Confession

— Сегодня холодно, — Тэхён выглядывает в окно всего на мгновение, потому что в такой мороз чай быстро стынет. Время ближе к вечеру, значит нужно собираться на ночной патруль с офицером Паком, только вот гость сидящий в другом конце стола не дает покинуть кухню. Юнги смотрит внимательно, кивает. Он пришел, чтобы посоветоваться, как никак Тэхён знает Чонгука лучше. Руки греет горячая кружка — от этого только холоднее. — Ты хоть немного батареи включаешь? — видя как собеседник вздрагивает, спрашивает Мин. — Я дома только ночую. Под одеялом всегда тепло, — детектив садится на стул, поднимая босые ноги с холодной земли. Юнги видя это даже почувствовал холодное жжение на собственных ступнях. Этот идиот точно простудится, если будет так жить дальше. — Хоть бы носки надел, — недовольно бубнит блондин, отпивая горячий напиток. — Заболеешь потом плакать будешь, потому что работать не сможешь. Тэхён хмыкает. Юнги прав, но все же, не хочется слышать от него упреки. Ким от неловкости смотрит на время в телефоне и спешит перевести тему. — Ты пришел ко мне зачем? — ногам холодно, сердцу еще холоднее. Неужели Юнги здесь, чтобы принести искру, оставить у замерзшего сердца, как маленькую надежду? — Я встретился с Чонгуком, — искра? Она ни капли не помогла, но от чего-то холод будто ослабел. Мин видит интерес в чужих глазах, усмехается. — А! Я тебя заинтриговал, — сладко тянет парень, отпивая еще чаю. Ким продолжает неотрывно смотреть, разглядывать чужую ухмылку. — Он не оставил мне контактов, но сказал, что может мы встретимся позже. Тэхён расслабляет плечи, он ожидал что-то такое. Чонгук делал так всегда — пользовался, оставлял на время и если ему хотелось еще — возвращался. Сколько девушек и парней на это велись — вспомнить страшно. — Я так понимаю, все закончилось сексом? — в голове делает ставки. — Я отсосал ему прямо на людях, — пожимает плечами Юнги, пытается скрыть смущение от такого признания. — Он вернется. Если нужно будет, даже место жительства найдет. На смелых он падкий. Как он тебе? — детектив клонит голову вбок, руками потирает замерзшие ноги. — Не то, что я ожидал, но вполне неплохо. Я ждал, что вокруг него не будут летать бабочки, но все же он показался мне, — Мин делает паузу, пытаясь найти подходящие слова для описания. Тэхён не дает времени подумать. — Слишком мрачным? И дело не в выражении лица? — предполагает детектив, получает в ответ кивок и немой вопрос. — Я слышал об этом. И видел собственными глазами. Вокруг него есть что-то зловещее. Но тебе бояться нечего; по крайней мере до тех пор, пока его не выбесишь. — Его легко вывести из себя? Как мне тогда стоит вести себя? Я вообще смогу попасть в банду? — Юнги делает последний глоток из кружки, обеспокоено смотрит на самое дно. Ким скорее всего скажет что-то нейтральное, прикажет верить в себя, но хочется, чтобы все было намного проще. Втереться в доверие к бандиту — Юнги явный комик, раз решил, что ему это по зубам. Но попытаться можно, главное чтобы голова после этого осталась на месте. — Все зависит от его настроения. Хочешь знать когда можно его бесить, а когда нельзя — наблюдай, провоцируй. При последней личной встрече, я сумел взбесить его всего за несколько минут. А уж как вести себя с ним я не могу сказать, уж слишком мало я знаю о Чонгуке, — Тэхён пожимает плечами, поднимается со стула. — Прости, но мне пора собираться кое-куда. — Тебя подвезти? — Мин продолжает смотреть в кружку, будто зачарованный. — Да, спасибо что предложил, — взъерошив волосы на чужой макушке, детектив поплелся в свою комнату чтобы сменить одежду. Юнги поплелся следом всего через пару мгновений. Он не собирался подглядывать, только хотел продолжить разговор, узнать немного больше, утолить свое любопытство. — А что ты знал о Чонгуке? Возможно, ты только думаешь, что он изменился? Если он остался прежним? — парень послушно стоит рядом с