когда плачет самурай

Выйдя на веранду, Наруто вдохнул свежий весенний воздух и замер. Дорогая сердцу деревня всё так же жила и процветала, люди работали в полях, и хотя на месте кланового поместья были только лишь угли, ощущение дома не пропало. В груди боль раздирала сердце, но блондин вздохнул и отвернулся, игнорируя собственные чувства. Взглянув на оживлённую улицу, в ряд которой стояли дома и лавки с овощами и продуктами, он вспомнил, как бежал по этой дороге вместе с Саске под проливным дождём, а потом всю ночь, пока на улице гремела гроза, обнимал своего пугливого котёнка, прижимая к сердцу. — Надеюсь, ты не сделал ему хуже? — Хатаке возник за спиной и Наруто даже бровью не повёл, глядя на радостных людей, гуляющих в этот солнечный день. Приятно было видеть, что не смотря на сравнительно недавнюю трагедию, все эти люди продолжали жить дальше. Узумаки не умел так легко забывать. Вероятно, только поэтому сейчас стоял здесь, а не сидел с Саске. Смотреть на него было больно, он не мог ничего изменить, но и принять не мог. Каждый раз вспоминал, с каким отчаянием на него смотрел мальчишка, пока его грубо брали, будто какую-то сучку, загнув к земле. Ярость туманила рассудок, но какой прок, если виновники уже мертвы, а травмы на душе это не залечит? — Он не заслуживает такой жизни, — пробормотал блондин, чувствуя свою вину во всех страданиях любимого человека, — если бы не я, он мог быть таким же счастливым, как эти люди. — Если бы не ты, он бы умер со всей своей семьёй от рук сёгуна. Никогда не знаешь, кого спасёт твоё появление, но очевидно, что его ты точно спас. Узумаки опустился на веранду и Какаши коснулся его макушки, похлопав слегка по светлым волосам. Наруто поднял взгляд на своего учителя и тот опустился на корточки рядом. Он знал этого парня уже давно, знал о его боли, знал обо всех его переживаниях больше других. Только Хатаке видел истинное лицо этого напуганного парня, и он был единственным свидетелем если не всех, то подавляющего большинства истерик своего ученика, друга и почти что сына. Отношение к этому парню переходила отношение сенсея к ученику, но явно не переходило допустимые нормы. Какаши хотел бы видеть его счастливым семьянином без душевных травм и пустого взгляда. Но желания не всегда совпадают с имеющимися возможностями. Они оба точно знали, что Наруто не создан жить обычной жизнью, не создан для семьи и уж точно не для детей. И любовь к Саске была очевидно единственным правильным выбором в его недолгой, но насыщенной жизни. — Если ты любишь его, то почему сомневаешься? — пепельноволосый обхватил плечи парня одной рукой, а другой достал из-за пазухи стопку писем, протягивая блондину. — Ты забыл их, когда уходил. — Ты... Надеюсь, ты их не читал, — Наруто забирает немного помятую, пожелтевшую стопку и опускает взгляд на подписанные страницы, у Саске красивый почерк, всегда был таким, и блондин проводит пальцем по чернилам, хмуря брови. Каждый божий день он ждал этих писем, а сейчас Учиха был рядом, говорил с ним, целовал его. В голове не укладывалось сколько всего им пришлось перенести, и сколько ещё ждало впереди. Однако больше допускать потерь Наруто не собирался. Только не его. — Не волнуйся, не читал. Убрав письма под кимоно, Узумаки выдохнул. Он прижал их к груди и поднял взгляд на задумавшегося сенсея. И всё же был благодарен ему за всё. С комнаты раздались крики и Наруто рывком поднялся, скрывшись за дверью, а пепельноволосый только поджал губы, понимая, что всё равно ничем не поможет в этой ситуации. Он поднялся на ноги и ушёл. Прижимая сопротивляющегося парня к себе, Узумаки пытался его разбудить, перехватывал его руки, звал по имени и гладил спину, но Саске, даже проснувшись, продолжал дёргаться и кричать. — Тише, тише, — Наруто утирает слёзы, зажимает его рот и сжимает его бёдра своими, — всё