мёртвый венок

      Он помнил детство как обрывки сна, который далее превращался в кошмар.       Дилюк словно в тумане протирает очередную кружку из-под одуванчикового вина. За прилавком море пьяного народу. Сейчас он отделён от всего Тейвата дымкой прошлого. Он поднимает полный тяжести взгляд и почти чувствует, как физически сталкивается с маленьким рыцарем Кэйей.       Его передергивает. Этот человек существует рядом с ним всё время. Они были рядом детство, они выросли. А потом Дилюк познал горький вкус предательства и обмана от самого близкого человека.       Рагнвиндр постарался отогнать от себя назойливые мысли, но они уперто лезли ему в голову. Проплывали перед глазами, напоминали о прошлом. Он не хочет соглашаться, что до сих пор каждый чёртов день думает об Альберихе.       Дилюку просто стыдно осознавать, что все годы он играет последнего, кого заботит судьба рыцаря Морозного Ветра; а сам каждую ночь, проходя по винокурне, с грустью вспоминает, как они играли, прячась от гувернанток и учителей. Он безумно скучает по тому времени, когда он чувствовал себя защищённым. Когда Кэйа клялся защищать Дилюка во что бы то ни стало, всегда обещал прикрывать спину. У юного Дилюка существовал тот, кому он мог довериться полностью.

***

      На календаре десятилетней давности летний сезон. Солнце приятно ласкает лучами кожу, а Дилюку всё равно прохладно. Они с Кэйей шагают по Спрингвейлу, привлекая внимание жителей. На его поясе — недавно полученный пиро Глаз Бога, а на плечах — плащ. Держащийся рядом брат заливается смехом и показывает белоснежную счастливую улыбку.       Напротив них — две девушки с охапками сена в руках. Они быстро вышагивают по тропинке, о переговариваясь о чём-то с еле удерживаемым хохотом. — Смотри, это же сыновья мастера Рагнвиндра! — вдруг пихает одна девушка со смоляными волосами другую. — Кэйа, Дилюк! — приветливо машет им вторая. Она расплылась в яркой солнечной улыбке, поправляя каштановые локоны под красной повязкой, — Хотите пойти купаться в озере? — Привет, Эмбер! — дружелюбно отозвался Дилюк, — Мне нравится идея. А ты что скажешь? — он повернулся к спутнику. — Да! Давайте устроим соревнование по прыжкам со скалы, — живо предлагает младший. Их прервал чей-то крик: — Эмбер, Эмма, чего встали? Идите обедать! — Да, сейчас, — живо отозвалась подружка рядом с Эмбер, — Хотите поесть с нами? Мама столько закатникого джема сделала с урожая. — Мы рады принять твоё предложение, — не молчит Рагнвиндр.

***

      Они были не разлей вода, всегда ходили вместе. Даже с оружием учились управляться друг напротив друга. Кэйа от скуки подбрасывал свой меч, пока учитель не видел. Дилюк до сих пор помнит, как сильно его бесила эта чужая привычка: подкидывать в руках все вещи, которые он только брал, а потом так зачарованно смеяться, подначивая Дилюка.       В Мондштадте их всегда знали как самых близких людей. Они друг друга защищали, задания брали совместно. От множества врагов они защитили город, много раз они спасли и его жителей.       Только вот самого ценного человека Дилюк защитить так и не смог.

***

      В винном погребе пахнет чем-то сырым. Здесь поддерживается специальный уровень влажности, чтобы вино было высшего качества и не утеряло своих характеристик. — Как думаешь, нас найдут? — хихикает Кэйа, сидящий рядом. Он облокотился на бочку спиной, раскинув руки в разные стороны. — Я думаю, Аделинда не станет искать нас здесь… — задумчиво протянул Дилюк, сидя рядом.       Вино на винокурне «Рассвет» производится в огромных количествах, поэтому эти огромные бочки полностью укрывали сыновьей Крепуса и скрывали их от посторонних глаз.       Он и Кэйа сидят тут уже не менее получаса. Вообще, старший Рагнвиндр уверен, что парни сейчас усиленно занимаются какой-то историей или музыкой. Дилюк надеется, что его отец останется в неведении как можно дольше, ведь получать по голове, пусть и не физически, никто не хочет. — Эй, Дилюк, — снова заговаривает Кэйа, — А ты целовался когда-нибудь? Прямо по-настоящему? — По-настоящему? Прям со слюнями? — Да! Долго-долго. Я видел вчера, когда мы шли по городу: там Маргарет целовалась с каким-то другим мондштадцем. — И как? Красиво? — по-детски наивно заинтересовался старший. — Не знаю, выглядело странно. Но Маргарет вроде была счастливой… — он задумался, — А давай проверим! — и вдруг точно вскакивает. — Проверим… как целуются? — заговорщически уточнил Дилюк. — Да, по-настоящему!       Дилюк помнит, он сел тогда перед Кэйей, уперевшись руками на бочки позади брата. Помнит, что от Кэйи пахло приятными лилиями Калла. Он смешно зажмурил свой единственный глаз, позволяя чужой руке убрать синие мешающиеся волосы со лба.       Дилюк помнит, что его первый поцелуй был очень мокрый и неловкий.       Помнит, как счастливо младший смеялся тогда.       Ему шестнадцать, Кэйе пятнадцать. Они действительно очень много смеялись тогда.

***

now

      Дилюк молчит. Он похоронил его прошлого Кэйю. Похоронил в воспоминаниях, где им обоим по пятнадцать. Где они гуляли по Спрингвейлу и где ели вкусную выпечку одной из жительниц. Где купались в озере, катались на лошадях и играли вместе с маленькой Эолой Лоуренс среди раскинувшихся кустов виноградника. Где они с Кэйей ловили бабочек, прятались в погребах и вместе защищали город. Там, где они были искренни друг перед другом. Там, где они были вместе.       Там, где между ними не было развернувшейся Бездны.