В сердце бури

август, 9:33 века Дракона

Киркволл, под основными помещениями Казематов

Каллен крался по слабоосвещённым коридорам Казематов, погружённых в сон, как всегда неверный и беспокойный. Свет-камни тускло мерцали через один, но сейчас зловещая полутьма была даже на руку. Теперь Каллен, подобно магам-нарушителям, скрывался в ней, неотвратимо преследуя Филиппа. Этот юный ученик, Истязания которого (по слухам) всё откладывались и откладывались, привлёк внимание Каллена едва ли не сразу после прибытия в Казематы. Щуплый и бледный, Филипп кидался слишком уж мощными огненными шарами на практиках и подозрительно часто шлялся в одиночестве по мрачным коридорам Каземат, стараясь скользить вдоль стен тенью. Несколько раз Каллен с Луизой, приставленной к нему наставницей в Казематах приказом рыцаря-командора Мередит, натыкались на него в подозрительно пыльных углах наедине с бумагами, однако Филипп находил оправдания, которые подтверждали некоторые старшие чародеи. Каллен пытался убедить Луизу в необходимости усмирения этого ученика, однако она лишь презрительно фыркала: «У нас полные Казематы фанатиков с ненормальной силой. Ну давай каждого усмирять! Материалов не хватит. И хлопот не оберёшься. Словом, да, я не буду тревожить рыцаря-командора Мередит по таким пустякам, мальчик…» Луиза подмигивала ему и, взъерошив короткую стрижку, уходила в женские храмовничьи спальни, а Каллен сжимал кулаки и чувствовал, как в груди крепчает ярость. Для Луизы всё это было шуткой — а он знал, что могут натворить безумные одержимые маги. Он поклялся себе бдеть сильнее, чем когда-либо, но дали бы возможность — усмирил. Всех усмирил, а тех, на кого не хватило реагентов, убил бы… Наверное. Каллен ещё никогда не убивал магов. Быть может, поэтому его не воспринимали всерьёз. Маги его почти не опасались: однажды в зале после занятий алхимией две магички неосторожно забыли скомканный лист.. Каллен, разумеется, прочитал её — там мог быть заговор, запретное заклинание, заметки о побеге, — но это оказалась беспечная девичья переписка. О нём. Его называли мрачным, загадочным, страдающим, но не опасным. Записку Каллен порвал, а на следующий день столкнулся с томным взглядом одной из этих магичек. А храмовники, напротив, его недолюбливали. Они не говорили в лицо, но считали чудаком и одиночкой. Каллен слышал, как они шептались, что он кричит по ночам. Масла в огонь подливала Луиза. Она любила за ужином травить неправдоподобные байки с их дежурств, в которых Каллен всё время выходил безумцем. Поначалу он пытался встревать, возражать, однако никто ему не верил и Каллен перестал. Его считали безумцем — Каллен знал, что они наивные глупцы. Поэтому-то под покровом ночи после двухсуточного дежурства Каллен осторожно крался по коридорам в гордом одиночестве. Только кинжал в руке — прощальный подарок рыцаря-командора Грегора — да сумка с личным запасом лириума в пять маленьких колбочек. Дождавшись, пока в казармах все уснут, Каллен осторожно накинул штаны и куртку, в которой обычно ходили в Киркволл на разведку, и поспешил к спальням учеников. Филиппа не пришлось ждать долго: он вылетел из спальни в мантии, как будто вовсе не ложился; от щелчка пальцев затлел гобелен в конце коридора, отвлекая дежурных. Филипп незамеченным проскочил за их облачёнными в обсидиан спинами. За ним — Каллен. Уже на этом можно было поймать ученика, но Каллен понимал: если он так рискует и стремится быть незамеченным, значит, скрывает нечто большее. Если схватить его сейчас, Филипп скажет, что забыл что-то в зале упражнений или что его вызвал кто-то из Старших чародеев (а они ведь подтвердят!), а гобелен затлел, потому что факелы давно не меняли. Тогда гнев Мередит опрокинется на Каллена и усмиренных, заведующих порядком в Круге. Охотничий азарт разгорался с каждым шагом, и даже усталость, временами наваливающаяся после беспокойного дежурства, не была помехой. Филипп резво петлял по коридорам, заводя Каллена в самый центр какого-то жуткого лабиринта. Стискивавшие рукоять кинжала пальцы каменели. После очередного поворота свет вдруг пропал, и Каллен врезался в вязкую тьму. Не то эта