нормально, это я, — заглядывая в чёрные глаза, блондин замер, когда Учиха, задрожав, зажмурился, отворачиваясь, будто ожидая удара или боли, — ты же... Не боишься меня? Ты не можешь... Так со мной поступать... Наруто отстранился и Саске пытался рывком подняться, но ноги едва его держали и он упал. Пытаясь помочь, блондин обхватил его плечи, чтобы поднять, но Учиха оттолкнул его, смотря так испуганно, будто это Узумаки изнасиловал его. И когда брюнет невольно стал кутаться сильнее в кимоно, Наруто осознал, что бессилен. — Хорошо, — он сглотнул, хотя было тяжело признать, что его сейчас отвергли, — я тебя не трону, успокаивайся. — Наруто, — жалобно протянул Саске, — Наруто, — он окончательно пришёл в себя и, заметив усталый взгляд голубых глаз, наполняющийся слезами, подполз ближе, роняя голову на его грудь и всё ещё сжимая ворот собственного кимоно, прикрывая обнажённые участки тела, — не уходи. — Я рядом, — осторожно стиснув его плечи, блондин коснулся поцелуем тёмного виска и подхватил его на руки, — не хочешь смыть с себя всю эту гадость? Саске кивнул и Наруто поцеловал его в лоб, придерживая под спину и коленки. Мальчишка был лёгким и нести его было удобно. Бледные тонкие руки обвили шею, влажный висок прижался к плечу, глаза прикрылись. Было плевать на все взгляды. Пока Узумаки шёл во внутренний двор гостиничного дома, он видел, как его товарищи, отдыхающие здесь, оглядываются на него и удивлённо шепчутся между собой. Они тоже видели синяки на лодыжках брюнета, видели чёрные гематомы на его горле и запястьях, видели разбитые кулаки Наруто и взгляд его, мечущий молнии. Даже если быть слепым, по поведению парней будет понятно, что произошло, особенно выдавала с головой убийственная аура Узумаки, который так и норовил пригвоздить к стене взглядом каждого, кто пялится. Дойдя до купальни, которая днём была пуста, блондин запер дверь и хмыкнул, опуская Саске на ноги, придерживая, чтобы раздеть. Брюнет стоял к нему спиной, Наруто понимал, что ему сейчас страшно, поэтому, как только разделся сам и убрал их вещи в корзинки, мягко подтолкнул Учиху к горячей воде. — Я не стану приставать, просто помою тебя, хорошо? Всё тело парня было покрыто синяками, даже бёдра и ягодицы пострадали от чужих пальцев и продолговатые синяки уродовали подтянутое тело. Наруто не мог не злиться, смотря на это, но понимая, что это бесполезно, он лишь в отчаянии порывался не трогать сейчас Учиху, чтобы не причинить ему боль и не дать повод себя бояться. Брюнет кивнул на вопрос возлюбленного и молча зашёл в воду, опускаясь по самое горло, а Наруто сел с ним рядом, поддерживая эту тишину. Притянув колени к груди и упершись в них подбородком, Учиха глядел на воду немигающим взглядом. Он мерно дышал и игнорировал присутствие блондина, но не по своей воле. Слишком сильно задумался и поэтому едва ли сейчас понимал, что не один. Горячая вода расслабила его тело и немного успокоила. Наблюдая за ним, Наруто тоже успокаивался. Чёрные волосы прикрывали половину осунувшегося лица. Он выглядел немного бледнее обычного, между бровями пролегла морщинка, а под глазами были синяки, ведь не смотря на то, что он спал нормальное количество времени, сны его были изматывающими и от них он лишь больше уставал. — Давай поговорим, — Наруто коснулся острого локтя и Саске вздрогнул, переведя на него взгляд. — О чём? — тихо спросил он и блондин провёл кончиками пальцев по его шее к щеке, поглаживая влажную кожу. Учиха поджал губу, опуская взгляд, а Наруто коснулся аккуратно разбитого виска и опустил руку на плечи парня, прижав его к своей груди и губами коснувшись щеки. — Я люблю тебя, — произнёс он и Саске на грани разрыдаться обхватил его руку, переплетая пальцы и прижимая к своей щеке, — невыносимо сильно люблю, обожаю тебя, малыш, хочу тебя рядом на всю жизнь, хочу