приоткрытой дверью. Манящий запах струится прямо из щели. Мин предполагает, что детектив просто не посещает гостиную — проводит все время в своей спальне, концентрируя всю свою энергию в одной комнате. Юнги нравится этот запах: такой насыщенный, легкий, вызывающий желание оставаться рядом с источником запаха. Тэхён в его глазах хороший любовник. Только проблема в чрезмерной упёртости парня. С другой стороны — кто захочет встречаться с человеком, что может нарыть на тебя даже то, о чем ты сам не догадывался? Опасный и манящий — это что сам Ким показывает окружающим. Какой он внутри — настоящая загадка, которую не решит никто, разве что только такой же детектив или человек, который безмерно любит и хочет узнать все стороны души своего избранника. — Я знал Чонгука не достаточно долго, чтобы сравниться с Квисин. Они знали его до его идей мщения. Я узнал его чуть позже. Он был добр, только учился жестокости у уличных банд. Я знал его веселого, простого. Тогда он не пах дорогими духами и кровью убитых им людей. И когда я встречался с ним недавно… Разница была такой заметной, — Тэхён спешно натянул на себя одежду и вышел из комнаты, столкнувшись со стоящим перед дверью Мином. — Прошлый Чонгук не был таким мрачным и грациозным. Это пришло к нему со всеми славой и деньгами, которыми он обладает. Я заглядывал в его глаза и там не было блеска, того стремления изменить мир не осталось более. С приходом Имуги он погряз в том, что пытался изменить, примкнул к этому, умело вывернув все так, чтобы это было ему выгодно. Юнги смотрит на детектива перед собой, слушает не перебивая. Запоминает собственные вопросы, внемля чужим словам. Как человек может так сильно измениться? — Что за «идеи мщения»? Почему он перестал бороться? — наклонив голову вбок, Юнги смотрит в чужие глаза, ища ответ. Тэхён знает так много и такое знать он должен, верно? — Спроси у него сам, когда будет возможность. А сейчас пойдем быстрее, у меня нет времени стоять и пялиться на тебя. Детектив обходит преграду в виде парня и направляется к коридору, где задумчиво натягивает обувь на замерзшие ноги. Юнги следует примеру, ждет, когда шнурки на чужой обуви наконец соизволят завязаться с помощью тонких пальцев. Они едут быстро, но комфортно. В окнах машины отражаются холодные блики уличного света. Тэхён не говорит ничего, только слушает радио, которое включил Мин, дабы разбавить тихий давящий гул машины. Детектив думает о том, что должно произойти. Они с офицером Паком вчера ходили в участок. Заставить лучшего сотрудника полиции согласиться на взятку — грех, не потому что деньги взяты из корыстных целей, а потому что Тэхён чувствует себя демоном, что подтолкнул невинную душу к этому самому греху. Потому что Тэхён не стесняется использовать шансы, что ему даются. Не стесняется идти к своей цели. Если всё удастся — победа будет всего в шаге. Эта мысль греет. И Тэхён позволяет себе греться ею, потому что ночь предстоит холодная. — Останови здесь, спасибо, — Тэхён видит скептическо-вопросительный взгляд Мина, улыбается открывая дверь, пытаясь выйти из машины. Не выходит. Чужая рука утягивает обратно. — Что ты собрался делать? — Юнги держит чужое запястье (если отпустит — боится что Тэхён в тот миг исчезнет), не собирается отпускать пока не получит ответ — Тебя это не должно интересовать. Но если вкратце — пытаюсь помочь твоему папочке, — Ким хмыкает недовольно, думая, что парень на водительском сидении вновь пытается лезть не в свое дело, но видя обеспокоеный взгляд того (наполненый тоской, переживаниями), сразу же меняется в лице. — Ты что, это, переживаешь? Юнги в ответ отводит взгляд, может только бормотать что-то, периодично прочищая горло: — Ну…ты идешь ночью…кхм…хуй знает куда…я думал…ну…конечно я переживаю, ебанат. Зная тебя, ты опять во что-то влипнешь, — недовольно бурчит Мин, точно стыдится своих эмоций, пытается скрыть смущение. Он