка на руки, насупившись, окинул Тэхёна взглядом через плечо и пошел дальше по пляжу. — Ты не можешь забрать его просто так, у нас нет над ним совместной опеки! — рассмеялся Тэхён, подбирая свою обувь. — Я звоню своему адвокату! — Звони, сладкий, но закон я знаю! — крикнул Чимин в ответ. — О… Я понял отсылку — это же из мема в твиттере! Чимин рассмеялся — искренне и задорно. Такая непредсказуемая и неожиданная эмоция, которая к тому же возникла из-за такого пустяка, как внимание Тэхёна и его воспоминания лекции от Чимина по имеющимся в телефоне мемам. Они — всего лишь дети, которым пришлось рано вырасти в иных условиях существующей реальности. Тэхёну никогда не доводилось просто вести себя по-ребячески и беззаботно дурачится с друзьями — его жизнь была полна страха и желания заполучить власть, которой, как он думал, у него не было. А Чимин рос в коконе, где вся жизнь проходила в нескончаемом контроле, а затем в какой-то момент он оказался в нищете, когда времени на подобные дурачества не было. Все эти чувства были в новинку: безграничная радость, нежность, ласка — и все они были так хороши, что было страшно. И страх этот никуда не девался с затворок разума, как бы Чимин себя не успокаивал. Но сейчас Пак попытался, особенно когда Тэхён нагнал его и закинул руку на плечо. Воздух пах морем, но сейчас цитрусовый запах Тэхёна окутывал Чимина, из-за чего он прижался к Киму сильнее, делая глубокий вдох. Аккуратно Пак взял Хролло одной рукой, а другой — обвил тэхёнову талию, запуская пальцы под рубашку и поглаживая гладкую кожу под ней. Тэхён покрылся мурашками, немного помолчал, а затем пробормотал: — Только что Вонхо написал. Они вернулись на виллу. Хочешь, оставим Хролло с ним, а сами пойдем на горячие источники? Ответить сразу Чимин не смог, поскольку от близости Тэхёна кружилась голова и приходилось прилагать усилия, чтобы идти по прямой. Но потом Чимин кивнул и отдал уже умиротворенного Хролло Тэ. Пак пошел чуть вперед, заправляя за уши свои черные волосы — спиной он ощущал на себе пристальный взгляд Кима. Отек с губ начинал спадать, они больше не болели. Но Чимин очень хотел, чтобы они снова заболели из-за Тэхёна.

***

Горячие источники Чоксан находились в пятнадцати минутах езды от виллы. По прибытии администратор за стойкой предупредил, что через час они закрываются, но, когда Тэхён ввел в терминале абсурдную сумму чаевых, у сотрудника не было больше никаких возражений. Поклонившись, администратор сообщил, что они могут находиться тут так долго, как пожелают. — Когда ты так делаешь, мне очень хочется закатить глаза, — сказал Чимин, пока они ждали, когда им подготовят сауну. — Так почему не закатываешь? — спросил Тэхён, перегнувшись через стойку регистрации, чтобы пошарить среди валяющихся там вещей. Очевидно, просто чтобы побыть занозой в заднице. — Потому что это заводит. Не должно, но вот так случается. Тэхён тут же выпрямился и ухмыльнулся, заставляя Чимина превращаться в лужицу. — О боже, прекрати, — пробормотал Пак и отвернулся. Тэхён, поймав Чимина за руку, снова развернул его лицом к себе: «Прекратить что?». — Ты знаешь что, — заворчал Чимин и захихикал, когда оказался прижат к крепкой чужой груди. — Неа, скажи мне… — Ты прекрасно знаешь, что красивый, но заставляешь меня это говорить все равно. — Я красивый? — удивленно вздохнул Тэхён, захлопав ресницами, прижав руку к груди и драматично откинув ногу назад. Чимин немного отодвинулся назад, чтобы строго посмотреть Тэхёну в лицо, и поджал губы. Не сработало — он тут же растянулся в улыбке, а рука сама потянулась аккуратно убрать волосы Тэхёну за ухо. — Да, ты красивый, — пробормотал Чимин. — Такой красивый, что я не знаю как вести себя в моменты, когда ты так на меня смотришь. Улыбка исчезла с лица Тэхёна: «Как так?», — спросил он, приближаясь к Паку так близко, что его дыхание защекотало кожу лица Чимина. — Вот так… — незапланированно