Confession

О чем только думал Хосок, когда соглашался провести выходные у Чонгука? Эта тёмная угнетающая, с примесью золотой гордости аура все время маячит перед глазами, мешая Хосоку находиться в собственных грёзах, терзать себя изнутри. Хосок любит проводить время с Чонгуком, любит когда аура младшего легким шлейфом витает вокруг, но когда ее становится слишком много, Хосоку хочется сбежать. Усугубляет ситуацию и следы их недавнего греха, что въелись в кожу обоих и не отмываются, оставаясь черными пятнами по телу, виднеются даже сквозь одежду. Жалеет ли Хосок о содеянном? Да, очень сильно. Жалеет ли Чонгук? Это угадать сложно. Хосок бы хотел, чтобы его грех простили, но кому он должен молиться? Христианские боги, мусульманские, языческие — им нет веры. Имуги? Хосок не верит в этого черта. Даже зная Имуги в лицо — Хосок никогда не поверит в то, что перед ним сам бог. Прощение подарит только смерть — Хосок так думает. Смотрит на Чонгука, как тот что-то готовит, постоянно бормоча себе что-то невнятное под нос — точно заговаривает еду. Младший всегда вызывал восхищение: сильный духом, холодный, способный в один миг оставить все настоящее в прошлом ради своего светлого будущего. Хосок поступил так однажды и он очень сильно пожалел о своем выборе. Интересно, жалел ли когда-нибудь Чонгук? Тогда, когда он сказал те слова. Младший всегда выглядит так, будто его ничего не волнует, Хосок не помнит уже, когда последний раз слышал от парня жалобы. С тех пор, как в жизни Квисин появился Имуги — Чонгук молчит обо всех проблемах, будто их нет, будто Имуги и правда печется об этом. С тех пор, как Намджун вытащил его из тюрьмы, он ходит хмурый, убивает людей. Как вчера, когда явился в квартиру Хосока весь в крови. Хосок никогда не убивал людей, Чонгук впервые убил в 15. Старший никогда не понимал, что можно чувствовать во время убийства (знать он точно не хочет), потому всю хмурость и угрюмость списывал на впечатления от картин смерти, что в последнее время часто видит Чонгук. Удивительно, еще не так давно они были детьми, Чонгук хвастался книжкой, что подарил ему дедушка, они читали ночью, когда вся банда собиралась на ночёвке у маленького принца небольшого района, а сейчас Чонгук молчит об убийствах и редко ночует дома, потому что дела короля Сеула важнее сна. Может, тот день, когда их змеиный клубок появился на свет на самом деле проклят? Но когда именно все свернуло не туда? Когда от имени Квисин подорвали одну высотку в центре Сеула? Или когда Имуги появился в их рядах? Может быть, когда Квисин только основали? Мысли медленно подводят к тому самому дню. — Ребята! Приходите ко мне сегодня ночевать! Мой дедушка подарил мне новую книгу! Я прочел две страницы и подумал, что вам понравится! — Чонгук был так искренне взволнован новым подарком. Он всегда любил делиться с близкими. Отец всегда учил, что семья — главная сила и опора человека. Неплохой взгляд на мир, Квисин благодарят старшего Чона за такое правильное воспитание сына, ведь именно Чонгук ведет Квисин за собой. — О чем она? — с интересом спрашивает Хосок. Он сидит на качеле, в руках баночка газировки, на ногах потрёпанные белые кроссовки, что подарили на рождество. — Она о человеке, что сотворил наш мир, — маленький Чонгук садится на пыльную землю, осматривает внимательно Намджуна, ведь знает, что тот точно не откажется от прочтения новой книги. — Уж не знаю, отпустят ли меня, — вздыхает Хосок, отпивая немного вредной газировки из фиолетовой баночки. — Меня точно отпустят, завтра выходной, — Намджун кивает Чонгуку, получая в ответ такую искреннюю улыбку. — Книга наверное очень интересная, — предполагает мальчик. — Конечно интересная! Вам точно понравится! Хосок, ты постарайся отпроситься у воспитательниц, пожалуйста. Хосок помнит эти большие молящие глазки, помнит, чего ему стоило сбежать ночью из приюта. 