волнуется так только о собственной семье и о Тэхёне. Тэхён нужен. Для секса или для достижения цели — Юнги и сам не понимает, но плохое предчувствие не дает мозгу команды отпускать Кима, говорит только сжимать чужую руку сильнее, будто это последний раз когда можно детектива созерцать и касаться. — Я иду на дежурство с офицером Пак Чимином. Я собираюсь поймать Лилит. Не думаю, что это будет трудно, я собрал нужных людей, так что волноваться не о чем, — как всегда беспечный. Ким пожимает плечами, будто собирается на самую обычную прогулку. Это бесит Юнги. — Будь осторожен, — отворачивается к окну, но Тэхён видит отражение, видит что-то новое для себя. Юнги никогда так не делал, поэтому Ким клонит голову вбок, пытаясь придумать, как успокоить парня. Потому что Мин начал дрожать. В салоне не холодно (Тэхён прикрыл дверь еще в самом начале разговора), значит, он дрожит от волнения? Удивительно, с каких пор сын президента такой сердечный? Не верится, что это тот самый принц Кореи, который обожает клубы, секс с рандомными людьми и наркотики. Ким озадачен почему именно он видит такого Юнги. Разве чем-то Тэхён заслужил видеть ранимого, трясущегося от волнения Мина? Нет, Тэхён не чувствует ничего особенного, только удивление, как быстро парень ему открылся, будто Тэхёну можно доверять. Сам Ким считает, что доверять ему — ошибка. Нельзя открываться человеку, собирающему секреты, потому что вскоре можно обнаружить как он использует твой секрет в своих целях. Тэхён не хочет использовать этот секрет, потому что помнит, как его тоже трясло от волнения, когда его бывший постоянно попадал в передряги, как он перед каждым уходом дорогого человека хватал за запястья, за рукава кофт и курточек, просил не идти. Но вопрос почему все еще остался. — Тебе не стоит волноваться. Я умный, у меня есть план и вообще, я везунчик. Боишься потерять меня, а? Но ты лучше о себе позаботься, потому что ты мне еще понадобишься в будущем, — Ким не знает, каковы личные границы Юнги, но он осмеливается положить руку на чужое бедро, погладить успокаивающе, вызывая нужную реакцию: Юнги поворачивает голову обратно, обращая взгляд на детектива. — Твои приключения до добра не доведут. Сколько раз тебя пытались убить, когда ты работал над заданиями моего отца? Сейчас у тебя нет телохранителей, а мне ты еще живым понадобишься не меньше чем я тебе, — Мин фыркает, пытаясь унять волнительное сердцебиение. Что было в прошлом этих двоих? Ничего, просто пересекались несколько раз. Только Юнги знал много о Тэхёне, потому что отец рассказывал о гениальном детективе, который способен доебать даже мёртвого ради информации. И Юнги нравилось то, что он слышал, ему нравилось слушать слухи об очередном инциденте с участием детектива. Это было занимательно. Как будто читаешь книгу и привязываешься к главному герою. Тэхён тот самый главный герой к которому Мин привязался. А пережить смерть любимого персонажа всегда тяжело. Мину не нравятся книги, но книгу о Тэхёне он бы прочитал. Вопрос в другом: как смеет Юнги опорочивать образ детектива пытаясь затащить его в постель? Но опорочивание ли это? Юнги как и Тэхён — оба люди, оба сотканы из плоти грехов, на обоих Богу насрать, Сатане тоже, оба не попадут в Рай, но и в Аду им не место. Они просто исчезнут после смерти, так почему им нельзя грешить? Даже новорождённый ребенок на самом деле порочен. Это не средневековые религиозные предубеждения, просто все люди рождаются с грехами — отрицательными чертами характера; вырастают, воспитываясь такими же грешниками и творят грехи во имя свое. Юнги осознает это, поэтому грешит почти каждый день — сам Бог дал ему это, почему же пользоваться случаем значит грешить? Вдруг люди неправильно толкуют мысли великого создателя и на самом деле нужно просто быть благодарными за любую возможность согрешить, ведь если человек создан по подобию Божьему — Бог тоже грешник. — Разве