воздушно и даже немного плаксиво прозвучала эта фраза, но получилось, как получилось. И даже сейчас Чимин не мог удержать зрительный контакт и пытался смотреть куда-нибудь в сторону — Тэхён не осознавал до конца, насколько его взгляд может пронизывать кого-то. Стоило им только наклониться для поцелуя, как дверь служебного помещения распахнулась, и оттуда вышел администратор с ключами. Чимин отпрянул с тихим и облегченным выдохом, а затем подергал ворот футболки, чтобы немного проветриться и остудить нарастающий в щеках и шее жар. С того места, где располагалась сауна, и неподалеку было подготовлено место для отдыха, открывался чудеснейший вид на горы Сораксан, вершины которой окутывались лунным светом. Некоторое время они дурачились, как это обычно делают молодые люди, когда видят много воды, где можно поплавать. Но потом громкий смех, веселые крики и хлопки по воде, чтобы разлетались во все стороны брызги, стихли; сейчас вода лишь изредка колыхалась от неторопливого и плавного перебирания руками по поверхности, пока Чимин и Тэхён тихонько хихикали и что-то друг другу нашептывали. Если бы кто-то увидел их такими: Чимин и Тэхён нежно соприкасаются лбами, пока руками Чимин обвивает плечи Тэхёна, — то подумали бы, что они обсуждают что-то невероятно важное, что-то весомое, возможно связанное с любовью. Но все было иначе — Чимин решил поиграть в гляделки, в которых Тэхён проигрывал, хотя и пытался всячески выбить себе победу. Например, травил шутки про пердеж. — Твои глаза больше моих, и все равно я выиграл. Это позор, приятель, — пропел Чимин, победно поднимая руки вверх. — Давай еще раз… — Нет, я уже выиграл- — Ну давай до трех, нууууу — Проигрывать ты ненавидишь, да? Но избегать реальности сложно, когда в повседневной жизни отсутствуют обычные, нормальные разговоры, собственно, как отсутствует и повседневная нормальная жизнь, и есть много того, что не обсуждается, но желает вырваться наружу. Тэхён не хотел отпускать Чимина из своих объятий, поэтому, несмотря на огромный бассейн, они ютились в углу, переплетаясь ногами и руками и ища комфорт друг в друге. Будь они в другой ситуации, то несколько раз бы подумали о том, как себя вести, но здесь все было иначе. В конечном счете, Тэхён все же спросил Чимина о маме. Эта тема была наиболее близка сердцу Чимина, и если разговоры о Джо Аре смогут помочь Тэхёну протоптать дорожку в чиминово сердце, то он готов слушать рассказы об этой женщине днями и ночами. Однако, на удивление, Чимин мало чего мог рассказать о ней. Но, смотря на то, как при этом его руки нервно сжимались и разжимались, Тэхён предположил, что Чимин пытался закрыться. — Хочу знать, каким ты был, когда был ребенком. До того… как все случилось. Чимин чуть не выпалил «то есть до того, как твой отец убил ее», но сдержался. Он не хотел портить окружающую их обстановку. — Я был вполне счастливым ребенком, хотя у моих родителей и было миллион проблем. Отец был алкоголиком, причем под алкоголем становился жестоким. Тэхён нахмурился и спросил: «Он бил тебя?». Чимин хихикнул: что-то екнуло в груди, когда он уловил беспокойство Тэхёна о том, что происходило когда-то давно. Чимин аккуратно убрал влажные волосы со лба Тэ и оставил несколько нежных поцелуев на правой щеке. — Бил, но моя мама страдала еще больше. Тогда я был уверен, что он ненавидел маму, но теперь я понимаю, что себя он ненавидел еще сильнее. Хотя он никогда ее и не любил. Он любил то, что она олицетворяла. Она была красивее: когда она входила в комнату, то все внимание приковывалось к ней, и всем она нравилась больше. И люди больше хотели контактировать с ней — бывшей проституткой, чем с ним — наследником-чеболем и почти приближенному к чему-то королевскому в этой стране. Он не мог это терпеть. Поэтому избивал её, веря, что подчиняет так себе, но… — Чимин прервался и усмехнулся, чтобы не расплакаться. — Моя мама не ломалась. Она