Личное дело для частного детектива

- Йотан, ты дома? Кен вечно спешил: утренние пробежки, занятия в спортивной школе, подработки, тренировки - поэтому стук в дверь считал лишней тратой секунд. Йоджи смирился. - Привет, Кенкен. - Он зевнул и потер глаза. На часах было без двадцати семь, в квартире стоял холод. Мир за пределами постели казался исполненным боли и горечи. - Наги просил передать… - Кен скинул кроссовки и, привычно увильнув от приветствий Горация, просочился в комнату. В руке у него была толстая пачка отпечатанных на принтере листов. - Не представляю, на кой черт тебе сдался список… ой, простите. Появившийся из ванной Шульдих, очевидно, тоже не относился к бодрым поклонникам утра. Бросив на Кена хмурый взгляд, он прошлепал к кухонной стойке - заспанный, растрепанный. В принадлежащей Йоджи пижаме. - Кофе..? - В верхнем шкафу. - Йоджи в свою очередь покосился на Кена, думая, есть ли смысл оправдываться. Общение с Хидео научило его: если человек уже сделал насчет тебя какие-то выводы, пошатнуть их может разве что землетрясение. Только в глазах Кена он был не “отбившимся от рук сопляком”, а славным парнем и надежным другом. Пусть и со своими… причудами. - Спасибо. - Он нехотя вылез из-под одеяла и, забрав пачку, глянул на первый лист. Список был, разумеется, ориентирован на радиолюбителя: позывной бортовой радиостанции, дата ее регистрации, название яхты, страна, под флагом которой она ходит… Информация о портах приписки отсутствовала. Ладно, не всё сразу. - Скажи Наги… впрочем, я сам с ним свяжусь. А сейчас извини... - Он изобразил смущенную улыбку и показал глазами на выход. - Уже убегаю. - Кен опять сунул ноги в кроссовки. - Мне казалось, ты с этим завязал, - шепотом добавил он. Вот они, старые добрые друзья: никогда не упустят случая посадить тебя в лужу. Шульдих, возившийся с кофеваркой, настороженно замер. - Иди, Хидака, - с нажимом прошептал Йоджи. - Да-да... - Кен наклонился, тщательно заправляя внутрь концы шнурков - дурацкий ритуал, на который он никогда не жалел времени. - Не сочти, что я осуждаю. Ради такого я, может, и сам бы… развязал. Хохотнув, он выскользнул за дверь. Йоджи остался стоять с приоткрытым ртом. Шутки шутками - но дернул же черт Хидаку озвучить то, о чем и думать было нельзя! - О чем это он? - подозрительно спросил Шульдих. - Так, чушь собачья, - пробормотал Йоджи. - Нет. - Да. Шульдих оперся задом о стойку и скрестил руки на груди. - Мы договорились, что я не лезу к вам в голову. Не вынуждайте меня нарушать договор. Ага, конечно, подумал Йоджи. В глубине души он надеялся, что у Шульдиха не хватит наглости держать его за полного дурака. Свербеть в затылке действительно перестало, но само по себе это ничего не значило: ко всему привыкаешь, ощущения притупляются. Или Шульдих начал лучше маскироваться. Если на то пошло - да может ли он вообще перестать? Не то чтобы договор совсем не имел значения - но значение это было скорее политическим: что-то вроде совместного пакта о ненападении. Шульдих делает вид, что соблюдает правила - Йоджи делает вид, что верит. Но раз уж дошло до угроз… - Валяйте. - Он пожал плечами. - Если у вас совсем нет совести… Шульдих закатил глаза: - Выбора у меня нет, Кудо. Ни защиты, ни убежища, ни уверенности в завтрашнем дне. Я должен знать, что происходит - по крайней мере, это в моей власти. - О боже, да ничего не происходит! Кен мой самый близкий друг. Он в курсе, что я - иногда - сплю с мужчинами. - Йоджи отвернулся и начал с нарочитой целеустремленностью сдергивать постельное белье. - Не беспокойтесь, мои… странности не повлияют на наши деловые отношения. Он и сам был не в восторге, когда либидо преподнесло ему такой охерительный - в буквальном смысле слова - сюрприз. Проблем без того было хоть отбавляй. Он решил, что не потянет бисексуальность - всему есть предел. Чего он на самом деле не потянул, так это воздержания - от грубой разнузданности греха, до боли похожего на свободу; от потребности сверять свое мужское с чужим. От удовольствия не знать заранее, где окажешься. Хидео называл его “порченым”, даром что этому козлу Йоджи не открылся бы и под дулом пистолета. Может, порченым был сам Хидео. Кто знает… и кому теперь не плевать? - Никакого беспокойства! - весело заверил Шульдих. - Я трахался и с женщинами, и с мужчинами, в активной и пассивной роли. Люблю это дело. Повисла пауза. Йоджи осознал, что стоит в весьма двусмысленной позе: слегка нагнувшись и упираясь обеими руками в спинку дивана. Он чувствовал (и мог поклясться, что это не игра воображения!) как взгляд окинул его тылы, с особым интересом задержавшись на заднице. Цинично, бессовестно… волнующе. Он честно не хотел давать волю фантазиям, но растревоженный побудкой организм был совсем не прочь выяснить, чем секс с телепатом отличается от секса с обычным парнем. Не каждому выпадает шанс - и наверняка не у каждого телепата настолько гладкий холеный торс, и изгиб бедер, от которого тянет под ложечкой, и волосы, которые хочется наматывать на кулак... Тьфу, черт. Чтоб тебя, Кен! Он распрямился, выпустив из рук одеяло, и повернулся к Шульдиху - лицом к лицу. Как мужчина с мужчиной. - Нет, благодарю. До такого я еще не докатился. - Чтобы лечь со мной? - холодно уточнил тот. - Чтобы лечь с кем-то только из любви к делу. - Йоджи отдавал себе отчет, что лукавит - чтоб не сказать, нагло врет. В этом было даже что-то ироничное. Ему не раз случалось переспать с теми, чье тело он помнил наутро лучше, чем имя. - О, да вы романтик, - заметил Шульдих тоном, в котором ясно слышалось “О, да вы идиот”. Он налил себе кофе, всыпал четыре ложки сахара и щедро плеснул сливок. Обхватив кружку ладонями, поднес ко рту и медленно вдохнул пар, а потом осторожно попробовал, слизывая пену с верхней губы. - Что действительно странно, это почему вы восприняли мои слова как приглашение. Йоджи вспыхнул весь, с ног до головы, будто его облили бензином и подожгли. Скулы свело от злости. Он схватил ворох белья и, пряча лицо, ринулся в ванную. Когда он вернулся, то был почти спокоен. Если подначки и провокации помогают Шульдиху ослабить натянутые нервы - пусть развлекается. Так лучше, чем иметь дело с клиентом, который вне себя от свалившихся на него обстоятельств. А впрочем, можно найти и другие способы занять его. - Держите. - Йоджи поделил стопку распечаток надвое и протянул ему, добавив взятый из подставки желтый хайлайтер. - Отмечайте все яхты, в названиях которых есть буквы P, T и L - с деталями разберемся позже. - Ого. - Шульдих взвесил свою половину в руке. - Не подозревал, что на свете так много богатых людей. - Добро пожаловать в реальный мир, - сухо буркнул Йоджи. - Знали бы вы, сколько тут бедных… Следующие полчаса они провели, уткнувшись каждый в свой кофе и свою пачку листов, на которых постепенно прибывало желтых линий. Среди названий, которые Йоджи хоть как-то мог понять, были Planet Mars, Pastel Blue, Sea Patrol (и Sea Pilot), Tulip, Ultime Parole (почему-то под флагом Филиппин), Pearl of the North (две под разными флагами), а также Pearl of the South Pacific и, разумеется, Pearl of the Sea… Если бы он и вправду хотел придумать уникальное название для собственной яхты, то попал бы в большое затруднение. Когда со списком было покончено, он послал сообщение Наги и, оставив Шульдиха с журналами и игровой приставкой, поехал в офис, где предстояла встреча с клиентом по другому