когда плачет самурай

Рассвет. Капли росы касались стоп, в поле оседал молочный туман, увлажняя изумрудные колосья травы. Итачи сидел на веранде их с Тобирамой дома, с ностальгической улыбкой встречая первые солнечные лучи. Когда им в качестве платы за помощь в поимке преступника предложили подыскать дом, Учиха уцепился за эту возможность где-нибудь осесть, только бы больше не слоняться по деревням и городам в поисках того самого, родного сердцу, места.      Дом, который им достался, был большим и очень напоминал поместье семьи Учих. Такая же веранда, лужайка перед домом, вид на въезд в деревню, простирающиеся зелёные поля и горы. По утрам Итачи, поднимаясь с первыми лучами, всегда сидел и любовался видом. Потому что ему нравилось это приятное чувство внутри, что он дома, в тёплом и родном месте. А главное, что было ценнее всякого домашнего уюта, с ним был человек, приятный душе и сердцу.      Тобирама Сенджу тот ещё поганец, Итачи долго не знал, что ему делать, а потом просто пустил всё на самотёк, перестал ломать себе мозг и попросил мужчину об одном условии их путешествия: они будут выполнять поручения по пути, пока не найдут своё пристанище. Катаны им пригодились. Ещё много жизней им удалось спасти за пределами поля сражений. И в процессе выполнения мелких деревенских поручений, как самые настоящие странники, получили достаточно вознаграждений, чтобы обустроить подаренный им местными жителями дом.      Итачи даже сам не понимал, в какой момент присутствие Сенджу перестало быть проблемой. Но на одном из заданий мужчину ранили, а Учихе пришлось его перевязывать и он всего лишь поддался мгновению. В нём взыграл страх, что рана может оказаться серьёзной, а затем облегчение, что там всего лишь царапина. И вот он, поддавшись чувствам, уже стонет в очередной раз под этим хитрым подонком, проклиная его умение переворачивать любую ситуацию в свою пользу. В итоге Тобираме он позволял чуть больше, чем того желал. — Не спится? — хриплый спросонья голос мужчины заставляет кожу покрываться мурашками. Итачи задирает голову и смотрит внимательно на склонившегося над ним Тобираму. — Я выспался, — произнёс он и снова устремил взгляд на простирающиеся поля, покрытые дымкой сходящего тумана. Мужчина сел позади него и обнял за талию, роняя голову на плечо. Его руки нагло забрались под чужое кимоно и Итачи закатил глаза, ощущая прохладные пальцы в самом низу живота, — мы уже занимались этим недавно, сколько в тебе похоти? — Столько, что из постели бы тебя не выпускал, — Тобирама целует его в шею и гладит живот, наслаждаясь утренней прохладой, свежестью и растрёпанным видом любимого человека, — я уже не один раз говорил тебе, что я люблю тебя и желаю... — Ага, ты постоянно говоришь это перед тем, как завалить меня в постель, — брюнет разворачивается лицом к мужчине, накрывая ладонью его щёку и целуя в уголок рта, — подкупаешь ведь. — Не могу устоять перед тобой... Каждый раз, когда я говорю, что люблю тебя, ты делаешь такое лицо... — И какое же лицо заставляет тебя набрасываться на меня!? — Итачи резво развернулся и уронил мужчину прямо на пол веранды, хмуро упираясь руками в его плечи и глядя в наглые красные глаза. — Такое, как сейчас, — хрипло произнёс Тобирама и Итачи выгнул бровь. Его уже не удивляли внезапные порывы мужчины нести чушь, поэтому он лишь снисходительно похлопал его по груди и уселся на мягких бёдрах. — В этот раз не перепадёт, — произнёс Учиха с лёгкой улыбкой. Способы соблазнения этого лиса он выучил наизусть, но упускал тот факт, что иногда сам невольно пробуждал в мужчине желание своим видом, своими действиями и иногда своим бездействием.      