ты стал моим домом

— Теперь, значит, я могу на свидание тебя пригласить! — Антон восторженно кидает, пока старается понять куда дел телефон. Но даже без него понятно, что на часах явно еще и девяти утра нет, а это в переводе означает «пиздец как рано» — особенно с учетом того, что вчера он и вовсе почти не спал. Но Арсений с утра крутится как юла, не находя себе места, и надежда на сон до обеда медленно увядает с каждой минутой. В какой-то момент так и хочется заорать: «Блять, Сеня, ты заебал меня, я понял, что ты такой пиздатый жаворонок» — но Антон тактичный джентльмен и ссор в отношениях, которым и суток нет, не хочет. А в данном изречении пиздюлей можно получить уже за «Сеню» — Антон это прошел еще в первую неделю знакомства, спасибо — ему достаточно. Поэтому он просто тактично пихает Арсения в бок, а потом с яркой безвинной улыбкой желает доброго утра. Разбегаются они так же быстро, потому что завтра «великий праздник Святого Валентина», как саркастически назвал его Арсений, а для него это конечно же не праздник, а работа. Антон не жалуется, он и не претендовал на валяния до полудня — хоть и очень бы хотелось — он и на эту совместную ночевку не претендовал — кто ж знал, что их вот так рубанет от очень интересного сериала. Побольше спать нужно по ночам, причем обоим. — А разве поход в бар не считался за свидание? — Арсений тоже где-то далеко, все еще с заспанным лицом, за сутки открывшийся для Антона с совсем другой стороны — такой домашней и уязвимой. Стоит, оперевшись на шкаф, и смотрит улыбаясь. — Нет, дурак, после свиданий целуются, а не разводят драмы, — Антон закусывает губу, не желая сделать кого-то виноватым, но по сути говорит абсолютную правду, — Да и вообще, свидание оно тогда, когда названо таким до того, а не задним числом. Не считается! Телефон, естественно, находится в самой заднице комнаты, а точнее, под кроватью, так что Антону самому приходится встать задницей кверху, чтобы его поднять. Наспех собирает остатки своих монаток — почему-то под той же кроватью обнаружилось его кольцо и в какой-то момент Антон даже думает оставить его там, как монетку, чтобы вернуться еще раз. Но идея сразу же кажется абсурдной и Антон забивает, он вернется и без всяких примет. Почему-то в голове все напоминает сбегание какого-то любовника, не хватало только одежду по всей комнате собирать. Но Антон торопливый, злоупотреблять гостеприимностью Арсения не хочется. Хочется побыстрее сходить в душ и переодеться — всю ночь спать в уличной одежде не самое приятное событие — поэтому он спешит побыстрее покинуть Арсову комнату. — Хорошо, Антон, будет тебе нормальное свидание, — улыбается ему Арсений, когда Шастун уже собирается прощаться. — Хорошо, — кидает Антон ответную улыбку и плавиться под мягкостью Арсения. — Ну, пока? — Пока. Я напишу завтра, когда освобожусь, хорошо? Прости, что так вышло, — отвечает Арсений и подходит ближе, обнимает и трется носом куда-то в колючую щетину. Антону слегка щекотно, но он виду не подает, лишь обнимает за талию в ответ и притягивает к себе. — А раньше мне не ждать сообщений от моего труженика? — обижается наигранно, но улыбка все равно выдает с потрохами. Антон лишь наклоняется немного, чтобы коротко поцеловать этого «труженика» в кончик носа. — Ждать конечно! — чересчур эмоционально отвечает Арсений и поднимает на Антона полные счастья глаза, — Я про то, что завтра все-таки праздник и хоть, наверное, и глупо сейчас уже его праздновать, но я хотел бы все равно провести вечер с тобой. Арсений, который еще вчера был загнанный в угол и еще позавчера отталкивал Антона, сегодня спокойно говорил о том, что праздник влюбленных он хотел бы провести с ним. Сам Антон явно такого не ожидая, на секунду даже замирает, не зная, что говорить или делать, но быстро приходит в себя. Обнимает Арсения еще крепче, без слов благодаря, и сразу же отпускает. Они прощаются легким целомудренным поцелуем в губы и Антон спешит оставить Арса один на один со своими делами. Ему хорошо бы и самому немного прийти в себя перед учебной неделей, но вспоминается, что он не такой везучий, как Арсений — у него-то в комнате наверняка еще спящий Слава, который снова торчал за компом до трех часов ночи и будет готов