делу. Задерживаться Йоджи не собирался: надо было отдать копии найденных документов и фотографии и получить взамен чек гонорара. В офис он прибыл за четверть часа до назначенного времени, сама встреча заняла чуть больше двадцати минут. По пути домой он затормозил возле комбини и взял Шульдиху зубную щетку. Нерешительно побродил вдоль полок, раздумывая, должен ли предложить ему что-нибудь еще. Бритву? Тапки? Нижнее белье? Черт. Боже… Может, дать ему денег, чтобы сам купил себе всё необходимое? Домашняя автостоянка была почти пуста. Он поднялся в подъезд. Мужчина в деловом костюме заходил следом; Йоджи не глядя придержал дверь, рассеянно удивившись, что кто-то из соседей так рано вернулся с работы. Лифт уже стоял внизу. Йоджи не знал, что его ждет, и был спокоен. Джун Сугавара знал, и нервы его сдали. Он вытащил нож раньше, чем захлопнулись двери лифта. Йоджи увидел нацеленное на него лезвие в тот же момент, как узнал Сугавару. По жизни он воспринимал физическую активность скорее как средство быть подтянутым и сексуальным, чем мощным и грозным. Но если пребывание на улицах чему-то научило его - так это умению не тратить время на рефлексию. “Бей или беги”, а еще лучше - бей и беги. Он увернулся, инстинктивно выставив руку, и брыкнул ногой, метя в пах. Удар не достиг цели, но Сугавара отшатнулся, и Йоджи проскочил мимо него, вылетев из кабинки, как пробка из шампанского. Левое плечо продрало холодом, а следом тут же облило жаром, но прислушиваться к ощущениям было некогда. Он рванул по лестнице с такой скоростью, что полы тяжелого плаща реяли в воздухе. Сугавара бросился за ним, рассекая воздух с азартом камикадзе, уже отринувшего всё земное. К восьмому этажу Йоджи начал задыхаться. Во рту пересохло, в боку кололо. Левая рука онемела и повисла лишним грузом. Сугавара не отставал. - Помогите! - закричал Йоджи. - Вызовите полицию! Это был вопль отчаяния. Даже если кто-нибудь из соседей окажется дома и действительно позвонит полицейским - наряд прибудет как раз вовремя, чтобы оформить труп. Возможно, Манкс поплачет на его похоронах. Мысль как-то не утешала, и он из последних сил прибавил скорости. Силы уходили куда быстрее, чем сокращалось расстояние до квартиры. - Пригнись! Йоджи не думая повалился вперед, выставив руки перед собой. Плечо взвыло. Сзади раздался грохот тела, лезвие ножа звякнуло по ступенькам. Всё стихло. Пыль, взметенная его загнанным дыханием, зависла в воздухе, тускло поблескивая в подъездном свете. Будто кто-то смотрел фильм на ускоренной перемотке, а потом поставил на паузу. Он поднял глаза, и сердце его едва не преисполнилось благоговения. В эту долгую минуту Шульдих был жутко, ошеломительно прекрасен. Клетчатая пижама и джойстик в правой руке странным контрастом подчеркивали нечеловеческую природу его красоты; растрепанные волосы горели пожаром, а простертая левая словно повелевала пасть ниц. И Сугавара пал. Стряхнув оторопь, Йоджи поднялся и подошел к нему. Сугавара лежал на спине в начале длинного лестничного коридора - повезло не раскроить череп о ступеньки. Бледное одутловатое лицо его блестело от пота, глаза под веками бегали. На брюках спереди расплывалось мокрое пятно. - Живой, - отметил Йоджи, не совсем понимая, что чувствует по этому поводу. - Добить? - равнодушно предложил Шульдих. - Не надо, - быстро сказал Йоджи. - Можешь устроить ему что-нибудь типа амнезии? “Иначе на следующий раз он явится за мной с автоматом.” Страшное дело эти навязчивые идеи. Шульдих тоже приблизился и, склонившись над телом, каким-то неприятно ухватистым движением взял его за голову. - Не смотри. Йоджи отвернулся, испытывая смесь неловкости и облегчения. Раздался скрежет - должно