мёртвый венок

      Кэйе становится хуже с каждым днём. Он просыпается в ложе из лепестков цветов, пропитанных кровью. Джинн перестала давать ему какие-либо поручения. Его последняя надежда — Альбедо, медленно качает головой с каждым чужим навещением Драконьего Хребта.       А молодого Рагнвиндра в Мондштадте не встречают вообще. Он словно растворился в воздухе: никто в Ордо Фавониус не видел его во время службы, никто из его слуг не пропал. Красноволосый аристократ исчез из города тихо и незаметно.       От Аделинды никто ответов не услышал. Накануне перед уходом, Дилюк долго, зачарованно смотрел на полыхающий камин. Была глубокая ночь, когда он наконец тяжело поднялся с кресла и швырнул языкам пламени стопку писем, перевязанных красной верёвкой.       Уже после исчезновения господина, Аделинда обнаружит в дотлевающих поленьях камина обрывки этих писем.

"... Вы уверены, что туда никак не попасть?..."

"...скольким временем В располагаете?..."

"... на ведь нашла спос б..."

"... вариант, они были хорошими знакомыми до... <> ... нет времени..."

"... господин, ничем не м ем вам помочь..."

"...иятельство помнит оказанные Вами услуги и поста ет пойти Вам навстречу..."

      Горожане обменивались слухами и предположениями, Путешественник с Паймон задумчиво качали головами. Лишь Венти не терял радостного духа, наигрывая оптимистичные мелодии на лире. Такие легкие и воздушные, словно буря уже позади, словно не было всех этих подозрительных событий.       Такие, словно капитан кавалерии уже выздоровел.