убить, если его рано разбудить. Антон и сам не горит желанием обсуждать свои ночевки у Арсения, потому что Слава ему и так пробухтел всю голову тем «как он был прав» и чтобы Антон хуй забил на того Попова. Поэтому как бы не хотелось в душ и под одеяло — это становится опасным для жизни и Антон вместо этого уходит на кухню заваривать себе утренний чай. Уже сейчас, слегка выйдя из состояния шока и бабочек в животе, он начинает мыслить разумные мысли вроде «Нахуй ему это нужно?», потому что аргументы Арсения (и даже того же Славы) имеют смысл. Они молоды и «пробовать» им никто не мешает, только «латать душевные раны», потому что он влюбился, а на него забили хуй — не хочется абсолютно ни разу. Но пока остатки критического мышления кидают кучу аргументов «против» — подсознание твердит, что Антон сделал все правильно. Арсений ведь действительно красивый (даже очень), умный не по годам и безумно притягательный — вот только ни одна из этих черт не заставила бы Антона идти по такой тонкой грани. Антон бы даже слушать не стал, ему, честно, такие истории не особо интересны. И пока разум не может ответить на вопрос «Так почему же тогда так притягивает и заставляет болт положить?» — где-то внутри подсказывает, что так нужно и со временем он однозначно поймет почему. А пока что? Остается только наслаждаться конфетно-букетным периодом и ловить радостные взгляды Арсения, как сегодня с утра. Антон уже мысленно положил этот взгляд в копилочку приятных воспоминаний. *** На рассказы Антона про вечер, когда они «так много говорили и целовались» Слава лишь закатывает глаза и, естественно, отшучивается о ночевке Шастуна, на которой они «ну конечно языками только поболтать на свободную тему успели». Антон для себя решает, что спорить с подобными шутками — бессмыслица и просто игнорирует. Слава привыкает через пару дней, наблюдая за «довольной шастуновской мордой» и говорит, что честно за него рад. У Антона и правда улыбка до ушей круглыми днями — Арсений то и дело бомбит в голосовых на тупых исполнителей и тупую работу. «Блять, Антон, что бы я без своих ребят и без тебя бы делал», — прилетает ему в понедельник днем кружочек с заебанным лицом Арсения. Антон не упоминает, что он-то тут совсем ни при чем, зато говорит какой Арсений молодец и какой красивый, когда злиться. День Святого Валентина они действительно проводят вместе, хотя, когда Антон приходит к Арсу в комнату, время скорее уже близится к полуночи, а Попов улыбается ему с «рабочего» места и говорит, что «еще пять минуточек и он весь Антона». Антон не упоминает, что Арсений и так его, потому что это слишком по-собственнически и «вы вместе всего два дня, имей совесть». В ночь заказать еду было сложно, но оказалось вполне возможно, когда это делает Арсений aka «мастер сотого уровня в доставке», по его же словам. Они просидели так почти до утра — поедая вок с белым вином из Арсовых «складов» (он очень попросил не называть это заначкой) — и играют в подобие «я никогда не» и это, наверное, впервые в жизни Антона, когда рейтинг этой игры особо не поднимается выше 16+. Оба напиваются, потому что все равно договариваются выпивать каждый раз, когда выполнял — все по канонам. Антон все же решается побеспокоиться о работе Арсения, когда на часах уже 3:37 — тот лишь отмахивается, что нехуй — он работал почти четырнадцать часов и может позволить себе проспать до обеда на следующий день. Антон радуется, что встречается все-таки не с роботом-трудоголиком. В ту ночь он снова остается у Арсения с ночевой, потому что около трех утра получил от Славы сообщение «Либо возвращаешься от Попова сейчас, либо остаешься у него, потому что я — спать». Антон это сообщение видит уже ближе к пяти и к себе возвращаться не рискует. На утро следующего (а если быть точнее — в день того же) дня Антон действительно просыпается ближе к обеду, только уже один. Шастун не в курсе когда проснулся «его трудоголик» (теперь он ласково называет его именно так и никак иначе), но к пробуждению самого Антона тот уже сидит у ноутбука и бурчит себе что-то под нос, прокручивая его кольцо на безымянном пальце. Похоже, он закинул монетку не только чтобы вернуться, но и чтобы никогда не уходить. Антон так-то и не против. Арсений