32 удара ремнём — ребенком он считал, дабы понимать как сильно провинился. К 14 удару уже плакать и просить пощады не было смысла. Но те мгновения стоили того. Та ночь — одна из многих, которых Хосок благодарит за то, что у него есть такие друзья. Его новая семья — Чонгук и Асами как маленькие близнецы и Намджун — старший брат. — Сейчас все изменилось, — неожиданно начинает Хосок, удивляя Чонгука, что тот обернулся убедиться, что ему не послышалось, ведь старший слишком молчалив в последние дни. — О чем ты? — парень оставляет готовку, подходит к стойке, за которой с другой стороны сидит друг, опирается локтями, руки, пронизанные многочисленными шрамами, складывает на столе в замочек, ожидающе смотря прямо в глаза. Его черная рубашка и такие же черные волосы сливаются воедино в глазах Хосока, но он видит тот золотистый блеск интереса в глубоких черных глазах. Или это всего-лишь массивные кольца отражаются в темном зрачке? — Раньше, мы правда были семьей, мы были неразлучны. До появления Имуги, — старший путается в словах, которыми хочет донести свои мысли до собеседника, поэтому начинает нервно теребить цепочку на шее, — помнишь, как мы только начинали? Хотели заработать денег как большие парни, быть той самой бандой, в которой бы все доверяли друг другу, которую бы боялись, — Хосок делает паузу, отводя взгляд в сторону. А вдруг его мысли — самый настоящий бред? Тогда он только расстроит Чонгука своими словами. Вдруг он все это надумал и теперь собирается обвинить кого-то невиновного? Но Чонгук не шевелится, он внимательно слушает каждое слово, ждет, что собеседник выскажет все до конца, будто правда хочет утешить. — Все нас боятся, но мне кажется, мы слишком отстранились друг от друга. Все эти вечера, которые устраивает Асами уже не помогают, Намджун только и думает что о товарах, ты редко появляешься на людях, занят чем-то неясным. Я думаю, сейчас мы не можем доверять друг другу так, как раньше. Младший в ответ вздыхает, опуская голову вниз, смотрит на грубые пальцы, обвешанные кольцами. В словах Хосока ни капли лжи или преувеличения, это пугает. Как давно его близкие потеряли надежду, что все придёт в норму? Почему все вдруг вышло из-под контроля? Тогда, когда уже скоро конец. Они ведь все стараются ради него, да? Отвращение медленно подкатило к горлу, от осознания, что теперь Квисин держатся вместе не «благодаря», а «ради» Чонгука. Как же становится тошно от себя, от того, что он не смог удержать ситуацию под контролем. Уклоняясь от пуль, летевших в ноги, он пропустил пулю ранившую сердце. Как теперь быть, зная, что теперь они друг другу более не близкие друзья, что сейчас их держат только деловые отношения. Разве это то, чего хотел Чонгук? Впервые в голове парня появились мысли о том, что его могут предать те, кому он доверяет больше всего. Мысли о ненависти друзей к нему роем влетели вслед за ползущими горькими мыслями, что все, что друзья делают — они делают лишь бы не расстроить Чонгука — принца их района. Хосок терпеливо ждет, но Чонгук слишком глубоко погряз в собственных мучительных думах, поэтому старший касается чужой руки, мгновенно очищая этим чужую голову от мусора. Чонгук поднимает взгляд, его