My Universe

Чимин на всех парах летел по главной улице Сеула, прокручивая в голове все варианты, где бы сейчас мог находиться его личный ад в виде соулмейта Мин Юнги. Вечер воскресенья — значит, хён должен сегодня выступать в одном из клубов, как это делал обычно. Но только в каком? Вариантов было всего три, и все варианты находились на одной и той же улице, только в пределе трёх кварталов. Придётся поднапрячься, но найти долбанутого соулмейта сейчас для Чимина было так же жизненно важно, как дышать или есть. Если он сейчас не узнает правды, то не знает, что сделает, но определённо не что-то хорошее. Худи сбился где-то в районе талии мешком, ноги уже побаливали от быстрого бега, а лёгкие не выдерживали такой нагрузки, но Чимину было всё равно. Он был готов бежать так хоть весь день, но добраться до цели. Первый клуб был вообще закрыт в связи с ремонтом, во втором толпа галдящих людей сначала не позволила и близко подобраться к сцене, но когда Чимину всё-таки это удалось (одновременно получив пару больных тычков в район рёбер), он увидел на сцене другого парня в тёмных очках и дурацкой кепке с Марио. Но Юнги же может не один выступать в клубе. Чимину пришлось минут десять разыскивать менеджера, который как сквозь землю провалился. Нервно постукивая ногой по краю сцены, Чимин пытался унять жгущее в груди волнение. Он чувствовал, что сегодня случится что-то важное, но ещё не понимал, что именно. Но почему-то от напряжения тряслись ноги. Или это от быстрого бега? В конце концов, менеджер нашёлся (Чимин даже не хотел думать, где тот пропадал, правда, по размазанной по его губам помаде и торчащей из открытой ширинки рубашке, было несложно догадаться, чем тот занимался) и сообщил, что Юнги сегодня в этом клубе не выступает. Чимин шёпотом обозвал любвеобильного менеджера всеми известными ему нецензурными словами, потому что тот отнял у него уйму времени. Чимину казалось, что он может не успеть. Вдруг Юнги уйдёт домой до его появления или вообще сегодня взял выходной. И тогда всё пойдёт насмарку. Голова шла кругом. Последняя надежда — клуб, где они когда-то, пару месяцев назад, нормально впервые поговорили. Ну, как нормально? Если упустить тот дебильный вопрос Юнги о тесных отношениях с Тэхёном, то это был вполне приличный разговор. Без подколок и дурацких шуток. Чимин остановился около входа в клуб и упёрся ладонями в колени, переводя дух. Сердце билось, как бешеное, дыхание перехватывало, лёгкие сжимались, и Чимин всячески пытался себя убедить, что это только от быстрого бега, а никак не от волнения. О чём волноваться? Ведь вопрос такой простой, а Юнги даст такой же простой и вполне понятный ответ, и всё вернётся на круги своя. И, всё же, Чимин чувствовал, что ничего уже не будет, как прежде. С Юнги просто не может быть так! Юнги — это как пороховая бочка. Одна маленькая искра — и тебя накроет волной огня. И сейчас Чимин понимал, что, чёрт возьми, он готов изжариться, только бы узнать правду. И в этом клубе была толпа народу. На сцене в данный момент никого не было, поэтому Чимин сразу же подошёл к стойке и привлёк внимание бармена. — Шуга сегодня здесь выступает? — прокричал он, потому что музыка долбила по ушам и самого себя было с трудом слышно. Бармен кивнул и ткнул пальцем за сцену. Чимин знаками поблагодарил за наводку и нырнул за чёрную занавеску. — Привет. Где Шуга? — Ему удалось выцепить какого-то паренька в чёрной кепке, надетой задом наперёд, и с планшетом в руках. — В комнате для персонала сидит, — прокричал парень, стараясь переорать музыку. — Вон, — он ткнул пальцем в ряд дверей дальше по коридору, — самая дальняя дверь. Кивнув в благодарность пареньку, Чимин на ватных ногах приблизился к комнате, в которой сейчас находились все ответы на его вопросы. И вот тут-то Чимину наконец-то пришло в голову задать, в первую очередь, себе главный вопрос — готов ли он узнать правду? Вроде бы, да, готов, но понравится ли ему эта правда? А какой именно правды он ждёт? Что он хочет получить? Нервно вгрызаясь в губы, Чимин мялся на пороге комнаты, пытаясь укротить бешено бьющееся сердце. У него самого нет ответов. И уже будь, что будет. Шумно выдохнув, как перед прыжком в ледяную воду, Чимин дёрнул дверь на