ты не хотел всего-то трахнуть меня? — недоумевает Тэхён. Юнги сложно считать, потому что он сам не понимает себя. Поэтому единственный выход в разговоре с таким человеком — говорить то, что у тебя на уме. Сейчас Ким обесценил чужие чувства, протоптался по ним и ждет объяснений, потому что не понимает Мина. — Хотел. И хочу, — горько усмехается парень, смотря перед собой. От чужих слов больно, он даже не сильно хочет продолжать диалог, но что-то заставляет выдавливать из себя слова. — Но я также хочу чтобы с тобой все было хорошо, идиот. Потому что знаю тебя достаточно давно, чтобы переживать, понял? Мозг Тэхёна все еще сортирует получаемую информацию, пишет заметочки на листочки, ложит листочки в папки, а папки на полочки, затем достает обратно, перечеркивает все и сверху пишет по-новой, вновь сортирует но уже по другому и вновь достает обратно, чтобы перечеркнуть в очередной раз. Карие глаза видят смущенного Юнги, смотрящего на собственное отражение в лобовом стекле, который молчит, не зная что сказать. Тэхён тоже не знает в голове одна мысль — это больше чем сексуальное влечение. Симпатия? Влюблённость? Тэхён решил для себя, что это симпатия, только вот он забыл, что симпатия может быть слишком (даже кардинально) разной. А кроме мысли о симпатии прокрадывается мысль жалости. И Тэхён достаточно спонтанен и импульсивен чтобы поддаться жалости и прильнуть к чужим губам в успокаивающем поцелуе. Грех Тэхёна — доброта и сердечность. Юнги не ожидал такого. Он и не хотел. Он хотел слов, что все будет впорядке но получил ебаный поцелуй. Ощущения такие странные (он целовался столько раз, но такого не ощущал никогда. Это не передать словами) это тепло-холодный поцелуй, в котором Тэхён так напористо пытается скрыть жалость к Мину. Юнги понимает, но не хочет ничего делать, что-то менять. Ким так близко: его ебейше-невкусные духи проникают прямо в нос, такие же напористые как человек, что их использует; руки детектива прямо на чужой ноге, опираются больно, надавливая половиной веса всего тела, пока сам Тэхён, закрыв глаза, упорно целует чужие губы: смачивает собственной слюной, посасывает, причмокивает, иногда сталкиваясь носом с чужим. Юнги хоть и растерян, но делает тоже в ответ, только со своей стороны не вкладывает эмоций — Тэхёнова жалость односторонняя. Поцелуй слишком мокрый, слишком грустный, слишком напористый и торопливый. Юнги кажется, что он длится вечность, но в реальности проходит всего несколько секунд. Нескольких секунд хватает, чтобы близость и отвратительные духи теплом собрались внизу живота и чуть-чуть ниже, приятно ноя о большем. Тэхён не даст Юнги больше. Тэхён покидает машину раньше, чем туман в голове Мина рассеивается, оставляя после себя только мокрые губы, горький привкус ошибочных выводов, шлейф отвратительных духов и стояк в штанах. Юнги ничего не остается как вздохнуть. Об этом он поговорит с Кимом позже. А пока, пусть Тэхён подумает о том, как дожить до будущего разговора. Офицер Пак уже наверняка заждался. Он ждет детектива слишком долго. В голову даже прокладывается мысль просто уйти и не ждать более. Но Ким появляется в последний момент. Выглядит парень озадаченно. Его губы поблескивают мокрым в свете уличного фонаря, наверное сейчас от холода потрескаются и станут слишком сухими. Почему вообще Чимин обратил внимание именно на чужие губы? Тэхён стоит близко, но не слишком, кидает тихое «привет» и задумчиво молчит. — Что-то случилось? — удивляется полицейский, кивая на дорогу позади себя, приглашая идти к тем самым складам. — Да так…неважно, — отмахивается Ким, вертя головой в стороны и уходя вперед. — Нас уже ждут там. Когда она должна прибыть? Чимин смотрит на часы, задумывается ненадолго. — Они уже в городе, скоро должны прибыть, — полицейский не хочет говорить лишнего, он только ожидает следующий приказ, чтобы вместе с Тэхёном поймать Лилит, выйти на Чон