глаза все еще уверенно смотрят на собеседника; так, будто их ничего не беспокоит. Но Хосок знает, что это не так, он видел, как обычно спокойная, тягучая и плавающая, всепоглощающая аура в один момент стала беспокойной, хаотичной, резкой, превращая обстановку вокруг в тревожную, опасную, отвратительную. Но сейчас, все пришло в норму, вокруг стало тихо и умиротворённо, будто то, что видел старший минуту назад — просто видение, мираж. — Ты прав, — младший признает тихо, внимательно рассматривает чужое лицо. — Сейчас все не так, как было раньше. Мы держимся вместе из-за змеиных уз, из-за чувства долга друг перед другом. Мне жаль, что я поздно заметил, что ничего не сделал с тем холодом, что закрался в ваши сердца. Но прошу, ты и Асами и Намджун. Вы нужны мне. Потерпите всего немного, я дам вам обещанную награду, Имуги даст. Все закончится совсем скоро и вам больше не придется терпеть все это ради меня. Почему тон Чонгука такой спокойный? Хосок склоняет голову вбок, силясь понять это. — Почему ты говоришь об этом так спокойно? Разве ты не волнуешься? Разве ты не боишься, что мы оставим тебя? — старший смотрит внимательно в чужие глаза, пытается заранее угадать ответ, но видит лишь дьявольское спокойствие. — Какой же ты говнюк. Не можешь показать свои слабости? Даже сейчас? Даже когда находишься в собственной квартире, охраняемой дюжиной охранников? Даже когда рядом с тобой человек, которого ты считаешь лучшим другом? — Хосок резко поднялся, стул позади него с грохотом упал, приглушая крик парня. — Какого черта ты забрал у меня веревку, если тебе всё равно на меня? Если тебе все равно на Асами и Намджуна! — старший направил указательный палец на друга, его тон стал тише, но звучал крайне угрожающе. — Пойми вот что: мы все здесь ради денег, а не ради тебя, Чонгук. Ты пытаешься играть в спасителя и благодетеля, надеясь, что другие делают тоже самое для тебя, но ты забываешь, что делаешь это фальшиво, ради собственной совести. Слова старшего бьют по душе слишком больно, Чонгук медленно, почти стекает на пол, опуская голову вниз. Теперь стоит на коленях. Это конец? Или Хосок сказал это, потому что его страдания по бывшему накопились эмоциями, что нужно на кого-то выплеснуть? Младший слышит, как собеседник удаляется, закрываясь в своей комнате, чует запах еды на плите. Уже приготовилась. Нужно встать. Как бы больно ни было, нельзя оставаться на коленях. Подняться было сложно. Раны на сердце болели. Острые и ржавые слова Хосока точно оставили после себя инфекцию, от которой нет лекарств. Младшему остается только продолжать жить, болея этой заразой, ведь умрет он далеко не скоро. Прикрывая внутреннюю рану на сердце, Чонгук неряшливо бросает еду в тарелки. Одну, ковыляя, приносит к запертой двери, стучит ровно четыре раза. — Хосок, я знаю, что ты злишься на меня, — парень смотрит в тарелку, еле сдерживает всхлипы. — Ты имеешь на это право. Из-за меня тебе пришлось оставить его там, из-за меня тебе приходится жить ненавистную тебе жизнь, но, — младший боится, что последующие слова могут еще больше разгневать друга, поэтому собирается с духом, прежде чем сказать их, — я нуждаюсь в тебе. Ты всегда был таким сильным. Всегда находил силы улыбнуться. Я всегда хотел следовать за тобой и ты вел меня в пугающую неизвестность. Видимо, зря я однажды решил, что могу взять на себя ответственность вести Квисин за собой, ведь я — не ты. Я не умею быть сильным. Я даже не могу помочь тебе справиться с твоей депрессией, я правда самый бесполезный из нас. Был, есть