дотянуться до тебя

— Доброе утро, — Остин вошла в кухню, вытаскивая из-под свитера волосы, — что за запах? — Пицца! — Оливер стоял у широко раскрытого окна, внимательно наблюдая за чем-то, что в саду привлекло его внимание. Он обернулся, — Ты вчера говорила, что хочешь пиццу, а доставки уже не работали, и я решил сегодня. — А что за… повод? — У меня две новости, — парень потер друг о друга ладони, приближаясь к столу, — одна шокирующая, я узнал её утром, и вторая… ну, это не совсем новость, скорее разговор. Я давно хочу поговорить с тобой об этом, ну то есть пару последних дней, и я думаю, что нам нужно это обсудить, ведь это касается наших отношений. — Ты меня пугаешь… — Ничего такого, что заставит тебя чувствовать дискомфорт, клянусь, — его руки мягко скользят по плечам, едва-едва прикасаясь. Останавливается на лице и наклоняется вперед, без устали покрывая поцелуями все лицо под девчачье хихиканье. Они сели за стол. Тесто было еще горячим, будто бы блюдо приготовили десять минут назад. За окном шуршал дождь, изредка ударяясь о подоконник крупными каплями, заставляя Мэдди всякий раз вздрагивать от неожиданности. Девушка с большим интересом слушала рассказ Оливера о том, что ему снилось; мысль, гласившая, что впереди её ждет важный разговор и какая-то шокирующая новость, очень быстро улетучилась. — Ты доела? — Вроде того… — блондинка сползла на стуле, по-хозяйски закинув ноги на колени Оливера. — Ты хочешь, чтобы я начал с разговора или новости? — Он смотрел точно ей в лицо, массируя ступни, видел, как удовлетворение сменяется страхом… скорее даже ужасом и паникой. — Новость, — Остин поежилась, от пробежавших по телу мурашей, — начни с новости. — Мне написал Джеймс. Если бы Мэдисон уплетала сейчас очередной кусок пиццы, обязательно бы поперхнулась и задохнулась. — Что? — Она почти подпрыгнула, приподнимаясь, — Как? Джеймс? Когда? — Я проснулся в десять, то есть часом раньше, чем ты, — парень тяжело вздохнул, растирая уголки глаз, — у меня было странное предчувствие, будто бы что-то прошло мимо меня. Я спустился на первый этаж, чтобы взять свой телефон и вернуться в кровать, и увидел на телефоне уведомление от Джеймса, — он прервался. Видно, что он нервничает: постоянно чесал нос, быстро дышал и даже заикался, что в обычной речи ему не свойственно, — Я даже номер его не удалил, подумал, а вдруг пригодится. — Что он написал? — Остин незаметно убрала ноги и подвинулась на стуле, поглаживая Олли по коленям. — Спросил дома ли я, и… он хочет встретиться обсудить что-то, — Оливер коснулся рук блондинки, смотря ей в глаза, — наедине. — Когда? — Сегодня в два часа дня в городе, — опережая все, предшествующие, вопросы, Оливер выдохнул, — и я поеду. — Один? — Да, тебе придется остаться здесь. Только, я тебя умоляю, не нервничай, все будет нормально. — Легко сказать… — девушка от чего-то смутилась взгляда бурых глаз и отвернулась к окну, — а что за разговор про отношения? Или поговорим вечером, когда ты вернешься? — Да… пожалуй, вечером, иначе ты сойдешь с ума. Мэдисон закатила глаза. Она следовала за ним по пятам, отвлекая повседневными беседами о погоде и заботливыми-мамочкиными напоминаниями: Лив, надень шарф. Лив, не забудь зарядку. Лив, возьми ключи. Она очень хотела верить, что он не переживает. Но его нелепые, неуклюжие движения, спутанная речь и дрожащие руки — все это выдавало с потрохами. Он улыбался, один раз огрызнулся, сразу извинившись. Обещал вернуться, как только сможет, и сразу же все рассказать. Его взгляд, в последнее время светящийся родным уютом и теплом, сейчас был затуманен, свет был еле виден. Они быстро поцеловались на выходе, он даже взял с нее обещание не переживать без повода и заняться чем-то отвлеченным. Дать обещание легко, исполнить — тяжелее.

