Anagapesis

«Внешний мир — то место, где мы просыпаемся каждое утро нашей жизни, то место, где волей-неволей мы должны пытаться прожить. Во внутреннем мире нет ни работы, ни монотонности.» Олдос Хаксли «Двери восприятия».

-----

Как многие могли заметить, у Дазая Осаму покрыта бинтами большая часть тела. Кто-то бы думал, что он регулярно занимается самоповреждением (что является правдой), но есть другая причина такой скрытности тела — постельные игры. Осаму зависим от насилия во время того как он спит с Накахарой Чуей. Почему именно с ним? Он просто не может видеть никого на его месте. Чуя превосходно играет роль садиста, а Осаму только рад этому. Увечья бывают самые разные — от простых избиений до вскрывания кожи и удушья водой. Это ещё ни разу не приводило к потери сознания или панике, так как партнёры чувстовали каждое изменение в друг друге. Дазай, несмотря на такую близость, позволял себе вести праздный образ жизни, мог спокойно оставаться пьяным в баре или у знакомого. Ему было просто всё равно на мнение окружающих на его поступки, а ещё заботиться о себе не в его стиле. Радуется жизнью пока не настала удачная попытка наложить на себя руки. Любовь Дазая к азартным играм беспорна. Он видит азарт и головоломку в каждом человеке и действии. Таким же качеством отличается и Фёдор Достоевский, который готов поставить на кон даже чью-то жизнь.

-----

Достоевскому было крайне интересно какую же ещё тайну таит этот шут Дазай. Он же не спроста является последним клоуном. Зачем ему музыкальный инструмент и игральные карты? Может он имеет в своем доме ещё какие то тайны? Единственное что мешает Федору самому все выяснить — отторжение и презрение к внешнему миру. Зачем ему узнавать эту странную особу под названием Дазай? Эта двойственность изнуряла Фёдора до самых костей. Она лишала его потребности общения, когда так нужна была в подростковом периоде, разрывала его в принятии решений. Может дать шанс этому шуту? За ответом на вопросы Фёдор отправился к Дазаю. Был он там недавно, поэтому все еще помнилась локация его дома. Прибыл Достоевский поздно вечером, когда любой нормальный человек будет дома, хотя Дазая таковым не назовешь. Гончаров заранее разведал передвижение машины Осаму, и его результаты исследований оказались правдивыми. Фёдор приметил Дазаевскую машину и поспешил позвонить в дверь. В это время Дазай утыкался взглядом в белую стену спальни, размышляя о своем бытие. «Может ли называться человек без чувств живым, может ли неживой воскреснуть?». Услышав звонок в дверь, Осаму даже сначала удивился, ибо он никого не приглашал и не ждал, поспешил к двери — интересно узнать кому он понадобился. Он открыл дверь, и на лице проскользнула искренняя улыбка. Зайдя, Фёдор осмотрелся. В первый раз он даже ничего не разглядел от темноты, но сегодня прихожая была освещена, походу Дазай позаботился о встрече гостя. Сам коридор вёл в три комнаты, у самой правой не было двери — это должно быть кухня. Под входной дверью лежали вразброс несколько пар туфель и сапоги. На данный момент и осень, но все еще достаточно тепло, чтобы не носить теплую обувь. Первым молчание нарушил Дазай: — И кто же это? — порадовался Дазай, — проходи-проходи, а обувь сюда, — он указал на место возле своих пар обуви, — а куртку сюда, как повесишь иди за мной на кухню. С сахаром или без? — Без, — Фёдор последовал указаниям Осаму и даже удивился столь лёгкой реакции к нежданным гостям. Достоевский стремительно направился на кухню, попутно разглядывая стены. На них висели картины, в которых отличить какие либо знакомые фигуры нельзя было, а цвета были преимущественно фиолетовый в сочетании с красным. Дазаю интересно это разглядывать? Усевшись на стуле, что любезно предоставил Дазай, Федор начал рассматривать чай и попивать его молча. Эту идиллию и наслаждение отличным вкусом Осаму в чае прервал сам хозяин дома: — Тебе понравилось играть на моих инструментах? — Я пришел понять тебя, шут. На последних словах Дазай остановился в движениях, и его дыхание замерло на миг, но сумел задать ответный вопрос: — Зачем? — А это ты сам узнаешь, — с некой усмешкой проговорил Федор и на выдохе произнес следующие слова, ставящие в тупик, — Как по мне, игра в карты лучше позволяет узнать друг друга, а ты как считаешь? Мне известно ты это любишь. — Ты прав, да, — Осаму оставил в одиночестве Федора на кухне и ушёл за игровыми картами. «Осаму столь удивился моим словам, потому что никто этого не делал до меня. Это очевидно, что ему это требовалось. Такое внимание к его настоящей личности — его слабая сторона и это же его и сломит, » — в отсутствии Дазая анализировал Фёдор. По возвращении Осаму Достоевский улыбнулся, увидев коробочку карт в руках. — Какие ставки? — начал Дазай, усаживаясь на прежнем месте. — Душа Гончарова тебя устраивает? Знаю, что меньшие ставки будут тебе скучны. — Снова ты прав, знаешь меня как-будто несколько лет! — засветился Дазай, ведь это действительно то, что ему было интересно. — Что насчёт тебя? Что у тебя есть ценного? — Как тебе предложение, что в случае твоего выигрыша я стану твоим подчинённым? — Идёт, — искренне улыбнулся Фёдор. Чувство азарта и предвещающей игры горело внутри него и грело руки, а на бледных щеках появилась краска. Ничего кроме карт и рук Осаму больше не виднелось. Дазай начал тасовать карты в своем привычном стиле, а Фёдор внимательно изучал этот способ. У каждого оказалось по 6 карт. На столе горела лампа, которая еле-еле освещала стол, так как снаружи солнце давно уже село. Это темнота прибавляла некой атмосферы и уюта обстановке, но несмотря на это, Достоевский и Дазай были приятно напряжены. Осаму направил взгляд на соперника и на миг созерцал то, как он сосредоточенно изучал свои карты и дальнейшие действия. Он был действительно заинтересован в игре, что очень льстило Дазаю. Очень мало зрелищ, достойных слишком пристального внимания для Фёдора. Он был в высшей степени одержан желанием выигрыша. Осаму, одним словом, на все азартные игры смотрел не иначе, как на забаву, устроенную единственно для его удовольствия. Наблюдение за эмоциями противника, за его ходами, реакцией на проигрыши вызывают высшее чувство наслаждения. Достоевский припал к стулу, окаменели руки, он вскинул взгляд на лежащие карты. Он проиграл? Как он мог проиграть такой сволочи как Дазай? Это всё усложнит, но в любом случае удобно для Фёдора. Иван Гончаров в руках врага — Портовой Мафии, которого нужно ликвидировать. Дазая особенно увлекло рассматривание лица Фёдора, его руки лежали на столе, ладони друг на друге. Почему он не показывает характер, не возмущается в ответ на проигрыш? Живой ли он, настоящее ли его лицо и аметистовые глаза? Осаму прикоснулся ладонью левой руки к щекам Федора, касаясь большим пальцем губ. Да, он настоящий — это не его видение или бред. Температура живого тела, текстура кожи. Дазай положил вторую правую ладонь на чужие. Да, живой человек самовольно к нему пришёл. — Осаму, почему ты ведешь себя как сволочь и клоун? — с долей наслаждения от прикосновений проговорил Достоевский. — В ином случае я никому не буду нравиться и не буду нужен, а это будет неудобно. — Покамест ты мне нужен — мне надо тебя беречь.