постоянно в каких-то заботах и Антон бы уже честно начал обижаться, если бы не эти вечные сообщения: «Солнце, прости, тут горит вокруг огонь всем пизда» и конечно же его любимые кружочки, потому что там его любимый Арсений с глазами полными сожаления и раскаяния, что ничего и сказать не можешь. Антон не понял, когда к имени «Арсений» начинает добавляться эта приставка «его любимый», так же как и не понимает в какую секунду симпатия переросла в беспечную влюбленность. Наверное, так и происходит, когда в человеке души не чаешь и смотришь на его реакцию на каждый присланный видос с котиками — смотрит ведь и умиляется ему на видео сообщениях, хоть и в работе по уши. Арсений честно говорит, что это только в связи с праздниками такой пиздец и меньше чем через месяц — с 8 марта — тыква превратиться в карету, и Антон старается верить, несмотря на то, что Слава все еще жужжит на ухо, что Арсений 356 дней в году. Антон научился с ним не спорить, поэтому даже не поправляет. За всю неделю Антон не приходил к Арсению по вечерам, а точнее уже ближе к ночи, только в один день. И то, потому что чувствует и понимает, что это — не нормально. Арс и так трудится днями ночами и ему бы не мешало отдыхать и высыпаться. Но когда Антон старается что-то сказать об этом, в ответ слышит только «С тобой я отдыхаю как раз», поэтому в основном вечерами просто обнимает Арсения и целует в затылок, пока тот сетует ему за свои «пожары». Почти все ночи они проводят вместе, хоть до интима у них еще добрых тысяча шагов. Антон в голове шутит, что у них отношения, как жизнь у Бенджамина Баттона — начались с супружеских и спокойных и дай бог со временем перейдут в более взбалмошные. В голове шутит, но на Арсения не наседает. В единственный свободный день Арса, который появляется уже только на выходных, в Санкт-Петербурге, как назло, метель и свидание снова приходиться переносить под скрежет зубов разочарованного Антона. Зима — это, конечно, очень романтично, но не хотелось бы отморозить себе яйца и разбить голову на первом же нормальном свидании, поэтому их «недо-свидания» снова кочуют в комнату к Арсению — прижиматься к друг другу поближе под пледом и прятаться от мороза за окном. Вот так — действительно комфортно, когда на экране сменяются картинки пиксаровского мультфильма, на груди довольный и разомлевший Арсений, а в руках кружка с глинтвейном, которую он держит на весу уже битых сорок минут, потому что никак не найдет куда поставить, а прерывать эту идиллию не хочется. Гладит Арсения по боку, слегка щекоча, и зарывается носом в растрепанную, слегка влажную макушку. Не стесняется размениваться порой на поцелуи, хоть Арс и шикает на него, потому что отчаянно старается и дальше смотреть мультфильм, а Шастун его, видите-ли, отвлекает. Но когда мультфильм заканчивается, глинтвейн допит и кружка больше не мешается в руках — поцелуями можно насладиться сполна. Арсений мягкий и податливый в такие секунды, сам обнимает его за плечи и притягивает к себе ближе. Антон на провокацию поддается, мягко проходиться языком по чужим губам и по скуле гладит, запуская пятерню в волосы. Арс приоткрывает рот, углубляет поцелуй, так же поддаваясь — и если это игра в поддавки, то какая-то неправильная, потому что и твое поражение, и твоя победа — автоматически принесет наслаждение твоему сопернику. Антон пользуется такой ситуацией: языком по зубам проводит, сплетается с чужим и нежно скользит по чужим губам, смакуя уже знакомый привкус табака с примесью специй для глинтвейна. Отрывается от губ нехотя, выцеловывает щеки и подбородок, поднимая глаза на Арсения и улыбаясь, увидев того абсолютно довольным и изнеженным. Спускается ниже, проводя по шее кончиком языка оставляет на ней мокрую дорожку, по которой и возвращается обратно поцелуями. Антон гладит бока, хватается за тазовую косточку и прижимается ближе, будто бы до этого между их телами и так не оставалось несчастных пару сантиметров. Носом ведет за ухом, слегка цепляя им короткие волосы у затылка. В его жестах нет ничего кроме нежности, но Арсений почему-то замирает, не дышит вовсе и Антон отлипает от него, чтобы взглянуть в лицо. У Арса глаза закрыты и губа закушена и сходу не поймешь — высшая степень неприязни это