It's All Coming Back to Me

Просыпаться откровенно не хотелось, и Брок как мог оттягивал этот момент. Он то выплывал из полудремы, то снова соскальзывал в нее, балансируя на грани сна и яви. Он слышал, как заворочался, глухо кашлянул и сел на кровати Барнс. Как тут же проснувшийся Роджерс спросил его, все ли в порядке и, видимо, удовлетворившись ответом, перевернулся на другой бок и вставать не стал. Он слышал, как босые ступни прошлепали к двери, дважды щелкнул язычок замка и, наконец, воцарилась тишина. А потом Роджерс осторожно сгреб его в охапку и притянул к себе. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал он. Везет же, отстраненно подумалось Броку, у него даже дыхание с утра свежее, словно он уже зубы успел почистить. — Просто хочу, чтобы ты знал, что мы с Баки очень волнуемся за тебя. Твои кошмары… Я могу попросить Хелен или Ванду поработать с тобой, Брок. — О, как командовать, так Рамлоу, а как обжиматься, так Брок, да? — Прекрати издеваться! Я хочу, чтобы ты отнесся к этому серьезно, — одернул его Роджерс. — Да как я могу относиться серьезно к словам человека, чей стояк упирается мне прямо в живот, — фыркнул Брок. — Это… это… не то, что ты думаешь! — Роджерс задохнулся от возмущения. — Да-да, конечно, ты ведь всегда ложишься в постель с пистолетом наголо. Знаешь, Стив, в отношении Барнса я бы в это еще поверил. Тот хоть и сам — ходячее оружие, но повернут на пушках и ножах. Не удивлюсь, если в его прикроватной тумбочке обнаружится половина арсенала ЩИТа. Но вот ты… Он высвободил руку из-под одеяла и положил ее прямо туда, где у Стива под пижамными штанами образовалась волнующая выпуклость. Глаза у того удивленно округлились, и с губ сорвался едва слышный стон. — Если это и ствол, — он нежно помял член поверх белья, отчего по лицу Роджерса расплылся румянец, а дыхание участилось, — то я что-то никак не могу понять, какой. Для Зига длинноват, хотя если прикрутить глушак… нет, не сходится, слишком толстый. Роджерс молчал и сопел, кусая губы, отчего те стремительно пунцовели. — Может, пустынный орел? Ага, — Брок спустился ниже и внимательно ощупал яйца, — и рукоять на месте. Хотя сомнения все-таки есть… Влажный след на штанах Роджерса, где те соприкасались с головкой, подсказал Броку, что он на верном пути. Голова его немного кружилась от степени собственной безбашенности и веселого куража. Очко же поджималось от осознания, что где-то там в квартире бродит Барнс. С его усиленным слухом он не мог не знать, чем они тут занимаются с его супругом. — Хочу убедиться, ты же не против? — загадочно сверкая глазами, Брок ловко спустил резинку пижамы Роджерсу под яйца и вживую ощутил, насколько горячим и мокрым тот был. — Блядский-боже-ты-мой… — скороговоркой выдохнул Стив и инстинктивно подался бедрами вперед, отчего ладонь Брока по смазке легко скользнула от пульсирующего набалдашника до самого основания и плотно прижалась к паху. — Ну-ну, погоди, дай разобраться, — Брок старался держаться серьезно, но в голос прорывался мягкий смех. — Знаешь, Стиви, я бы сказал, что ты прячешь в штанах не иначе как охотничий Taurus Raging Bull. Двадцать пять сантиметров чистой стали. Плотно обхватив член, Брок больше не играл, а всерьез дрочил ему, не отрывая взгляда от стремительно темнеющих голубых глаз. — Два килограмма веса, прорезиненная рукоять, крупный калибр, — он жарко нашептывал Стиву характеристики оружия, словно это были самые соблазняющие слова на свете, и градус возбуждения парадоксально стремился к своей предельной точке. В какой-то момент зрачки Роджерса стремительно расширились, заполнив радужку почти что до краев, он глухо охнул и кончил, выплеснув семя прямо на одеяло. — Отличный выстрел, Стив, — похвалил Брок и, пока тот снова покрывался алыми пятнами смущения, поцеловал его в нос и сбежал в ванную. Под душем Брок проторчал достаточно долго, чтобы Барнс и Роджерс по очереди постучались к нему с вопросом, все ли в порядке. — Если вы, блядь, так напрашивались мне спину потереть, — прорычал он, появившись, наконец, в