It's All Coming Back to Me

Он не ждал «явлений» в эту ночь. По крайней мере, надеялся на короткую передышку. Такое бывало и раньше: бесконечные изматывающие бессонные ночи сменялись вдруг относительным покоем, когда Брок мог хоть немного восстановиться. Иначе, должно быть, он откинул бы копыта куда раньше. Из интернета он прекрасно знал, чем чреваты каждые новые сутки без сна, но ни разу еще «явления» не доводили его до нового мирового рекорда. Восемь ночей, совпавшие с очередным долгожданным отпуском, из которого он едва не вернулся покойником, были пока его пределом. Сейчас Брок чувствовал себя неплохо с учетом часов, наверстанных в постели с суперами. И позволил себе забыться, расслабиться, но, очевидно, зря. Около полуночи в комнате стало холодно, как в морге (Был у Брока и такой опыт — есть, с чем сравнивать). Он выплыл из зыбкого сна, дрожа всем телом. Зубы выбивали отчаянную чечетку, отчего подбородок ходил ходуном. Изо рта вырывался белый пар, как обычно бывает при сильном морозе. Брок не знал, кто явился по его душу сегодня, и, честно говоря, не хотел и гадать. Нащупав на полу сползшее одеяло, он затянул его на кровать, закутался и стал ждать, хотя желание сбежать в соседнюю комнату и забиться между суперами было поистине огромным. Но он боялся замарать их своим дерьмом. Боялся, что «явления» цепанут и их, ни за что, а потому, что они просто оказались рядом в неподходящий момент. И потому упрямо сидел и ждал. — Ну привет, барсучок, — прошелестело у самого уха, и от звуков этого голоса Броку захотелось завыть. Лучше бы это была Латифа, везунчик Майк, та семейная пара, навещавшая его после разгрома в Нью-Йорке, устроенного читаури, или пацан из Заковии, за которым Брок тогда просто не успел. — Ари, блядь, ну какого гребаного хуя? — прошептал он и крепко зажмурился, но это не помогло. Честно говоря, никогда не помогало. — Скучал по мне, милый? — по губам Брока будто льдом мазнуло, и две холодные ладони легли ему на плечи. — Посмотри на меня, давай же, не бойся. Посмотри и скажи, какой я красивый! Брок помнил его красоту. Аарон «Ари» Левински, один из лучших оперативников Альфы, был дьявольски прекрасен. Брок зазвал его к себе из спецназа, приманив неплохой зарплатой, жирной страховкой и… самим собой. В первый и единственный раз командир Альфы позволил себе нарушить им же установленное железное правило: никаких личных отношений в команде. Но устоять перед Ари было просто невозможно. Они оказались в одной койке едва ли не сразу после того, как тот поставил последнюю подпись в документах о приеме на работу. Ари отсосал ему прямо в кабинете, а после вакханалия продолжилась у Брока дома. За двое суток, что они провели вместе, в его квартире не осталось ни одного места, которое они не испробовали как плацдарм для секса. Целомудренный Роджерс, незнамо как позволивший Барнсу оприходовать кухонный стол, по сравнению с Ари был просто невинной ромашкой. Тот, казалось, не знал ни стыда, ни смущения. Они трахались в джете по пути на миссии и обратно, в каких-то развалинах, пока ждали эвакуацию, в душевой СТРАЙКа, в оружейной и даже в подсобке за переговорной, где их едва не спалил сам Фьюри. «Ты совсем потерял голову, Брок! — сказал ему обычно не совавшийся в чужие дела Джек. — Будь с ним поосторожнее!». Брок тогда отмахнулся от слов своего зама. Те месяцы, пока они с Ари были вместе, он был словно под наркотой: ничего не видел, не слышал, не замечал. Жизнь казалась одной сплошной розовой соплей, пока на миссиях не начались проблемы. До поры до времени Брок не связывал их с Ари, но однажды Джек притащил и плюхнул ему на стол досье. Не то, которое видел Брок, когда брал Ари к себе. Другое. С первых страниц которого смотрел черный осьминог — символ ГИДРЫ, организации-недобитка времен Второй мировой. «Этого не может быть», — пробормотал Брок, листая папку. Он повторял эти слова всю дорогу, пока ехал домой, где Ари ждал его на ужин. К тому моменту они какое-то время уже жили вместе, чтобы не мотаться друг к другу через весь город. «Этого просто, блядь, не может быть!» — думал он, засыпая в обнимку с предателем. А на следующей миссии подстрелили Джека. Брок с Морин тогда по очереди дежурили у дверей реанимационного блока в ожидании новостей. В то