жить с тобой в нашем собственном доме, хочу видеть тебя утром в нашей спальне, засыпать с тобой ночью, держа твою руку и видя твоё лицо... — А ты... Хочешь меня? — тихо спросил Саске, сглотнув ком в горле и прикусив губу. Он мог задать этот вопрос только потому что Наруто сейчас не видел его лица, не видел его эмоций, его болезненного, стыдливого смущения и страха услышать ответ, который причинит боль. — Я очень сильно тебя хочу, — прошептал блондин, ласково потершись кончиком носа о макушку парня, — каждый раз, когда смотрю на тебя, когда касаюсь тебя. Ты - мой возлюбленный, а я навсегда твой. Я всегда буду на твоей стороне, всегда буду за тебя и с тобой. И впредь я буду единственным, кто может прикасаться к тебе. Я отрублю руки любому, кто хоть пальцем коснётся тебя, — Наруто обвивает узкую талию рукой, поворачивает нежно к себе лицо парня и стирает поцелуями слёзы, катящиеся из закрытых век, — любовь моя, моя жизнь, мой маленький, родной, — с каждым словом поцелуями касался белой кожи, а Саске всхлипывал, срываясь на рыдания, — я готов жить ради тебя, — прошептал блондин и Учиха не выдержал. После шрамов на теле парня от попыток самоубийства, это было самое сильное признание, от которого свело тупой болью низ живота. Ком поперёк горла мешал дышать, Саске развернулся всем телом к Наруто, с плеском воды вжавшись в возлюбленного, обвив руками торс и отчаянно закричав ему в плечо. Он рыдал, не сдерживаясь, хотел выпустить всю эту тупую, ненавистную ему боль, хотел выпустить всё слепое отчаяние и бессильную злобу. Наруто утешительно гладил его по спине и целовал в ушко, позволяя плакать и не пытаясь это остановить. Он прикрывал глаза и слушал дрожащий голос парня, что сквозь слёзы говорил обо всём, что накопилось. —...было страшно, Наруто, я не хотел этого, я не хотел, но не мог ничего поделать, я такой слабак. Почему ты вообще любишь меня, я никчёмный, я тебя бросил, я причинил тебе боль и сбежал, а ты простил меня... Почему? Почему ты всегда меня спасаешь? Он всхлипнул и задрожал, сжимая руки в кулаки и отчаянно упираясь ими в плечи Наруто, лбом вжимаясь в крепкую грудь. — Я люблю тебя, — произнёс Наруто и Саске прикусил губу, содрогнувшись. — Из-за меня на тебе теперь столько шрамов... Ты... Не заслужил такого. — Я всё ещё люблю тебя, — повторил блондин. — Из-за меня погиб тот, кто был тебе дорог! Потому что я видел и не успел помочь! — закричал мальчишка и Наруто вздрогнул, прижав Саске ближе. — Я никогда не перестану любить тебя. У тебя не выйдет меня переубедить. Учиха зажмурился, ощутив поцелуй на своей макушке и поднял голову, взглянув в голубые глаза. На губах Наруто была слабая, усталая улыбка. Он обхватил ладонями лицо возлюбленного и коснулся пухлых горячих губ, оставляя нежный поцелуй. — Люблю тебя, — шепнул в губы парня Узумаки и упёрся в его лоб своим, поглаживая его лицо, заводя пряди за уши и поглаживая шею, — давай смоем этот день. Вылезай. Саске кивнул, поднимаясь, и Наруто встал следом. Всё ещё стыдясь, Учиха всячески прятал свой взгляд и блондин выдохнул, обхватив его подбородок и подняв. — Посмотри на меня, — произнёс он и Саске неуверенно перевёл взгляд на любимого человека, — я убил этих мразей. И убью каждого, кто решит тебя тронуть. Клянусь. Убью каждого, кто скажет тебе хоть одно плохое слово или косо на тебя посмотрит. Я люблю тебя. Ты мой, смотри на меня, потому что я хочу видеть, что с тобой творится. Я хочу знать, что ты не боишься меня и моих прикосновений, хочу знать это, хорошо? Не закрывайся от меня. — Хорошо, — Саске кивнул и шмыгнул носом, прижимаясь щекой к ладони парня и глядя в его глаза, — я тебя люблю. — Молодец, а теперь присаживайся, — Наруто придвинул табурет и брюнет кивнул, утирая слёзы и садясь. Он поморщился и Узумаки хмуро взглянул на твёрдую поверхность, — так не пойдёт, — пробормотал