или же удовольствия. Поэтому Антон ни секундочки не сомневаясь, спрашивает сам. — Арс, все окей? Выглядишь напряженным, — говорит Антон и Арсений открывает глаза, глядит на него обеспокоенным взглядом. Похоже, Шастун все-таки не ошибся. — В смысле? Окей все, Тош, — отвечает Арс быстро моргая, пытаясь снять пелену затуманенного разума с глаз. Улыбается в ответ смущенно и почему-то слегка виновато. — Ты чего? — Арс, — выдыхает Антон, — мы же вроде договорились говорить, а не вот это вот все. Извини меня конечно за доеб, если я не прав, но ты какой-то напряженный весь. По работе что-то или… — Мне стремно и я не готов, — выпаливает Арсений, перебивая. Смотрит испуганно, будто бы его сейчас выгонят из его же комнаты за внезапное признание, — Я понимаю, что ты ничего такого не подразумеваешь и я очень рад, что ты такой же тактильный и я готов так нежиться с тобой часами, но… — Арс, вечно у тебя эти «но», — Антон закатывает глаза, но улыбается, пытается поддержать. — Можешь говорить о проблеме не через задабривание, пожалуйста. Я хочу помочь и мне не нужно, чтобы ты в этот момент был вежливым и старался смягчить углы. Ты не на работе, солнце. Арсений смотрит на него с каким-то недоверием и непониманием и в такие секунды его просто хочется обнять и прижать к себе, наплевав на все. Но проявить свою тактильную поддержку Антон еще десять раз успеет и отпускать проблемы на самотек он не привык, поэтому лишь легко гладит Арса по плечу, глядя в глаза. — Я просто слегка в ахере, с того, что происходит, — Арсений закусывает губу и отводит взгляд, — Ты мне очень нравишься, но я просто никогда не думал, что еще когда-нибудь буду встречаться с парнем. То есть, я понимаю, что нужно просто отпустить все навешанные ярлыки и себя отпустить, потому что мне с тобой хорошо, но вечно загоняюсь. Вдруг когда дело дойдет до секса мне прям не понравится? И что тогда делать? — Спасибо, что оцениваешь меня по достоинству, — смеется Антон, стараясь чуть облегчить диалог. Он и сам по этому поводу себе мозг ебал и от этого в разы сложнее, — Но вообще, Арс, я понимаю, что даже с ярлыками ты можешь быть просто биромантичен, но, с учетом того, что ты рассказывал, что в подростковом возрасте спал с парнями — мало вериться. — Многие экспериментируют по юности, — пожимает плечами Арсений, — Это ведь редко когда что-то значит. Шастун чуть вздрагивает от последних слов, но старается не переводить эту фразу на себя. Как-никак, в серьезных разговорах докапываться до формулировок глупо, а он сам просил быть максимально прямым и не смягчать углы. — Да, только люди экспериментируют один раз, Арс. Я ничего не хочу предъявлять, но, серьезно, пятнадцать парней — это по-твоему в рамках эксперимента? — говорит Антон, слабо ухмыляясь. Арсений с ним действительно делился небольшим закулисьем сексуальной, и не только, жизни во время их игр в «Я никогда не» и прочие. Возможно, для их уровня отношений это как-то рановато, но кто вообще определил эти рамки — где и что рано, а что — нет? — Да и тем более, — продолжает Шастун, — я, конечно, ничего такого не имею в виду, но, когда мы тут нежимся с тобой, я ведь чувствую, что у тебя, ну, встает. Извини конечно, но хер не встает просто так, нам ведь не по пятнадцать уже. — Но и не по тридцать, Антон, — закатывает глаза Арсений, — Да и блять, меня ведь и ты возбуждаешь и вся обстановка, но чувствуется будто что-то не так и натворю чет не так. — Так вот в чем проблема? — улыбается в ответ Антон. — Мне ведь не секс машина нужна, а ты, Арс. У нас все будет хорошо, ладно? Арсений улыбается мягко и доверчиво и это важнее всех ответов. Обнимает Антона крепче и зарывается к нему в плечо, ластиться котом. — Ладно, — улыбается Арсений куда-то в шею, — И за что я только тебя заслужил? Антон не отвечает, а лишь прижимает Арса к себе крепче и гладит по волосам. В этот день Антон засыпает с улыбкой, так и не отпустив Арсения из объятий. Он обнимает Арса со спины, прижимаясь совсем близко, и глаза смыкаются, хотя на часах недавно стукнуло всего девять часов вечера. Антон мог бы уйти сегодня к себе ночевать и не ютиться на односпальной кровати с Арсением, но, кажется, они оба уже не видят в этом смысла. Потому что эти все ночевки — про уют.