***

Весь день она только и делала, что смотрела фильмы, причем даже не вспомнит, какие. Каждое уведомление воспринималось как сигнал, она тут же бросала все дела и хватала телефон, надеясь, что это Оливер; сообщение: «я еду домой». Прошло уже несколько часов, а новостей все не было. Она переживала, где-то в глубине грудной клетки, боясь, что разговор с Джеймсом не принесет ничего хорошего, и состояние Оливера снова ухудшится. Но одновременно с этим, она очень хотела, чтобы все было, как раньше. Все же, полтора года не видеть своего родного брата, с которым пол жизни делали все вместе, существуя бок о бок, — невыносимо тяжело. Сама Мэдисон уверена, что не выдержала бы и умерла от разрыва сердца. Точно бы умерла. На телефон снова что-то пришло, оповещая о себе трезвонящем уведомлением. Остин было уже хотела не обращать внимания, но сообщения посыпались непрерывным потоком. «Я еду домой. И со мной Джеймс» Сердце ушло в пятки, подавая признаки жизни оттуда. С одной стороны, они друг друга не поубивали, а с другой… точно ли не поубивали? Мысли путались. Мэдисон дружила с близнецами не один год, даже не десять, она познакомилась с ними, когда училась в младшей школе. Случайно столкнулись в столовой, и её детская заинтересованность осыпала парней с ног до головы вопросами. Не каждый день видишь близнецов в школе, в которую перевелась несколько недель назад! Она хорошо знала Оливера, хорошо знала и Джеймса, но сейчас… сейчас было четкое ощущение, что к ней навстречу едут два абсолютно незнакомых человека, с которыми она столкнется так же, как тринадцать лет назад, и заставит их рассказать все, не упуская ни одной мельчайшей детали.

***

Грохочущий поворот ключа двери заставил Мэдди вскочить с дивана, словно она находилась на батуте, и направится на звук. Сначала было тихо, даже как-то слишком напряженно, но потом дверь щелкнула и открылась. Сразу же послышался заливистый смех, и топот в прихожей. Не поубивали!!! — Привет! — Мэдисон, нервно потирая друг о друга руки, вышла в коридор, приветливо улыбаясь, — Вы как? — Отлично! — Оливер улыбнулся. Черт, этот разговор прошел просто на ура! Повисла тишина, в которой послышался прерывистый вздох: он собирался что-то сказать, но его перебил удивленный, одновременно восхищенный, возглас Джеймса у двери: — Ты беременна?! — Он застыл с кроссовком в одной руке, удивленно вскинув брови. — Ну… как видишь, да, — Остин перевела взгляд на Оливера, который лишь расслабленно пожал плечами и улыбнулся. Разговоры не стихали ни на минуту, прерываясь лишь на звонкий трёхголосый смех. Все трое расположись в гостиной: Мэдисон вытянулась на диване, а близнецы сели на пол напротив. — Вы расскажите мне, о чем говорили? Я сейчас сгорю от любопытства! Джеймс мельком глянул на Оливера и полностью повернулся к дивану. — Наши родители очень… специфично отнеслись к проблеме Оливера, это было очень неожиданно, всем стало сложно. Даже не в плане материально, мы просто боялись травмировать его лишний раз, ну и мама приняла решение отправить его в лечебницу. Отец с мамой уехали из-за, — он запнулся, — боязни осуждения, что ли. А я из-за развода, потому что прописка моей жены была в Лондоне. — Процесс затянулся, — кивнул Оливер. — Помолчи, я говорю, — Джеймс вздохнул, — я жил с родителями какое-то время, последние пару недель, и… они все еще очень плохо относятся к заболеванию старшего сына. Мне это терпеть не хотелось, хотя… Да, — парень взмахнул руками в воздухе, — я сам попал под их влияние, и мне было жутко страшно общаться с Ливом по истечении этого промежутка времени, потому что я знаю, что теперь он не тот, кого я знал, он совсем поменялся теперь, но мы все обсудили… да и он ничуть не поменялся. Всего пара морщин! — И мы снова не разлей вода. — А родители? — Остин приподнялась, держа руку на лбу, — Что они сказали? — Идея им не понравилось, но Джеймс упрямый. — Они пытались остановить меня, но не вышло. Голова шла кругом, и было еще столько вопросов! Джеймс снова есть в их жизни, теперь все будет, как прежде? Три лучших друга, независимые ни от кого, уверенно шагают по жизни? Это слишком неожиданно, чтобы понять за один день. — У тебя голова болит? — Вдруг прервал поток беспорядочных мыслей Оливер. Он оказался совсем рядом, положив руку на колено Мэдисон. — Кажется, у меня перегруз информацией на сегодня. Не возражаете, если я пойду наверх и просто посмотрю что-нибудь на ноутбуке? — Проводить тебя? — Поднялся уже Джеймс. — Ерунда, — Остин встала с дивана, переводя на друга взгляд, — останешься? Комната Оливера свободна. — Ох… как же хочется поддаться соблазну и принять столь заманчивое приглашение, — Фелпс наигранно вздохнул, — а вот возьму, и соглашусь.

