Who You Really Are

Жизнь была намного проще, когда мир думал, что Эдди Брок, репортёр жёстких фактов, был альфой. Лекарство подавило его течку, и он мог свободно передвигаться и делать всё, что ему заблагорассудится. Энн Вейинг охотно хранила его секрет, потому что она была альфой и наслаждалась возможностью обладать Эдди без необходимости выслушивать язвительные замечания о том, что она просто стерва, которой нужен бич-мэн для контроля. Женщины-альфы были редкостью, и, хотя их и уважали, общество считало всех, кто выбирал мужчин-омег, слишком сильными. Немного слишком властолюбивыми. Может дело было в том, что их члены нередко были больше, чем у мужчин — по крайней мере, они этим хвастались. Может в том, что женщина у власти угрожала патриархальной структуре, за которую так крепко держались мужчины. А может просто в том, что Энн была одной из самых сильных людей, которых Эдди когда-либо встречал. Хотя это был просто общепринятый факт — альфа-самке нужен альфа-самец. Такова динамика мира. А потом всё рухнуло; Эдди должен был знать лучше. Определённо должен был. Попытка разрушить «Фонд Жизни» явно не была хорошей идеей; влиятельные и хорошо известные альфы отлично постарались над проектом. Они изображали дружелюбие, пытались убедить всех в том, что делают удивительные вещи для мира… но в момент, когда Эдди увидел их, он понял, что что-то не так. Он чувствовал исходящий от них запах. Когда Энни поручили одно из их дел и прислали конфиденциальное досье, он знал, что ему не следовало заглядывать в него. Он не должен был этого делать, но Эдди не смог перебороть себя. Он должен был убедиться в своей правоте. Должен был узнать, нужно ли что-то предпринимать. И, конечно же, все его подозрения подтвердились. Записи с экспериментами на людях, хранившиеся в файле, повергли его в шок, вызвали отвращение и дрожь где-то внутри от осознания, что он нашёл не просто историю. Он нашёл Историю. И, узнав обо всем, Эдди уже никак не мог бросить это дело. Возможно, это являлось одним из его самых больших недостатков. У него имелся готовый репортаж — он должен был опубликовать его. Он не мог просто оставить мир в неведении. И это стоило ему всего. Потеря работы сказалась на Эдди довольно болезненно: он знал, что ему будет трудно найти другую, но всё же был в состоянии сделать это. Всё должно было быть хорошо, пока у него есть Энн. Но они уволили и Энн… и обнародовали информацию, которую он так тщательно скрывал. Заголовки гласили: «Эдди Брок — опозоренный уволенный омега». Энн немедленно порвала с ним, держа коробку с вещами в руках, и её глаза сузились от ярости и разочарования. Да, возможно, он подорвал её доверие, когда заглянул в её компьютер, но Эдди знал, что дело не только в этом. Это был позор — быть с омегой. И, возможно, позор — быть с омегой, которая даже не могла родить ребёнка. Это был ещё один секрет, который он держал при себе; он поделился им с Энн и только с Энн. Когда ему было восемнадцать, он почти разбился на мотоцикле. Травмы, вызвавшие внутренние повреждения, лишили его возможности зачать детей. С одной стороны, для Эдди это оказалось неоспоримым плюсом: он никогда не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он может забеременеть. Альфы не беременели. С другой стороны… какая-то его биологическая часть чувствовала себя разбитой, что-то глубоко внутри, что выло раненым и неполноценным зверем каждый раз, когда он видел беременных омег — располневших, но счастливых от простого касания к своему животу. Энни тоже смотрела на них, а потом на Эдди, и он почти ощущал её разочарование. Это заставляло его чувствовать себя неполноценным, не похожим на человека. Он изо всех сил старался сохранить это в секрете — точно так же, как и то, что он не альфа, пуская окружающим пыль в глаза. Он мог излучать уверенность, которую не всегда чувствовал, независимо от ситуации, в которой находился — Эдди отлично умел притворяться, что, лишённый работы, какой-либо защиты от улиц и злополучной участи, постигшей большинство омег, оставшихся без попечительства альфы, он не сломлен из-за ухода Энн. Никто не хотел брать Эдди Брока к себе после того, как «Фонд Жизни» обнародовал его личные файлы. Энн оставила ему денег только на то, чтобы снять дерьмовую квартиру в дерьмовых трущобах. Там располагалось финансируемое правительством жильё для тех, кого Эдди когда-то назвал «заблудшими омегами». Это был обман. На самом деле это жильё предоставлялось омегам, способным справиться со всё ещё слишком высокими ценами, и было способ для них спастись от вполне реальной проблемы омег на улицах, вынужденных продавать свои тела и течки как наркотик. Существовали правила и протоколы безопасности, чтобы уберечь омег от растерзания альфами… Но необходимо быть содержательной омегой, чтобы получить такую помощь… и, в конце концов, были те альфы, которые хотели делать всё, что и когда им заблагорассудится с омегой в течке. Общество на самом деле не собиралось решать эту