Позволь мне исцелить твое сердце

      Полковник сидел в своем хорошо освещенном за счет больших окон кабинете и проверял документацию, когда в дверь постучали.       — Войдите! — откликнулся мужчина, не отрываясь от бумажек.       В комнату, получив разрешение, вошел молодой офицер.       — Здравия желаю, товарищ командир! — вытянувшись в струнку, поздоровался гость и отдал честь.       — Вольно! — Михаил Осипович поднял глаза на вошедшего. — А! Это ты, Ворон! — тотчас же расплылся он в улыбке. — Проходи, садись, — пригласил жестом руки.       — Благодарю! — посетитель, сняв фуражку за колышек, одной рукой пригладил свои темные короткие волосы, чтобы они не торчали, а другой положил головной убор перед собой на столешницу. Затем выдвинул ближайший к начальнику стул и присел.       В просторном помещении, занимаемом командиром воинской части, стоял большой рабочий стол, за которым тот и восседал в данный момент. Перпендикулярно ему, короткой стороной впритык был приставлен еще один — для штабного совета. У него по четыре стула с одного края и с другого. Вместе эти два разных стола образовывали букву «Т».       — Спасибо, что уважил просьбу старика и пришел, — произнес Фролов, настраиваясь на тяжелый разговор.       — Я не мог не принять ваше приглашение и готов выслушать все, что вы посчитаете мне нужным рассказать.       — Для начала пообещай, что ничего из того, что здесь услышишь, ты не вынесешь.       — Вы же знаете, что можете доверить мне любую тайну. Но чтобы вы напрасно не беспокоились, — военный поднял правую руку как на присяге, — я даю обещание: никто от меня ничего не узнает. Клянусь честью офицера русской армии!       — Хорошо. Теперь я спокоен. Чайку будешь? А то моя история обещает быть долгой.       — Нет, — покачал головой офицер. — Пожалуй, обойдусь без чая.       — Ну, смотри, — хмыкнул Михаил Осипович и поднялся.       Молодой человек хотел было сделать то же самое, но начальник его остановил, замахав рукой:       — Ты сиди, сиди. Не вставай. Я только на минутку выйду из кабинета, чтобы отдать приказ дежурному, и мы продолжим. — Ему следовало позаботиться о том, чтобы предстоящий разговор с глазу на глаз не был внезапно прерван.       Полковник четким шагом пересек всю комнату и достиг двери. Оставив ее неприкрытой, вышел в коридор.       — Дежурный! — послышался оттуда его зычный голос.       — Слушаю, товарищ командир! — немедленно откликнулся солдат, вытягиваясь и приставляя руку к голове.       — Ко мне никого пока не пускать. Я занят. Начнешь пропускать посетителей, когда тот офицер, что сейчас в данную минуту находится у меня, выйдет.       — Так точно! — последовало с готовностью.       — Вольно, служивый, — завершил с ним короткую беседу глава штаба, позволяя расслабиться.       Затем он вернулся на свое место и, сложив перед собой руки в замок, начал:       — Значит, так. Причина, по которой я тебя позвал к себе, кроется в моей дочери. Ее зовут Ева и ей двадцать один год. Она не замужем и до недавнего времени не состояла в отношениях, пока в университете на третьем году обучения не познакомилась с неким парнем по имени Алексей Калинин. Он легко, почти играючи соблазнил юную и неопытную девушку, а потом самым постыдным образом бросил ее, беспощадно растоптав те нежные чувства, которые та к нему питала. Она ведь у меня росла больно доверчивой, чтобы ждать от кого-то столь бессовестного подвоха. До встречи с этим человеком у нее не было никаких парней, никаких отношений с противоположным полом, поэтому для Евы стремительно развившийся с ним роман оказался внове и захватывающим. Чем мерзавец и воспользовался, чтобы поймать в хитро расставленную ловушку.       Алексей обставил и повернул все так, будто это не он бегал за Евой, а она не давала ему прохода, по уши втрескавшись в него и на почве ревности сойдя с ума. Говорил, будто девушка вела себя неадекватно, набрасывалась на него с поцелуями, что ему всякий раз приходилось отбиваться от столь настырной особы. В общем якобы выглядела чересчур озабоченной. Чистый наговор — это точно!       Мне этот парень, если честно, никогда не нравился — что-то настораживало в нем. Видимо, тайное чутье подсказывало. Если б знал, что Калинин таким гнусным образом поступит с моей дочерью, прилюдно унизит ее, не подпустил бы к ней ни на миллиметр. Но разве я мог предвидеть такое развитие событий? Того даже то, что я военный и далеко не низшего ранга, не остановило!       Бедняжка столько от него натерпелась, так опозорилась, что, не дожидаясь, когда ее со скандалом и с полной оглаской выгонят из университета, сама забрала документы. Получается, что по милости того негодяя она не смогла нормально доучиться и закончить вуз, чтобы получить достойное в жизни образование. Оставалось всего каких-то два года!       