кухне, где те готовили завтрак, — то дверь была не заперта. Хули не вошли-то? — Мы просто волновались, Брок, — спокойно проговорил Стив. — После вчерашнего… — Стоп! — Брок взметнул вверх руку, призывая Роджерса к молчанию, и он послушно захлопнул рот. — На голодный желудок об этом я говорить не готов. И вообще… Он смерил строгим взглядом обоих суперов. — У меня есть одно правило: все дерьмо разгребаем строго после еды. Иначе так и до язвы недалеко, хотя, впрочем, вам это не грозит. Усекли? Неразлучники дружно кивнули и быстренько наметали на стол все, что было в холодильнике, лакирнув сверху жареным рисом с яйцом и беконом. Кофе тоже подоспел, и Роджерс, на удивление, даже не возбухнул, что, вообще-то, Броку полагался зеленый чай. Видимо, утренняя дрочка немного примирила его со слабостями окружающих. Улыбнувшись собственным мыслям, Брок принялся за еду и умял свою порцию едва ли не быстрее суперов. — Барнс, и снова мое почтение твоим кулинарным талантам! — пробормотал он, сыто улыбаясь. — Благодарю, — тот кивнул, приложив к груди металлическую ладонь. — Позер, — фыркнул Стив. — Но ведь за это ты меня и любишь? — Люблю, — Стив поднялся, подошел к мужу и ласково чмокнул того в растрепанную макушку, — очень люблю. — Ох, — Брок картинно закатил глаза, — оставьте эти ваши телячьи нежности! — Привыкай, командир, скоро и тебе будет доставаться. И вообще, знаешь ли, это очень заразно, — Барнс, посмеиваясь, собрал грязную посуду со стола и оттащил в мойку. — Сегодня я дежурю, — объявил Брок. Он еле успел отобрать фартук у Стива, натянул его на себя и встал к раковине. — И хорош меня взглядами сверлить, дыру проделаете. Все по-честному, ребят: вы меня кормите-поите, я помогаю. — Возражений нет, — донеслось от стола. Брок наивно полагал, что эти двое, как обычно, свалят в большую комнату и займутся каждый своими делами, но, видимо, разговора было не избежать. Он не знал, что будет говорить им. Рассказать все как есть? Был определенный риск загреметь на реабилитацию в дурку. Выдумывать небылицы? Так в Роджерса словно детектор лжи был встроен — неправду он нутром чуял. Монотонная работа — взять тарелку, смыть мыльной губкой остатки еды, ополоснуть и поставить ее в сушку — помогала собрать мысли в кучу, но толковой идеи все-равно не находилось. Да и черт с ним, решил он, закрывая кран, будь что будет. Вдруг в психушке ему и впрямь мозги вправят, и это все, наконец, прекратится? Не то чтобы Брок не доверял врачам, но после первых «явлений» он выискал в сети психиатра с неплохими рекомендациями и записался на прием. Серьезный, вроде, дядька, отдаленно напоминавший Фрейда, с такой же бородкой и в круглых очках (Брок только потом понял, что тот искусно эксплуатировал известный образ), уложил его на кушетку, выслушал жалобы и выдал сразу несколько подходящих под симптоматику диагнозов: нарколепсия, острый психоз, шизофрения, тревожно-депрессивное расстройство. И на резонный вопрос Брока, что ему со всей этой ебаниной делать, посоветовал отличную клинику, где таких живо ставили на ноги. Швейцария, горный воздух, прекрасные специалисты, инновационные методы. Услышав последнее, Брок отчего-то живо представил себе солевые баки, барокамеры, электрошоковую терапию и финалочкой лоботомию для особо буйных. Он взял визитку клиники и откланялся, отслюнявив доброму доктору 300 своих кровных зеленых. Немного успокаивало только то, что с тех пор и по сей день он был еще жив и вполне вменяем, если не считать последних эпизодов. Да и «явления» изводили его исключительно по ночам. В дневное время никаких глюков Брок, слава яйцам и вселенной, не наблюдал. — Итак, — протянул он, повесив фартук на крючок и вернувшись за стол. — Итак, — передразнил его Барнс. — Да уймись ты! — одернул мужа Стив. — Если ты не готов, Брок, мы подождем. Тебя никто не торопит. — Ой, отъебись, Роджерс. Хотя бы сейчас выключи капитана-праведника! — отмахнулся Брок. — Если бы я не хотел говорить, то никакого разговора бы не и было! Просто я в душе не ебу, что и