***

— Что ты чувствуешь? — Шепотом, утыкаясь губами куда-то в шею Оливера, спросила Мэдисон. — Легкость, наверное, в первую очередь, — шатен почесал переносицу, — знаешь, будто бы много лет назад потерял что-то, и внезапно нашел. Я чувствую себя старым, сложным пазлом, и Джеймс был одним из потерянных фрагментов, — смеется, — прости, снова метафоры. — Недостающими являются твои родители? — Нет. Ну, вернее да, но… я много лет назад растерял все кусочки, поэтому цельный пазл, финальную картинку мы так никогда и не увидим, — он ловко извернулся, оказываясь на боку. Его руки скользнули к телу Мэдди, забираясь под кофту в области округлившегося живота, — они еще не родились, но уже значат для меня так много… — Ты ведь хотел поговорить о чем-то? — Блондинка невольно улыбнулась, касаясь ладонью щеки Оливера, поглаживая её большим пальцем, — Это связано с девочками? — Нет. С нашими отношениями. — Странное у меня предчувствие… — Не вздумай переживать, — улыбаясь, шикнул Оливер, поднимаясь на локте, — и так, как я уже говорил, я думаю об этом последние пару дней. Я сделал тебе предложение до того, как узнал, что ты беременна, поэтому ты ничего не подумай. — Давай к делу! — Я знаю, что ты всегда мечтала о свадьбе, о пышном платье, о гостях и куче родственников, которые будут поздравлять молодожен. Об этом мечтает каждая девчонка, — он пожал плечами, резким движением скрестив руки в замок, от чего Остин нервно поерзала, — и я хочу тебе такого торжества, потому что я хочу, чтобы день нашей свадьбы отпечатался в памяти не просто на годы, а на всю оставшуюся жизнь. Но, — драматичная пауза, — ты беременна, а значит с платьем и прочей ерундой будут проблемы, поэтому… твое право не соглашаться, но я думал о том, что ребёнок, вернее дети, наши дочки должны родиться в браке. Это как… установка что ли какая-то традиционная. — Так, и, — блондинка сжала в руке плед, — какие предложения? — Пока что просто расписаться. Заполнить заявление, обменяться кольцами и посидеть дома. Я даже не буду против твоих друзей или кого еще… — Постой-постой, — Мэдисон вновь коснулась его лица, но уже обеими руками, повернув к себе, — почему ты вообще об этом задумался? Я бы легко подождала, мне не к спеху свадьба. — Но я хочу жениться на тебе, — Оливер шепчет слишком громко, растерянно моргая, — и я бы женился на тебе со всеми почестями, если бы мы были чуть аккуратнее. — Ты уверен? — Утвердительный кивок, — О боже, клянусь, ты самый удивительный и безумный в моей жизни. Один такой. — Так ты согласна? — Разумеется. Просто я немного в шоке, — она улыбается, получая улыбку в ответ. Фелпс немного наклоняется, быстро чмокнув девушку в нос. — Нет, задержись, — она вздыхает, потянув его на себя, — я об этом весь день мечтаю! Оливер очень резко присоединился к поцелую, принимая более удачное положение, чтобы не затекли руки. Он позволял ей играть с выбившимся из-за его ушей прядками волос, позволял блуждать руками под футболкой, очерчивая мышцы на груди, спине и животе, и даже позволил ей отстранить себя. Она смотрела долго, боясь отвести взгляд, как будто после этого Оливер куда-то денется, отвернется от нее и отползет на другой край кровати. Ну уж нет. — Ты понимаешь, какой ответственный шаг собираешься совершить? — Мы собираемся. — Да… м-мы, — блондинка улыбнулась, кусая губы, — это и будет ответом на мой вопрос.