Вот и сейчас он был обворожительно красив. Его чёрные длинные волосы были распущены и спадали на чуть приоткрытую в кимоно плоскую, бледную грудь. Чёрные глаза устремились в сторону и в глубине зрачка отразилось тепло солнечных лучей, его пронизывающий взгляд всегда увлекал за собой. Тобирама в глаза и влюбился. С первых секунд, только увидев этого парня, раненого и слабого, он подумал, что хочет его защищать. А после всего того, что они пережили, после того, как узнал его лучше и увидел храбрость в сражении, мужчина понял, что любит Итачи. Любит его слабым и сильным, любит глаза, губы, руки, его улыбку, смех, его слёзы. Никто его так не очаровывал, как черноглазый парнишка со спокойным, хладнокровным характером, которого, однако, многое могло сбить с толку.      Сенджу даже было плевать на то, что лопатки болели лежать спиной на деревянном полу. Он любовался открывшимся видом, потому что так близко видеть этого парня удавалось не часто. Итачи был своевольным, как уличный кот, не желающий идти в руки, но ждущий, что его погладят и приласкают. И вроде не отталкивал полностью, местами даже казался податливым и любящим, но иногда Тобираме казалось, что он влюбился в демона, который то открыто соблазняет, то держит от себя в стороне. — Ита, — мужчина приподнимается и нежно подхватывает прядь длинных волос, прижимая к губам и глядя в чёрные глаза, с теплом смотрящие в ответ, — помочь заплестись? — Ещё не устал каждый раз мне волосы собирать? — Итачи укладывает руки на плечи покачавшего головой Тобирамы, зарывается пальцами в его короткие волосы и тихо смеётся, прижимаясь ко лбу мужчины своим. Чёрные волосы щекочут нос и Сенджу фыркает, поднимая руки и собирая все свисающие пряди, открывая виду бледное, красивое лицо. Итачи прикрывает глаза, целует мужчину нежно, будто тот хрусталь, и обнимает, чуть ближе прижимаясь к крепкому мужскому телу. Ему нравится это утро. В нём много нежности и любви.    Тобирама приподнял парня за поясницу и встал с пола, неся любимого обратно в дом, на футон. Тот снова завредничал. Слишком резкая смена положений подняла внутри ураган. — Опять ты... — Итачи ощетинился, пихнув руку мужчины от своего кимоно, прервав поцелуй и приподнявшись с недовольным видом на локти, — не смей. — И когда ты уже сам предложишь... — буркнул Тобирама и выдохнул, смирившись с непостоянством Итачи, потянув его за руку и сев напротив, — давай расчешу, — он взялся за деревянный гребень у постели и Итачи слегка улыбнулся с по-детски обиженного вида мужчины. Он развернулся к нему спиной и прижал колени к своей груди, обнимая руками. Склонил назад голову, позволяя Сенджу себя расчесать.     Это было приятно. Руки мужчины всегда крепко держали катану, но его волос касались, словно шёлка. Грубые и мозолистые мужские ладони только его трогали так осторожно. Итачи это стало льстить лишь недавно. Первое время он думал, что Тобирама относится к нему так, потому что считает слабым, а затем в шутку вызвал на бой и мужчина вполне серьёзно согласился, ни секунды не колеблясь. Но после своего поражения, сложив катану в ножны, он назвал парня сильным соперником и снова нежно обнял, целуя так аккуратно, будто недавно не он дрался в полную силу, пытаясь обезоружить возлюбленного.      