время, а это было начало девяностых, доктор Чо еще не работала на ЩИТ, и ее суперкапсула, в которой бойцы сейчас приходили в норму меньше чем за сутки даже при самых тяжёлых травмах, была недоступна. Приходилось надеяться только на золотые руки хирургов. Ари в больнице не появился ни разу, хотя, пока Джека не перевели в обычную палату, кто туда только ни заходил. Брок мучился виной, злился на себя и дома тоже не объявлялся. Он знал, что Джек валялся подключенный к аппаратам по его вине. Потому что он, как командир Альфы, должен был думать не жопой, а головой! Когда состояние Роллинза стабилизировалось, и врачи с облегчением заключили, что опасность миновала, Брок вернулся в квартиру, но ни Ари, ни его вещей там уже не было. Его телефон был отключен, а из базы ЩИТа исчезли все данные об оперативнике по имени Аарон Левински. Брок не искал его специально, но вышло так, что жизнь снова столкнула их на одной из баз ГИДРЫ, обнаруженных ЩИТом на территории Штатов. Время от времени СТРАЙК забрасывали на такие вот базы. Некоторые из них оказывались вполне себе функционирующими, и от того, что иногда там обнаруживалось, у Брока волосы на голове вставали дыбом. Взять хотя бы так называемый Институт, устроенный исследовательским подразделением ГИДРЫ в глухих лесах Миннесоты и маскировавшийся за вывеской какого-то федерального исследовательского бюро. Повесь на проволочном заборе табличку с гербовым орлом и словом «федеральный», и никто и не подумает лезть в ваши дела. Детей, которых СТРАЙК эвакуировал оттуда, их полные боли глаза Брок поклялся не забывать до конца своих дней. База, на которой он встретил Ари, была своего рода перевалочным пунктом, где агенты могли пополнить запасы оружия, разжиться поддельными документами или просто затаиться на некоторое время: никаких ужасов, разве что с десяток клеток в сыром подвале, слава яйцам и вселенной, пустых. Желающих сдаться без боя среди агентов ГИДРЫ не нашлось, и СТРАЙК привычно и четко приступил к зачистке. Когда Брока вызвали по рации в связи с непредвиденными осложнениями, он не думал, что спустя несколько минут и три поворота по узкому коридору он вновь увидит своего бывшего любовника. Загнанный в угол Ари крепко прижимал к себе Мэй, прикрываясь ею словно живым щитом и вдавив в висок пистолетное дуло. Ребята из Альфы держали его на мушке, но стрелять не решались, боясь навредить девчонке. — Вот ведь дуреха, — пробормотал Брок, подходя ближе. — Барсучок, — о, он узнал бы этот голос даже с завязанными глазами. Даже тогда, несмотря на всю ситуацию, несмотря на злость, столько времени копившуюся в нем, от мягкого низкого тембра по телу Брока побежали мурашки. — Вы, — он даже не повернул головы к членам своей команды, — на выход! Те тут же подчинились, привыкшие во всем доверять командиру. — Опусти ее, Ари, и давай поговорим, — предложил Брок. — Поговорим? О, это что-то новенькое! — Ари ухмыльнулся и лишь сильнее вжал ствол девочке в висок. — О чем нам с тобой разговаривать? Я все равно не уйду отсюда живым. Исход один. — А если я гарантирую тебе жизнь? Не свободу, это ты должен и сам понимать, но жизнь, которая не закончится здесь и сейчас. — Я не сяду в тюрьму, — прошипел Ари. — Окей, — Брок примирительно поднял руки, в одной из которых крепко сжимал пистолет, — ты ведь можешь пойти на сделку. Уверен, у тебя припрятаны несколько козырей в рукаве. Просто не делай глупостей, Ари. — Глупостей? Глупостей… А что, это вариант, — Брок ощутил, что в один миг потерял зыбкий контроль над ситуацией и едва сориентировался, когда Ари с силой толкнул к нему Мэй, и та влетела прямо в его объятья. — Порядок, милая? — шепнул Брок. — Ну, беги к ребятам, я сам здесь закончу. — Но командир, — начала было она, но, наткнувшись на его взгляд, без возражений покинула отсек. Теперь они были наедине, и им никто не мог помешать. Для себя Брок решил, что даже если ему суждено будет сдохнуть от пули предателя, то пусть так и будет. Он знал, что команда не даст Ари уйти живым, и это пусть слабо, но утешало. — Заботливый барсучок, самый настоящий папочка, так ты мне говорил, да? Это было забавно. Ты был забавным, — теперь Ари целился в него, и пистолет в его руке не дрожал. — Ну, рад, что ты повеселился вволю, — огрызнулся Брок. — А