***

— Ого, вы куда это? — Джеймс остановился посреди лестницы, упираясь на перила грудью, свешиваясь к полу, — Я за четыре дня успел вам так надоесть, что вы сбегаете? — Мы в ЗАГС, — Оливер усаживается на колени перед Остин, чтобы завязать ей шнурки. — В ЗАГС? — Чуть ли не кричит, быстро сбегая по ступеням, — Мне не послышалось? — Нет, вроде… — Мэдди хихикнула, — а ты чего проснулся? — Да вы щебетали на кухне, как два соловья, все утро, — парень по-хозяйски уперся руками в бока, осматривая пару, — знали бы вы, как меня раздражало выслушивать в юношестве о том, как сильно вы влюблены друг в друга и молчите. Сначала Оливер приходил и рассказывал о том, какая Мэд замечательная, и что им не суждено быть парой. На следующий день Мэд приходила и чуть ли не ревела, потому что Олли никогда её не полюбит. — Могу представить, что ты сейчас чувствуешь. — Это как надеяться, что в сериале два персонажа сойдутся, и вот это происходит, — широко улыбается, — непередаваемое чувство внутреннего удовлетворения и счастья. — Там еще осталась овсянка и кофе, если будешь завтракать, — Оливер отряхнул штанину, — взять что-нибудь в магазине? — Не надо. О, и удачи, разумеется.

***

— Это все так… странно, — Мэдисон крепка держала Оливера за руку, смотря на обручальное кольцо, теперь красовавшееся на безымянном пальце левой руке, — нет, ты не подумай, внутри меня Мэдди-девятиклассница умирает от счастья! Но просто все так быстро, что даже не верится. — Я люблю тебя. — И я тебя… — только они встретились взглядами, она тут же замолчала. Но не потому что усомнилась в ответных чувствах, а потому что засмотрелась на него. Темные карие глаза, с зеленым проблеском свежей травы уставились прямо на Остин, стараясь изучить и понять ее эмоции. Все его лицо покрывали мелкие, светлые веснушки, которые хотелось расцеловать прямо здесь и сейчас; оставалось лишь мечтать, чтобы эту черту переняли и близняшки. И горбинка, о, господи помилуй, этот чертов нос с горбинкой. Самая красивая часть его лица, вишенка на торте, изюминка в шоколадном кексе. — Оливер вызывает Мэдисон, — Фелпс щелкнул пальцами, — все в порядке? — Я всегда считала тебя по-своему привлекательным, но… я никогда не понимала, насколько ты красив. Каждый миллиметр твоего лица и тела такой… невероятно прекрасный. Сколько душ ты продал ведьме, чтобы заполучить такую внешность? — Это вопрос к моим родителям, — его губы дрогнули в смущенной улыбке, и он поспешил скрыть её в поцелуе со своей женой. Теперь (и навсегда) женой. — Я тоже люблю тебя, — Мэдди улыбается, отстранившись, боясь открыть глаза, точно зная, что раскраснеется от взгляда напротив, — но это совсем другое. Не любовь, не привязанность, это… — Мы.