и буду. Но что бы вы не говорили, как бы сильно были недовольны мной, я завершу это дело. И тогда вам троим больше не придется терпеть Чон Чонгука, принца Сеула, — младший вздохнул, он не заплачет, он не может сейчас лить слёзы, ведь у него нет на это права. Он сам привёл свою банду к этому и его грех нельзя отмолить. — Прошу, поешь. Чонгук терпеливо стоит, ожидая, когда старший откроет двери, дабы протянуть хотя бы руку, чтобы забрать свой завтрак. — Виновен не только ты. Но ты — одна из причин, — Хосок приоткрывает дверь, смотрит сквозь щель прямо в глаза. — Я помню обещание данное тебе. Я помню каждый момент нашей дружбы, с тех пор как мы впервые встретились и до этого момента. Я не отказываюсь от этого, я люблю тебя, но следовать за тобой, а более того — вести тебя, я больше не могу. Я думаю, Асами тоже устала от этого. Тебе не говорят, но в последнее время она слишком часто встречается с нашими дилерами, — Хосоку от чего-то хочется улыбнуться. Ему не весело, он напуган. — Она еще не знает, что наркотики не помогают. Чонгук опешил от такой новости. Когда? Почему он упустил из виду это? Как она может? На сколько сильно Асами разбита? Чонгук знает, для нее Квисин — семья и она вот-вот потеряет все, что ей дорого. И Чонгук сожалеет. Квисин не стали той любящей семьей для Хосока и Асами. Но младший всегда преследовал благую цель — сделать счастливыми близких ему людей. Он просчитался, думая, что правя миром, зарабатывая деньги, он достигнет желаемого. Старший открывает дверь шире, протягивает руки, забирая у друга тарелку с едой. — У меня закончились сигареты. Достань мне еще, — холодно бросив слова, Хосок закрывает дверь, думая, что сказал все, но внезапно возвращается. — И еще одно: если уж я буду заперт под присмотром, то я хочу, чтобы моим охранником был Намджун. Меня не волнует, что он сейчас занят делами, я могу просто быть рядом с ним, как это часто делаешь ты. Чонгуку ничего не остается, кроме как услышать и сделать все как нужно. Внутри затаивая обиду, он плетется обратно на кухню, поднимает стул и садится на него, доставая телефон с кармана. В телефонной книжке всего несколько номеров, которые он знает наизусть. Намджун берёт трубку всего после двух гудков. — Чонгук? Не думал, что ты позвонишь, что-то изменилось? Есть приказы от Имуги? — почему он постоянно задает только такие вопросы? Как смешно, что Чонгук только сейчас замечает, какое отношение у его друзей к нему. Если Хосок хотел этого — он достиг цели, теперь младший постоянно будет видеть в глазах и голосе друзей холодность. — Нет, но, — парень собирается с силами. Сейчас каждое действие для него такое болезненное, — можешь забрать Хосока? Он не хочет оставаться у меня. — Вы поссорились? — как-то обеспокоенно спрашивает Намджун. Чонгук лишь улыбается, не в силах различить настоящее ли это беспокойство. — Слегка повздорили, да и, кажется, взять его к себе было ошибкой. Ему будет лучше с тобой. — Что он тебе наговорил? — к обеспокоенности в голосе Кима прибавилось удивление. — Я приеду за ним, но почему? Я думал, ты сможешь понять его лучше нас с Лилит. — Это неважно. Я не тот, кого он хочет видеть рядом. По крайней мере сейчас, — Чон вздыхает, собираясь нажать на кнопку завершения вызова, как вспоминает еще кое-что. — И купи ему сигареты. Гудок о завершении вызова луной отражается в черепной коробке, заглушая мысли Намджуна. С чего вдруг эти двое повздорили? Неужели Чонгук налил последнюю каплю в кружку терпения Хосока? Голос младшего был таким тихим, ломаным, будто