Депрессивная хрень

Мои ожидания не оправдались, и ночью мой мозг всё же выдал мне порцию жутчайших кошмаров. Из-за них, я проснулась на полтора часа раньше и больше не смогла уснуть. Оставаться в одном доме с моей сумасшедшей мамочкой мне совершенно не хотелось, поэтому я, кое-как натянув попавшиеся под руку вещи, схватила рюкзак и поскорее ушла. Мой тёмно-фиолетовый космос на рёбрах напоминал о себе при каждом движении, отзываясь тупой болью. Но я терплю. Как и всегда. Снаружи очень холодно, и особенно сильно это ощущается после сна в тёплой постели. Улицы объял настолько густой туман, что дальше трёх метров ничего не видно. В принципе, мне нравятся подобные явления. Они создают мрачную и величественную атмосферу в нашем старом и некрасивом городе. Я постояла где-то с минуту, раздумывая куда же мне отправиться сейчас, после чего привычно сунула руки в карманы джинсовой куртки и медленно пошла вперёд. Я решила скоротать время до начала уроков в одном из моих любимых мест. Пройдя через череду тёмных закоулков, я вышла во двор, окружённый пятиэтажками, пересекла его и зашла в гаражный массив. Спустя одну прогулку среди десятков железных коробок с облупленной краской снаружи и автомобилями среднего класса внутри я дошла до места назначения. Я стою перед давно заброшенным гаражом. Никто, кроме меня не знает об этом месте, потому что выглядит он подобно всем остальным. И, признаться, мне пришлось постараться, чтобы привести его в такой вид. Я нашла это убежище около трёх лет назад, тогда в нём постоянно ошивались какие-то мутные типы, поэтому мне пришлось пустить слух, что этот гараж купил один из новых жильцов, и вызвать разок сюда ментов. Следующие пол года после этого случая я потратила на восстановление внешнего вида гаража, чтобы он больше не привлекал своим видом наркоманов или алкашей. И в итоге я смогла добиться своего и получила себе идеальное убежище. Летом я почти каждый день прихожу спать сюда, но осенью, зимой и в начале весны тут слишком холодно для ночёвок. Я обхожу гараж, протискиваюсь в щель между его задней стенкой и каменной кладкой рядом стоящего дома и, отодвинув лист железа, залезаю через прогнившую дырку в своё убежище. Ещё три года назад первое, что я сделала для этого места — забаррикадировала ворота гаража, чтобы никто, кроме меня, не смог сюда проникнуть. Все стены внутри обклеены старыми газетами в несколько слоёв, а на них куча моих рисунков. В углу около ворот лежит матрас, который я почти новым нашла на местной свалке и притащила сюда, рядом с ним стоит железная бочка, я использую её как стол. К ней приставлен деревянный стул, который я также откопала на свалке. Напротив моего импровизированного стола стоит большое коричневое кресло с безумно мягкой обивкой. Это кресло отца. Когда мать вернулась из психушки, она сразу же выкинула его, как и все остальные вещи папы, но я перетащила кресло сюда и теперь иногда сплю на нём. Не знаю почему, но я чувствую странную защищённость от него. Я кидаю рюкзак на стул, беру с бочки свой заполненный наполовину блокнот и карандаш и аккуратно, стараясь не причинить себе ещё больше боли неосторожными движениями, опускаюсь на матрас. Врубив фонарик на телефоне, я начинаю что-то рисовать на чистом листе. Мне нравится выливать свои эмоции на бумагу. Это даёт что-то вроде подзарядки. Меня никогда не волнует качество рисунка, самое главное, что рисование может меня успокоить, поэтому я до сих пор не забросила его. Мои работы всегда получаются грязными, неаккуратными, неидеальными и этим они мне нравятся ещё больше. В этот раз почему-то захотелось нарисовать чей-то портрет. Я делаю грубый набросок, карандаш выводит всё больше хаотичных линий, которые постепенно начинают складываться в цельную картинку. И вот на листе уже виднеется лицо, полное злости и негодования, его обрамляют кудрявые растрёпанные волосы, прорисовываю большие глаза и уделяю особое внимание носу с чуть заметной горбинкой. Я добавляю разводы крови под ним. Да, это рыжая бестия Даниэль, с которой я подралась несколько дней назад. И, к счастью, мы не пересекались больше. Мне не хочется её видеть вживую, единственный приемлемый вариант — это рисунок. Но мне в любом случае придётся столкнуться с ней — нам назначили совместную отработку. Отвратительно. Через пол часа я заканчиваю свой рисунок. Из хаоса линий на меня смотрит эта рыжая со сломанным носом, а по её лицу стекает кровь, капая с подбородка. Да уж, в таком виде, я не против посмотреть на неё и вживую. Я смотрю на часы. Ещё час до начала учёбы. Раздобыть бы где поесть за это время… Вдруг раздался звук входящего уведомления на телефоне и я включила его, чтобы прочитать. Это СМСка от брата. «Привет, Эс, прости что пропадал, был занят. Я скинул тебе немного денег. Сейчас снова пропаду на несколько недель, так что не теряй» — написано в ней. Почти сразу же пришло уведомление о зачислении средств. 