Хосока и наконец засадить всю шайку Квисин и их великого бога Имуги за ними. Пак давно фантазирует, как же это все произойдет, как он получит все эти заслуги и премии, продвинется по службе сразу на пост шефа, как народ будет его обожать за такой подвиг. Быть героем Чимин хотел с детства, поэтому такую возможность упускать нельзя. Хоть он и сначала был предельно осторожен и сторонился работы над расследованиями о Квисин, сейчас рядом с детективом почему-то у него есть невероятная увереность в успехе, будто у Тэхёна договорённость с самим богом о том, что его ассистентов да и его самого в рай отправят только после глубокой старости, будто теперь у полицейского есть запасная жизнь как у главных героев аркадных автоматов прямиком из девяностых годов. Но в голове постоянно маячит мысль «не расслабляйся», она, честно, мешает сильно самоуверенности Чимина, поэтому он старается игнорировать ее, дабы не сойти с ума от невозможности понять, чего же на самом деле хочет: стать героем или прожить подольше. Тэхён, кажется, вообще не волнуется. Он нанял надёжных людей, у него есть план и запасной план, у него в кармане кофейного пальто револьвер, у него уверенность, что сегодня он победит в битве, что станет началом конца для Квисин. Никто бы не волновался на его месте, будь они детективом, да и как должен Ким вести за собой своих наемников, если боится непонятно чего. Они устроят засаду. На складе уже ждут люди, они знают где лучшее место чтобы спрятаться, они знают свою роль. Остается только ждать. Ким и Пак тоже прячутся: внутри склада полно коробок, больших-маленьких не имеет значения. Они ждут когда приедет она. Она даст ответы и сядет за решетку. Тогда то и придет конец Чонгуку. Тэхён не сильно стремится мстить ему, но почему бы не потешиться страданиями его некогда друга, а теперь — врага? Никто бы не отказался. Они не ждали долго, как и говорил офицер — всего за несколько минут прибыли на место. Тяжелые металлические двери склада открылись и внутрь заехал грузовик, а за ним легковое авто. Начало операции. Цель выходит из машины. На склад вбегает куча людей — все они работают на Квисин. Мелкие сошки жаждущие той же власти, что есть у любого из предзнаменователей прихода Имуги — его личных слуг, гоняющихся за деньгами. Той же власти, что будет у Юнги, если вдруг что-то пойдет по другому сценарию в голове Тэхёна. — Юнги… — задумчиво пробормотал детектив под нос. Что же теперь с ним делать? Переспать с ним, чтобы он отвязался? А вдруг он захочет вступить в отношения? Или стоит продолжать его динамить? — Что? — в непонятках спрашивает Пак, готовясь вот-вот выйти из укрытия и застать копошащихся у грузовика людей врасплох. Это возвращает Тэхёна на землю. О Юнги он подумает потом. — Ничего, — шепчет, доставая из кармана револьвер. — Готовься. План был продуман до мелочей, как казалось детективу. Он всегда считал себя гением, когда дело доходило до создания ловушек. И сейчас он уверен, что, подав знак, он запустит идеальный механизм. Он махает рукой, давая команду на закрытие ворот, дабы никто не смог убежать. Металлические двери, противно скрипя начали закрываться, вызывая переполох у банды. — Здесь кто-то есть! Защитить взрывчатку! Выведите госпожу Лилит отсюда! — звучит на все здание, усиливается металлом и отбивается от него эхом. Все закопошились, несколько человек окружили девушку, которая точно была растеряна и не ждала западни, потому что в Пусане было тихо так с чего же в Сеуле будет опасно? Девушка и ее люди двинулись к дальнему из двоих выходов в здании, пока остальных окружили люди детектива. Их было меньше, поэтому, поверив в собственные силы, люди Квисин пропустили фазу защиты и пошли в контратаку, пытаясь быстро разобраться с опасностью. Офицер и детектив бросились к девушке, стараясь миновать шальные пули. Руки дрожат у обоих, но оба прицельно стреляют в двоих, вышедших вперед