когда плачет самурай

Подставлю ладони, болью своей наполни, Наполни печалью, страхом гулкой темноты, И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает И жизнь разбивает, все надежды и мечты.

Засыпай, на руках у меня засыпай...

Каждый рассвет встречать в дали друг от друга, посылать в небо улыбку и тихое «доброе утро», идти по своим делам и вечером возвращать взгляд к небу, чтобы, глядя на луну, пожелать добрых снов. Письма копились у обоих. Под футоном Саске их уже было с десяток, в мешке Наруто точно то же количество. Каждую неделю по одному письму, в редких случаях получалось выслать за неделю два, только чтобы рассказать что-то срочное или спросить важного совета. Оба ничуть не уставали от такой бумажной любви, скучали, ждали, переживали, шесть недель всё-таки прошло, заканчивался июнь, начинался новый месяц, новые дела с головой утаскивали обоих в рутину повседневности. Учиха работал с отцом и братом на полях, собирали урожай, вечером усердно тренировались. Фугаку к сыну стал относиться гораздо мягче, теперь не бил палкой, когда тот ошибался, не ругал, а пытался чаще хвалить, старался, как Узумаки, находить подход и мягко указывать на недостатки. Получалось отлично. Ни то чтобы так же хорошо, как у Наруто, но его старания Саске ценил. Жизнь протекала в мирном русле своим чередом. Спокойные знойные дни миновали один за одним, числа сменялись, погода близилась к самому разгару жары. Наруто выполнял задания с особым рвением и осторожностью. Слухи об их делах разлетались по всей Японии, даже до Учих то и дело доходили вести о поднявших восстание ронинах. Саске был горд, Фугаку ворчал, что этот негодник совсем меры не знает, а Итачи мысленно поддерживал светловолосого в его делах. Всё-таки, деревня их зацвела, когда чиновника местного убили. На его место встал более достойный правитель, народ наконец не боялся, молодых стало на улицах заметно больше, кражи и похищения прекратились. Стало спокойней ходить в гору, теперь и оттуда ушли все бандиты в поисках более выгодного места добычи денег. На этом Узумаки не останавливался, за какой-то там месяц избавились от трёх зажравшихся господ, не щадили ни их жён, ни детей. Чтобы в будущем никто не мстил, убивали подчистую всех, кто так или иначе был причастен к тем чиновникам. Наруто не хотел оставлять таких же несчастных детей, каким был сам, когда его родителей не стало, потому убивал. И пусть ночью возросло количество кошмаров, а отправленные Учихой лекарства для спокойного сна уже давно не помогали, он от своего дела не отступал. Вероятно, Саске его не узнает, а может и вовсе – испугается и назовёт монстром. Так и будет. Обязательно. Но если в этом мире он сможет жить без страха за своего мальчика, это будет наилучшей благодарностью за всё. Их записали в преступники и стражи преследовали всюду, куда бы они не сунулись, потому ход назад был закрыт. Навлечь беду на дорого человека не хотелось. — Узумаки, — зовёт Хатаке, идя по звуку скрежещущей стали. Наруто тренировал Хироши. Тот лучше влился в коллектив, чем его названные братья, справлялся спокойно с заданиями и за дни, проведённые здесь, возмужал и немного изменился. Подстриг свои волосы, теперь они неровными прядями спадали на лоб и прикрывали немного чёрные глаза, падая на пушистые ресницы. Он всё ещё иногда собирал по привычке маленький низкий хвост и выглядел умилительно, однако Узумаки представлял, как бы такой хвостик подошёл Саске. Мысли об этом всегда возвращали его на землю. Опустив меч и перехватив ладонью клинок замахивающегося Абэ, Наруто повернулся к Какаши и одарил его холодным взглядом. — Что такое? — хмыкнул он. — Сёгун выдал приказ о том, чтобы тебя поймали и привели на казнь. — Как мило, — усмехнулся блондин и отпустил острое лезвие, отступая на шаг от Хироши и разводя руки, — что ж его псы так плохо выполняют приказы, я всё ещё на свободе и жив... — Хватит кривляться, — нахмурился Хатаке, ему такое поведение парня совершенно не нравилось, но он не мог и слова возразить, потому что не был ему ни отцом, ни братом, чтобы попрекать выбор. Даже учителем быть получалось плохо, раз этот парень всему обучился сам и овладел клинком без его помощи. Теперь, когда он сходил с ума, то и дело впадая в безумие, сделать что-то было уже невозможно. Тьма в его сердце становилась нарывающей занозой, которая в будущем отравит ему кровь и доведёт до смерти, вряд ли существует лекарство против такого безумия. Только если прямо сейчас насильно заставить его вернуться к Саске, привязать к нему и запереть в одной комнате, чтобы не смел думать ни о чём другом. Хотя и это вряд ли помогло бы ему справиться с