проблему… Просто хотело подмести всё под красивый коврик и притвориться, что её как таковой нет. Проституция часто была единственным способом, которым омеги могли обеспечить себе пропитание; их выбор наркотика назывался «Ударом» — он давал ощущение кайфа, одновременно вызывая течку. Излюбленным же наркотиком Эдди был… тот, который он больше не мог себе позволить. Когда он испытал свою первую течку после прекращения приёма лекарств, он потратил последние деньги из резерва, которые у него были, чтобы купить место в безопасном отеле, где он мог запереть дверь и не дать голодным лапающим альфам прийти за ним. Он принял дешёвое успокоительное и проспал всё это время, а на следующий день вышел немного ворчливым, но нетронутым. Он знал, что у него не будет такой роскоши, когда наступит следующая течка, если только он не найдёт какую-нибудь работу, которая даст ему лишние деньги, чтобы позволить себе это. Поскольку он едва мог найти деньги на оплату аренды и еду, это выглядело как решительное «нет». Не помогало и то, что он часто давал уличным омегам мелочь, когда был в состоянии. Мария была одной из таких женщин; он точно знал, что она впервые прильнула к нему, потому что он стал настолько искусен в притворстве альфой, что всё ещё излучал эти волны, хоть и не мог позволить себе лекарства, чтобы поддерживать их на физическом уровне. После того, как просочилась история о его статусе омеги… Мария не отнеслась к нему иначе; она часто держала газету для Эдди, но он не мог не задаться вопросом, действительно ли она может прочитать слова в печати. Это не имело значения… Мария была милой, и её цепкая и умная попытка обрести статус под покровительственным крылом альфы (и Эдди никогда не сообщал ей, что это не так, потому что было приятно, что кто-то относился к нему, словно он альфа) вскоре превратилась в мягкую ожидающую дружбу. Она сохранит ему газету — он даст ей то, что, безусловно, было его деньгами на продукты в течение следующих нескольких дней. Они заботились друг о друге… и Эдди Брок всё ближе и ближе подходил к тому, чтобы оказаться там же, где и она — на улице. Если он там окажется, то кто даст Марии деньги, чтобы ей не пришлось продавать своё тело? Кто сделает то же самое для него? Вот почему, когда ему позвонила Дора Скёрт, Эдди понял, что это было предложение, от которого он не сможет отказаться. Дело было не только в необходимости обеспечить себе безопасность и как-то найти своё место в мире… и не в том, чтобы отомстить Карлтону Дрейку за то, что он разрушил его жизнь… А в том, чтобы делать то, что правильно. Эдди всегда старался поступать правильно. Даже если шёл по неверному пути. У него был только телефон для записи, но как только он пробрался мимо охраны объекта, и Дора привела его к ядру Фонда Жизни, он понял, что даже любительского видео в плохом качестве будет достаточно, чтобы разоблачить Фонд и опасность, которую они представляли для общества. Люди там — омеги с улицы, которые были расходным материалом; люди, которых Эдди видел в очереди на получение права участвовать в жилищной программе и которых он больше не видел. Он предполагал, что им это не удавалось или удавалось, но их переселяли в место менее густонаселённое, чем город. Он никогда не думал, что их привозят сюда как скот для экспериментов. Некоторые из них лежали ничком. Мёртвые. Некоторые из них выглядели так, словно были мертвы уже давно. Его пальцы дрожали, когда он в недоумении поворачивал телефон. Неверие сменялось лёгкой уверенностью в том, что он был прав и теперь сможет это доказать… пока не заметил одну из скорчившихся фигур в одной из застеклённых камер. Мария. — Эдди? — Её голос был высоким, испуганным. Она мгновенно подошла к стеклу. Её ладони прижались к нему, сильно стучали, когда она звала его, её глаза были широко раскрыты, вспыхнули и стали такими белыми… и Эдди совершенно забыл о записи, об уничтожении Фонда Жизни. На мгновение его мир сузился до одной вещи: он должен был вытащить Марию оттуда. Но когда он наконец разбил стекло огнетушителем, её лицо сморщилось и исказилось, а голос снова прорычал его имя: — Эдди. Альфа. — А потом она оказалась на нём сверху… Было очень странно. После этого всё было как в тумане… завыла сигнализация, и охрана преследовала его, и он определённо не сделал бы этого, но, возможно, прыгнул на вершину дерева, чтобы убежать. Однако квартира не обеспечила ему нормальную жизнь. Острый, пронзительный голод и жажда пронзали его почти осязаемыми волнами и заставляли всё внутри него сжиматься и болеть. Несмотря на уверенность в том, что ему удалось отснять достаточно кадров, чтобы разрушить Фонд Жизни, и даже несмотря на то, что изображение мёртвого тела Марии было выжжено на его веках, он не думал, что достаточно здоров, чтобы на самом деле отдать видео кому-либо. А потом, когда он посмотрел на своё отражение в ванной, там было лицо… перекошенное, искажённое лицо… и голос. — Эдди… не альфа? Он закричал. Он упал. Он потерял сознание.

