Anagapesis

В Йокогаме существовала действительно крупная организация Портовая Мафия и одним из её сильнейшим бойцов были Дазай Осаму и Накахара Чуя. Они по истине сильный дуэт. По правде говоря, есть одна подробность о которой мало кто подозревает, а именно то, что они пара. С первого взгляда звучит чем-то невозможным и оно так и есть. Постоянные конфликты и расставания, споры. Этим не описать здоровые отношения, но они всё равно продолжаются. Дазай пристрастился к виолончели, видя в ней свою природу характера. Он может на инструменте передать свой темперамент, который скрывается под маской шута. Эта глубина его сердца, низшая часть айсберга таит в себе настоящую человечность, природу человека. С виолончелью Осаму может рассказать о своём прошлом с давно забытым знакомым, о низости его отношений с Накахарой, о своём эгоизме. У Дазая была потребность поделиться своей игрой на виолончели с человеком, с которым он сможет говорить, как будто с собой. Тот человек, который даст решение проблемы, а не скажет "всё будет хорошо", на уровне интеллекта Осаму. Та душа, возле которой не нужно насиловать лицо для выявления эмоций. На самом деле, Осаму сам не понимает природу отображаемых им эмоций, что и делает его для простого глаза клоуном. Где же эти люди, что потрудятся понять груз Дазая, а не навешают на него ярлыки шута? * Действительно хорошим лидером какой-либо организации можно назвать человека, что понимает своё безоговорочное подчинение пролетариату, который работает на самого лидера. Примером может послужить Огай Мори - умнейший человек и руководитель. Его стремление, грубо говоря, заключалось в устранении вражеских организаций и расширения своего рынка. Такой вражеской организацией являлись "Крысы мертвого дома", но их можно и использовать в своих целях. Дазай будучи правой рукой и наследником Огая, обязан устранять любые препятствия на пути своего руководителя. Конечно же в паре с Накахарой. Их отношения держаться на одной похоти друг к другу, короче говоря их взаимоотношения свободные. У Осаму не было угрызений совести, когда он спал с другими помимо Чуи, но он все равно оставался лучшим среди других женщин. Если говорить о Накахаре, то он занимался сексом с Осаму с любовью. Когда Дазай уходил после проведенной ночи, то Чуя лишь собирался в рыжий дышащий комочек и не понимал: "Почему Дазай так холодно ко мне относится?" . Их отношения так и застряли в этом тупике. * - Осаму, ты меня слушаешь? - протянул устало Мори, увидя как его преемник копается в карманах в поисках одной из своих безделушек. - Как ты мог заметить, что нет! Дазай наконец нашел свою игрушку - карты. Он действительно очень любил просто тасовать их в руках или играть с самим собой. - У нас будут переговоры с вражеской организацией, так что веди себя послушней. Ой, да кому я это говорю. - Правильно говоришь, Огай! Осаму раскинул карты посреди кабинета и начал играть с воображаемыми противниками. Он не мог ни с кем живым поиграть. Чуя просто пинал его карты ногами, Мори вечно занят, Акутагава просто будет поддаваться. В конечном итоге не с кем. - Пойдем, - коротко окликнул Мори Дазая. Подходя к переговорному залу, Дазай почуял непривычный запах, который так был похож на старые книги, страницы которых будто сделаны из газетной бумаги. Этот благовоние сопровождало его и внутри. За столом сидели люди, которых не вписываются в понятие "странный". Первый очевидно мужчина иностранец и почему-то носил белую шапку, а еще черное пальто. Что еще привлекло Дазая - это его черные волосы которые доходили до плеч и фиолетовые глаза. Его взгляд так и убивал в Осаму всякую надежду на спокойную жизнь. Подле него стоял тоже иноземец. Поражали его белые волосы и бинты на голове как у самого Осаму, кстати от них он даже ухмыльнулся. Дазай думал, что будет больше охраны и всяких людей, но это было всё. Мори сел за свое привычное место за столом, а Дазай встал сзади него. Его глубоко не интересовали всякие переговоры, сложности, бумаги... Поэтому он достал свои любимые карты и начал их тасовать. Это его успокаивало и помогало думать. Что насчет Федора? Нельзя не отметить, как он удивился, узнав Дазая. Как же так удачно совпало. Достоевскому наконец удалось рассмотреть черты лица Осаму. Еще больше хочется, чтобы второй играл ему на виолончели лично. У Огая были свои планы. Он обернулся и сказал с ярой улыбкой: - Дазай, не хочешь принять участие? Видишь какие занятные гости? Ведь можно поинтересоваться кто они, а если будут скучны, то уйти из диалога и... - Хорошо, - Осаму сел между Мори и Федором. - Я надеюсь мы поладим, ведь это будет выгодно обеим нашим организациям, - начал диалог Достоевский. Разговор выходил напряженным. Дазай все вставлял свои шутки, а главы не могли договориться, но в конечном итоге пришлось. - Я вас покину на пару минут, чтобы забрать бумаги для договора из кабинета, прошу прощения, - сказал Мори и оставил наедине Дазая. - Вас интерусуют азартные игры? Интеллект Федора Дазай еще заметил во время переговоров, и надежда найти противника в картах пока не угасла. - Да, а вас виолончель? Ладно, Дазай не ожидал, что Федор настолько умен, чтобы такой вывод вывести... - Я вас помню с вашего концерта, - признался Федор. Дазай буквально начал пищать от счастья, а внутри он кричал. Неужели иностранец Федор может его понять? Наконец-то