навязчивым желанием убить правителя. Пока что он держался на одной только этой идее, следуя за маниакальным желанием отомстить, но станет ли ему легче, когда он всё же отомстит – вот что волновало более всего. Пока что, наливаясь тьмой, его сознание держалось лишь потому, что твёрдо введённая программа действий не позволяла ни на шаг отступиться от плана, но когда миссия завершится, успехом или провалом, барьер, выстроенный против всех ужасов, что ожидали впереди, падёт и пробьёт хрупкую плотину психической стабильности. Он просто свихнётся от всего, что натворил за свою короткую жизнь. — Наруто-сенсей, разве нам не стоит залечь на дно? — спросил Хироши и блондин ухмыльнулся. Он уже сейчас начинал вести себя, как психопат, вряд ли осознавал, сколь разительны были происходящие в нём перемены, на сколько этот злой Наруто отличался от того, который с улыбкой учил Саске держать удар и правильно бить. Этот Узумаки помешан на том, что его сломало, будто вторая личность вырвалась из-под контроля, ведомая только желанием убивать. — Не нужно. Если они так хотят меня поймать, пусть ловят. Пойдём навстречу и убьём каждого беспородного пса на этой загнивающей помойке, — в глазах всколыхнулась ярость и лицо исказило незнакомое доселе кровожадное выражение. Блондин раздражённо дёрнул задравшийся рукав и ушёл к лагерю, а Хатаке поджал губы, переводя задумчивый взгляд на немного удивлённого Абэ. Все замечали, даже не будучи хорошо знакомыми с этим странным самураем, видели, как его распирает неведомая вторая личность. Он перестал улыбаться с той же искрой, с которой улыбался Учихе. Если его губы и изгибались в этой тривиальной эмоции, то только лишь из-за нежелания, чтобы кто-то окунулся в вязкую тьму его души, в то искреннее «нечто», хранящееся в липкой грязи в глубинах чёрного сердца. — Нам стоит переживать о нём? Ночью он почти не спит. Как бы чего не случилось, — взволнованно произнёс брюнет, убирая катану в ножны и закусывая внутреннюю поверхность щёк. Он недолго думал, прежде чем отправиться следом за Наруто. Нашёл того возле их лагеря в лесу, он сидел на поваленном дереве, отвернувшись ото всех, и перебирал последнее высланное ему письмо, перечитывая по сотне разе, потому что не мог на него никак ответить и только читал, читал, читал, взволнованно сминая края бумаги. Ещё одна причина, из-за которой он был таким нервозным, заключалась как раз в этих письмах. Хироши, да и все остальные, не знали, что в этих письмах и кто их шлёт, но хватало видеть, что Узумаки, читая их, всегда счастлив, чтобы считать этого неизвестного отправителя близким ему человеком. Эмоции на лице блондина становились действительно искренними, когда он пальцами касался шероховатой поверхности бумаг. Привет, любимый. Ты постоянно интересуешься моими делами, но перестал говорить о том, как ты сам. Не надо бояться мне открыться, прошу. Я ведь ни за что не отвернусь от тебя, даже если это сделают всего вокруг. Просто поверь мне и расскажи о том, чем ты живёшь последнее время. Слухов ходит много, но я им не верю. Говорят, что вы напали на деревню и разграбили её. Под вашими именами кто-то пытается напустить паутину дурной славы на все ваши героические поступки. Расскажи мне обо всём, иначе как мне спать ночами? Развей мои беспочвенные переживания. И всё же отвечу на твои вопросы. Дела у меня хорошо, семья в порядке, урожай в этом году, совсем как ты и говорил, очень хороший. Сейчас мы убираем поля, на днях собирали арбузы, я бы тебя ими с радостью угостил, они очень сладкие и сок с них стекает аж до локтей. Дразню, может хоть так примчишься быстрее. Ладно, буду ждать столько, сколько понадобится: месяц, два, или даже год. Тебя я дождусь всегда. Недавно люди сёгуна приходили, разговаривали с отцом, но я не знаю, о чём. Он мне не отвечает, последнее время рассеянный, часто пропускает тренировки. Итачи говорит, что он просто устал, но мне кажется, будто он напуган. Старший брат, как всегда, спокоен. Надеюсь, хоть ты знаешь что-то о планах нашего правителя, не могу находиться в таком напряжении, ответь, как сможешь. Люблю тебя. Всегда твой Учиха Саске. Хироши сел рядом и Наруто вздрогнул, сложив лист и стиснув пальцами бумагу. — Кто постоянно пишет тебе письма, сенсей? — спрашивает Абэ и блондин качает головой, поднимая взгляд через макушки деревьев к ясному голубому небу. Это его секрет, который он бы ни за что не рассказал, ведь счастье не любит громких слов, а терять его хотелось меньше всего. — Очень дорогой мне человек, — произнёс тихо, словно пытаясь не дать злой судьбе слышать это, Наруто, потирая большим пальцем шероховатый лист, — он ждёт, когда