***

Он мог списать это на изнеможение, на тот факт, что он чуть не умер прошлой ночью. Эдди хотел сказать, что его устроило бы что угодно, кроме того, что он слышал голоса в своей голове… но этот голос вернулся снова, как только он очнулся, наполовину раскорячившись в ванне. Ты не альфа. Брови Эдди сошлись на переносице, и он с тихим стоном вылез из ванны. Его рука прижалась к затылку, и он снова застонал: насколько он мог судить, он не ударился ни обо что слишком сильно, но что-то было явно не так. Он слышал рычащий требовательный голос в своей голове… а его желудок пытался убить его. Он бросился к холодильнику, рывком открыл дверцу с намерением приготовить несколько картофельных оладий… Но голос вновь произнёс: Ты не альфа. — Чёрт возьми, я это знаю, — пробормотал Эдди вслух. Почему его голова утверждала то, о чём он и так хорошо осведомлён? Это… не то, чего я ожидал. — И возникло самое странное ощущение. Что-то скользнуло вдоль его позвоночника, затем вверх, пробежалось по шее, пощекотало уши. Руки Эдди поднялись, чтобы избавиться от этих ощущений, и он коснулся чего-то тёплого и влажного. Он снова закричал. — Прекрати. — На этот раз голос звучал не в его голове. Он прозвучал прямо за его левым ухом, и глаза Эдди широко раскрылись, когда он резко обернулся, пытаясь разглядеть, кто был в его квартире. Там ничего не было. Его брови сошлись вместе, волнами прокатилось замешательство, сменившись головокружительным голодом. Он не был уверен, хочет ли он продолжить свои поиски какой-нибудь еды… или выяснить, почему он сходит с ума. — Не сумасшедший. — Снова этот голос, твёрдый и требовательный. На этот раз, когда Эдди обернулся, он краем глаза уловил чёрную вспышку. Это липкое, скользкое чувство снова разлилось по его позвоночнику, и он вздрогнул — ощущение было такое, словно оно было внутри его кожи, перекатываясь по нервным окончаниям. Что-то в нём дрогнуло, и Эдди не смог удержаться, чтобы не издать тихое хныканье… стон. — Ч… что происходит? Замешательство пронзило его разум, но хуже всего было тепло, которое шло вдоль линий, которых коснулся этот влажный жар. Тепло, неудобно и так похоже на то, чего он не должен был чувствовать по крайней мере ещё несколько месяцев. Омега… — прошептали ему на ухо, но впервые не с отвращением или похотливыми ожиданиями. Это было сказано с такой собственнической уверенностью, что у Эдди подкосились колени и он чуть не сполз на пол. Брок схватился за стол и удержался на ногах, но ощущение не прекратилось. Голос менялся между слышимым и внутренним. Твой разум отличается от других Омег. Сила… страх. Но сила. И… такой… вкусный. Эдди снова застонал; ему показалось, что в его голове медленно разжимается пружина, которая до этого была крепко сжата. У него кружилась голова, становилось жарко, и всё внутри него дрожало. — Что происходит? — удалось ему наконец произнести этот вопрос вслух, костяшки его пальцев на столе побелели от сбивающей с толку какофонии ощущений, которые сеяли хаос в его голове. — Я хочу увидеть, кто ты на самом деле. — Голос, рычание, требование. В его голове происходило что-то странное. Эдди не мог определить, что это было, но он мог сказать точно, что это не было чем-то естественным. Он дёрнулся и покачнулся на месте, а затем из его горла вырвался тихий скулёж, когда жар вдоль позвоночника медленно распространился по всему телу. С этим жаром пришла волна черноты; Эдди потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не его зрение плывёт. Что-то выплеснулось вперёд, вырываясь из его груди и сливаясь перед ним в форму… чего-то. Громадная фигура была высокой, мускулистой, гладкой и чёрной, с белыми прожилками — Эдди был совершенно уверен, что видел перед собой мужчину. На это намекали мускулистая грудь и глубокий мужской голос. То, как он заставлял тело Эдди гореть одним своим присутствием, говорило ему, что он был альфой, если он когда-либо встречал такого. Это заставило его покачнуться на месте, но существо вернуло его в вертикальное положение; фактически оно вылезло из его тела и прочно удерживало на месте. — Ты что-то сделал… — Голос существа был любопытным, слегка раздражённым. — Это… не… — А затем низкий гудящий звук: — Здесь. — Чёрная жидкость снова залила подбородок Эдди, попала ему в ухо, и тогда Брок почувствовал это. Тот жар, который пузырился на его коже, распространился в его нутро. Он действительно качнулся вперёд… он упал на чёрного зверя, который, как он не