тот сейчас заплачет. Чонгук редко плакал, так что же тогда ему сказал Хосок? Вряд ли они расскажут, но обычно такие ссоры не проходят бесследно. Телефон в руках вновь завелся стандартной мелодией звонка. Да что сегодня за день такой? Неужели проходит какая-то акция на безлимитные звонки? — Архангел слушает, — безучастно тараторит Намджун, наливая себе ром в стакан, затем махает рукой, отпуская из кабинета троих мужчин в костюмах. — Какого хуя Чонгук творит? — с явной претензией, на повышенных тонах, спрашивает от чего-то знакомый голос. — Кто это? — Ким этих голосов слышал дай боже, даже на этой неделе многовато, так что вспоминать даже не пытается. — Ким Сокджин, — раздражённо шипит в трубку парень, вызывая удивление на лице собеседника. — Неужели уже забыл обо мне? — Сокджин? — Намджун теряется в словах, давится горьким ромом. — Я не видел и не слышал тебя с тех пор как… — парень не успевает договорить, его перебивают. — Оставь свои сентиментальность и ностальгию при себе, будь добр. И ответь мне, что Чонгук вообще творит? — О чем ты? Что такого ты услышал, что решил позвонить мне, спустя столько лет? — Намджун откидывается на спинку стула, поворачивается к окну, наблюдая за серыми облаками, крадущимися по светлому небосводу. — Сын президента откуда-то заинтересовался Чонгуком. Он приходил ко мне вчера и просил всю информацию о нем, что у нас имеется, — голос в трубке звучит обеспокоенно, требовательно. — Откуда он знает Чонгука? — Ким отпивает немного рома из стакана, пока думает. Не мог ведь Чонгук быть таким опрометчивым. Он никогда не распространялся о себе чужакам, да и где бы он встретил мальца Мина? — Юнги сказал, что Чон торчит ему денег, но я думаю он соврал, так что это ты мне ответь откуда Мин знает Чонгука, — Сокджин всегда был арессивен, когда дело становилось опасным для него, как жаль, что от этой привычки он не смог избавиться. — Вряд ли Чон торчит ему денег, да и не думаю, что они могли встречаться раньше, — Джун делает паузу, раздумывая. — По крайней мере я не припоминаю никаких встреч с теми, кто мог бы нас сдать правительству. — Слушай, уж не знаю кто, но кто-то дал ему точное имя, и я думаю, что Юнги знает, какое положение Чонгук занимает в вашем гадюшнике. Кто сливает информацию — ваша проблема. Моя — недопустить Юнги к вашей банде. Поэтому, Намджун, по старой дружбе, будь добр, не подпусти к этому чудищу мистера Мина. В этом заинтересованы обе стороны. Намджун хмыкает на такое заявление, но кажется выбора у нет, кроме как согласиться. В голове все еще мелькают мысли — он ищет того, кто мог назвать Юнги имя. — Как я должен это сделать? — Это меня не интересует. Предупреди Чонгука, сбей Юнги со следа или еще что придумай. Ты умный, так прояви смекалку, — прошипев последние слова, Сокджин поспешил отключиться. Черт, почему именно сейчас столько проблем вывалилось на плечи Намджуна? Раньше было легче? Или просто он устал? Определённо, эта работа порядком надоела, уже не хочется ничего, только закрыться в кабинете и много пить, так, чтобы потом только вперед ногами выносили. Это не суицидальные наклонности, просто Киму кажется, что отдохнет он только на том свете, и то, только пока там не будет Чонгука и остальных из Квисин. Он ценит ту дружбу, что была между ними раньше и надеется, что после завершения дела их отношения вернутся в норму, он сможет споконо шутить и веселиться в присутствии банды, как это было три года назад. А сейчас, нужно забрать Хосока и предупредить Чонгука не соваться к сыну президента.