Итачи не сомневался в том, что его любят. И перестал сомневаться, что влюбился и сам. Иногда ловил себя на мысли, что думает о Тобираме больше и чаще, чем обо всём другом. Ему уже не было противно или страшно, он привык к прикосновениям мужчины, привык иногда целовать его первым, но ещё больше привык, что во сне его машинально прижимали ближе, если он хоть немного отстранялся. Тобирама всегда обнимал его одной рукой за талию, а вторую подкладывал под голову Итачи в качестве подушки. И хотя к утру у него явно всё затекало, он всё равно каждый раз позволял своему любимому человеку укладывать голову на свою руку и спать в таком положении всю ночь.      Низко перевязав красной лентой густые чёрные волосы, Сенджу поцеловал его в макушку и обнял за плечи, прижав к своей груди. От такого у Итачи всегда немного спирало дыхание, а низ живота отзывался тягучим возбуждением. Тобирама был на несколько сантиметров выше, его объятия особенно приятно ощущались всем телом. — Всё нормально? — Сенджу вскинул бровь, когда брюнет с шумным вздохом оттянул полы кимоно на груди, слегка её обнажая. Тобирама сглотнул, невольно мазнув взглядом по шраму в области сердца. Он провёл по нему рукой и Итачи окончательно не выдержал. Хотел избавиться от жара в теле, но пока рядом был Тобирама, было бессмысленно предпринимать что-либо, только капитуляция. — Тобирама... — Итачи разворачивается и обхватывает щёки мужчины, взбираясь на его бёдра и целуя в лоб, он торопливо развязал пояс на талии и скинул кимоно, впиваясь в губы растерявшегося мужчины. Уронил его на футон спиной и с шумным вздохом отстранился, поднявшись на бёдрах Сенджу чуть выше и ощутив, как чужое серое кимоно в области паха приподнялось выше. Учиха усмехнулся, оставляя на губах мужчины нежные поцелуи, пока развязывал его пояс и скользил пальцами по сильному мужскому телу вниз, к возбуждённой плоти, жаждущей внимания. — Итачи, — шепнул в поцелуй Тобирама и погладил обнажённые бледные бёдра, задевая пальцами грубый рваный рубец и сглатывая, — если ты делаешь это из-за того, что я сказал... — Я хочу тебя, — Итачи выдохнул и выпрямился, подтянув чуть сильнее ленту на волосах и с насмешливой улыбкой взглянув в красные глаза, рассматривающие внимательно его тело и его шрамы, — или теперь мне будешь сопротивляться ты? — Не буду, — Тобирама провёл рукой по груди парня, коснулся плеча, спуская всё ниже и, обхватив ладонь, переплёл пальцы, — как ты хочешь? — спросил он, целуя бледное запястье и поглядывая в чёрные глаза. — А что, возможностей так уж много? — усмехнулся брюнет. Он ничего не знал о настоящей близости, кроме секса лицом к лицу ночью, с поцелуями, объятиями и приятными проникновениями. Это был его максимум, ведь узнавать о другом было стыдно. Пару раз он писал письма с подобным вопросом Саске, но так и не отправил их, выбросил сразу же, потому что боялся, что брат его осудит за такой интерес. Но узнать хотелось. Казалось, что он многое упускает из-за своей недальновидности и упрямства. — Могу показать, — Сенджу приподнялся и обхватил шею парня, целуя его нежно в уголок рта, — можно? — Можно, — неуверенно отозвался Итачи и склонил голову, когда поцелуи посыпались на его шею и плечо. Он позволил уложить себя в постель и выдохнул, глядя на мужчину, что скользил губами по его телу вниз. Брюнет поцеловал нежно низ его живота и провёл руками по бёдрам, раздвигая их, — что ты... — Чш... — Тобирама прижался поцелуем к внутренней поверхности бедра, погладил грубыми мозолистыми руками, но так нежно и аккуратно, что у Итачи мурашки покрыли всё тело. Он тихо застонал, зарываясь пальцами в серебристые волосы, — ты позволишь мне всё? — шёпотом спросил Тобирама, желая удостовериться, и Итачи быстро кивнул. Не хотел долго думать над этим вопросом. Он не знал, что за «всё» собрался выполнить мужчина, но не волновался, доверял Тобираме после всех его попыток заслужить прощение и признание.      