A distorted reality

"Ненавижу журналистов! Я уже говорил тебе об этом?" - неподдельный гнев звучал в голосе Эллиота, в то время, как он потягивал свой кофе. "Говорил, но что-то непохоже, что ты ненавидишь меня." - ответил Джейкоб, улыбаясь. "Ну, это потому, что ты особенный, ты не такой как другие. Никогда не встречал кого-то настолько увлечённого, доброго и... искреннего". - сказал он, на мгновение остановившись, чтобы подобрать нужное слово. "Ну, спасибо, наверное. А почему же ты ненавидишь всех остальных?" "Вчера у меня было чёртово интервью с одним из них, и всё, о чём он хотел поговорить - это то, что мои песни основаны на наркомании и в них заложена депрессия. И я думаю, "Господи! Что ты за журналист, чувак?!" - восклинул Эллиот, вставая со своего стула. - " "Почему вы пишете такие депрессивные песни, мистер Смит?" Вот ответь мне честно, я и правда кажусь тебе подавленным?" "Никогда не видел тебя в депрессии в моем присутствии", - ответил Джейкоб, смеясь. - "Но почему это так тебя взбесило? Пусть болтают что хотят." "Я просто ненавижу это отношение. Когда ты видишь грустного блюзмена, это кажется чем-то естественным, как дождь или ветер. Но когда ты создаешь поп-музыку, ты не можешь просто грустить - если ты это сделаешь, тебя назовут странным или депрессивным". - сказал он, снова садясь. "Я думаю, люди боятся тех, кто отличается от них. Кто-то сказал, что поп-музыка существует для того, чтобы делать людей счастливыми и остальные артисты стали просто служить этой цели. И если ты не пойдешь по этому пути, ты будешь в их глазах каким-то фриком". "Может быть, ты и прав. Но почему так трудно объяснить, что мои песни не являются моим личным дневником - даже если у меня есть несколько песен о наркотиках, это не значит, что я наркоман или что я разочаровался в жизни". - сказал Эллиот, продолжая разглядывать кофейную чашку в своих руках. "Иногда люди могут быть действительно глупыми". "Ага. Порой мне так хочется уйти от всего этого музыкального бизнеса. Просто создавать песни и играть кое-какие концерты, не заботясь о том, что говорят другие". "Ты же понимаешь, что это невозможно, верно? Ты не можешь сбежать из звукозаписывающей индустрии, если хочешь зарабатывать музыкой на жизнь". "Видимо нет". В этот момент зазвонил телефон Джейкоба, и он поднял трубку. "Алло? Я... что?!... Рельно?... Да, хорошо, я буду там." - сказал он, и в его голосе звучали одновременно взволнованность и возбуждение. Выражение лица Джейкоба сменилось с полного шока на счастье за долю секунды. "Кто это был?" - голос Эллиота был встревоженным. "Я... Я выиграл... Пулитцеровскую премию." - прошептал Джейкоб, все ещё не до конца веря в то, что только что произошло. "Ух ты! Это действительно потрясающе, чувак! О чем была эта статья?" "Я... Я даже не знаю. Они мне не сообщили", - ответил Джейкоб, пытаясь осознать тот факт, что он только что получил самую престижную американскую премию в области журналистики.- "Может быть, моё расследование о жестоком обращении с животными. Я даже не помню, почему я начал копаться в этой теме, но с учётом протестов и всего, что происходит в последнее время, это показалось мне подходящим". "Я так рад, что ты достиг этого", - счастливым голосом произнёс Эллиот, обнимая Джейкоба. - "Ты это заслужил". "Я так не думаю, но впрочем неважно", - промямлил Джейкоб, краснея. Два дня спустя Джейкоб стоял в офисе "Oregonian", и все коллеги поздравляли его. Он очень нервничал, как будто был студентом, готовящимся сдавать первый в своей жизни экзамен. Его босс что-то кричал из-за стола, но Джейкоб был слишком поглощен поздравлениями, чтобы обращать на это внимание. Когда Джейкобу наконец удалось освободиться от окружавшего его людского моря, он увидел своего старого друга Генри. "Поздравляю, дорогой", - сказал Генри, улыбаясь. "Что ты здесь делаешь? Кто тебе сообщил?" - удивлённо спросил Джейкоб. "У меня есть свои источники. Я просто не мог пропустить этот момент". "Спасибо, что пришёл", - сказал Джейкоб, крепко обнимая своего старого друга. - "Я действительно рад видеть тебя здесь". "Я всегда знал, что ты добьешься многого. Хотя я и предположить не мог, что буду смотреть на то, как ты получаешь чертову Пулитцеровскую премию. Должен сказать, я действительно горжусь тобой." "Спасибо. Ладно, увидимся позже, мне нужно поговорить с несколькими