позволяла ему верить, что он главный, но сама оставалась верна себе. И думаю, она вкладывала и в меня эти качества. Тэхён смахнул капельку со щеки Чимина и нежно прижался губами к его подбородку. — Она хорошо тебя воспитала. Ты буквально самый крепкий сукин сын, с которым я имел дело. А имел дела я со многими. Все еще не могу забыть момент, когда мы впервые встретились, и тогда я понял, что мои запугивания заставят тебя проглотить целых семьдесят шариков с кокаином. Изначально я планировал только двадцать. Чимин насупился и ударил Тэхёна в плечо: «Ах, ты, мудила! Ты хоть знаешь, как пиздецки страшно мне было весь полет? Я даже воды выпить не мог, боясь, что тут же побегу в туалет и половину выблюю!». — Бе… — Тэхён скорчил недовольное лицо. — Я таким сам никогда не занимался, но звучит ужасно. — Тэхён, клянусь богом…. — Все, все, прости, я шучу… ау, ты больно бьешь… нет, серьезно, прости, — Ким помрачнел. — Я был ужасным. Я все еще такой. Хотя нет, не так. Я отвратительное подобие человека, и в итоге я поступал с тобой так же, как твой отец с мамой, мне жа- — Извинишься еще раз, и я тебя ударю, — прервал Тэхёна Чимин. — Ты не такой, как мой отец. Он был старше, когда женился на маме, и он не был последствием взросления в той обстановке, в какой рос ты. Я сам выбрал присоединиться к Ён Гондаль, ты не принуждал меня. Ты просто делал то, что делали все вокруг тебя. — Да, но все же… — Тэхён, с таким милым личиком, как у тебя, ты бы никогда не смог достичь даже половины того, что ты сейчас имеешь, не будь у тебя факторов страха. Чимин и сам не понимал, почему был так уверен, что не хочет слышать извинения Тэхёна за все то, за что Пак его однажды ненавидел. Возможно, дело было в попытке провести параллель между ними и тем, как отвратительно себя вел Пак Дживон с Джо Арой. Чимин не хотел думать о том, что его первые настоящие отношения были упрощенным подобием того, что было у его родителей — хуже не придумаешь. Хотя это заставило его задуматься о том, что по факту это все еще были отношения. Нездоровые, еле функционирующие. Но отношения. — Мы — бойфренды? — выпалил Чимин. В этот самый момент Тэхён разливал вино по бокалам, но без заминок ответил: — Конечно, — и когда Чимин замолчал, Тэхён улыбнулся и передал ему бокал, — как-то слишком нормально для нас, правда? Чимин не знал, что ответить, поэтому в один заход осушил бокал. Опустив его, Пак увидел, как Тэхён удивленно пялится, хотя, как казалось Чимину, он уже давно доказал, что не пятикапельный, но, видимо, нет. Перегнувшись немного через плечо Тэхёна и, поставив бокал обратно на поднос, Чимин сказал: «Возможно, мне передался алкоголизм моего отца». — Опрокинешь этот? — хмыкнул Тэхён и подставил свой бокал. — Не провоцируй. — Ах, да, забыл. У тебя же теперь дамский пистолетик есть. — И я могу им воспользоваться. Чимин надеялся, что разговор снова станет легким и забавным. Но все как обычно подчинено закону подлости: Чимин сначала бросал взгляды на нетронутый бокал Тэхёна, но вскоре его внимание полностью было сосредоточено на поцелуях его парня — черт бы побрал, как странно звучит. И в момент, когда Чимин уже был готов растечься лужицей, слова Тэхёна были сравни ледяной воде, в которую тебя неожиданно окунают. — Я знаю, что ты не убивал Хосока. — Что? — прошептал Чимин, резко распахнув глаза и замерев, так и не найдя своими губами губы Тэхёна. Тэхён аккуратно ладонями взял его за щеки, притянул к себе и, выдохнув, потерся кончиком носа о нос Чимина: «Я знаю, что ты не убивал его. Ты соврал, чтобы прикрыть Чонгука». — Н-нет, я не… — Я заставил Чонгука сознаться. Чимина словно током прошибло. И он бы отпрянул да вот только Тэхён держал его слишком крепко. Чимин побледнел, губы его искривились. Он уперся руками в тэхёновы плечи в попытках немного отодвинуться назад. — Ты убил его? — выдавил Пак. Тишина. На мгновение показалось, что Тэхён расстроился