Как будто этого мало, Еву настиг второй удар. Вскоре после случившегося она узнала, что Алексей одновременно с ней встречался с ее лучшей подругой Светланой Зотовой. И та, похоже, прекрасно обо всем была осведомлена, позволяя ему обхаживать и кружить голову своей однокурснице. Получается, он встречался сразу с обеими. Одну обманывал, нашептывая на ушко пылкие любовные признания, а с другой, судя по всему, встречался по-настоящему.       И вот в чем оказалось дело. Вот из-за чего случилась вся эта пренеприятнейшая история. Калинин, как выяснилось, поспорил с друзьями, такими же фиглярами, как он сам, на мою дочь. Условием пари было соблазнить ее, а потом при всех жестоко унизить. Что, собственно, и случилось. К счастью, разговор шел только о моральном низложении. И речи не было, чтобы жертву затащить в постель и лишить невинности. Никто из спорщиков не желал иметь дело с девственницами. Хотя Еве в этом аспекте здорово повезло, в остальном же все вышло слишком безнравственно.       А потом она на долгие месяцы заболела. Причем очень сильно. Ведь болела душа. Моя девочка так страдала, так не хотела жить, что мы с большим трудом вытащили из той бездны, в которую столь глубоко и отчаянно провалилась. Ева у меня единственный ребенок, подаренный судьбой, и я не мог ее так просто потерять. Вот мы и боролись за нее, как могли.       Я также пытался засудить этого хмыря Алексея, но он оказался золотым мальчиком — сыном богатого бизнесмена. Поэтому тот скандал, что разразился по его вине, быстренько замяли в стенах вуза и сделали вид, будто ничего не произошло. И единственным пострадавшим во всем этом деле оказалась моя дочь. А тому паршивцу очередная проказа сошла с рук!       Такая вот непростая ситуация. Теперь ты все знаешь.       А вчера Ева получила от этих двоих, что так ужасно с ней поступили и едва не довели до края, приглашение на их свадьбу. Подумать только! Это же верх цинизма! Если бы ты был на моем месте и видел, какой бледной и зареванной она предстала передо мной после того, как прочла то злосчастное послание! Но потом... Удивительным образом взяла себя в руки и со всей твердостью заявила мне, что обязательно пойдет на праздник. Только вот я не хочу отпускать ее одну. Нужен кто-то, кто отправится с ней туда не просто за компанию, а в качестве ее парня, жениха. Разумеется, подставного. Я подумал, что ты неплохо бы подошел на эту роль.       Так что? Поможешь отстоять честь девушки?       — Да не вопрос, — ответил офицер. Все это время он внимательно слушал Михаила Осиповича и ни разу его не прервал, тихонько и задумчиво постукивая пальцами по краю столешницы. Хотя говорил тот действительно очень долго.       — Так ты согласен? — казалось, полковника удивил его ответ, несмотря на то, что в душе верил в положительную реакцию собеседника.       — Не вижу поводов для отказа. Тем более после всего того, что я от вас услышал. Любой бы на моем месте согласился.       — Нет, не любой. Но все равно спасибо. Ты бы нас очень выручил и оказал неоценимую услугу, составив Еве пару на торжестве.       — Это ведь она, не так ли? — спросил молодой человек, взяв с края начальственного стола одну из свежих фотографий, на которой была запечатлена веселая и жизнерадостная девушка со светло-зелеными глазами и с распушенными каштановыми волосами, дивными локонами спадавшими ей на плечи и спину. Такой она, яснее ясного, выглядела до всего того, что с ней приключилось.       Хозяин кабинета лишь кивнул, подтверждая его предположение.       — У меня есть просьба, — неуверенно произнес он после непродолжительной паузы.       — Я слушаю, — офицер вскинул голову, отрывая взгляд от глянцевого портрета.       — Не говори ей и не подавай виду, что знаешь от меня все подробности. Еву это очень заденет. Ведь для нее ты явишься чужаком, которому, по сути, не положено быть в курсе ее жизни. Она никогда о тебе не слышала и не догадывается, что для меня ты — очень хороший знакомый, которому я всецело доверяю, как самому себе.       — Да, конечно. Я учту ваше пожелание, — и гость, проигнорировав последние слова Фролова — тот часто ему об этом говорил, вернул фоторамку на место. Туда, где неровными рядами стояли еще несколько таких же приблизительно одинакового с ней размера. То по горизонтали, то по вертикали.       — Тогда план таков, — с облегчением выдохнул мужчина. — Я знакомлю тебя с дочерью, затем вы немного пообщаетесь, обсудите некоторые вещи, а дальше вместе сходите на свадьбу. И на этом все.       — Понял.       — Не против, если я устрою вам встречу прямо сегодня после рабочего дня?       — С моей стороны никаких возражений.       — Вот и прекрасно. Тогда это все, что хотел сказать. Не смею тебя больше задерживать.       Молодой человек незамедлительно встал и, подтянув за полы китель, отработанным движением водрузил фуражку обратно на голову.       — Разрешите идти! — выпрямился он, одновременно щелкая каблуками и отдавая честь.       — Иди. Однако сегодня мы еще увидимся. Только уже вечером.       — В таком случае до вечера, Михаил Осипович, — и посетитель уверенно развернулся к выходу.       — До вечера, — услышал тот за спиной. В голосе полковника сквозила какая-то необъяснимая надежда.

