Часть 12
13 ноября 2021 г., 08:09
Визит к Хелен организовали на час дня. Стив сам отвез Брока в Лабораторный комплекс ЩИТа, дождался в коридоре, скоротав время за болтовней с медсестрами, и привез обратно домой.
— Ну! — Барнс, как верный пес, встретил их в коридоре, едва не приплясывая от нетерпения.
— С ним все в порядке. Все анализы и показатели в норме, что, как заметила Хелен, удивительно для его возраста и образа жизни, — сказал Стив.
— Не пойму, ты, вроде как, не очень этому рад, мелкий! — Барнс нахмурился.
— И я, вроде как, еще здесь! — буркнул Брок, выбираясь из ботинок. — Нехуй разговаривать, как будто вы тут одни.
— Я рад. И прости, — Стив обернулся к нему и зачем-то положил ладонь на плечо, словно собирался сообщить что-то плохое.
— Знаешь, Роджерс, ты гребаная королева драмы! — Брок передернулся, сбрасывая ладонь Стива, и направился в гостиную. Он успел услышать, как тот говорит своему Баки, что теперь нельзя исключать ментальное расстройство.
Их не было довольно долго, но заскучать Брок не успел. Ему под руку попался забытый на диване альбом кэпа, и он с удовольствием полистал его, обнаружив зарисовки обнаженного Барнса в разных позах. Надо признать, тот горячо смотрелся с этой своей металлической рукой и без трусов — прям хоть сейчас на обложку журнала для геев. И его габариты, если Стив обошелся без преувеличений, ни в чем не уступали роджеровским. Художник постарался и запечатлел, должно быть, все стадии возбуждения мужского полового органа: от расслабленного, спокойно лежащего на крепком бедре, до гордо вздыбленного, полностью эрегированного. Интересно, Барнс подрачивал, поддерживая себя в нужном тонусе, пока Стив рисовал?
Сглотнув скопившуюся во рту слюну, Брок покосился на дверь, поправил штаны и вернулся к альбому. Он обнаружил в нем и самого себя, правда, одетого, а еще Наташу, Старка, Фьюри и многих других, знакомых и незнакомцев, когда Барнс и Роджерс, наконец, вошли в комнату. Увидев в руках Брока свой альбом, Стив по традиции зарумянился, но отбирать не стал.
— Ну чего, мне паковаться? — Брок не любил тянуть кота за яйца.
— Куда? — спросили они чуть ли не хором.
— На выход, куда же еще? Медработников я могу и на улице подождать. Покурю заодно, а то с вами совсем уже в узел завязался.
— Никуда мы тебя не отправляем, успокойся, командир! — Барнс плюхнулся рядом и, заметив, на какой странице открыт альбом, подмигнул ему и спросил — Ну как, нравлюсь?
— Охуеть, как нравишься, — признал Брок, — аж слюнки текут.
— Ну да, только вот почему-то Стива ты уже потрогал, и я один тут теперь нецелованный, — надулся Барнс.
— Это ты-то? А с кем я, по-твоему, на кухне сосался? Тоже со Стивом что ли? — искренне возмутился Брок.
— Точно не со мной, — вклинился тот.
— Ладно, шутки шутками, но в коридоре-то вы вряд ли устроили себе экспресс-перепихон без лишних глаз. Выкладывайте, о чем договорились?
— Я хочу попросить Ванду приехать к нам и, если ты не против, поработать немного с тобой, — помявшись, ответил Стив.
— Ты хочешь сказать, чтобы она порылась в моей голове и на всякий случай уточнила, не поехавший ли я, так?
— Емко и по существу, — хохотнул Барнс. — Как говорят русские, краткость — сестра таланта!
— Ладно, — Брок выдержал паузу, но, скорее, для вида, — пусть приезжает. Но после, если выяснится, что я не сумасшедший, вы будете мне должны.
— Что угодно! — брякнул Стив, явно не подумав, и Брок хищно сощурился.
— Что угодно, говоришь?
— Да, совершенно, — капитан не пасовал перед трудностями и не знал сомнений.
— Позволь, — Брок поднялся на ноги, — я пока придержу свои требования при себе. Но знай, легко ты не отделаешься.
— А он и не рассчитывает, командир, если ты понимаешь, о чем я, — рассмеялся Барнс и тем закрыл разговор.