теперь кончай ломать комедию. Хочешь стрелять, так, блядь, стреляй. — А если я хочу поцеловать? Отсосать тебе? Трахнуть напоследок? Что, снимешь штаны и на колени встанешь перед предателем-гидровцем? Нам ведь было хорошо вместе, барсучок. — Было, — кивнул Брок, — до того, как из-за тебя подстрелили моего лучшего друга. Я едва не потерял Джека из-за тебя, ублюдок! — Думаешь, мне не насрать? На тебя и твою чертову команду? — взвизгнул Ари. — У меня были свои задачи, и я выполнил их. — Что, даже премию дали? — Брок зло оскалился. — Агент ГИДРЫ не нуждается в поощрениях! — А, так ты из идейных? — Ты… не смей! — Ари потряс пистолетом, и этого мгновения Броку хватило, чтобы сделать молниеносный бросок. Они сцепились, забыв об упавшем на пол пистолете, и покатились по полу. В какой-то момент оказавшись сверху, Брок со всей силы ударил Ари кулаком в лицо и разбил ему нос, но не остановился на этом. Он продолжал бить его, пока на красивой физиономии не осталось ни единого живого места. Глаза Ари заплыли, на левой скуле наливался синяк, нос был свернут, а губы разбиты в кровь. — Сраный ублюдок, — выплюнул Брок ему в лицо и поднялся на ноги, оттолкнув пистолет в дальний угол. — Ты, блядь, сядешь, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не вышел из тюрьмы. И тогда Ари засмеялся. Смех булькал у него в глотке, а все его тело содрогалось, словно в конвульсиях. — Я свободен от всех оков, барсучок, — прохрипел он. — Хайль ГИДРА! Изо рта Ари вдруг пошла зеленоватая пена, и вскоре все было кончено. — Ну же, открой глаза, барсучок, — продолжал уговаривать Брока призрак. — Ты скучал по мне? По моему крепкому члену в твоей заднице. Со мной ведь еще никто не смог сравниться, да? Ни с кем больше ты так не кричал в постели? — Оставь меня в покое! Какого хуя тебе надо? — сейчас, когда ледяные руки обвивали его шею, а дыхание призрака на губах ощущалось как поцелуи смерти, Брок ощутил что-то похожее на острый приступ клаустрофобии. Он никак не мог избавиться от тяжести чужого тела на своих коленях, не мог столкнуть его и убежать. Не мог ударить, как тогда на базе ГИДРЫ. Он был беспомощен и тихо и жалобно завыл, потому что просто не мог закричать — судорожный спазм перехватил ему горло. Он не заметил, как в комнате вспыхнул свет. Как Барнс и Роджерс принялись тормошить его, застывшего на постели, словно каменный истукан. И только когда щеку обожгла хлесткая пощечина, Брок словно пришел в себя, дезориентированный, как только что проснувшийся и не вполне еще понимающий, где находится, человек. — Командир, ну слава богу! — с облегчением выдохнул Барнс и тут же притянул его к себе. — Потише, Бак! — одернул того Роджерс и опустился на пол у ног Брока, чьи ступни были буквально ледяными. — Господи, да ты весь закоченел! Он угнездил его ноги у себя на бедрах и принялся осторожно растирать их, пока не почувствовал, что они постепенно теплеют. — Какого хрена с тобой творится, Брок? Тот уже немного оклемался и отпихнул липнувшего к нему Барнса. — Просто кошмар. Тебе что, никогда не снились плохие сны, кэп? — Это не просто сон, Брок. Когда мы нашли тебя, ты был в состоянии ступора и выл. Прости, но таких жутких звуков я даже от Баки не слышал. Если не хочешь говорить сейчас, то завтра утром тебе не улизнуть, даже не надейся. А сейчас идем, ты будешь спать с нами! То, каким голосом Роджерс говорил с ним, настоящим капитанским, не терпящим возражений, злило. Но, даже несмотря на злость, Брок послушно пошел за ним в спальню. Барнс держался у него за спиной, словно боялся, что он сбежит. — Конвой, блядь! — шепнул Брок так, чтобы он точно услышал, и тот предсказуемо хихикнул, а после вдогонку больно ткнул металлическим пальцем в спину. Хорошо хоть по жопе не шлепнул. Броку снова досталось место между ними двумя, чему он откровенно обрадовался и без зазрения совести пристроил свои так не согревшиеся до конца ноги к горячим ногам Роджерса. Обиженно засопевшему Барнсу досталась изуродованная шрамами спина и задница, которая, по личному мнению Брока, была для его возраста еще очень даже ничего. Тот тут же плюхнул руку ему на бедро, и Брок недовольно заворчал: «А ну не балуй!». «Всем спать!» — шепотом скомандовал Роджерс и погасил ночник. Брок закрыл глаза и тут же отрубился.