мужчин. Красиво, героично, но в тоже время мерзко и грешно. Не все может проходить гладко верно? После двух вынужденных трупов обязательно последует третий нежеланный. Чимин получает ранение в ногу, из-за его путается в ногах, но в то же время автоматически нажимает на курок, запуская необратимый механизм. Вместо последнего телохранителя, пуля выбирает себе другую цель. Ей понравилась Лилит, она летит прямо к ней, пока мир будто замедлился для всех, кто способен видеть эту сцену. Целится прямо в сердце, желая остаться там вместо любви, которую девушка еще не успела испытать по-настоящему, грозится затмить мозг с нужными Тэхёну ответами, чтобы тот не смог так легко получить желаемое. Тэхён будет расстроен. Чонгук будет расстроен сильнее. Чонгук будет мстить и Тэхёну придется взять вину на себя, измазаться в крови с ног до головы дабы скрыть кровь на руках у Пака, дабы уменьшить потери в своей армии. Пуля попадает прямо в сердце, не дает возможности выжить. На лице у Асами удивление и ужас создают свою дочернюю эмоцию, застывают на чужом лице, пока тело по инерции падает на спину с глухим стуком. Кажется, этот выстрел был последним, потому что вокруг тишина. Или так только кажется Тэхёну и Чимину, совершившему грех? Убить Ангела, как же можно было позариться на такое? Вместо медали теперь светит решетка и полосатая пижама а еще годы ада после смерти. Пак даже не чувствует режущей боли в ноге, он точно в шоке и ужасе от того, что, хоть и случайно, но совершил. Теперь он точно умрет, и детектив Ким не его спаситель. Тэхён приходит в себя первым, он резко нацеливается на того, кого должна была достать пуля и стреляет на опережение.Чертов полицейский все испортил, как и всегда полицейские делали. — Чимин, твою мать, поднимайся, — Тэхён бросает последний взгляд на бездыханные тела и подходит к напарнику, поднимая его на ноги, закидывая чужую руку на свои плечи и придерживает за бок. — Быстрее, нам нужно смотаться отсюда, пока мы не отправились вслед за ней. Чимин не слышит слов. Он не слышит ничего. Боль или шок от содеянного так сильно глушит он не понимает. Нога болит, но не так сильно как голова. Голова разрывается, будто пуля попала туда, а не в ногу. Пак как послушная кукла передвигает ноги, прихрамывая, а затем и вовсе скача на одной ноге туда, куда человек с замыленным лицом его ведет. Офицер весь вспотел, его резко кинуло в жар, а глаза предательски начали закрываться, будто сейчас Чимин не убивал человека и получил ранение, а просто укрыт теплым пледом, сидит в полной тишене и безопасности, поэтому его клонит в сон. Но это все только обман. Холодный уличный воздух треплет по щекам, щипает, забирается под служебную форму, пробегаясь по позвонкам и капелькам пота, стужа безжалостно, заставляя сердце ныть и биться быстрее, создавая впечатление, что Пак вот-вот умрет, что он уже на пути в Ад за свой грех. Но если бы бог дал еще один шанс… Темнота безмятежна и тиха… Тэхён не понимает, как ему удалось выбраться из этого кошмара (пошедшего ни за одним из существующих планов), да еще и вместе с раненым полицейским, который вот-вот отключится от болевого шока. Чужое тело тяжелеет все больше с каждой секундой и, честно, Киму кажется, что легче просто сбросить лишний балласт, но нет, он не станет. От чего-то есть внутри какая-то привязанность. Нет, это просто доброта, такая же, как была в машине у Мина. Тэхён не бессердечный, он может использовать людей, но те, кто ему ближе заслуживают хотя-бы малейшего уважения по отношению к ним. И Тэхён упорно старается, как ему кажется, на благо этих людей. На благо Юнги целует его жалостливо в машине, пропахшейся сладким запахом Миновых духов, на благо Чимина тащит его (уже потерявшего сознание) три квартала к больнице, на благо своей совести сидит всю ночь у койки со спящим полицейским, на благо города готовится понести страшнейшее из наказаний от Чон Чонгука.