Склонившись между белыми бёдрами, Сенджу нежно поцеловал поочерёдно торчащие косточки таза и огладил взглядом треугольничек чёрных волосков на лобке. Он с улыбкой провёл руками по мягким расслабленным бёдрам парня и следом провёл языком по твёрдой плоти. Учиха прикусил губу и громко застонал, ощутив тёплое, влажное прикосновение языка внизу. Он сглотнул обилие слюны и прикрыл глаза, выгибаясь.       Это было приятно и неожиданно. Его горячий рот, мокрый язык, прохладные руки на теле, нежно оглаживающие и дарящие покой и наслаждение. Итачи выгибался и томно дышал, подрагивающие бёдра стараясь разводить пошире, чтобы не зажать между ними Тобираму, чтобы случайно не остановить эту дрожь по коже от ощущений, горячих и пленительных.      Много раз он позволял Тобираме делать что ему вздумается, но никогда ещё мужчина не пользовался этим шансом, видя волнение любимого и то, что он по-прежнему замкнут от чувств. Но сейчас всё было иначе. И ощущение горячего рта, прикосновение его рук, языка, всё это обрушилось на Итачи единым потоком, снеся все оставшиеся барьеры.      Было так хорошо, что проникшие внутрь пальцы мужчины не вызвали дискомфорта. Итачи только вскинул бёдра и затуманено взглянул вниз, где светлая шевелюра Тобирамы находилась между его ногами, где губы мужчины обхватывали плотно член, где его рука почти обнимала бедро, подпирая его плечом, пока вторая рука умело расслабляла тугой вход. Слишком приятно. — Войди, — простонал Итачи и мужчина медленно отстранился, напоследок коснувшись губами головки, а затем бедра. Он приподнялся, взглянув на любимого человека, что выглядел растрёпанным и смущённым, но таким красивым, сексуальным, желанным. Невозможно было не хотеть его, когда чёрные глаза так внимательно за всем наблюдали, когда белых щёк едва касался румянец, когда его нагота так сильно влекла. Сенджу шумно выдохнул. — Иди ко мне, — он порывисто потянул парня на себя, устроил его на бёдрах и с улыбкой поцеловал в уголок рта, плавно проникая. Сглотнув и тихо простонав, Итачи обвил руками шею мужчины и приподнял бёдра, удобно устраиваясь на мужчине и принимая в себя всю длину, опускаясь до конца и заглядывая в глаза напротив, — ты такой красивый...      Учиха улыбнулся и провёл ладонью по лицу мужчины, склонившись к его губам и нежно накрыв своими. Он зарылся пальцами в светлые волосы, подался плечами ближе и тут же ощутил, как сильные пальцы Тобирамы сжимают его талию и прижимают вплотную. Итачи тихо застонал в губы мужчины и принялся двигать бёдрами, ощущая приятный жар в самом низу живота, горячую заполненность и тепло чужой кожи. Только сейчас он осознавал, что даже из своей принимающей позиции он может доминировать над мужчиной. Углублял поцелуй, в страстном противостоянии их языков, доводил Тобираму до стонов и всё более продолжал дразнить своими узкими бёдрами и горячими губами. Внутри закипал азарт: услышать стоны громче и искренней, до последней секунды продержаться в этом неравном бою, доминируя над сильным мужским телом.     Итачи невольно ухмыльнулся в поцелуй и тут же его прервал, роняя Тобираму на постель и упираясь в его плечи обеими руками. — Полегче, дорогой, — Сенджу тихо рассмеялся, сжав бёдра парня и помогая ему в темпе двигать ими. Итачи выпрямился, с шумным стоном выгибаясь. Тобирама с восхищением провёл рукой по груди парня ниже, коснулся подрагивающего плоского живота и прикусил губу. Его любимый человек был сексуален и красив. Он выгибался, стонал, раздвигая чуть шире бёдра, упираясь длинными тонкими пальцами в чужую грудь, силясь не наклониться вперёд и не сжать плечи Тобирамы до синяков. Каждое проникновение прошивало мурашками от копчика вверх к затылку. Начинала болеть поясница и парень отклонился немного назад, рукой упершись в бедро мужчины и с громким шлепком опустившись на всю длину. Он вскрикнул и его выражение лица стало таким умоляюще-жалобным.      