себя и зашёл внутрь комнаты. Он не понял масштабов помещения, потому что было сумрачно, только у дальней стены горел торшер на высокой треноге, да ещё из единственного окна в комнату проникал свет фонарей с улицы. Рядом с торшером на стуле, привалившись боком к спинке, сидел Юнги и что-то сосредоточенно читал в телефоне. На звук открывающейся двери он резко вскинул голову, а затем ошарашенно уставился на вошедшего. — Чимин? Что ты здесь делаешь? Чимин сделал шаг навстречу поднявшемуся со стула соулмейту. — Почему ты сказал Тэхёну и Чонгуку, что ты разобьёшь им ебальники сам, если они решат ещё с кем-нибудь меня познакомить? Глаза Юнги расширились от удивления. Взгляд заметался. — Почему взялся стирать мой плед, ещё и кучу денег потратил на все эти средства для стирки. Я знаю, сколько они стоят, — Чимин продолжал говорить, медленно двигаясь в сторону соулмейта, который застыл, как вкопанный. — Я… — пробормотал Юнги растерянно, и замолчал, глядя на всё, что угодно, кроме Чимина. — Почему остался мне помогать с уборкой? Всем было наплевать, во что превратилась моя квартира, но не тебе, — ещё один шаг навстречу. Юнги инстинктивно отступил назад, но врезался ногой в стул, на котором сидел несколькими минутами ранее. — Почему сегодня потащил Чонгука к Тэхёну мириться, ведь любовь — это чушь собачья? Юнги молчал, глядя в окно и нервно покусывая губу. — И последнее — почему заботишься обо мне? Юнги шумно выдохнул и уткнулся лицом в ладони. А Чимин ждал, ждал ответа. Он уже вертелся у него в мозгу и на кончике языка, и, кажется, он сам уже всё понял! Но он должен был услышать ответ своего соулмейта собственными ушами. Молчание затянулось. — Ну же, Юнги, чёрт бы тебя побрал! — Чимин не выдержал пытки молчанием. У него сейчас сердце разорвётся, а этот придурок ничего не говорит, будто издевается. — Ты же всегда всем говоришь всё в лицо! Почему мне сказать не можешь? Юнги резко поднял голову. Его губы исказила горькая ухмылка, и он наконец-то посмотрел Чимину в глаза. — Хочешь услышать правду? Я люблю тебя. Чимин рвано выдохнул сквозь зубы и зажмурился. Он чувствовал это! Он догадывался. Внутри будто бушевала буря из самых разных эмоций и чувств, и они были настолько сильными, что ещё чуть-чуть — и проломят грудную клетку. Пришлось пару раз глубоко вздохнуть, чтобы постараться унять хотя бы часть этих крышесносящих эмоций. Понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить шаткое подобие равновесия, которое было вызвано таким резким признанием. Чимин открыл глаза и наткнулся на пустой, холодный взгляд Юнги. По телу пробежал холодок. — Что, ненавидишь меня ещё больше? — Юнги смотрел на него затравленно, словно жертва смотрит на палача, ожидая исполнения смертного приговора. Чимин хотелось крикнуть, что — да, он ненавидит его! Всем сердцем и каждой клеточкой своего тела. Не переваривает, не выносит и ещё миллион синонимов, потому что это не то, что им обоим надо, но получилось сделать гораздо больше. Чимин в два шага преодолел расстояние между ними, обхватил лицо Юнги ладонями и выдохнул ему в губы: — Я люблю тебя. Брови Юнги от удивления поползли вверх, но Чимина было уже не остановить. Он впечатался губами в губы Юнги, молясь всем богам, чтобы тот отошёл от ступора как можно быстрее. Юнги потребовалось одно мгновение, чтобы осознать, что же произошло. В следующую секунду Чимин почувствовал, как соулмейт сдавливает его в крепких объятиях, буквально поднимая над землёй. Юнги обнимал его так сильно, что, казалось, переломит позвоночник пополам, но это мало кого сейчас волновало, а отвечал на поцелуй с таким жаром, что у Чимина подкашивались ноги. От восторга хотелось орать, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. От осознания, что Юнги любит его и целует его именно сейчас, и будет целовать так же охрененно всю оставшуюся жизнь, сносило крышу. Они кусались, засасывали губы друг друга и облизывали. Чимин плавился в сильных объятиях, и уже не был уверен, что сможет самостоятельно добраться до дома, потому что его вряд ли будут держать ноги. — Вот если бы я сегодня не пришёл и не спросил, то ты бы ещё десять лет меня мурыжил, — проговорил Чимин, на секунду отрываясь от губ соулмейта. — Сказать