***
Малышка Ванда приехала как раз к ужину и, выслушав, на что «жалуется больной», предложила остаться здесь на ночь, чтобы понять, чем вызваны мучившие его «явления». С трудом уговорив ее занять диван, Брок устроился на полу. Как назло, сон не шел, и он слышал, как Барнс и Роджерс беспокойно топчутся по коридору. Сейчас он как никогда хотел быть нормальным, обычным человеком без особых заебов и прицепа в виде внезапно материализующихся посреди ночи призраков. Он жаждал оказаться не в спальнике на полу в безликой гостевой, а зажатым между двумя обжигающе-горячими телами. И, желательно, голым. И пусть они тоже будут совершенно обнажены и возбуждены до неприличия. С этими светлыми мыслями он и провалился в сон. Холодно. Было безумно холодно. СТРАЙК однажды забрасывали на миссию в леса Канады. В январе. И сейчас, по ощущениям Брока, в гостевой было ничуть не теплее. Он медленно открыл глаза, гадая, кто решил навестить его сегодня. Пока в комнате было тихо, но это ровным счетом ничего не значило. Ощущение присутствия накрыло его внезапно, и, как в замедленной съемке, из дальнего угла к спальнику двинулась маленькая тень. Латифа. Ну еб же твою мать, подумал Брок, пытаясь выбраться из спальника, чтобы не оказаться в ловушке, когда девчушка решит поиграть с ним. Но молнию заело, и как он ни дергал за язычок, та ни в какую не желала поддаваться. Охваченный паникой, он напрочь позабыл, что совсем рядом на диване дремлет Ванда, и не додумался позвать на помощь. А вместо этого бессмысленно бился в синтетическом коконе, как муха, очутившаяся в паутине. И только оказавшись на боку лицом к дивану, он увидел, что ведьма уже не спит. Она лежала тихо, как мышка, и во все глаза смотрела на приближавшуюся Латифу, которая, несмотря на второго человека в комнате, и не думала исчезать. Холод детской ручки на своем плече Брок ощутил даже сквозь спальник, и ему резко перестало хватать кислорода. Он только и мог, что впустую по-рыбьи раскрывать рот в беззвучном крике, когда глаза у Ванды вдруг вспыхнули алым, и мир вокруг погрузился во тьму. Его тормошили, трясли и крутили из стороны в сторону, а потом по щеке опять прилетело, и Броку с трудом, но все же удалось разлепить глаза. Перед которыми тут же возникла обеспокоенная физиономия Роджерса. — Как же ты напугал нас! — проговорил тот, и по его лицу Брок понял, что он действительно испуган. — Командир! — появившийся в поле зрения Барнс был по военному четким. — Помнишь, кто ты? Кто я? Какой сейчас год? Болит что-то? — Порядок, — прохрипел он в ответ. Горло все еще словно стискивал спазм, и говорить было тяжело. Ему однажды довелось испытать всю гамму «приятных» ощущений от извлечения эндотрахеальной трубки. И тогда, и сейчас гортань драло и жутко хотелось ледяной воды. — Баки, — позвал мужа Стив, — Ванда собирается домой, такси уже ждет внизу. Брок, ты полежишь, пока мы проводим ее до машины? — Нет, — почти закричал он в панике и буквально вцепился мертвой хваткой в руку Стива. Он был в ужасе от мысли, что его сейчас оставят совсем одного. — Эй, все в порядке. Я останусь здесь с тобой. Иди, Бак. В комнате хлопнула дверь, и Брок, повернув голову, посмотрел на присевшего на кровать Стива. — Что она сказала? Она видела? — Да, Брок, она видела ту жуткую девочку, о которой ты рассказывал нам, — не отпуская его руки, Стив вытянулся рядом. — Она прогнала ее? — от того, что он все-таки не безумец, Брока захлестнула волна облегчения. Хоть кто-то еще видел и пережил то, что он видел и переживал, мать его, годами! — Ванда сказала, что внутри тебя был какой-то крючок. Знаешь, как манок для неупокоенных духов, — начал объяснять Стив, но Брок вдруг с силой сжал его кисть. — Да срать я хотел, что это было. Расскажешь завтра. Просто скажи, они не вернутся? — Нет, Брок, все закончилось. Стив не стал бы обманывать его, выдавая сладкую ложь за горькую правду, но на всякий случай он все же спросил: — Не врешь? — Клянусь тебе! — со всей серьезностью ответил Стив, и Брок заплакал. Отвернув голову к потолку, он плакал беззвучно и горько, как плачут измученные невыносимой болью или усталостью взрослые. Слезы неудержимо текли по его щекам, мягко падая на белоснежную простыню, а Стив, лежавший рядом, не говорил ни слова. Брок чувствовал, что его ладонь все так же согревает тепло его большой руки, и от этого слезы почему-то текли все сильнее. Он не слышал, как мягко хлопнула дверь в спальню, и понял, что Барнс тоже здесь, только когда утяжеленное металлическим протезом тело продавило матрас с другой стороны. — Ему что, опять плохо? — шепотом спросил тот у Стива. — Нет, блядь, мне очень, очень хорошо, — едва контролируя свой голос пробормотал Брок, понемногу успокаиваясь. Он ничуть не стеснялся своих слез: как говорится, что естественно, то не безобразно. Да и эти двое, кажется, понимали, что он сейчас чувствует, и их молчание и то, как большой палец Стива мягко поглаживал его запястье, говорили о многом. — Хочешь, я оставлю ночник? — осторожно спросил Барнс, когда слезы окончательно сошли на нет. — Мне иногда помогало. Было легче от мысли, что, если я вдруг проснусь, то не окажусь в полной темноте. И Брок неожиданно для самого себя согласился. Измотанный ночными событиями, он, согретый теплом прижимавшихся к нему с двух сторон Стива и Баки, умиротворенный мягким оранжевым светом, быстро заснул.
