мёртвый венок

      Кэйа невидяще смотрит перед собой.       Какие, к черту, цветы?       Альбедо выглядел скорее заинтересованно, чем удивленно или шокировано: — Ты не против остаться здесь для опытов?       Рыцарь давит глупый смешок. На опыты? Не против ли он? Почти несколько дней он царапает себе горло в кровь своим кашлем. А алхимик вместо объяснений предлагает проводить исследования.       Альберих слышит стук стеклянных бутылочек, скрежет алхимического стола, шорох остальных штучек. Как же ему хочется, чтобы всё это закончилось.       Очень в стиле алхимика. Из человека тут какие-то водоросли сыпятся, а ему хоть бы хны. Кэйа уже предвкушает эту горечь десятка различных зелий для исследования. Причем смысла в кропотливом изучении он не видел: всё равно все как обычно сведется к мелу.       Он лишь надеется, что после этого длительного обследования этот гениальный Принц Мела выищет какое-нибудь снадобье от его боли в горле и нескончаемого кашля.       Спустя пару часов Альбедо возвращает последнюю колбочку на законное место и дописывает в пергамент вывод. — Приходи через несколько дней, посмотрим, насколько быстро прогрессирует твой недуг. — То есть, ты не дашь мне никакого лекарства? — впадает в ступор Кэйа.       Кэйа не моргает. Почему, почему, почему, блять, Альбедо ему ничего не даст? Он алхимик, он чертов гений; как-как-как, почему он не хочет ему помогать?       — То, что с тобой происходит, мне неизвестно, — обрубает его полет мечты алхимик, — Это не простуда, не легкое больное горло. Это не просто кашель, Кэйа. Это — нечто серьезное. Постарайся меньше бывать на Хребте и почаще брать с собой шарф, — он окинул взглядом трепыхающуюся на ветру чужую рубашку. Мы продолжим обследование, как только я закончу с этим. Приходи ещё.       Кэйа тяжело вздохнул. И Альбедо не может помочь.

***

      Весть о заболевшем рыцаре облетела весь Мондштадт на следующей неделе. Беспокоиться начали не только рыцари: в Церкви, куда он наведывался , каждые несколько дней, на него уже сочувственно косились.       Радовало Кэйю лишь то, что Дилюк наконец-то начал обращать на него хоть какое-то внимание. Ну, что-то вроде.       Как минимум, он распорядился завести ему отдельный стакан для Полуденной смерти, чтобы не заразить округу. Приятненько. — Господин Дилюк, я польщен, — как-то подловил его на этом Кэйа, — Какая честь, свой, отдельный, стакан.       Правда, Дилюк стабильно его игнорировал.       Между тем, кашель всё тяжелел.       Один раз Альберих проснулся среди кровавых ошмётков. В засохших комках крови всё отчетливей ощущались лепестки цветов. Он задумчиво катал один из таких комочков, содранных с покрывала. Что, чёрт возьми, означают эти цветы?       Интересно, если бы его названный брат знал подлинное состояние Кэйи, он бы сильно разозлился? Снова назвал бы лжецом? Удивительно, и снова окажется прав. Снова обвинит его в том, что он постоянно скрывает что-то всем во вред. Опять играет перед всеми героя, хотя даже себе помочь не в состоянии.

***

       При интервью жители Мондштадта отметили бы две несвойственных городу вещи: Кэйа болен, а Дилюк чем-то сильно обеспокоен.       За всё это время Рагнвиндр несколько раз уточнял у Чарльза состояние рыцаря; рассматривал то, что Кэйа отплевывает. На винокурне у него теперь целая коллекция смятых комочков неопознанного происхождения. Он чаще стал заменять бармена, чтобы приглядеть за капитаном кавалерии.       Как глупо. Дилюк не плачет, но он нервно смеется от того, что с ним сделал это предатель. Что с ним сделал убийца отца. Почему он приглядывает за ним? Почему не убьёт его? Почему ничего не скажет?       Ночами Рагнвиндр сидит в излюбленном кресле, обитом бархатом, и пьет, полный ненависти к алкоголю и к себе.       Дилюку тревожно за Альбериха, он осознал это, когда нашел себя, гуляющего по крышам ночного Мондштадта в одеянии Полуночного героя. Раз за разом он прокручивает все возможные исходы: простуда, какое-нибудь непонятное заражение? Часть его людей ведет активную переписку с некоторыми Фатуи — всё безуспешно.       Осознание. Его словно рассекает стрела хиличурла электро-стрелка.       Всё это время, он каждый день видит всезнающего Архонта, покровителя города. Почему бы не уточнить произошедшее у него?       Не ради Кэйи, — убеждает себя Дилюк, — Не ради Кэйи, а ради Мондштадта.