часть Казематов была необитаема, не то Филипп заметил слежку и погасил свет-камни. В могильной тишине шуршали мыши и слышались торопливые шаркающие шаги. Размяв шею, Каллен вынул из сумки пузырёк. Голубое мерцание разогнало темноту в шаге от него. Ни секунды не колеблясь, Каллен опрокинул в себя лириум. Он живительной влагой скользнул по горлу, и кровь закипела от хлынувшей в неё силы. Немного сосредоточения, короткий импульс — кинжал, укреплённый лириум, откликнулся на него очищающим белым светом. Приподняв кинжал над головой на манер факела, Каллене вгляделся во тьму. На тёмных от копоти стенах висели прогоревшие факелы, в углах серебрилась паутина. Каллен осторожно двинулся вперёд. Под ногами что-то хрустнуло. Каллен опустил голову и приподнял ногу: семейство пауков бросилось врассыпную, а на месте, где он стоял, темнело пятно с лапками. Передёрнув плечами, Каллен ловчее перехватил клинок — заряженное лириумом оружие могло понадобиться — и прислушался. Тело каменело, готовясь к бою. Дышать становилось тяжелее. Каллен принюхался. Воздух теперь стал совсем другим, не просто пыльным и горьковатым, а загустевшим от магии — за Филиппом тянулся мощный след. Каллен покачал головой: «Он совсем себя не контролирует!» Впрочем, магия была не единственной ниточкой, ведущей к Филиппу — в глубине темноты слышались его чуть шаркающие нервные шаги. Он решил, что оторвался. Каллен, мягко ступая по каменной кладке, двинулся на звук. Не хотелось разуверять наивного мага. Раньше времени. Филипп обнаружился спустя четыре поворота перед решёткой с проржавевшим замком — наверное, некогда это было крыло, где тевинтерцы содержали рабов. Каллен едва успел спрятать мерцающий кинжал в ножны и прижаться к стене. Холодная каменная кладка царапнула щёку, что-то пощекотало ладонь, но пришлось затаить дыхание, чтобы случайно не выдать своё присутствие. Филипп воровато оглянулся и присел перед замком. С пальцев мальчишки сорвался иссиня-зелёный шарик и скользнул в замочную скважину. Жуткий скрежет сотряс темноту и эхом прокатился по пустующим коридорам. «Где все? — на лбу проступила испарина, Каллен гулко сглотнул и заозирался. — Почему никого нет в карауле? Мы слишком глубоко? У темниц? Под ними?» Сердце загрохотало в горле, кровь зашумела в ушах — и без того неразличимый, коридор подёрнулся мутной пеленой. Каллен едва не пропустил момент, когда Филипп скользнул за решётку, и та с противным скрипом начала закрываться. Оглядевшись, Каллен заметил у основания стены треснувшие камни. Сильного удара каблуком хватило, чтобы крупный осколок грохнулся под ноги. Шуршание обломков слилось с протяжным скрипом двери. «А говорят, тевинтерские постройки — самые вечные! Ма-аги…» — фыркнул Каллен и, положив камень между петлями решётки, кинулся вслед за Филиппом. Филипп бежал. Его пыхтение и стук деревянных подошв по полу в этом узком коридоре звучали громче колоколов. На ходу вынув из ножен кинжал, Каллен припустил быстрее. На счастье, бегать Филипп не умел: он путался в полах мантии, спотыкался на ровном месте, пыхтел — не чета натренированному храмовнику. Да и бежать было некуда. Каллен настиг Филиппа в маленькой комнатушке с выбитой дверью и замер на пороге. — Дыхание Создателя… — сорвалось с языка, хотя правильнее было употребить ругательство завсегдатаев «Висельника». Такого Каллен прежде не видел. В каморке, похожей не то на клетку, не то на чулан, не то на уборную, все стены были расписаны кроваво-красными рунами, зловеще мерцающими в грязном свете огарков свечей. На полу, на покривившемся столе валялись бумаги. В некоторых Каллен узнал копии страниц редких книг из библиотеки (он сам их читал, когда пытался понять, как противостоять одержимым). Угрожающий шаг вперёд дался с трудом: всё естество тянуло вернуться назад, бежать прочь, без оглядки — из Круга, из Вольной Марки, из этого мира, кишащего сумасшедшими магами. — Филипп Глори? — прохрипел Каллен и, поудобнее обхватив рукоять клинка, напитал его силой. Сильверитовое лезвие замерцало благодатным голубым светом. Мальчишка побледнел ещё сильнее и попятился, невнятно мямля не то да, не то нет, не то пытаясь в