он и подхватил парня на руки, садясь на табурет и сажая на свои бёдра темноволосого, — тебе больно сидеть на твёрдом? — Да, — выдохнул Саске и Наруто кивнул, целуя белое плечо, — спасибо. Блондин на благодарность промолчал. Лишь взял мочалку и мыло, принявшись нежно тереть лопатки, плечи и позвоночник. Саске слегка прогнулся вперёд для удобства и Наруто, следя за стекающей вниз по спине пенкой, невольно коснулся губами лопатки парня и брюнет дрогнул, взглянув краем глаза на самурая. Он сидел боком на ногах Узумаки, поэтому видел реакцию светловолосого, как нахмурились его брови и поджались губы. Хоть Саске и не хотел бояться, непроизвольно тело вздрагивало от касаний. Продолжив тереть белую кожу почти до красна, Наруто перешёл на его грудь и Саске выпрямился. Отрешённо намыливая плоский живот, стараясь не касаться едва зажившей раны, блондин взглядом оглаживал стройное тело, рассматривал все синяки на светлом теле, жалея, что не может их просто смыть. Когда намыленная мочалка опустилась ниже, Учиха зажмурился, но боли не следовало, как и прикосновений. Наруто оТстранил руку и взглянул на парня. — Ты можешь помыть там сам, если тебе некомфортно, — произнёс блондин и Саске смутился. — Ты... Не смотри, — прохрипел он и Наруто улыбнулся, кивнув. — Не буду смотреть, — согласился он и Учиха взял мочалку дрожащей рукой, прикусив губу и поднявшись на дрожащие ноги. Первое время Наруто действительно не смотрел, а затем взгляд сам приковался к стоящему к нему спиной брюнету, что мыл себя. И пусть это был естественный процесс, Узумаки отчего-то готов был боготворить парня даже за то, как красив он, когда моется. Саске ощутил на себе взгляд и весь подобрался, бросив взгляд на своего возлюбленного, встречаясь глазами. Он застыл, роняя мочалку, и прикусил губу, нервно отворачиваясь. Собирался уже смывать с себя всё, чтобы уйти, когда его руку на ковше накрыла смуглая большая ладонь Наруто. — Мы ещё не помыли тебе голову, — блондин усадил его снова на свои бёдра и взял наполненный водой ковш, мягко задирая подбородок парня, чтобы полить на сухие волосы воды. Терпеливо сидя на чужих ногах и ожидая, когда Наруто помоет ему голову, Саске глядел на деревянную стенку перед собой, изредка прикрывая глаза, когда длинные пальцы особо приятно почёсывали голову у корней волос или за ушами. Блондину нравилось заботиться о парне, нравилась эта обыденность. Смыв с его волос и тела пену, Наруто обнял мальчишку за талию, кладя руки на его живот, и поцеловал в шею, следом утыкаясь в неё носом. От брюнета пахло мылом. — Знаешь, мне всегда нравилось как ты пахнешь, — Узумаки понюхал мокрые чёрные волосы и улыбнулся, — особенно шея и волосы. Когда я только пришёл тебя учить и впервые подошёл к тебе так близко, я был очарован твоим запахом. Саске с придыханием слушал, прижимаясь спиной к крепкой груди. Чувствуя скользящие по животу пальцы, невольно опускал взгляд, краснея. — И мне всё ещё нравится как ты пахнешь, потому что это всегда напоминает мне лето, — Наруто опускается подбородком на плечо парня и брюнет вздрагивает, — вернёмся в комнату, надо обработать твои травмы. — Как часто это надо делать? — хрипло спросил парень и блондин поцеловал его плечо. — Как можно чаще, чтобы ты скорее восстановился. Наруто вместе с Саске поднялся на ноги, помог ему обтереться, закутал в кимоно и оделся сам, пряча за пазуху стопку писем, которые не успел выложить в комнате. Учиха едва переминался, стоя на подкашивающихся ногах и блондин собирался уже взять его на руки и донести, но мальчишка заупрямился. И, на самом деле, Наруто был рад, что он снова ворчит. — Я дойду сам, — нахмурился он и не сделал даже шага, как его повело. Закатив глаза, Наруто обхватил его руку и приобнял за талию. Если уж не дают нести, то поведёт пешком, но всё равно поможет. Саске был