был полностью убеждён, не являлся плодом его воображения. Существо подхватило его сильными руками и глубоко вдохнуло. Омега… в моём виде у нас омег нет. Эти слова прозвучали в голове Эдди. Однако язык существа скользил по его щекам, касаясь линии челюсти и мягкой чувствительной ямки за ухом. Эдди застонал в его объятиях; это не имело смысла. Это существо не было человеком. Это был не мужчина. Это был… — Веном. — Он произнёс это слово вслух. Имя. Имя. Было что-то в том, как он сказал, что почти превратило это в требование, как будто он настаивал, чтобы Эдди услышал это, узнал это. У омеги голова шла кругом от происходящего перед ним, он был слишком захвачен и увлечён запахом существа, которое удерживало его в вертикальном положении, чтобы задавать какие-либо уместные вопросы. Но он справился… он заикался и запинался в своих словах, как в первый год в школе, когда он проходил курс публичных выступлений. — Что ты такое? — Альфа. — Веном снова произнёс это слово уверенно и требовательно — так же требовательно, как и тогда, когда он произнёс своё собственное имя, как будто он хотел, чтобы Эдди считал эти два слова синонимами. В этот момент, Эдди не мог придумать причины игнорировать это требование; не было ничего, кроме его присутствия, такого давящего и всепоглощающего. Он не мог дышать рядом с ним. Вероятно, это было как-то связано с тем фактом, что Брок не проводил течки с альфой с самой первой, когда он достиг полового созревания. Тогда это была группа соседских мальчишек, которые преследовали Эдди после начала первой течки во время футбольной тренировки. Тогда ему удалось сохранить голову ясной достаточно, чтобы понять, что ему нужно бежать, и что он не хотел, чтобы альфы, игравшие рядом с ним, узнали однозначную правду о том, кем он был. Только трое из мальчишек заметили это, и эти трое последовали за ним. Возвращаясь домой на следующее утро в порванной одежде и с болящим телом, Эдди пообещал себе две вещи. Во-первых, он заставит мальчишек заплатить, разоблачив, кем и чем они являлись на самом деле… и, во-вторых, он сделает всё возможное, чтобы убедиться, что ему никогда не придётся проходить через это снова. Первый пункт был достаточно прост; хотя в старших классах он больше занимался спортом и учёбой, даже тогда он всё ещё был очень хорошим журналистом-расследователем. Он нашёл наркотики, которые принимали мальчишки, и опубликовал анонимное письмо в школьный совет. Их выгнали из команды и исключили из школы. Второй пункт был не таким лёгким. Тогда у него не было Энни, которая поддерживала бы его привычки. Вместо этого он провёл несколько течек после той, первой, отсиживаясь в своём подвале с забаррикадированными дверями. Когда он поступил в колледж, то поговорил с клиникой кампуса, и они рассказали ему о лекарстве, которое он мог бы принимать, чтобы полностью остановить течку. Однако Эдди о таком не слышал. Он слышал о существовании лекарства, которое может заставить его выглядеть альфой. Брок работал каждый свободный час, чтобы купить это лекарство; он делал для других студенческие работы. Несколько раз он действительно продавал себя… но держал всё под контролем, когда это случалось. Вот в чём дело — в контроле и способности выглядеть как человек, которого будут воспринимать всерьёз. Кто-то, кого бы уважали. Не чья-то игрушка. — Эдди. — Этот рычащий голос привлёк его внимание, потребовал, чтобы он оторвался от прошлого и оценил то, что было прямо перед ним… неповоротливое чудовище с языком, который по-змеиному выскользнул изо рта, чтобы лизнуть шею с другого бока. Он вздрогнул от прикосновения, его лицо залилось краской от того, что это было так приятно. Эдди застонал, обхватив руками живот, как будто мог каким-то образом взять все ощущения, которые он испытывал, и запихнуть их обратно в коробку, в которой он так аккуратно хранил их большую часть своей жизни. — Больше не прячься, Эдди. — Голос растягивался, язык скользил, чтобы на мгновение обернуться и сжаться вокруг его горла. Он отполз назад, но прикосновение сопроводило его движение; чёрное нечто выливалось из него, это было… — Я не нечто. — Блять! — выругался в ответ Эдди. Это всё в его голове. С большой вероятностью он сходил с ума. Его тело горело изнутри. Ему нужно было что-то сделать. Ему нужно было найти помощь. Ему нужен… — Только я. — Рычание потребовало его внимания, и Эдди схватил свой телефон со стойки и вместо этого выскочил за дверь. Ему нужно было найти Энни.