10.000. Такое ощущение, что он просто попытался сейчас откупиться от меня. Его сообщение буквально кричит: «я готов потратить любые деньги, лишь бы не видеть тебя и не говорить с тобой». Я должна была почувствовать радость, а почувствовала лишь злость. Был бы брат рядом, я бы поехала и ударила его за это сообщение. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мне нельзя сейчас злиться, потому что ещё немного и я столкнусь с той рыжей сумасшедшей, я не хочу сегодня драться. Я положила блокнот и карандаш обратно на бочку, накинула рюкзак на плечи и вылезла из гаража. Туман до сих пор не рассеялся. Я на автомате достала сигарету и закурила. Пока я курила, я успела успокоиться. Докурив, я потушила окурок об гараж и выкинула себе под ноги. Первым делом я двинулась в магазин, потому что не ела со вчерашнего дня. Купив себе еды, я пошла в академию, где спокойно отсидела все уроки, в принципе весь день был достаточно обычным, я ни с кем не подралась и ни с кем не говорила. Но вот уроки закончились и я пошла в спортзал на отработку. Рыжая уже ждала меня там, сидя на скамейке. — Наконец-то ты пришла! — громко сказала она при виде меня — Пунктуальность не твой конёк, верно? — По-моему, тебя это вообще ебать не должно, полторашка — грубо отвечаю я. — Меня зовут Даниэль! Используй моё имя для обращения ко мне, знаешь, люди обычно так делают. — Да мне плевать, как там тебя зовут, я… — не успела я закончить фразу, как меня прервал только что вошедший в спортзал Бен. — Вижу, все собрались — громогласно произнёс он. — Бен? Что ты тут делаешь? — спрашивает рыжая. — Директор попросил проконтролировать вас. Мы идём убирать улицы от опавших листьев! — Отвратительно — тихо бросила я. Мне и так тяжеловато передвигаться из-за гематом на рёбрах, теперь ещё и листья убирать, класс. Через пол часа мы уже мели аллейки соседнего парка. Я максимально сильно стараюсь не контактировать с Даниэль всё это время. Не знаю почему, но даже одно нахождение рядом с ней раздражает меня. Меня просто бесит всё в этой рыжей стерве: её голос, её моральные устои, её лицо, её кучерявые волосы, её движения… Пока мы шли сюда я еле сдерживалась от того, чтобы не ударить её. Я, конечно, уже встречала людей, которые раздражали меня постоянно, но не настолько. С этой рыжей я вообще даже рядом находиться спокойно не могу, не понимаю, что со мной творится. Сейчас я максимально стараюсь сосредоточить своё внимание на пожелтевших листьях и метле. В этом году они осыпались раньше обычного и как-то слишком резко, поэтому весь парк сейчас в них. Вообще, если подумать, я уже давно не была тут. Мне не очень нравится приходить в этот парк, потому что с ним связано слишком много воспоминаний о папе. Я не хочу ничего о нём помнить. Это была буквально другая жизнь. Никогда не хотелось цепляться за прошлое. Особенно учитывая, что уже никогда не будет «как раньше»… Мы метём листья уже час, но ощущение, будто они просто бесконечные. Вроде уже и собралось четыре мешка с листьями, меньше их вообще не стало. Я останавливаюсь около ближайшей мусорки, сажусь рядом на бордюр и как на автомате достаю пачку сигарет и зажигалку. Но не успеваю я закурить, как около меня возникает уже ненавистная мне фигура с рыжими растрёпанными волосами. — Ты в курсе, что в парке нельзя курить! — кричит она мне. Я медленно поднимаю на неё взгляд и внимательно смотрю в разгневанные светло-зелёные глаза напротив. — Да, что-то такое слышала, но знаешь что? — наконец произношу я после длительной паузы. — Что? — мгновенно прилетает вопрос. — Мне похуй — я прокручиваю колёсико зажигалки и закуриваю. — Эй, прекрати сейчас же! — рыжая попыталась