я вернусь, а я... Наверное, не смогу. — Не говори так, — пробормотал брюнет, с сожалением смотря на страдания этого парня, который всегда держится так уверенно. Единственная слабость - хозяин писем, и эта слабость отравляла его, но в то же время придавала сил, чтобы защитить причину своих терзаний, — скоро всё закончится и ты вернёшься к этому человеку. — Думаешь, можно такого человека принять обратно? — с надеждой спросил Наруто и Абэ сглотнул, видя в голубых глазах отчаяние и боль. Если тот человек действительно столь ему важен, почему же он не остался с ним... — Можно, — уверенно произнёс Хироши, — можно принять обратно кого угодно. Даже будь ты палачом, убившим тысячи виновных и невиновных, тебя можно было бы простить. Но ты и сам должен позволить этому произойти, ты первый должен себя избавить от груза вины и тогда всё сможет быть так, как ты захочешь. — Всё не будет так, как я хочу, — усмехнулся Наруто, опуская взгляд на собственные руки, — всё уже давным-давно не так. — Расскажете? — тихо спросил парень и Узумаки перевёл на него взгляд. — Разве Хатаке уже не разболтал всё? — хмыкнул он, холодно глядя на парня. — Родители погибли, стал псом сёгуна и убивал для его развлечения, а когда понял, что творю, уже вырезал целую деревню ни в чём неповинных людей. Сбежал со службы и множество раз пытался убить сёгуна, но лишь терял всех своих товарищей, а затем, трусливо поджимая хвост, возвращался к ногам хозяина и продолжал служить ему, потому что иначе не умел. Убить его, будучи рядом, невозможно. После каждой попытки сделать это, бежал от него, затем снова к нему, и это продолжалось так долго, что количество попыток не сосчитать на пальцах. Знаешь, почему я ещё жив? Блондин усмехнулся и Хироши, задающийся этим вопросом, удивлённо посмотрел на него, думая о том, каким заносчивым и самовлюблённым засранцем нужно быть, чтобы человека, который хочет тебя убить, каждый раз щадить. «Держи друзей близко, врагов – ещё ближе»? Если так, то сёгун, должно быть, страшный человек. — Просто этот старый пень по мальчикам, — ухмыльнулся Наруто и Абэ широко распахнул глаза, удивлённо уставившись на учителя, — и каждый раз его возбуждало то, что я не покоряюсь ему. Этот идиот в меня влюблён! — блондин нервно рассмеялся, но тут же снова принял серьёзный вид. — Эта крыса даже под предлогом смерти не откажется от желания сделать меня своей подстилкой. Столь неожиданное заявление выбило из Хироши дух. Он помнил мерзкие мужские прикосновения к своему телу и даже вообразить не мог, что Наруто проходил через то же самое. — Но почему ты... Почему не убил его в постели, как мы сделали с тем чиновником? — Он любитель связывать, — хмыкнул блондин, потирая запястье. Однажды такая идея взбрела ему в голову, он взял маленький перочинный ножичек, надел лёгкую шёлковую юкату и направился в спальню сёгуна, но уже у дверей его повязала стража, руки за спиной, ноги вместе. Сёгун тогда был так доволен, что Наруто сам пришёл, и даже не привязал его руки к изголовью, якобы позволяя ему обнимать своего благодетеля во время секса. Однако всё закончилось тогда, когда мужчина уже устроился между бёдер ухмыляющегося блондина, а у того к ноге был привязан лентой нож. Мужчина избил парня и вышвырнул из спальни, увидев на нём оружие. И Узумаки этим способом больше не пользовался. В следующий раз всё могло зайти дальше простых прикосновений. А быть изнасилованным ему не особо хотелось. Хироши от такого передёрнуло. Он гулко сглотнул и потёр плечо, вспоминая неприятный опыт. Рядом сидел человек, переживший так много всего, что брюнету стало немного стыдно за его реакцию в прошлый раз. Его трясло всю ночь после первого задания, он так и не смог уснуть, пару раз тошнило. А Наруто всегда такой спокойный на миссиях... Словно это касается не его. И кипящая вокруг жизнь – лишь отголоски собственных неверно принятых решений, а потому не заслуживают сожалеть о чём-то. Эта мертвенность чувств и эмоций вызывала неприятную тяжесть на сердце даже у окружающих, непонятно было, как со всем этим справляется сам обладатель ледяного взгляда. — Почему ты всегда так увлечён тренировками? — задал последний вопрос Абэ и блондин, казалось, стал ещё серьёзней, чем вообще можно было. — А как по-другому отвлекаться от этой кошмарной жизни? Действительно... У него не было сейчас ничего, что могло бы отвлечь лучше тренировок. Не было никого, кто притёрся бы нежно к его груди и поцеловал в шею с тихим успокаивающим шёпотом. Не важно что бы он шептал. Абсолютно любые слова, лишь бы услышать голос, смешанный с дыханием и теплом его кожи. Лишь бы только Саске рядом был. И никого иного.