***

Чонгук открывает дверь, на удивление, почти сразу же, впуская Намджуна в апартаменты. — Сейчас позову Хосока, — младший уже развернулся, делая шаги в сторону нужной двери, как вдруг Намджун его окликает, заставляя остановиться. — Стой. Есть кое-какая новость, — ковыряя кончиком ножа-бабочки палец, произносит Ким. — Что за новость? Это важно? — Чонгук не оборачивается, только занимает руки, переставляя вазу с цветами на декоративном столике — успокаивает нервы. — Звонил Сокджин. Говорит, тобой заинтересовался сын президента и предупреждает чтобы ты держался подальше. И я тоже предупреждаю тебя. Квисин сейчас проблемы не нужны, — старший поднимает взгляд на собеседника, смотрит на подлую ухмылку на лице парня. — Кстати, раз уж тебе в выходные нечем заняться, будь добр, выясни кто назвал ему твое имя и избавься от него. — Мое имя? Никто не знает моего настоящего имени. Только Квисин и некоторые особенные люди, — Намджун не хочет понимать, о ком идет речь, но он понимает. — Раз уж Сокджин был зол, а Квисин не распространяются ни о своих именах, ни об именах начальства, значит, остается только один человек, — Ким клянется, что видел в глазах Чонгука мелькнувший интерес и это точно не нравится старшему. — Придется с ним побеседовать. — Будь осторожнее, ты не знаешь в какие игры он играет. Вдруг это ловушка, чтобы поймать тебя? — Намджун продолжает ковырять палец ножичком, оставляя на коже только вмятины от натиска. — Его цель не я, так почему бы не поиграть в его игры? — от этих слов Ким резко черкнул ножом по коже, разрезая чувствительную подушечку пальца. — Никаких игр с ним! — сейчас для Чонгука старший звучит как отец, которого не устраивают новые друзья его сына. Дверь, ведущая в комнату, рядом с которой стоял Чонгук, открылась тихо, медленно, бесшумно, заставая двоих врасплох, как лев двух газелей. Ким и Чон обратили свое внимание на влезающего в разговор Хосока. — Не то, чтобы я подслушивал, но я согласен с Намджуном. Нечего тебе играть с ним, он слишком умный для тебя, — своими словами Хосок еще больше удивляет двух опешивших ребят. — Хосок? — слегка заикаясь произносит Чон. — Вы же не думали, что сидя с закрытыми дверями через стенку я вас не услышу? — хмыкает тот в ответ, смотря на младшего. — Прости, мы не хотели в твоем присутствии говорить о нем, — Ким виновато склоняет голову, потирает разрезанную кожу большим пальцем руки, размазывая кровь вокруг. — Как давно он крутится вокруг Квисин? Только честно, — Хосок переводит взгляд на Намджуна, он знает, что искать правды в глазах Чонгука нет смысла. — Активно — с тех пор как случился подрыв высотки. Он охотится за тобой, — Намджун как и Чонгук очень волнуется о реакции друга на такую новость, ему не просто поднять глаза, смотреть на Хосока без сожаления в глазах. — Поехали уже, или у тебя других дел нет, только вести беседы о чьих-то бывших? — Хосок одаривает Чонгука мимолётным взглядом, ступает к двери, где обувает летние кроссовки — слишком легкие для такой морозной осени. — Надеюсь ты купил мои любимые сигареты. Еще до того, как парень закончил предложение, Ким вытянул из кармана черную пачку сигарет, протянув ее вперед. Хосок взял ее в руки, вытащив одну сигарету, закурил и вышел из квартиры. — Спрячь от него пистолет, — предупреждающе машет указательным пальцем Чонгук, смотря как Намджун уходит вслед за старшим. Такие меры не будут лишними, но Ким считает, что Хосок не станет ничего с собой делать. — Чонгук доберется до Тэхёна, — Чон стоит у машины, докуривая свою сигарету. — Собирается ли он его убить? — Вряд ли, — хмыкает Джун, подходя к машине с другой стороны. — Ты знаешь, что нашему Гуки сложно убивать тех, кто ему нравится. Другое дело Тэхён, от которого не знаешь чего ждать. — Чонгук слабак, не может отпустить прошлое, — Хосок бросает окурок на землю, притаптывая его подошвой ботинка. — Ты тоже не можешь этого сделать, — садясь в машину, упрекает того Намджун. — Но никто тебя не осуждает. — Никто кроме тебя, Чонгука и Асами, — с недовольной ухмылкой