***

      Найти Венти оказалось относительно несложно. Из Священного дерева Венессы и Статуи Барбатоса, шумным днём Архонт выбирал именно запруженную площадь. — Эй, бард! — окрикнул его Дилюк. Венти стоял спиной к своей статье, держа в руках лиру. Он приветливо помахал в ответ: — Мастер Дилюк, какая встреча! — Венти, мне нужна помощь.       Сейчас Венти почувствовал, что в голосе у Дилюка что-то не то. Он был слишком напряженным. Ему, конечно, не стоило никакого труда посмотреть сквозь него, в душу, но здесь все было налицо. — Случилось что-то настолько важное, что вам понадобилась помощь Великого барда? — Что произошло с Кэйей?       Неожиданно.       Анемо Архонт округлил глаза: — С Кэйей? Мастер Дилюк, я не ослышался? Вы спрашиваете о вашем названном бра— — Да, спрашиваю, — прервал его владелец винокурни, — Что у него за болезнь? Он буквально откашливает комки крови. — Ах, это, — бард на секунду задумался. Выглядел он настолько серьезно, что по нему и не скажешь, что тот самый частый посетитель известной таверны, — Подумайте, мастер Дилюк: откуда Кэйа мог подцепить описанную вами болезнь?       Играть в угадайку аристократу хотелось меньше всего. — Откуда? Да откуда угодно! Может кто-то пришёл больной из рыцарей, на задании, в таверне, да хоть из своей Ка-… родины, в конце концов. — Правильно, ваши мысли идут в нужном направлении. Здесь нет этой непонятной болезни, мы бы узнали. Алхимик бы узнал. — Она из другой страны, да…? — задумчиво протянул Рагнвиндр. Где, твою мать был Кэйа? Он же постоянно заходил в Долю Ангелов — Дилюк бы понял, если он куда-то уезжал. — Он был в Мондштадте как минимум этот месяц. — Опять верно, мастер Дилюк! — обрадовался Венти, — а теперь вам загадка: а кто здесь не был прошлый месяц? Кто постоянно путешествует? У кого иммунитет даже к самым невероятным вирусам? Кто общается с Кэйей? Кто был в той стране, куда закрыт доступ всем остальным? И как думаете, почему закрыт?       Дилюк оцепенел. Бард-бродяжка в последний раз многозначительно улыбнулся и быстро смылся куда-то.       Кто был в чужой стране? Закрытой? И из-за чего она закрыта?       Он поднял глаза на площадь.       Ему махали путешественник и Паймон.       Кто был в закрытой стране? Какой стране? И почему её закрыли?

***

      В этот раз в Долю Ангелов путешественника приглашает не Кэйа, а сам владелец. Итер наслаждается безалкогольной альтернативой одного из коктейлей, Паймон радостно летает с кружкой сока. Дилюк в который раз нервно поправляет перчатки, снова затягивает хвост красных волос. В груди все горит огромным пожаром.       Ему надо выяснить, что происходит с его бывшим братом. И, если он сам любую помощь отклоняет, Рагнвиндр нагло влезет сам. — Скажи мне, Итер, твое последнее путешествие прошло в Иназуме?       Путешественник вопросительно глянул на аристократа, сидящего напротив него. — Да, господин Дилюк. Я не планирую возвращаться туда в скором времени, поэтому, если вам нужно передать какое-то письмо, лучше… — Я не про такую услугу, можешь быть спокоен, — сразу предупредил Рагнвиндр. Итер заметно повеселел. — Тогда, если нужна победа над каким-нибудь особо опасным драконом, — начала было Паймон, еле успевая увернуться от руки путешественника, чтобы он не пихнул её в плечо. — Нет, дело не в этом, — он все еще собирался с мыслями, — Почему Иназума закрыта?       Повисло молчание. — Ну, — начал было близнец неуверенно, — это приказ Электро Архонта, а вследствие был указ Сакуоку. Думаю, на то были причины. — Ты не знаешь, какие? — почти с мольбой уточняет Дилюк. — Не знаю, — сдулся путешественник.       Он выглядел сконфуженно и достаточно расстроено. — О, Паймон придумала! — вдруг воскликнула летающая спутница Итера, — Мы же всегда можем обратиться за советом к (она прочистила голос для полного копирования) великой и прекрасной Яэ Мико. — Точно, Гудзи Яэ! — радостно воскликнул близнец.       Дилюк приподнял бровь.       Путешественник поспешил объяснить: — Это — фамильяр Электро Архонта, госпожа Гудзи Яэ. Также она является Верховной Жрицей на острове Наруками. Она точно знает про все указы, тем более про такой! — Да, Мико — хорошая жрица, она помогла нам в сражении с Баал! — поддакнула Паймон.       Что же, видимо Рагнвиндру придётся совершить небольшое путешествие за море.