***

Чонгук уже давно не видел снов. Ему снится что-то странное, непонятное, оно размыто и быстро меняется с одного пейзажа на другой, мелькают голоса, знакомые фигуры, но разобрать кто есть кто Чон не может. Он и не хочет, потому что знает, что каждый раз, когда он видит сны это превращается в личный Ад. Чонгуку не нужен палач, его подсознание само казнит и пытает каждый раз, когда приходится видеть сон — слишком много плохих дел он сотворил, слишком много человечности в нем осталось. Обманывать людей, может, и не страшный грех, но когда приходится убивать… Чонгук любит убивать (каждый раз — перерождение), но ненавидит все те сопли и слёзны в глазах своих жертв, что потом долго не уходят из мыслей, остаются картинками, вызывая жалость и злость одновременно. Почему они не могу умереть так, как умирают преступники — с честью и гордостью? Почему хватаются за жалкую жизнь вместо того, чтобы сказать простое «спасибо», когда Чонгук так великодушно избавляет их от страданий? Вновь сны мешают: показывают размытые пейзажи, замыленные лица и неразборчивые голоса. Если смотреть на это каждую ночь, можно было бы свихнуться. Хорошо, что они не мучают Чона так часто. Чаще мучают телефонные звонки посреди ночи, которые будят по мелочам, а Чонгук потом уснуть не может. Но в этот раз он даже благодарен тому, кто решил позвонить в столь позднее время. — Черт возьми, — бормочет парень, даже не пытаясь злиться — он слишком сонный и слишком привык. — Слушаю. — Господин, — на той стороне голос взволнованный, растерянный, надеющийся на пощаду, как все те, кто стоял на коленях перед Чонгуком, с дулом у висков. — Прошу простить за столь поздний вызов, но случилось страшное. На нашем складе случилась беда. После прибытия туда Лилит и взрывчатки, случилась засада и… Чонгук хмыкает, теперь он зол. Чертово правительство решило забрать у него взрывчатку. Только как же они узнали о месте прибытия? — Что «и»? Говори! — рычит в трубку, раздражаясь еще сильнее от долгого молчания на той стороне. — Госпожа Лилит…ее подстрелили…пуля попала прямо в сердце…она мертва. Чонгук не понимает. Он слышит слова, он знает их значение, но он не понимает. Он больше не зол, у него не осталось причин злиться, внутри только пустует. Мертва. Теперь он понимает, как можно не осознавать о чью-то смерть. Это ведь не правда и девушка вот-вот позвонит и опровергнет все, верно? Чонгук может только надеяться. Нет, он не плачет, он не может, даже если постарается — не выдавит и слезы. Чон не каменный, но от чего-то не может плакать или смеяться (испытывать эмоции). Он не помнит, нажал ли на красную кнопку телефона, перед тем как положить его на прикроватную тумбу, не помнит, точно ли в стакане была вода, когда он пришел на кухню выпить. Но помнит что точно открывал бутылку виски, не сделав ни глотка, просто чтобы отвлечься. Как теперь Чонгук будет смотреть в глаза Хосоку и Намджуну? Он не смог обеспечить безопасность Асами и теперь вряд ли они за ним последуют. Все идет под откос прямо перед финалом, прямо в нескольких шагах от финиша. Нужно сообщить им. Чон легко ориентируется в темноте комнат, подходит к кровати и (совершенно не дрожащими руками) берет телефон, набирая два идентичных сообщения в два разных чата. Они увидят утром, пусть лучше спят спокойно. Хосок будет удивлен точно удивлён — как же так, что Лилит умерла раньше него? Жизнь непредсказуема, а их афера опасна, кто-то должен был умереть. Кто-то но не она. Чонгук не станет делать тоже, что делает Хосок, лишившись любимого человека, но он будет всю жизнь жалеть и жить с тьмой в сердце. Виноват ли Чонгук? Это решит только сам Бог, тот самый, по чьему приказу Асами (играющая ангела) лишилась жизни в наказание за Чонгукову излишнюю самоувереность и беспечность. Следующий на очереди телефонный звонок. — Есть выжившие со стороны напавших? — голос не дрожит — статус не позволяет. У Чонгука внутри нет чувств более. Он найдет виновников. — Да, мы взяли в плен двоих из них. Что прикажете с ними делать? — послушный голос в трубке не говорит лишнего, ждет приказов. — Найдите того, кто все это организовал, — коротко и ясно. Он из-под земли достанет виновника случившегося. — Слушаюсь.