какими словами вам говорить, чтобы вы потом мне спецтранспорт прямиком в дурку не вызвали. Он замолчал, но никто и не думал его торопить, только Стив вдруг накрыл и одобрительно сжал его руку своей большой горячей ладонью. — А, ладно, к черту все, начну сначала, а там как пойдет. Это длится с переменным успехом уже несколько лет. Все началось незадолго до того, как меня завербовали в ЩИТ. С армией к тому времени я уже покончил и шабашил наемником у тех, кто больше заплатит. Время от времени я работал и на Фьюри тоже, выполняя, как он это называл, «маленькие личные поручения за очень неплохие деньги». Моя жизнь тогда казалась мне идеальной, хотя почему, блядь, казалась? Она такой и была! Пока в одну прекрасную ночь я не проснулся от ощущения жуткого холода в комнате. Я решил, что забарахлил термостат, потому что за окном стояла типичная для лета в Лос-Анджелесе жара, а кондиционер я не выключал сутки напролет. Я проверил датчики, но все вроде бы было в порядке, а у меня уже зуб на зуб не попадал. Тогда я решил прихватить подушку и доспать в гостиной, но не успел дойти до кровати, как ощутил чужое присутствие. Это сложно с чем-то перепутать, когда ты совершенно точно знаешь, что в доме ты уже не один. Потом пришел звук, тихий детский плач… Брок рассказывал им о том, как его впервые навестила Латифа, а после стала приходить снова и снова. А после по протоптанной ею дороге к нему стали являться другие. Везунчик Майк, китайский политик с женой, которых им с Джеком «заказали», случайные жертвы — «сопутствующие потери» в операциях — и многие, многие другие. Но двое — Латифа и Ари сразу после своей смерти — приходили чаще всех. — Иногда я спал спокойно по нескольку месяцев подряд, и это внушало надежду, что все прошло, и меня, блядь, наконец-то, отпустило. Но очередной ночью ко мне являлся кто-то, и все начиналось по новой. В какой-то момент один чувак в баре, которому я бухой изливал душу, предложил мне попробовать таблетки. Я взял их и той же ночью обдолбался так, что едва не отъехал в мир иной. Предвосхищая ваши вопросы, господа, — добавил он, глядя на застывшие лица Барнса и Роджерса, — я больше так не делаю. Отчасти потому, что это нихуя не помогает. Алкоголь, экстази, ЛСД, травка, грибы, синтетики — ничего нихуя не помогает. Мне хватило ума не пробовать все остальное, чтобы сделать выводы. Молитвы, йога, ароматерапия, ловцы ветра, цыганские амулеты, кстати, тоже полная херня. Хотя нет, вот йога — вещь! — А место, где ты засыпаешь, играет какую-то роль? — осторожно спросил Роджерс. — Неа, — Брок покачал головой. — Дома, на миссиях, у Джека, на диване в кабинете ЩИТа, здесь… Они везде находят меня. Я однажды детей Роллинза своими криками до полусмерти перепугал и больше стараюсь у него не оставаться. — А люди? Если ты, например, спишь с кем-то? — предположил Барнс. — Нет. Судя по тому, что последняя подружка, с которой мы крепко накидались в баре, а после поехали ко мне, чуть полицию не вызвала, когда проснулась от моего крика. — Но, может, это и правда всего лишь кошмарные сны? — предположил Роджерс. — Мы ведь тоже оба раза, когда прибегали к тебе, не заметили ничего такого. — Но в комнате и правда было холодно, Стив! — возразил ему Барнс. — Ладно, валяйте, выкладывайте свои соображения, — Брок уже ни на что не надеялся. Честно говоря, он и сам, услышав такое, без промедления вызвал бы себе санитаров. — Я бы не стал рубить с плеча, — помолчав проговорил Стив. — Но как насчет того, чтобы для начала пройти полное обследование у доктора Чо? Это не займет много времени, и мы исключим фактор физического недуга. — Я за! — Барнс тут же поддержал идею. — Я… Да хуй с ним, звони! — Брок обреченно закрыл лицо руками. Он проходил полные медосмотры раз в год, как и все оперативники ЩИТа, но ни один врач не находил никаких нарушений в работе организма. Однажды после сильного сотрясения мозга ему делали МРТ и КТ, но патологий не выявили. Хотя в ожидании результатов в палате сам он трясся, как осиновый лист, боясь страшного диагноза.