кто-то его поймет? Осаму подсел поближе. - Так вы там были? И как вам? Могу вам у себя дома сыграть! - перевозбудился Дазай. - Честно говоря... - эта пауза прозвучала как пытка, - если мягко сказать, то меня поразила и изумила ваша игра, а предложение не отклоню. Сопровождающий второй русский дернулся на последних словах. У Федора в планах не было такой вероятности исхода событий, но она его очень даже удолетворила. Тот самый редкий случай, когда начало приключения не доставило дискомфорта. Прервал их открывающий дверь Мори. Положив на стол их все, он сел за свое место. Походу, он увидел как его преемник Осаму засветился гостем. Это даже заставило Огая улыбнуться. * - Спасибо за сегодняшнюю встречу - Всегда на связи, Мори-сан. Мори выпроводил всех гостей из помещения до главного хола оффиса Портовой Мафии. Дазай потянул Огая к себе. - Я их провожу, а ты иди. Я как никак будущий босс! Это слишком странно звучало из уст Дазая, к тому же подозрительно. Но Мори знает, что Осаму глупостей не натворит, поэтому пустил его, вежливо попрощавшись с русскими. Федор привел Дазая к своей машине и сел вместе с ним на заднее сидение. Беловолосый русский сел за руль. Видимо, он служит Федору, а как впоследствии оказалось его имя - Иван Гончаров. - Вот какое совпадение, - Федор даже решился на такую искренность, - я все хотел встретиться с тобой. Дазай не отрывал взгляд от Федора, пытаясь запомнить каждые черты лица и предмет одежды. Находясь так близко, у Осаму дрожали руки и голос, лишь бы не упустить такого человека, который похож на его мечту соперника. Ехать до дома Дазая нужно было минут семь, но это длилось слишком быстро. Все кажется нереальным. Звездное небо и здания - всего лишь обман. Какой раз Федор попадался на эту ложь, на ловушку привязанности и человеческих чувств. Ощущение, что если протянешь руку вперед, то она пройдет сквозь сидения, ведь это все - сон и обман. Дазай даже впал в некий ступор и не сразу заметил как приехали к его дому. А заметил он лишь тогда, когда Федор открыл его дверь и протянул руку, чтобы помочь выйти. Дазай взял его руку и лишь у входа в дом заметил, что не отпускал его. Неужели так волновался? Достоевского даже сейчас мучили бесконечные мысли, которые летали вокруг головы пузырьками и лопались, уничтожая воспоминания о себе. Как этот человек за столь короткое время мог начать уважать какого-то Дазая из Мафии? Нет, он просто дал волю человеческим чувствам. Никогда Федор не испытывал с такой силой, как сегодня, что он лишен потайных глубин, ограничен пределами своего тела, когда он тщетно пытался построить свою свободу. Гончарова отправили обратно в штаб. Не будет комфортно с ним, а он не смел противиться. Федор зашел в дом вслед за Дазаем. Вокруг господствовал мрак, который Осаму не спешил свергать. Он пригласил гостя на кухню на культурный диалог. - Чай какой предпочитаешь? - он уже перешел на ты, а Федор и не был против, - тут есть целая коллекция: индийский, малиновый, английский, зеленый... - Можно просто черный, а еще без сахара. Кухня была небольшой для частного дома. Ничего не разбавляло темноту, помимо блеклой лампочки на кухонном столе, но этого было далеко достаточно. Дазай, заварив чай, сел напротив и начал диалог: - Как тебя привело на мой концерт? - он приложил губы к кружке и начал дуть, чтобы чай остыл быстрее. - Увлекался и любил я виолончель так давно, что не вспомню, когда этот инструмент меня впервые захватил. Мои чувства останутся рабами перед виолончелью и, должно быть, она - моя единственная слабость. - Не могу не согласиться, дорогой Федор. Тоже буду честным, что мне так не хватало таких разговоров. - Тебя нисколько не смущает твоя рука на моей? Дазай действительно держал за запястье Достоевского, сам того не замечая. Когда Федор на это указал, то Осаму ладонь отдернул. - Извини, я не хотел того, - говорил он искренне. - Думаю ты уже допил свой чай, - Федор оказался прав, - пойдем, сыграешь? Дазай решил не отвечать и положил кружки в раковину, позвал на второй этаж. Там находилась комната специально отведенная для музыки. Видно, что хозяин дома ценил это направление искусства. В комнате белые стены, картины эпохи барокко а самый крупный предмет - пианино. Подле него были прикреплены к стене три виолончели, возле которых стояла табуретка для игры. На полу был красный ковер с желтыми узорами птиц и цветов. Эта комната слишком украшена по сравнению с остальным домом. - Ты умеешь играть на пианино? - спросил Федор, подходя к предмету. - Да я особо не пытался, честно говоря. Он был вместе с домом при покупке и с тех пор не интересует... Его прервала девятая симфония Бетховена. Федор ее играл будто зная все ноты наизусть, ведь в комнате стоял все еще полумрак. В этом недоосвещении были видны тонкие и бледные пальцы Достоевского. Хочется к ним прикоснуться, ощутить их тепло. В порыве чувств Дазай взял виолончель и начал аккомпанировать Федору. Он сел на табуретку сзади гостя. Они подстраивались друг под друга, но погрешность и непонимание второго все равно присутствует. Внезапно Федор остановился и обернулся к Осаму. Он в свою очередь замер, думая с чего ему так резко разворачиваться. Жалко было заканчивать такую идиллию. Федор снял шапку. Его последующие слова еще надолго будут паразитировать в голове Дазая. - Спасибо за концерт, Дазай.