цедит сквозь зубы парень, садясь на пассажирское сидение. — Я тут ляпнул лишнего Чонгуку пока злился. — Он звонил мне и почти плакал в трубку, — смеется Намджун, медленно выезжая на главную дорогу. — Как бы он тебя потом не придушил. — Наша ссора это пустяк, но я рассказал ему об Асами… — Чон вздохнул, смотря в окно. Сеул не меняется, — Он будет вымещать злость на ней. — Чонгук любит ее, так что вряд ли сделает что-то плохое, может накричит, может побесится. Да и сейчас она в Пусане, поехала за взрывчаткой, — Намджун выглядит спокойным, значит, Хосок не сделал ничего плохого, по крайней мере так думает последний. — Я должен буду ждать в машине, пока ты занимаешься делами? — видя, как машина медленно останавливается у одного из клубов, который крышуют Квисин, Хосок поникает. Он ведь должен был вчера проводить встречу с сектантами здесь. Он бы и хотел выполнить долг, но ноги вчера совсем не слушались, а вечером Чонгук чуть ли на руках потащил в свой район. Было даже весело смотреть с ним всратого качества дорамы, пить алкоголь и есть чертовски невкусную пиццу. — Нет, что ты, пойдем, ты должен увидеть кое-что, — выйдя из машины, Ким поспешил войти в здание. Хосок поплелся следом, обращая внимание на энергетику этого места. Оно не пахло шлюхами или кокаином, скорее наводило ужас, пускало мурашки по коже. Не зря у Чона было такое предчувствие. Внутри окна зашторены, свет дают только лампы, бросая свои лучи на кровь на стенах и коврах. Вокруг бегают сотрудники клининга, усердно пытаются оттереть лужи крови. Легче и дешевле заменить ковры и покрасить стены. — Какого хуя тут произошло? — в непонимании произносит старший. — Когда за тобой следует такая большая толпа, сложно контролировать отдельных особей. Вчера на собрание пришли несколько людей с оружием, — Намджун садится на барный стул, обращаясь к бармену. — Позови босса, — смотрит, как юный парень тут же бежит куда-то вглубь второго зала. — Охотники? Мафия? — прикуривая сигарету, Хосок осматривается. — Поклонники. Несколько наших парней были, — Ким прочищает горло, делая интонацию схожую с той, которую используют в воодушевляющих речах в дешевых фильмах, — «принесены в жертву ради общего блага и счастья Имуги», — от этого Хосок прыскает, не зная отвратительно ли ему от упоминания ненастоящего бога или смешно. — Мы пытаемся замять это дело в полиции, но черт его знает что легавым придет в голову. — Ну, по крайней мере, в утренних новостях об этом молчали, — выпуская дым из носа, Хосок смотрит на идущего в их сторону мужчину. — Наконец вы явились, — немолодой мужчина, одетый в элегантный, точно дорогой костюм, жмет руки гостям. — Клининг совершенно не помогает. Вчера случилось какое-то мракобесие, ваши сектанты совсем с ума посходили. Они ранили моего официанта и убили охранника, — возмущенно продолжает он. Намджуну и Хосоку остается только кивать и внимательно слушать. — Я уже не говорю о простых людях! Посмотрите, я разорюсь, если начну тут ремонт! — Мы приносим глубочайшие извинения за это, господин, — Намджун силится вспомнить фамилию стоящего перед ним, но не может, поэтому отпускает такую с его точки зрения мелочь. — Квисин возместят ваши убытки, не волнуйтесь. Мы уже ищем виновников происшествия. — Вы уж потрудитесь. Я надеюсь, это была последняя сходка вашей проклятой секты на моей территории. Я плачу вам деньги за безопасность, а вы приводите террористов в мой клуб, — недовольно фырчит мужчина, от чего Хосок закатывает глаза, выпуская клуб дыма в воздух. — Ну, была это последняя сходка или нет — решать не вам, — учтиво улыбнувшись, Ким поднялся, кивнув другу на двери, ведущие на улицу. — Счета за ремонт присылайте на мое имя, я разберусь. До свидания. Двое покинули здание, оставляя мужчину недовольным услышанными словами. — Получается, я мог вчера умереть? — подытоживает Чон. — Нет. Они были недовольны теми парнями, которых мы прислали вместо тебя, — Намджун смотрит вверх, на то, как стремительно с неба падают снежинки. — Пойдем, нам предстоит еще много работы.