людьми", - сказал Джейкоб, направляясь к двери офиса. На следующий день на первой странице газеты "Oregonian" вышла большая статья под названием "Журналистика, которая изменит мир". Джейкоб до сих пор помнил свой разговор с Эллиотом,в котором он честно признался ему, что хотел бы заняться чем-то более творческим, чем то, что предлагала его работа. И вот он здесь, на первой полосе одной из самых престижных газет Северо-Запада. Он просто выполнял свою работу - и внезапно его стали превозносить за это. Сигарета за сигаретой, Джейкоб впитывал новости и пытался всё это переварить. Но что-то продолжало грызть его. Большинство журналистов, которых он знал, имели жалкое отношение к жизни и испытывали горечь из-за того, чего они не могли достичь или получить. Половина улыбок, которые он получил в свой адрес, если не больше, были просто показными. И он прекрасно знал, что в газете были люди, которые думали, что он выиграл из-за того, что был "продажным". Он всегда давал публике то, чего она хочет, так что, в конце концов, это было не так далеко от истины. Чем больше он думал об этом, тем больше ему казалось, что в его жизни чего-то не хватает. И когда он размышлял над этим вопросом, он чувствовал лёгкую грусть, но это было знакомое чувство. С тех пор как он окончил колледж, он ощущал какую-то пустоту, как будто он жил в доме, который только что снесли. Внезапно у него возникло непреодолимое желание сделать что-то со своей жизнью. Ему казалось верным двигаться к чему-то, что заставило бы его почувствовать себя живым и целеустремленным. Он хотел бы быть таким, как Эллиот - с его неиссякаемым креативом и энергией, идущим туда, куда его приводила музыка. Но он был другим, ведь теперь Джейкоб был серьезным журналистом с большой ответственностью перед самим собой и перед миром. Когда Джейкоб сказал Эллиоту, что церемония состоится в Нью-Йорке, его друг засиял от радости. - "Нью-Йорк?! Это прекрасно! Я собираюсь отыграть там несколько концертов, и мы сможем попутешествовать вместе". "А как ты собираешься путешествовать? "В концертном автобусе, разумеется. Это не самый удобный способ передвижения, но он вполне справляется со своей задачей". Энтузиазм Эллиота заставил Джейкоба улыбнуться. "Знаешь", - Эллиотт вдруг перестал улыбаться. - "Когда я был подростком, я много мечтал о жизни в Нью-Йорке и даже думал о переезде туда, но теперь я с этим завязал. Говорят, что в этом городе можно быть кем угодно, и это очень глупо. Я могу быть только самим собой, и мои проблемы в Нью-Йорке ничем не будут отличаться от проблем здесь, верно?". После минутного молчания он продолжил: "Но ты всё равно должен побывать в разных местах и многое пережить. Когда ты просто остаешься в одном месте и живешь по одному и тому же распорядку, это совсем не то". "Я знаю, но..." "Никаких "но", Джейкоб! Вперёд! Жизнь коротка, так что лучше наслаждайся ею! Я уверен, что большинство людей были бы вне себя от радости, узнав, что они выиграли такую престижную награду. Возможно, ты станешь иконой в индустрии! Так что вперёд, мой друг, ты заслужил это". "Почему тебя вдруг стала волновать индустрия, которую ты ненавидишь?" "Потому что я забочусь о тебе, вот почему. Я хочу, чтобы ты была счастлив, ты заслуживаешь лучших вещей в жизни". Обнявшись в последний раз, Джейкоб оставил Эллиота, чтобы вернуться к своей работе. Поднимаясь по лестнице здания редакции, он встретил молодого человека, одетого в костюм и галстук. "Эй, мистер Ньюман, поздравляю с Пулитцером", - сказал мужчина, протягивая ему руку. Однако что-то в его глазах подсказало Ньюману, что он совсем не рад. Казалось, он вот-вот выплюнет что-то неприятное, но вместо этого ему приходилось сдерживаться. "Оставь свое лицемерие для кого-нибудь другого", - сухо сказал Джейкоб. - "Меня не интересуют твои поздравления". "Ты хочешь услышать правду? Ты никогда не станешь настоящим журналистом, и ты это прекрасно знаешь. Ты просто позёр и кончишь тем, что будешь работать до конца своих дней в одной из этих "образцовых газет"." - мужчина плюнул в его сторону и зашагал прочь. Джейкоб стоял на месте, чувствуя одновременно злость и разочарование. Больше на себя, чем на мужчину, который был просто злобным мудаком. Возможно, он и вправду не годился на роль журналиста. Но ведь он стал победителем, не так ли? Значит, он всё-таки был на правильном пути.