***

      Ева выбралась из машины и, поправив на плече сползшую лямку своего маленького рюкзачка, хлопнула дверцей. Мотор тут же взревел, и, знатно газанув, такси укатило обратно в город.       Днем позвонил отец и велел заехать к нему в часть после работы. Поэтому она здесь. Также сказал, чтобы отпустила водителя, когда доберется, поскольку его услуги больше не понадобятся. Что тоже сделала, хотя не понимала зачем. Все-таки привыкла беспрекословно подчиняться Михаилу Осиповичу, пока команды не шли вразрез с ее желаниями.       Девушка подошла к пропускному пункту, дабы не упустить командира из виду, когда он появится, и остановилась от входа на приемлемое для себя расстояние. Внутрь зайти она все равно не могла, так как посторонних без специального разрешения не допускали на территорию государственного военного объекта.       Фролова, чтобы не терять время почем зря, достала из кармана свой далеко не новенький айфон и, быстренько разблокировав его, позвонила тому, кто назначил ей столь внезапную встречу. Следовало дать ему знать, что приглашенный явился на условленное место.       — Привет, пап! Я приехала! — сообщила Ева в трубку, как только услышала характерный щелчок налаженной связи.       — Хорошо. Жди. Я сейчас буду, — последовали короткие обрывистые фразы, и звонок завершился.       Консультант и продавец из книжного магазина недоуменно взглянула на свой гаджет. И пока она, погрузившись в размышления, искала причину такого командного тона, дежурный солдат с красной повязкой на плече, отдав честь, отворил двери пропускного пункта и на улицу вышли два офицера в почти одинаковой военной форме. Один из них, несомненно, был ее отцом — его бы девушка всегда и при любых обстоятельствах узнала, а вот второй оказался совершенно не знаком.       Когда они, заметив ее, начали приближаться и достигли расстояния, с которого можно было их как следует разглядеть, дочь полковника с удивлением воззрилась на того, кто шел со старшим Фроловым. Это был высокий, широкоплечий и довольно красивый молодой человек.       Взгляд из любопытства метнулся к его погонам. Красная полоска и две звездочки. Значит, лейтенант. Неплохо. Мысленно похвалив себя за то, что так легко определила звание этого неизвестного военного, гостья вновь принялась изучать его статную фигуру. А там было на что посмотреть.       Ева, слегка приветственно кивнув незнакомцу, сразу же накинулась на родителя, едва тот поравнялся с ней:       — Что случилось? Почему ты ни с того ни с сего попросил меня заехать к тебе после работы? — Она больше не обращала никакого внимания на совершенно постороннего для нее человека, целиком сосредоточившись на начальнике штаба. В дороге девушка вся испереживалась и столько всего успела себе напридумывать, что у нее не было настроения для банального соблюдения каких-либо приличий.       — У меня ничего не случилось, — улыбнулся Михаил Осипович. — А вот у тебя да. — И тут же пояснил, увидев, как ее тонкие и изящные брови изумленно взметнулись вверх: — В твоем плане наметился значительный прогресс.       — В моем плане? О чем это ты? — Фролова озадачено стрельнула глазами в загадочного и молчаливого спутника отца, продолжавшего находиться рядом с ним.              Почему он до сих пор не попрощался и не ушел? В душе всколыхнулось какое-то неясное подозрение.       — Ну, ты ведь еще не передумала идти на свадьбу?       — Нет, — быстро ответила она, снова покосившись на молодого офицера.       Ей показалось, или он слегка ухмыльнулся? И насколько же тот посвящен во все детали, раз командир части свободно говорит при нем и ничуть не боится затрагивать подобную тему?       — Тогда знакомься. Это Дмитрий Павлович Воронцов. Прошу любить и жаловать.       — Зачем же так официально? — бросила родителю Ева, пеняя на последнюю фразу. — И все-таки мне очень приятно с вами познакомиться, Дмитрий Павлович, — немедленно развернулась она к новому знакомому и улыбнулась так приветливо, как могла.       — Для вас просто Дмитрий или Дима, — рот лейтенанта расплылся в ослепительно-белозубой улыбке, преобразившей его чересчур сдержанный вид. Ах! Сколько же девушек из-за нее пало к ногам этого красавца?       Вдруг он шагнул к ней, поймал за руку и, приблизив к своему лицу, галантно поцеловал длинные пальчики. При этом парень едва коснулся их губами. Но этого вполне хватило, чтобы девушка успела почувствовать на коже теплое дыхание, вызвавшее в ответ приятные мурашки. Также быстро подчиненный отца отпустил ее и вернулся в исходное положение, будто ничего не делал.       Удивительные манеры Дмитрия, свойственные какому-нибудь аристократу, а не обычному военному, поразили Еву. Она смотрела на него расширившимися от удивления глазами и не могла поверить всему, что видела и ощущала.       Воронцовы — довольно известная дворянская фамилия, и человек, которого в данную минуту перед собой лицезрела Фролова, вполне мог оказаться потомком этого древнего рода. Или просто однофамильцем. Однако поведение молодого человека говорило в пользу первого предположения.       — А это, Воронцов, как ты уже догадался, моя дочь Ева — моя гордость и отрада, — отрекомендовал ее этому странному офицеру полковник.       — Мне тоже приятно иметь честь быть представленным такой очаровательной девушке, как вы, — снова произнес он мягким и обволакивающим сознание баритоном.       Ну вот! Опять выразился так, как могли говорить только в XIX веке.       — Да вы настоящий джентльмен, как погляжу! Я польщена! — она невольно покраснела под пристальным взглядом удивительных сапфировых глаз. Будто лазерным лучом он медленно скользил по всему ее лицу и фигуре, обличая в своем владельце человека, привыкшего изучать все предметы, попавшие в поле его зрения, самым доскональным образом.       — Не буду разубеждать вас в обратном, — с невозмутимым видом пожал Дмитрий плечами.       — А теперь самое главное, Ева, — вновь заговорил начальник штаба, — ради чего ты здесь. Ради чего я тебя позвал. Этот парень, которого сейчас видишь перед собой, составит тебе компанию на свадьбе.       — Что? — искреннее изумление отразилось на лице девушки, и она неприлично вытаращила глаза на отца. Затем быстро перевела свой недоумевающий взгляд на второго военного: — А вы действительно согласны участвовать в этом фарсе? Полагаю, отец уже успел просветить вас на этот счет.       — Когда я вас увидел, у меня больше не осталось никаких сомнений. Я уверен, что вполне готов пойти с вами на праздник и притвориться вашим молодым человеком или женихом. В общем, кем пожелаете.       — Но…       — Чего артачишься? — вмешался Михаил Осипович, задетый ее внезапной нерешительностью. — Чего испугалась? Или уже пошла на попятный? Предлагают — бери. Офицер уже дважды дал свое согласие — мне и тебе. Ты ведь этого хотела? Разве не так?       — Да, все так, — пробормотала дочь, еще больше тушуясь под его натиском. — Просто я не ожидала, что ты так рьяно возьмешься за дело и так быстро найдешь мне спутника.       — Ну вот, нашел. Теперь ты должна быть довольна. Так все, — не выдержал полковник. — Бери ее в охапку, Дмитрий, — я разрешаю — и отвези в какое-нибудь место, где бы вы могли спокойно и в непринужденной обстановке поговорить и обсудить детали предстоящей игры на публике.       — Хорошо. Как скажете. А вы согласны, Ева? — счел нужным поинтересоваться ее мнением лейтенант.       — Прежде всего, вы должны обращаться друг к другу на «ты», раз предположительно будете являться парой, — заметил командир части.       — Ты согласна, Ева, — не замедлил исправиться Воронцов, — с предложением своего отца?       — Да, — тихо ответила она, по-прежнему смущаясь под его внимательным взглядом.       — Тогда подождите меня пока здесь. Я тем временем подгоню свою машину, которая находится тут неподалеку на стоянке.       — Ступай, — махнул рукой его начальник, отпуская. — А мы пока поговорим.       Дмитрий кивнул и поспешил оставить Фроловых наедине.