дотянуться до тебя

Тишина. Серые стены, с потекшей у потолка краской… последствия шторма летом минувшего года. Оливер зажмурился так, что из уголков глаз, подобно Новогоднему фейерверку, полетели разноцветные искры. Июльский ветерок, просочившись сквозь приоткрытую форточку, слегка прошелся по волосам Фелпса, от чего тот сморщился: волосы, шелестят на ветру, щекочут нос и щеки. Парень протяжно выдохнул и обвил себя обеими руками, все крепче прижимая к себе больничную рубаху, сдавливая ребра до хрипотцы в горле. Он сжимал до тех пор, пока не поймал себя на мысли, что может убить себя или покалечиться, что в его положении даже хуже. Атмосферу практически полного «душевного удовлетворения» нарушило через чур торопливое цоканье каблуков в коридоре; Оливер прислушался. Поняв, что шаги приближаются к концу коридора, где как раз располагалась его комната, он быстро приподнялся на койке, сжав в кулак простыни.

***

— Мисс Остин! — Женщина, сидящая за стойкой регистрации, резко приподнялась, грохая ладонями по столу, — Прошу Вас, возьмите направление и пройдите в зал ожидания больных. — Но я… — Мэдисон попыталась возразить медсестре, но, съежившись под испепеляющим взглядом двух желтых глаз, быстро выхватила у нее бумажку и направилась к пустому холлу с множеством стульев. Как села, сама не поняла. Ноги вмиг онемели, тело обмякло и само плюхнулось на ближайшее сиденье. В пустом коридоре, казалось, только быстрые, беспокойные удары её сердца нарушали беспробудную тишину.

***

— Олли! — Блондинка моментально вскочила на ноги, роняя на пол светлый шарф, до этого лежавший у нее на коленях. — Мэдди… — Фелпс выдохнул, прижимая к груди сумку с вещами, которую любезно предоставили ему работники лечебницы. Одной рукой он крепче прижал к себе свой багаж, вторую запуская в волосы. Успевшие отрасти за год темно-русые пряди забавно ерошились на макушке, поблескивая в свете старой лампы. А он… почти не поменялся: лишь немного вытянулся, отпустил волосы и похудел. Очень походил сейчас на Джеймса в юношестве. Кажется, Олли даже попытался улыбнуться, поднимая взгляд на старую знакомую. Девушка подошла чуть ближе и закусила губу, когда поняла, что ресницы Оливера дрожат, словно он вот-вот заплачет. Она осторожно коснулась его предплечья, спрашивая таким образом разрешения на ласки, и скользнула рукой к плечу, осторожно сжав. Фелпс в ответ на все это шумно вдохнул носом и подался вперед, разрешая себя обнять, сразу же почувствовав две руки, сомкнувшиеся у него на лопатках. Все такой же теплый, каким и был. Такой же мягкий, хрупкий и… такой родной. Только пахнет по-другому: запах овсянки с медом и ментоловых сигарет сменился на запах дождя, больничных простыней и ромашкового чая, который подавали на завтрак. И еще… отчаяние. Такое кислое, что сводило до боли скулы. Было ощущение, что Мэдисон насильно влили внутрь несколько литров лимонного сока, чтобы она каждым рецептором, каждым атомом своего тела почувствовала, как ему больно.

***

— А где все? — Парень кое-как развязал шнурки и нервно проглотил слюну, стоя в одном ботинке посреди коридора. — Они сейчас в Лондоне. У них возникли… сложности с разводом Джеймса, — Мэдисон врала, — поэтому мы пока что поживем в доме твоих родителей. Фелпсы покинули Бирмингем, когда узнали о диагнозе старшего сына — депрессия. Когда он нуждался в них больше всего, они просто испарились, не оставив даже нового номера телефона. — Не знал, что они разводятся… — Оливер виновато вздохнул и принялся снимать обувь дальше, усаживаясь на паркет, — получается, что ты — единственная близкая мне в городе сейчас? — Получается. — Остин опустилась на колени, сжимая кулаки, от чего ногти впились в ладони, — будем жить вместе, ты, да я. — Пока остальные не вернутся из Лондона. Когда он поднял глаза, всматриваясь в лицо Мэдди, ей показалось, что его взгляд сквозь пелену слез на секунду загорелся надеждой, верой в лучшую жизнь. Она рвано вздохнула, ощутив подступающий ком рыданий, и подскочила, почти убегая на кухню. «Тебе надо поужинать.» — выдавила она прежде, чем с размаху врезалась животом в кухонную тумбу, склоняясь над раковиной, зажав себе рот, чтобы не закричать в пустоту. Это не поможет. Слезы, смешавшись с тушью, быстро стекали и стукались о железное дно, раздражая барабанные перепонки. Оливер вытер глаза тыльной стороной ладони и, отряхнув штанину, поднялся. Он нервно потер друг о друга ладони и побрел в противоположном направлении от кухни куда-то на второй этаж, чтобы удостовериться, что все осталось таким, как он помнит. Частично, по крайней мере. — Надо же, — Фелпс взял в руки фотографию в рамке, которая успела выцвести за все время, что стоит здесь. Он и Джеймс в выпускном классе. Стоят, обнявшись с аттестатами в руках на фоне школы. Так юны, веселы и безмятежны. Парень проводит рукой по плакатам на стенах, по пыльному комоду и садится на кровать. На кровать, на которой они с братом ютились спина к спине девятнадцать лет, пока не смогли скопить денег и ненадолго перебраться с родителями в Лондон. Оливер вдруг ощущает тревогу, которая однородной массой стекает с головы на плечи, будто бы его облили растопленным шоколадом.

***

— Не еда в лечебнице, конечно, но я попробую их переплюнуть, — Мэдди улыбнулась, поставив перед парнем тарелку макарон с курицей и брокколи, политые подливой из сливок. — Это самое любимое мое блюдо из всех, что ты когда-либо готовила, — произносит более вдохновлено, убирая волосы за уши. — Я помню, Лив, — девушка невесомо касается его плеч, — приятного аппетита! — Она даже позволяет себе улыбнуться, прежде чем сесть напротив и приняться за еду. — Я не думал, что Джеймс заберет в Лондон все свои вещи из нашей комнаты, — Остин чуть не поперхнулась, — видимо, у себя дома они ему нужнее, чем родителям здесь. Фелпс поднимает взгляд, ткнув вилкой кусочек курицы. Уголки губ неуверенно дрогнули в улыбке, прежде, чем он вновь уставился в тарелку, ежеминутно поправляя мешающиеся волосы.