очередной раз убедить, что он не виноват. Только написанные кровью руны, обломки ритуального кинжала под столом и взгляд загнанного зайца выдавали истину. — Это не то, что вы подумали… Я клянусь… Просто мне страшно. Я… — маг захлебнулся воздухом, его паучьи пальцы нервно потянулись к горлу. — Руки! — рявкнул Каллен и переступил порог. Филипп дёрнулся. Его пальцы дрожали, когда он поднял ладони в останавливающем жесте. — Что ты делаешь? — Я… Честно, не говорите. Я не наврежу. Просто… Я слабый. Меня усмирят. Я не хочу. — Не хочешь? — нервно хохотнул Каллен. — Не хочешь? Да кто тебя будет спрашивать? Ты опасен. — Нет! — Да! Будь это не так, я бы сейчас не стоял здесь. Взгляд Филиппа в панике заметался по комнатушке, он продолжал пятиться неверными шагами, путаясь в мантии. Такой слабый, щуплый, испуганный — обманщик. Он не мог всё провернуть в одиночку. Ему кто-то помогал. Кто-то из старших чародеев, кто-то такой же хитрый и опасный, как Ульдред… Судорога сковала все мышцы, обращая их в камень, твёрдая рукоять кинжала показалась продолжением руки. — Это не я… Я не… — маг чуть ли не плакал, заламывал руки и сжимал голову, как будто его изнутри разрывала боль. — Кто?! — крикнул Каллен, так что челюсти свело, а голос разлетелся по коридору. — Кто?! — Не я… Не я… Не я… — твердил Филипп. Его голос жалко дрожал, пальцы сжимали соломенные волосы, он как будто съёживался под напором Каллена. А потом врезался в стол. И без того хлипкий, он пошатнулся. Огарки один за другим посыпались на пол. Бумаги затлели. Вонь гари взвилась в тяжёлый воздух. Каллен подошёл к Филиппу почти вплотную и, схватив его за волосы, рывком заставил посмотреть на себя. Глаза у мага были впалыми и безумными: обрамлённые чёрными кругами, они смотрели мимо Каллена какой-то пустотой. — К-т-о? — прошипел он, сильнее сжимая пальцы так, чтобы маг заскулил от боли и бессилия. И он заскулил. — Знаешь, что будет дальше? Тебя казнят, но прежде… Тебя допросят и каждого, каждого, кто помог тебе в этом деле, усмирят или казнят в зависимости от степени вины. Я уже знаю о чародейке Анетт, о чародее Кевине… Может, продолжишь? Филипп попытался замотать головой, но Каллен держал крепко. Маг трепыхался в его руках жалкой мушкой. Энергия на ладонях Каллена и паника Филиппа мешали развернуться магии. Оставалось скрутить мальчишку и притащить рыцарю-командору Мередит и — самое главное — Луизе. Чтобы убедились, что Каллен бдительнее всех храмовников, что он по-настоящему обеспокоен защитой мира от магов, что он опаснее, чем кажется. — Нет… — вздохнул вдруг мальчишка, и его голос показался чужим. Не заплаканным и пищащим, а опасно вибрирующим и чуть посвистывающим. По коже пронеслась холодная дрожь, и Каллен почувствовал это… То самое влияние магии, не забытое за два года. Рука двинулась сама. Резко, точно, без колебаний. Кинжал вспыхнул голубым пламенем и легко вошёл под грудной клеткой по самую рукоять. Маг дёрнулся. Тщетно. Он был бессилен. На этот раз он был бессилен против храмовничьей силы и храмовничьего клинка! Глаза Филиппа широко распахнулись, руки дёрнулись крыльями подбитой птицы, тело сжалось. Каллен оттянул голову мага и медленно провернул нож в ране. Тёплая жидкость заструилась по пальцам. Маг взвыл и тут же затих. Его вой превратился в хрип, потерявшийся в потрескивании свечей. Глаза закатились, и жутко сверкнули пустые белки. По подбородку потекла капля крови, оставляя дорожку: маг прокусил губу. Каллен разжал пальцы, не в силах больше видеть это лицо. Голова безвольно закачалась на тонкой шее. Кинжал с чавканьем покинул тело, и оно почти без звука рухнуло у стола. В неестественной позе оно распласталось на полу, заливая ученическую мантию багровой кровью. Кровь не испарялась, рана не зарастала, и Каллен выдохнул: магию крови убитый применить не успел. «Убитый…» — повторил Каллен и посмотрел на себя. Капли крови срывались с тёмного лезвия и застывали под сапогами. Кровь щипала разбитые на тренировках костяшки и впитывалась в белую рубаху. Тошнота подступила к горлу. Здесь воняло гарью и кровью. Огонь не мог разгореться в сырости, и бумаги тлели, по полу стелился чёрный