из-за этих слов, но затем снова на лице появилась бесстрастность. Он помотал головой, а затем темным и угрюмым взглядом наблюдал, как Чимин расслабляется. Это было больше, чем просто облегчение — Пак выглядел так, словно ему отменили смертную казнь. Руками ему пришлось зажать рот, потому что губы бесконтрольно дрожали, а дыхание сбивалось. — Он в порядке, — продолжал Тэхён холодным тоном. — Возможно, я немного его потрепал, но не более. С ним все будет в порядке, если ты не хочешь, чтобы я его убивал. И, наконец, Чимин обратил внимание на то, как поменялся Тэхён, но он не знал, как объяснить Киму то, что в этот момент произошло. Все, что получалось — просто беспомощным взглядом смотреть на Тэхёна, который был готов отобрать чью-то жизнь. — Он не твой соперник, — сказал Чимин. — Он просто… — Он просто что? — выплюнул Тэхён, выпуская Пака из своих рук. Чимин тут же схватил тэхёновы руки и вернул их себе на талию. — Тэ, не будь таким… — Нет, Чимин, скажи мне. Он просто что? — Он был моим первым другом, когда меня отдали социальным службам. Он ходил в частную школу, а я в дерьмовую государственную. Мы встретились в забегаловке. Поверь, в школе Хонгик я был жалким. Всем, кроме миссис Им, было плевать на сироту без денег, который с трудом поспевал за классом. До всего я блестяще справлялся со всем, у меня никогда не было проблем в обучении, но как я мог объяснить остальными, что посттравматический синдром сильно влиял на все, что я начинал делать. Я стремился ко дну и был так испуган за свою жизнь, именно тогда в туалете забегаловки я встретил Чонгука. Мне было шестнадцать, Тэхён. Я был ребенком, а он стал моим первым другом. Позже, конечно, сюда и чувства были замешаны, но с моей стороны это было несерьезно, и я думал, что Чонгук это перерастет. Поэтому, пожалуйста, перестань считать его своим соперником, когда таковым он не является. Чимин об этом впервые рассказал Тэхёну, поэтому он просто не знал, чего ожидать. Но, судя по лицу Тэхёна, которое все еще оставалось слишком серьезным, многого ожидать не следовало. — Ну, твой лучший друг убил моего лучшего друга и позволил тебе взять за это вину на себя. — Он ведь не знал, что я соврал ради него, правда? — обосновывал Чимин. — И ты фактически устроил резню двум другим его друзьям и человеку, в котором он видел отцовскую фигуру. У Чонгука никогда не было семьи, когда у меня и у тебя хотя бы в какой-то момент в жизни она была. Тэхён прыснул — холодящий кожу звук, от которого по спине Чимина побежали мурашки. — Ты думаешь, что у меня была семья? — Да, т-ты же говорил, что тебя бабушка с дедушкой вырастили… разве не так? — Чимин озадаченно всматривался Тэхёну в лицо, а когда тот ничего не ответил, то продолжил, — когда дело доходит до принятия решений, то Чонгук все еще ведет себя по-детски. Я был против, но Чонгук все равно толкнул Хосока и даже не предупредил, что сделает это. И ему жаль, я знаю точно, что ему жаль. И не потому, что ты его подстрелил, и он теперь страдает от последствий. — Чьей идеей был чемодан? — прошептал Тэхён. — М-моей, — прошептал в ответ Чимин. Лицо Тэхёна помрачнело, отчего Паку очень сильно захотелось отодвинуться подальше. — Когда банды избавляются от трупов врагов, то с этими трупами обращаются не самым должным образом. И я… я хотел, чтобы ты… — Ты забинтовал ему голову? — Да. — И обмотал его в куски ткани. — Да. Одно лишь воспоминание о том, как он сидел в этой еле освещенной комнате и омывал голову Хосока, вызывало прилив жутких эмоций. Чимин тогда так старательно промывал рану, как будто каким-то волшебным образом, если бы она стала чистой, Хосок внезапно раскрыл бы глаза и исцелился. И сейчас, наблюдая за реакцией Тэхёна, Чимин лишь хотел сам умереть. Он не знал, что ему делать: плакать, обнимать Кима, снова повторять, что ему жаль, — все это казалось неподобающим. — Я всегда был одинок, и семьи как таковой у меня