***

      Поднимаясь к Священой Сакуре, Дилюк отметил голубоватое свечение, устремившееся к небу, словно Дерево каким-то образом связывала бренную жизнь смертных и Небеса.       Предыдущие несколько дней казались невероятным чудом. В считанные дни он связался с Фатуи. Потом вышел на самих предвестников, старых друзей?       И, учитывая конфликтное положение Иназумы и Снежной, правдами и неправдами, он сумел добраться сюда. Он сумел достигнуть земель Вечности.       Он набрал полную грудь воздуха. Он правда стоит на запрещённых для посещения землях.       С компанией из Снежной он расстался ещё в самом городе. Они направились куда-то к сегунату, пока Дилюк пошёл в противоположную сторону, к огромной горе, названной жителями "Ёго". Гора действительно поражала своей массивностью. И количеством ступенек, которые надо было преодолеть, чтобы добраться до Храма.       "По размерам, конечно, не Драконий хребет, — отметил про себя Дилюк, — но уважение внушает"       Где-то в Мондштадте Альберих задыхался и отплевывал лепестки цветов, а Дилюк преодолевает последние ступеньки на пути к Верховной Жрице Иназумы.              Огромная, с небесно-голубыми жилками, Сакура возвышалась над красными зданиями. Когда мужчина вошёл на территорию Храма, он отметил неестественно колоссальные размеры Священного Дерева. Даже больше, чем Дуб в Долине Ветров, оно виднелось даже позади постройки, что принадлежит храму.       Дилюк подошёл к девушке в одеянии жрицы непонятной маске неизвестного существа: — Мне нужно видеть госпожу Гудзи Яэ.       Руки девушки были сложены спереди, и благодаря этой странной маске сложно было понять, какое у неё выражение лица. — Госпожу Гудзи? — тихо переспросила жрица, — Она не принимает посетителей. Если вам нужно загадать желание, можете обратиться к жрице с предсказаниями. Она находится справа. Да благословит вас Электро Архо- — Мне нужно её увидеть, — настаивал Рагнвиндр, — Мне нужно увидеть Госпожу Яэ. — Боюсь, ничем не могу вам помочь. У неё есть более важные дела, чем общение с туристами, — она окинула его взглядом. — Думаю, это моё дело, зачем и по какому вопросу я пришёл. Госпожа Гудзи- — Кто меня звал?       Дилюк обернулся. Рядом с ним стояла розоволосая девушка. Она сложила руки крест накрест, внимательно рассматривая владельца винокурни. Её божественное одеяние развевалось на ветру. Рядом покачивался электро глаз Бога. — Госпожа Гудзи, — наконец отмерла жрица, — Этот молодой человек…- — Мне нужна ваша помощь, — перебил её Дилюк, — Мы можем переговорить наедине?       Жрица оценивающе посмотрела на него: — Не проблема.       Они отошли к краю Храма: с него открывался вид на весь остров Наруками и Иназуму. Солнце заходило, и небо окрасилось в персиковые тона, контрастируя с бирюзовым океаном. У Дилюка на душе мерно перезванивают колокольчики тревоги, но он не может не восхищаться такими захватывающими пейзажами. Кэйа сидел, свесив ноги к озеру озером в Долине Звездопадов и наблюдал за истреблением нации рыбок. — И почему вы искали меня? — начала разговор Яэ.       Дилюк решил сразу прибегнуть к крайнему способу: — Вы знакомы с путешественником? Итер, он…- — Ищет свою сестру, — закончила за него она, — Конечно знаю. Он как-то связан с вашим появлением здесь? — Он вернулся в Мондштадт недавно — Тогда что здесь делаете вы? Если вы из Мондштадта, не думаю, что вам следует здесь находиться, — лукаво улыбнулась Яэ, сощурив лисьи глаза, — или случилось что-то из ряда вон выходящее? — Я Дилюк Рагнвиндр. — Сын Крепуса Рагнвиндра? — слово вдруг вспомнила Гудзи, — Продолжайте. — Путешественник вернулся в Мондштадт, и после этого заболел мой… знакомый, — последние слова дались ему с трудом. — Он не перестаёт кашлять. Настолько сильно, что иногда откашливает сгустки крови. — И вы считаете, что я в состоянии вам чем-то помочь? Я конечно могу посоветовать загадать желание Священной Сакуре, но сомневаюсь, что она поможет вашему знакомому исцелиться. — Нет, вы не понимаете. Это неизвестная болезнь. Никто не может понять, что с ним происходит. Путешественник рекомендовал вас как умную и прекрасную Яэ Мико. Пожалуйста, скажите, бывали ли у вас случаи, когда жители заболевали такой сильной простудой?       Мико молчала. Будет ли Эи рада, если она раскроет один из секретов аристократу из города свободы?       С другой стороны, сколько отчаяния было в голосе у этого молодого Господина. Помочь его знакомому… А не поздно ли уже? — Это все из-за Оробаши. — Оробаши? — напрягся Дилюк. Вот только ещё одного сумасшедшего алхимика им не хватало. — Да. Змей Оробаши, древнее Иназумское Божество. Вы знаете его легенду?       Дилюк задумался. О чём-то таком рассказывал ему путешественник в таверне. Он точно упоминал какого-то змея из Иназумы, он был рядом с его останками. Итер даже продемонстрировал ему какой-то кристальный мозг этого самого змея. — Оробаши мёртв. — неуверенно произнёс Рагнвиндр, — Его убила Сёгун Райден. — Можно и так сказать. Легенды гласят, что некогда Оробаши но микото был покровителем народа, населявшего земли и воды Ватацуми. Сейчас этот остров достиг поверхности, с родиной их связывает только Лунная Бездна. Но, не будем об этом. Жители трёх островов поклонялись Электро Архонтке, морской народ — Оробаши. Морской Змей всегда уважал наши границы, но в один прекрасный день он без предупреждения вторгся в земли Вечности. Началось сражение, Эи вышла на защиту своих людей и земель. И вот, на арене сражения — острове Ясиори, она сокрушила Змея. О тех самых останках Вам и рассказывал путешественник. — Я понимаю смысл легенды, — протянул Дилюк, — Но, какое отношение она имеет к кашлю и болезни? — Никто не знает о мотивах, за которыми Оробаши напал на Иназуму, — тихо проговорила Гудзи, — Но, после смерти Оробаши но микото, жители острова Ясиори начали заболевать. Один за другим. Причём заболевали не все, выборочно. Сперва это списывали на наличие детей, ибо большинство родителей не заражались. Сначала это было похоже на сильный кашель. Потом, у заболевших начала отходить кровь. В конце концов, они начали умирать. Дабы избежать распространения болезни, Сёгун приняла непростое решение: изолировать остров. Люди там были смертельно больны, — Яэ отвернулась и сглотнула, — им оставалось всего ничего. Многие называют это Наследием Оробаши. Местью за смерть.       Солнце скрылось, закат прошёл. Остров окутали сумерки. Лес внизу утопал в мутном тумане. Руки Рагнвиндра дрожали. Голова наполнилась гулом. один за другим, всего ничего, смертельная болезнь. — Это конец, верно? — глухо проговорил он, — Его уже не вылечить? — Дослушайте конец истории. На грани смерти больные отмечали, что они начинали откашливать цветы. Множество цветов. Им казалось, что сквозь них прорастают они. Цветы. И, как бы смешно это не звучало, они почти встретились с правдой. Умерев, их хоронили на том же месте. А через какое-то время, на местах захоронения заражённых прорастали именно они. Сотни, тысячи цветов. Мы прозвали это ханахаки. Цветочная болезнь.       Так вот, что за комки откшаливал тогда Он. Те лепестки цветов. — Однажды одной девушке удалось выздороветь, — продолжала Яэ Мико, — и нам открылась вся жестокость этой болезни. Почему почти не заболевали женатые, почему это не трогало детей. Болезнью движила любовь. Жестокая, беспощадная. Отчаянная любовь. Любовь такой сил, что уничтожала человека дотла. Которая кормила прорастающие в его органы цветы. Которая заставляла бутоны роз раскрываться прямо в лёгких. И одна девушка от них правда избавилась. Потому что её полюбили в ответ.       Аристократ переваривал содержимое. Кэйа отчаянно в кого-то влюблён? В кого? За ним постоянно был хвост девушек, почему он просто не скажет этого? — Получается, надо всего лишь, чтобы причина болезни полюбила знакомого обратно? — слабо спросил Дилюк. — Всего лишь? Безответная любовь, — Мико хохотнула, — безответная любовь на то и безответная, что по каким-то причинам она ею и останется. — К ней вернулось её привычное состояние, — Скажите мне вот что, господин Рагнвиндр. Вы отправились сюда, через лесу Мондштадта, Ли Юэ, немыслимым образом переправились через шторма, укрывающие Иназуму. Почему вы так сильно ищете спасение просто «знакомому»? — Там, — он запнулся, — Там долгая история.       Где-то в Мондштадте, сидя рядом с Кли, Кэйа Альберих снова зашёлся в кашле, и с его губ слетело ещё несколько лепестков.