благодарен. Он сильнее стиснул руку парня, выходя из купальни. Был сейчас бодр и свеж, поэтому пытался не показывать слабости. Шёл уверенно не смотря на боль, а Узумаки только оставалось гордиться своим мальчиком и его силой. Дойдя до комнаты, Наруто едва ли заставил Саске лечь и отдыхать. Он осторожно обработал травмированный вход, проникая одним лишь пальцем, а Учиха уже весь содрогался от боли. Узумаки использовал больше мази, чтобы на ближайшее время оставить возлюбленного в покое. Сам он сел рядом и, вытащив письма, уложил на свои бёдра, с улыбкой взглянув на Саске, в глазах которого мелькнул интерес. Хотелось вспомнить былые нежные чувства. Брюнет лёг поближе, уложил голову на ноги Наруто и разглядывал его, пока тот улыбался, читая письма. Как и говорил Хироши, он с нежной улыбкой смотрел на эти комки бумаги, будто в них была его жизнь и его будущее. Но в них была только любовь дорогого сердцу человека и этого, как оказалось, было достаточно для того, чтобы жить. — Посмотри-ка, какие милые письма ты мне отправлял, — Наруто тихо посмеивается и Саске толкает его в бок, лёжа головой на его бёдрах и перечитывая все те смущающие вещи, которые писал, когда думал, что они обязательно встретятся в мирное время и смогут улыбнуться друг другу и обнять. И хотя ворчал и смущался, но сам тоже был счастлив вспомнить былые времена, когда он ещё мог выложить на бумагу всё, что на сердце лежало. Сейчас же он вряд-ли бы смог сделать нечто такое. Осознал, что некоторые слова лучше держать внутри и если и говорить, то наедине и шёпотом, чтобы злая судьба не услышала этого. Перечитывая вслух самые любимые отрывки, Узумаки перебирал одной рукой чёрные волосы, гладил по голове и улыбался, как и прежде чувствуя тепло от строчек, что ему писал человек, который сейчас мило прижимался щекой к его бедру, поглядывая из-под своих длинных чёрных ресниц на лицо возлюбленного. Он смотрел с такой тоской и любовью, что у Наруто сердце разрывалось от нежности. — Моё любимое: «...ты снишься мне ночью, каждый раз обнимаешь меня и целуешь в шею, мне так нравится твоё горячее дыхание на моей коже, что я завожусь просто представляя это. Скучаю по твоему теплу, возвращайся скорее...». Смутившись, Саске уткнулся в ноги парня и повернулся на живот, жмурясь и пряча своё лицо. Слышал, как Наруто смеётся и ему нравился его смех, нравилось то, как его рука гладила нежно между лопаток, успокаивая и даря чувство защищённости. — Ладно тебе, — произнёс с улыбкой блондин, похлопав парня по спине и склонившись к нему, чтобы поцеловать в макушку, — между нами уже давно нет места смущению. — Помолчи, — шикнул Учиха и Наруто посмеялся, убирая в сторону письма, — ты специально так делаешь? — Как? — блондин целует в шею, горячо выдыхает на белую кожу и улыбается, когда Саске вздрагивает, покрываясь мурашками. Брюнет отвлекался от ужасов прошедших дней, а раз так, Наруто был готов делать что угодно, чтобы поднять настроение мальчишке и заставить его забыть о том, как осквернили его тело. Узумаки доказывал ему, что по-прежнему относится к нему так же, как и раньше, с любовью, играючи, дерзко. Так забывалось лучше, чем с жалостью и вечными сожалениями. — Ты дразнишь меня... — Конечно же нет, — усмехнулся Наруто и погладил чёрные волосы, спускаясь пальцами по виску, задевая ушко. Он гладит шею, разглядывая синяки, приподнимает за подбородок лицо Саске и Учиха поднимается на локоть, хмуря брови, — ну что ты так смотришь? Хочешь меня поругать? — Очень хочу, — ворчит парень и поднимается на коленки, выпрямляясь и глядя на Наруто на уровне его лица, — но потом... Давай... Сходим домой? — Домой...? — Наруто переспрашивает, но мысленно понимает, о каком доме идёт речь. Он кивает, легко соглашаясь, а Учиха взволнованно встаёт, ведь впервые за долгое время придёт туда с Узумаки. Он