выхватить сигарету из моих пальцев, но я лёгким движением перекладываю её в другую руку, поднимаюсь и щёлкаю Даниэль по лбу. — Не трогай, а то ещё обожжёшься — я ехидно улыбаюсь и затягиваюсь, пока она багровеет от злости, пытаясь вырвать сигарету из моей руки. — И вообще ты в курсе, что курение вредит здоровью? — остановившись, восклицает она. Я тут же наклоняюсь к этой рыжей и выпускаю струю дыма ей прямо в лицо, от чего она закашливается, отходит на шаг назад и взвизгивает — Ты чего творишь?! Я по-злому смеюсь в ответ. Меня всё это забавляет. Она решила почитать мне лекцию о вреде курения, ха! Как будто бы я не знаю, что это однажды убьёт меня. Как будто бы я не стремлюсь к этому. У меня неожиданно появилось желание потушить сигарету об эту рыжую, но, преодолев его, я тушу окурок об мусорку и кидаю еле тлеющий бычок в пакет к листьям. Даниэль кричала мне что-то всё время, пока я курила, и это меня порядком достало. — У тебя совершенно нет совести! — закончила она свою длинную тираду в мою сторону. Я устала. Слишком сильно устала от её компании и криков. Я наклоняюсь к её уху. — Ты права — произношу я очень тихо, практически шёпотом. Если бы я не говорила с небольшой злобой, она наверняка смогла бы услышать усталость в моём голосе — У меня совершенно нет совести. Именно поэтому я ухожу. — Ты что? — я выпрямляюсь и вижу её удивлённое лицо. Она явно не ожидала, что я могу просто уйти — Но мы ещё не закончили отработку! Ты не можешь! — Могу — я до сих пор говорю очень тихо — А вот ты не можешь. — Чт… — начинает она, но я тут же перебиваю её. — Тебе не позволит уйти твоя совесть, ведь у тебя то она точно есть, полторашка — я привычно засовываю руки в карманы и разворачиваюсь. — Эй, стой! — она хватает меня за рукав — Ты должна закончить работу. Если ты уйдёшь, я пожалуюсь директору! — Замечательно — я стряхиваю её руку и смотрю на неё — Жалуйся кому хочешь. Я ухожу. Вслед мне сыпятся угрозы от этой рыжей, она кричит на весь парк, а я просто медленно иду по узеньким аллейкам и чувствую нереальную усталость. Сказывается нехватка сна и вчерашняя истерика. Никогда не думала, что смогу настолько устать, что у меня не будет сил на злость. Но всё случается впервые. Хотя, если вдуматься, то напади эта рыжая на меня с кулаками, сил на злость и жестокость было бы предостаточно. Но она сегодня обошлась только криками. Ну и хорошо. Я дохожу до окраины города, погружённая в раздумья. Я думала обо всём подряд: о брате, об этой рыжей, об академии, о матери, о гематомах на моих рёбрах, о деньгах, которые перевёл мне брат утром, о сигаретах и ещё о чем-то незначительном, что сразу же забылось. Я захожу в один из дворов, который окружён девятиэтажками, и направляюсь на детскую площадку. На скрипучих качелях катается малыш лет пяти, ещё три малыша сидят в полуразломанной песочнице с пластмассовыми ведёрками и лопатками. Я сажусь на одну из более менее целых скамеек и кладу рядом свой рюкзак. Да уж, я и правда устала за последнее время. Осенью усталость ощущается по-другому. Не то чтобы сильнее, а, как бы это правильно сказать… тяжелее. Как-то остро чувствуется это замирание всего живого. Птицы улетают, листья осыпаются, небо всё чаще окрашивается в серые оттенки, день становиться короче, воздух холоднее, животных на улицах становиться всё меньше — все они ищут лучшее место для зимовки. А мне некуда улететь, некуда уйти на зимовку, я везде лишняя. И от осознания этого становится только хуже. Я вдыхаю побольше ледяного воздуха и медленно его выдыхаю. Рука сама тянется за телефоном. Я на автомате ввожу пароль, залезаю в свои контакты и нахожу номер брата. Две секунды раздумываю, после чего жму на кнопку вызова. Конечно же я не слышу ничего кроме долгих гудков, но я уже привыкла к ним. «Абонент не отвечает, оставьте сообщение после сигнала» — слышу я противный голос из динамика, после которого следует не менее противный писк. — Привет, Аллан — тихо говорю я — Да, я знаю, что ты предупреждал, что снова пропадёшь, но я не могла тебе не позвонить. Я скучаю. Надеюсь, ты сможешь приехать к моему др. Хотя бы на пару дней. И да, перезвони мне, как будет время. До следующего звонка и, надеюсь, скорой встречи. Я отключаю телефон и смотрю на небо. Оно беспроглядно серое. Отвратительно.