мудаку, что он мудак, оказывается, проще, чем признаваться в чувствах, — пробормотал Юнги, покрывая короткими поцелуями скулы, нос, лоб и подбородок Чимина. Тот только кивнул и, поймав губы Юнги, вовлёк его в новый поцелуй, только уже более осознанный и чувственный. Юнги целовался охуенно, вот другого слова подобрать было нереально. Чимин понимал, что сорвал чёртов джек пот, когда судьба решила соединить их — таких разных, но одновременно таких похожих. На какую хрень он потратил те месяцы, что они были знакомы? Если бы с самого начала он знал, что Юнги такой, то заявил бы право собственности ещё в первый день в баре, когда тот начал его подкалывать. Ну, или, на крайний случай, на следующий день, когда они поняли, что соулмейты. И не выделывался бы ни одной лишней минуты. — Юнги, ты следующий! Парни одновременно вздрогнули, оторвавшись друг от друга, и посмотрели в проём двери, в котором стоял обалдевший официант. — Ок, сейчас приду! — Юнги махнул рукой, отправляя официанта с подпорченной психикой восвояси, но Чимина из объятий не выпустил. — Ты подождёшь меня? — Конечно, — Чимин не удержался и чмокнул соулмейта ещё раз в губы. — Кстати, ничего, что он нас видел? — Он ткнул пальцем в дверь, за которой скрылся ошалелый официант. — Он всем расскажет. — Честно? Мне глубоко насрать, — ухмыльнулся Юнги, убирая чёлку со лба Чимина. — А тебя? Тебя это волнует? — Честно? Мне насрать не меньше твоего, — Чимин ухмыльнулся точно так же, как и его соулмейт. Кажется, повадки Юнги постепенно переходят к нему, и, чёрт возьми, Чимину это нравилось! А ещё хотелось вцепиться в хёна и не выпускать его ни на секунду, не то, что на сцену сейчас — это в данный момент вот вообще не вовремя, а всю их грёбаную жизнь. Но так как впереди ещё очень много счастливых дней, ночей и лет, он, так и быть, готов был потерпеть несколько минут, пока его соулмейт оттарабанит положенное время на сцене. Видимо, Юнги тоже не особо рвался отрываться от Чимина, потому что кончиком носа, аккуратно, медленно, словно пыткой, изучал его скулы, шею и виски. Горячее дыхание на коже не давало не то, что здраво рассуждать, а думать вообще. Чимин вцепился напряжёнными пальцами в плечи Юнги, подставляясь под ласку, но, в конце-концов, не выдержал и обхватил нижнюю губу соулмейта своими губами, провёл по ней влажным языком и чуть всосал. Получив на сие действо еле различимый стон, Чимин мысленно показал себе большой палец. Но в ту же секунду Юнги перехватил инициативу, и Чимин понял, что конкретно так попал! Поцелуи Юнги были такими же, как и его характер: напористыми, сильными и наглыми. И его соулмейт был только за, потому что ТАК его ещё никто никогда не целовал. О том, что Юнги уже пора выходить на сцену, им в самый разгар поцелуя напомнил деликатный стук в дверь — видимо, официант решил не портить себе психику окончательно и постарался уберечь себя от того, что может увидеть в этой мало освещённой комнате. — Достал, — прошептал Юнги, отодвигаясь и довольно облизывая губы. Чимин на мгновение завис, следя за столь притягательным и одновременно пошлым действием, и даже сначала не расслышал слов, обращённых к нему. — Я вернусь через десять минут. Не скучай, я быстро, — он чмокнул соулмейта в губы и выскочил за дверь. Чимин простоял в темноте комнаты пару минут, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу. Он понимал, что на его лице сейчас была самая глупая улыбка на свете, но, во-первых, здесь никого не было, а во-вторых, даже если бы в этой комнате при их признаниях была целая толпа, то он бы и не заметил. Потому что важнее Юнги сейчас просто ничего не могло быть. Посмотрев на часы, Чимин проскользнул за дверь и пробрался за кулисы. На лице опять расползлась улыбка — Daechwita. Юнги не знал о том, что эта песня тогда во многом повлияла на отношение Чимина к своему соулмейту. Впервые тогда он увидел в Юнги не только бледного парня с замашками гопника, но и человека, который отдаётся любимому делу без остатка. И такое отношение подкупало и даже немного выбивало из колеи. А теперь Чимин надеялся, что его соулмейт будет точно так же отдаваться и ему, тому, кто предназначен ему самой вселенной. И, почему-то, он чувствовал, что не ошибётся в Юнги.