не было. Это так, к твоему сведению. Чимин тяжело сглотнул. Он неуверенно опустил руки под воду и коснулся пальцами живота Тэхёна. Тот не дернулся от прикосновения, поэтому Чимин, набравшись смелости, обвил талию парня руками и снова приблизился к нему. — Мои бабушка с дедушкой были фермерами, обычными людьми, которые ожидали чего-то определенного от своих детей, в особенности того, что те быстро повзрослеют, чтобы их не баловали, и им не требовалась постоянная ласка. Поэтому чтобы уберечь их от волнения я представал перед ними тем, кем не являлся. Хорошим ребенком. К тому моменту я уже потерял мать и отца, и мне не хотелось, чтобы мои бабушка и дедушка умерли от шока, что я плохой внук. У меня еще тетка была, которая однажды приехала нас навестить и тогда она сказала мне: «Твоя мама умерла потому, что ты — зло, о котором она не хотела заботиться». Чимин дрожаще вздохнул и прошептал: «Ч-что?». Тэхён лишь пожал плечами. — Я случайно убил ее кота. Я не заметил его и случайно проехался велосипедом по его лапке. Он умер от травмы. — Но в этом же не было твоей вины… она не должна была говорить такое… — Чимин, ты сам лучше всех должен знать, какое дерьмо взрослые говорят и делают, когда следовало бы заткнуться. — Знаю, но все же… — у Чимина дрогнул голос. Пак аккуратно обвил руками шею Тэхёна и несколько раз поцеловал, не боясь, что тот может отпрянуть. И Тэхён не отпрянул — он целовал Чимина в ответ, совсем тихонько постанывая и выискивая комфорт и спокойствие в том, кто был сейчас рядом. Но Чимин не мог избавиться от мыслей о маленьком Тэхёне, который вытирал кулачками слезы, текущие из-за того, что сказала ему его тетка. Тэхён, который находился в его объятиях, был уже взрослым, но сопереживание к нему было таким же огромным. И то, что Чимин не мог передать словами — пытался передать через теплоту своих объятий и поцелуев. Отодвинувшись друг от друга и, тяжело дыша, Чимин все так же продолжал держать тэхёново лицо в своих ладошках. — Хоби был первым человеком в моей жизни, который принял меня таким, какой я есть. И больше я не чувствовал себя одиноким, — пробормотал Тэхён еле слышно. — Но меня снова настигло одиночество, когда мне сказали о его смерти в самый первый раз, из-за чего я начал срываться на всех и каждого. Но у меня хотя бы был Юнги, хотя бы то, что он мог дать. А когда я узнал, что Юнги же и сымитировал смерть Хосока, то был в ярости. Но длилось это недолго, потому что вспомнил каков Юнги. И одиночество, кроющееся в душе Юнги, было в разы ужасней, оно сжирало его. Юнги пережил такую боль, которую мне никогда не доводилось почувствовать. Хосок мог подарить много любви, а Юнги подсел на это. Он хотел, чтобы Хосок принадлежал только ему, и как бы ужасно это не звучало, я, наконец, понимаю его. Потому что малейшая мысль о том, что мне придется делить твою любовь с Чонгуком, заставляет злиться. Все это Тэхён говорил, не смотря на Чимина, но затем все же поднял глаза. Уязвимый. Именно таким сейчас был Тэхён, пока Чимин мягко держал его лицо в своих ладонях. — Я думаю, я знаю, что ты хочешь от меня услышать, но мне страшно так же, как и тебе, — прошептал Чимин. — В первый раз, когда ты признался в любви ко мне, ты пырнул меня и оставил умирать. Что ты сказал тогда? Не то, чтобы это имело значение. Я прокручивал эту фразу тысячу и тысячу раз в голове, пытаясь понять, насмехался ли ты тогда надо мной, потому что в этих словах не было смысла. Тэхён пальцами провел по грудине Чимина — прямо там, где располагался шрам, чуть выше ребер, отчего Чимин задрожал. А затем Ким аккуратно притянул его к себе, пока кончики их носов не соприкоснулись. И тут Тэхён рвано и коротко задышал: он пытался сдержать слезы. Искренние, настоящие слезы — то, к чему Чимин совсем не привык. — Почему ты сказал это? — хныкнул Чимин. — Эти слова все еще преследуют меня в самых страшных снах. Я не могу избавиться от них. — Я