A distorted reality

"Нет, серьёзно, у меня начнется клаустрофобия, если мне придется провести ещё хоть минуту в этом чёртовом поезде", - жалуется Джейкоб, когда они втроём продолжают свое путешествие между Бруклином и Манхэттеном. "А теперь представь себе среднестатистического ньюйоркца, которому приходится садиться в метро каждый божий день", - добавляет Мэри. "Я бы бросился с ближайшего моста, если бы мне приходилось проходить через это каждый день", - шутливо парирует Джейкоб, а Мэри и Эллиот смеются. "Срочные новости - известный журналист совершает самоубийство, бросившись вниз с Бруклинского моста", - Эллиотт пытался говорить серьёзно, но с треском провалил задание, и троица вновь разразилась смехом. "Эй, мы уже на месте", - объявляет Мэри, когда поезд замедляет ход на станции Кларк-стрит. Джейкоб был в полнейшем восторге, увидев город вблизи. Знаменитые здания из красного кирпича, суета толпы, нескончаемый шум и огни... этот город мог предложить многое, и он был просто счастлив быть здесь. "Мне кажется, это оно", - говорит Джейкоб, указывая на здание через дорогу. На черно-белом экране высвечивались слова "Brooklyn Heights Cinema (Кинотеатр Бруклин Хайтс)", и там стояла очередь людей, ожидающих входа. Он был известен независимым кино и иностранными картинами- именно тем, чем увлекался Джейкоб. Два часа пролетели незаметно, пока они наблюдали за историей о том, как совершенно потерянный человек ищет своё прошлое. Фильм настолько точно передавал суть одиночества и печали, что он одновременно вдохновлял и прочно оседал в памяти. "Не имеет значения, сколько раз я смотрел его раньше, "Paris, Texas (Париж, Техас)" всегда оказывает на меня глубокое воздействие. Это удивительный фильм", - сказал Эллиотт, когда начались титры. "Да, я согласен", - кивнул Джейкоб. - Как он там сказал? Я не боюсь высоты, я боюсь упасть? Это заставило меня задуматься о своей жизни - всякий раз, когда я приближаюсь к вершине, я, как правило, просто останавливаю себя, боясь риска упасть с неё и трамировать себя". "Ты просто слишком много думаешь", - сказала Мэри, когда они выходили из кинотеатра. "Полагаю, что это так", - ответил Джейкоб, когда они пошли по улице. Купив немного еды в ближайшем магазинчике на углу, они сели на скамейку в парке через дорогу от отеля. Джейкоб тяжело вздохнул, вспомнив, что завтра ему нужно идти в Колумбийский университет. "Ты уже подготовил свою речь?" "Ещё нет, я только начал размышлять об этом. Для меня большая честь быть здесь, получить этот приз, бла-бла-бла", - сказал он скучающим тоном. "Ты выглядишь так, словно тебе это не очень нравится", - заметила Мэри. "Так и есть. Это просто то, что я должен сделать, чтобы получить эту чертову Пулитцеровскую премию. А кучка старых лицемеров будет говорить о том, насколько я предан своему делу и насколько эта престижная награда показывает мою ценность как журналиста, в то время как правда состоит в том, что я просто ещё один автор-неудачник, который следует за толпой, как и многие другие", - пожаловался он. "Я не собираюсь позволить тебе погрязнуть в жалости к себе или подумать, что ты недостаточно хорош", - твёрдо заявил Эллиот. "Ну, именно так я себя чувствую, нравится тебе это или нет", - ответил Джейкоб. "Это не тот Джейкоб, которого я знаю, я думаю, ты можешь поменять ход своих мыслей, тебе просто нужно найти подходящую возможность..." "О боже, а вот и вдохновляющая речь", - саркастично пробормотал Джейкоб. - "Ты сейчас звучишь точь-в-точь как Генри, он всё время такой". "Ну, вообще-то он прав, ты знаешь? Если ты просто дашь себе шанс, то сможешь изменить себя". - вмешалась Мэри. "Может быть... А пока я просто хочу посмотреть, как долго продлится шумиха. Кто знает, возможно я смогу что-то изменить? А может быть это будет лишь одно мгновение, и я продолжу писать свой обыкновенный орегонский мусор до тех пор, пока не умру". - Джейкоб горько рассмеялся. Мэри глубоко вздохнула. Она знала, что Джейкоб на самом деле не верил в то, что говорил. Но было ясно, что ему нелегко убедить себя в том, что он действительно заслуживает похвалы за то, что так усердно работает, что он способен сделать что-то стоящее, и что эта награда - не просто формальность. Дело было и не в призовых деньгах. Джейкоб был искренне увлечен своей работой. Он бы вряд ли признался в этом, но она знала, что ему глубоко небезразлично то, о чём он пишет, и он заботится о том, что больше всего волнует его родной город - место, где он вырос. "Послушайте, я не думаю, что кто-то из нас хочет говорить о завтрашнем дне, так что давайте поговорим о чём-нибудь другом..." - предлагает Эллиот, пытаясь разрядить обстановку. "Я больше не в настроении разговаривать", - ответил Джейкоб, закатывая глаза. Он прислонился к перилам фонтана и уставился вдаль. О, Нью-Йорк. Город, полный загадок, людей, секретов и мечтаний. Он выглядел красиво, мерцая в лунном свете, и все же у Джейкоба оставалось ощущение пустоты внутри. Он никогда не думал, что покинет свой дом, оставив позади ту жизнь, которую он знал раньше. Но теперь, когда он задумался об этом, он понял, что именно поэтому и хотел, чтобы всё это произошло с ним. Чтобы испытать, каково это - оставить позади всё, что ему знакомо, пусть даже и на неделю - подумал он про себя. "Ты в порядке?" - тихо спросил Эллиот. "Да, всё нормально", - тихо ответил Джейкоб, когда воздух наполнился звуками щебетания. "В такие моменты, как сейчас, я хочу быть таким же, как ты - просто жить в моменте, ни о чём не заботясь. Я бы поменялся с тобой местами прямо сейчас." Эллиот тепло улыбнулся ему и положил руку на плечо Джейкоба, глубоко заглядывая в его голубые, как океан, глаза. "Иногда моя жизнь превращается в сущий кошмар. Мне кажется, что все вокруг меня движется вперед слишком быстро, и это заставляет меня нервничать. Я хотел бы перестать беспокоиться и просто наслаждаться моментом со своими любимыми и друзьями, но я боюсь, что однажды всё это просто исчезнет. Так что поверь мне, ты бы не хотел быть на моем месте." Их беседа продолжалась ещё несколько минут. Они даже забыли о том факте, что Мэри всё ещё была там. Вокруг них ничего не существовало, ничто более не имело значения, кроме этих простых мгновений покоя, которые они разделяли.