Тобирама не выдержал. Уронил парня на футон, нависнув сверху, и рывком вошёл до упора, затыкая недовольный хнык парня поцелуем, даже плечом не поведя на боль в лопатках, где отпечаталось несколько царапин. Итачи впился пальцами в рёбра мужчины и громко застонал, отворачиваясь от поцелуя и задыхаясь в удовольствии.      Он содрогнулся в оргазме, но проникновения не прекратились. Тобирама прижал его ближе и осыпал поцелуями влажную шею, сжав в кулак чёрные волосы на затылке. — Стой... Постой! — расцарапав бока мужчины, его поясницу и спину, Итачи нашёл выход переполняющим его эмоциям в укусе, оставленном на шее Тобирамы. От боли мужчины зашипел, но возбуждение достигло своего пика и он кончил, вжимаясь бёдрами между ног парня, прижимая его к себе и замирая. Их сердца с громким стуком бились в груди. — Тобирама... Тоби...      Шумно дыша, Итачи провёл рукой по щеке мужчины и порывисто впился в его губы, обвивая ногами талию и запуская пальцы в мягкие мужские волосы. Он тихо застонал и немного сбавил пыл, шумно дыша и оставляя нежные касания в уголку рта Сенджу. — Я люблю тебя, — произнёс Тобирама в пол голоса, склонив голову и легонько ткнувшись в лоб парня своим. Он не надеялся услышать ответ. Всегда признавался сам и не ждал, что Итачи ответит. Потому что знал, что его и без признаний любят, черноволосый парень выражал свои чувства иначе: в поцелуях, действиях и разрешении на близость. В глазах парня было больше правды, чем в его словах. Тобирама заметил это давно, но сейчас... В ожидании замер, когда брюнет прижался чуть ближе, мазнул поцелуем в скулу и губами добрался до ушка, горячо выдыхая: —...люблю, — тихонько шепнул Итачи. Взглянув в лихорадочно блеснувшие чёрные глаза и на яркий румянец на его щеках, Тобирама сглотнул, приподнимаясь, но его тут же спихнули, не дав сполна насладиться видом и послевкусием первого искреннего признания. — Итачи... — Я больше не повторю, — брюнет помотал головой и отвернулся, накинув на плечи кимоно и распустив растрёпанные, спутавшиеся волосы. Он шумно выдохнул и сглотнул, застыв от поцелуя в затылок и тёплых объятий. — Мне о большем и не мечтать, — Тобирама тихо рассмеялся, прижавшись лицом к шее парня, — я так сильно тебя люблю, Итачи...      Брюнет прикрыл глаза, откинувшись затылком на плечо мужчины, и выдохнул. Он протянул руку к щеке Тобирамы и поцеловал через плечо его подбородок, улыбнувшись и взглянув в красные глаза, с любовью смотрящие на него. Это признание было самым правильным, что он сделал в своей жизни. И ему на сердце стало значительно легче. Чувства были открыты, все нужные слова произнесены, все важные дела сделаны. У них был дом, любовь друг к другу, а самое главное: — Хочу прожить с тобой долгую и счастливую жизнь, — обнимая любимого, произнёс мужчина, ни на миг не сомневаясь в том, что они смогут воплотить эти слова в реальность. — До старости? — шепнул с улыбкой Итачи. — До смерти, — отозвался Тобирама.      У них будет ещё целая жизнь на ссоры и примирения, на признания, смущение, бесстыдство и прочие прелести отношений. А пока что им следовало поговорить по душам, привести себя в порядок и встретить новый день. Больше не было сомнений, что им суждено быть вместе.