говорил это себе, — Тэхён говорил шепотом, но даже так его голос предательски дрожал. — Но это имело значение… Чимин болезненно застонал от этих слов. — Это имело слишком большое значение, — и Тэхён поцеловал Чимина вновь, разворачиваясь так, чтобы прижать Пака к стенке бассейна. И, прерывая нежные поцелуи, Тэхён продолжал: «Я не промахнулся в область твоего сердца с верой, что ты выживешь… я верил, что ты умер. Я — кусок дерьма, который саботировал сам себя просто потому, что в нашу последнюю ночь я понял, что ты меня тоже любишь. Я просто хотел, чтобы ты услышал… чтобы ты не умер без любви…». — Как ты понял, что я люблю тебя? — пробормотал Чимин, прикрывая глаза — уже было непонятно, где начинались губы Тэхёна, а где были его собственные. Чудным образом слова, которые нашептывались друг другу все еще были разборчивыми. — Твои губы не врут. Не врут, когда ты молчишь и целуешь меня так, как сейчас. Той ночью после оргазма ты дрожал в моих руках, словно раненная птичка, и не мог остановиться целовать меня. Никогда до этого ты не целовал меня так, как будто нуждался во мне, как будто боялся, что я исчезну. Чимин прикрыл глаза — к горлу подступал новый ком. Он не знал, когда начал плакать, но теперь не мог успокоиться: стало только хуже, когда на его глазах Тэхён тоже начал плакать — как-то Чимин уже видел его на грани слёз, но, чтобы Ким расплакался — впервые. Между солеными от слез поцелуями Чимин шептал: «Я не оставлю тебя одного, никогда бы не смог, даже если бы попытался…. ты мой….». Сказано это было не из чувства собственности и не из желания контроля над Тэхёном, — возможно, при других причинах, это так и было бы, — но сейчас эти слова звучали просто потому, что Тэхён в его объятиях был тем, кому можно подарить свою любовь. Чимин хотел все, что было у Тэхёна: хорошее и плохое, прекрасное и ужасное. Это спокойствие когда-то кончится. Этот момент и его красота тоже подойдут к концу. Но сейчас Чимин позволял себе окунуться в настоящее с головой. — Если ты продолжишь принимать, то рано или поздно оставишь меня одного, — Тэхён понимал, про что говорил Чимин. — У меня нет зависимости, — заверял Тэхён, бессильно тая от каждого прикосновения, каждого поцелуя, каждого нашептанного слова Чимина. Чимин был океаном, в котором Тэхён хотел добровольно утонуть. — Но ты все равно должен мне пообещать, что больше никогда. Слезы продолжали стекать по тэхёновым щекам, и все, что Чимин мог делать — аккуратно вытирать их с его красивого лица. — Мне не надо было убивать этих детей… не надо было, — нижняя губа задрожала, а наружу вновь вырвались всхлипы. — Я не могу спать по ночам… я слышу их крики… и они не дают мне уснуть… В лице плачущего Тэхёна было что-то душераздирающе невинное. Он полностью потерял контроль, и в этот момент пропали все те жесткие черты лица, которые заставляли выглядеть его устрашающе. Чимин держал плачущего Тэхёна в своих объятиях и обещал ему, что сделает все возможное, чтобы Тэхён смог спать, но при условии, что героин — не будет частью этого. По правде, Чимин не особо верил в то, что Тэхён к нему прислушается, но этой ночью это не имело значения. Когда Чимин и Тэхён вернулись на виллу и легли спать, Чимин обнял Тэхёна и начал тихонько напевать песню — Тэхён сам попросил Чимина спеть. Он пел колыбельные, которые пела в детстве ему мама на своем родном пусанском сатури, пока Тэхён в крепких объятиях прижимался к чужой грудине. Чимин нежно обводил татуировки на теле, зарывался пальцами в шелковистые волосы и мягко поглаживал уши. Пак изо всех сил сам боролся с сонливостью и каждый раз, чтобы не заснуть, целовал Тэхёна в лоб и обнимал его крепче. Чимин не смыкал глаз до тех пор, пока не заметил, что Тэхён уснул. Глаза за закрытыми веками не двигались — ему ничего не снилось, отчего Чимин ощутил облегчение и слабо улыбнулся, а затем, ощутив всю усталость от прошедшего дня, уснул сам.