дым. Такого его, растерянно сжимающего окровавленный кинжал над телом слабого ученика, нашли четверо храмовников. Каллен издалека услышал грохот металла, но пошевелиться не смог — как будто намертво врос в этот залитый мажеской кровью пол. — Вот он, рыцарь-командор! Я же говорила, ему не стоит доверять! Звонкий голос Луизы вывел Каллена из оцепенения. Он обернулся, и Луиза, в такой же будничной одежде, как и он, застыла на вдохе, приоткрыв пухлые губы. Её отодвинула рыцарь-командор и вложила обнажённый меч в ножны. Каллен растерянно переступил с ноги на ногу. Храмовники были одеты по форме, вооружены и готовы нападать, а он стоял в распахнутой дешёвой куртке по локоть в крови. Но всё-таки нашёл в себе силы вытянуться и поприветствовать рыцаря-командора по форме: — Рыцарь-командор! Она безразлично отодвинула его и, присев перед телом ученика, легко перевернула его на спину. К ней тут же присоединилась Луиза. И хотя она и одарила Каллена самым злобным взглядом, на какой была способна, от него не укрылось, как она испуганно закусила губу и как сжала трясущиеся руки в кулаки. Стянув латную перчатку, рыцарь-командор коротко ощупала шею убитого, осмотрела рану и брезгливо вытерла руки ближайшей бумажкой. — Что здесь произошло? — абсолютно спокойно поинтересовалась она, разглядывая помещение. — Разрешите доложить, рыцарь-командор Мередит? — когда она кивнула, Каллен рассказал. — Это Филипп Глори. Предположительно, он практиковал магию крови и другие виды запрещённой магии в течение года, как минимум. — Года? Неужели? Почему же я не знала об этом? — Я хотел доложить, но Луиза… — Каллен цыкнул. — Она не считала нужным беспокоить вас моими подозрениями. А поскольку мой непосредственный наставник в Круге Киркволла отказывался что-либо предпринимать, я решил действовать самостоятельно. Во время дежурства в библиотеке я заметил, как Филипп Глори переписывает записи из кодексов секции высшей магии, доступ к которой ему выдала старшая чародейка Анетт, несмотря на то что Истязания он ещё не прошёл. Я не стал чинить препятствия, но решил проследить. — Откуда ты знал, что он пойдёт сюда сегодня? — Он был в сговоре! — рявкнула Луиза от отчаяния; даже в скудно освещённой каморке было видно, как она вспыхнула, уязвлённая собственной недальновидностью. — Я следила за тобой! — Нет, — Каллен качнул головой и растёр занывшую шею. — Во время ночного дежурства я однажды уже заметил его, однако не имел права оставить пост. Когда вернулся мой напарник, Филипп Глори уже исчез. Сегодня я действовал наудачу. И нашёл его здесь. Хотел привести его вам, чтобы выявить предателей и предупредить, но… Договорить Каллен не смог. Лишь кивком головы указал на труп и вздохнул. — Обязательно было убивать? — проворчала Луиза. — Он собирался впустить демона! — дёрнулся Каллен, и ему показалось, что рыцарь-командор понимающе кивнула. — А если нет? Как мы теперь узнаем, кто ему помогал? — Узнаем, — спокойно кивнула рыцарь-командор, в голосе её зазвенел металл. — Что ж, Орсино, придётся тебе объясняться за своих подопечных… И очень-очень много. Приберитесь здесь! Мередит кивнула двоим новеньким, и те немедленно кинулись исполнять. Каллен аккуратно отступил к выходу, позволяя юношам сделать с телом необходимое. Рыцарь-командор Мередит двинулась к выходу, властным взмахом руки увлекая за собой Луизу и Каллена. Они следовали тёмными коридорами в напряжённом молчании. Луиза кусала губы и шагала твёрдо и широко, Каллен тянулся чуть позади, борясь с усталостью и постлириумной слабостью. Когда они подошли к освещённым охраняемым коридорам, рыцарь-командор скомандовала тоном, не терпящим ничего, кроме покорности: — Жду вас у себя в приёмной через час. Луиза, найди Глорию — вы обе задолжали мне объяснения, и даже не надейтесь, что я спущу это вам с рук. А ты, — она оглянулась и посмотрела на Каллена. — Каллен Резерфорд, верно? Что ж, из тебя выйдет толк. Только за своевольство придётся ответить. Да и… Убери нож. Твоя служба и без того достойна уважения. Синие, как сам лириум, глаза Мередит хищно сверкнули. Каллен глупо улыбнулся и только сейчас заметил, что всё ещё держит кинжал.