хотел показать родителям и брату, что они снова встретились, что они оба в порядке и по-прежнему друг друга любят. Саске так сильно хотел поведать им о своих чувствах к парню, ведь это то, чего он не смог сделать при их жизни. А теперь отпала необходимость бояться, он знал, что они не осудят, но, как бы это не было тоскливо, и не порадуются за то, что их сын вырос. Наруто накинул на плечи парня белое хаори и улыбнулся, целуя его в лоб и обнимая, просто чтобы придать ему немного своих сил и своего спокойствия. Хотел бы поделиться, но физически, конечно же, не был волшебником, чтобы заниматься подобным, а вот морально, со всей своей любовью мог привить парнишке и каплю храбрости даже перед могилами погибшей семьи. — Идём. Когда они вышли с комнаты, то столкнулись с взволнованной Сакурой. Девушка хотела лишь узнать, как они себя чувствуют, но не знала с чего начать, поэтому Наруто попросил её немного подождать, и ушёл. Она смотрела им вслед, понимая, что помешала. Саске выглядел немного рассеянным, а Узумаки помогал ему идти и не спотыкаться на каждом шагу. Придерживал нежно за талию и этот контраст напоминал инь-янь, черноволосый парень с белой кожей в белой хаори и светловолосый смуглолицый самурай в чёрной юкате. На столько сильный контраст, что удивляться в их схожести внутренней не приходилось. Люди с разными жизнями и разной внешностью, разделяющие одну судьбу. Выйдя за пределы деревни, они вошли на территорию клана. Здесь по-прежнему были чёрные выжженные куски земли, не росла трава, стояли обгоревшие полуразваленные дома и угли. Наруто долго не видел этих мест, поэтому тяжело вздохнул, окинув взглядом это место, провёл рукой по саже на каменном заборе, что остался стоять даже после пожара, и поморщился, видя кровавые разводы на стенах, напоминающие о самом страшном дне в жизни для обоих. Один видел, что случилось, другой видел последствия, но оба, несомненно, страдали одинаково сильно. Саске обхватил ладонь Наруто, сжимая, и повёл за собой к стоящим в самом конце этого безумия могилам. Они обошли обломки домов и блондин резко остановился, потянув брюнета за себя. Заметив вдалеке силуэт в чёрном, нахмурился. Это напоминало ему нечто знакомое из прошлого. У могил стоял человек, он не двигался, держал в руках букет цветов и Наруто вздрогнул. Точно так же стоял он сам с букетом ромашек на день рождения Саске, стоял и смотрел на могилу, прежде чем уложить цветы и уйти. Человек в чёрном присел на корточки, поклонился могилам и уложил цветы, но он не вставал. Узумаки решил подойти ближе, велел своему парню оставаться на месте, а сам, медленно и тихо двинувшись в сторону могил по обходной, машинально коснулся пояса кимоно, но поздно вспомнил, что не взял с собой меч на встречу с мертвецами. Ни к чему это было, однако знал бы он, что встретит здесь чужака, взял бы ещё и парочку сюрикенов. Видимо, человек в чёрном заметил слежку со стороны Саске, глянул в его сторону, а затем поднялся и порывался бежать, но на половине пути его перехватил Узумаки, поставил подсечку и, схватив за горло, рывком вжал в землю. Капюшон упал с головы человека и Наруто испуганно отстранился, сделав несколько шагов назад и стиснув пальцы в кулаки. Он словно видел перед собой мертвеца, и это действительно было почти что правдой. — Ты же мёртв... Подбежавший Саске застыл, глядя на знакомые черты. Он покачнулся и схватился за стоящую балку поваленного дома, сглотнув ком в горле. В глазах потемнело, но он отчаянно цеплялся за ускользающий рассудок, срываясь на истерический, нервный смех, смешанный с всхлипами и горячими слезами, скатывающимися по белым щекам. Он согнулся едва не пополам и закричал, впиваясь ногтями в деревянную поверхность и начиная смеяться. — О, Ками-сама, я, должно быть, спятил! — Саске... Саске!? Боже, ты жив! — Это правда ты? Итачи...