быть, Сугавара дергал обутыми в ботинки ногами, но Йоджи вдруг представил, как Шульдих выскребает его мозг большим окровавленным ножом. К горлу подкатило. - Готово. Давай его в лифт. Когда Йоджи шевельнул рукой, с обшлага закапало красным. В рукаве было мокро - плащ из искусственной кожи на нейлоновой подкладке плохо впитывал кровь. Двери закрылись, внутри утробно охнуло и загудело, будто лифт переваривал человека. Шульдих подобрал нож. Йоджи взбежал по последнему оставшемуся пролету в квартиру и, выудив из бельевой корзины какую-то тряпку, метнулся затереть кровавые разводы на полу. Голова кружилась, перед глазами плавали белые мухи. - Дай сюда. - Шульдих вырвал у него тряпку и протянул нож. - Спрячь куда-нибудь. Иди в ванную. Раздевайся. Волоча ноги, Йоджи опять побрел по ступенькам. Берцы казались тяжелыми, будто в подошвы налили свинца. Добравшись до ванной, он опустился на крышку унитаза. Посидел, слушая гул в ушах, похожий на рокот волн. Высвободил руку из правого рукава; потом взял еще одну паузу и наконец, стиснув зубы, потянул вниз левый. Плащ за десять тысяч, самоотверженно принявший на себя основной удар, был безнадежно испорчен. “Сугавара, сволочь… Позволить бы Шульдиху спалить тебе мозги”. Шульдих пришел через несколько минут. Бросил грязную шмотку - что это было, почти новая футболка с надписью “Охотник света”? - в стиральную машину; подумав, отправил следом плащ. Йоджи хотел возразить, но не нашел сил. Да и что уж теперь… Плеск воды и тихое гудение машинки успокаивали. Веки наливались мутной горячей тяжестью. Хлесткий удар обжег щеку - ну вот, теперь еще и в ушах зазвенело. Йоджи возмущенно вскинулся: - Эй, ты чего? - А ты чего? Сфокусируйся, придурок. Как мне перевязывать тебя, если ты решил хлопнуться в обморок? - Шульдих смерил его оценивающим взглядом. - Я могу отключить болевые рецепторы, но это небезопасно. Йоджи некстати припомнил, как Сугавара сучил ногами на лестничной площадке. - Я лучше потерплю. Не так уж и больно. - Это пока, - ободрил Шульдих. Он сдернул с крючка полотенце; намочив его в раковине, начал обтирать рану, аккуратно и как-то механически - без лишней жестокости, но и без особого сочувствия. Вода, окрашенная розовым, сочилась на пол и одежду. Йоджи старался не смотреть (не то чтобы он боялся крови, но напрягало быть источником кровотечения), уставившись вместо этого в сосредоточенное лицо, наполовину скрытое рыжей челкой. Большой улыбчивый рот сжался в линию, над верхней губой и на подбородке пробивалась щетина. Все-таки надо было купить Шульдиху бритву. - Ты спас мне жизнь. - Учитывая, как сильно Йоджи дорожил собой, поступок казался ему достойным по меньшей мере ордена. - А, ерунда. Не мог же я позволить какому-то психу прикончить моего детектива. - Шульдих открыл дверцу настенной аптечки и по-хозяйски изучил содержимое. Нетронутая упаковка бинта шлепнулась в раковину. Флакон антисептика издал едкое “Пш-ш”. Йоджи закусил губу. - Что ему надо от тебя? - Вбил себе в голову, что я спал с его женой. Шульдих любопытно стрельнул глазами: - Ты спал с его женой? - За кого ты меня принимаешь?! Я не сплю с клиентами! Хрустнула целлофановая обертка; бинт, пока еще свежий и чистый, начал виток за витком туго пеленать плечо. - Так вот в чем дело. А я чуть не подумал, будто не нравлюсь тебе. Йоджи отдышался сквозь зубы. Он искренне считал, что обязан Шульдиху как минимум честным внятным ответом. - Ты мне не нравишься. Тот кивнул с невозмутимой усмешкой: - Ты мне тоже не очень. - Он обрезал бинт и закрепил свободный конец. - Как насчет поцелуя в ознаменование этой трогательной взаимности? Скопившийся в крови адреналин хлынул в голову, как из брандспойта. Йоджи зажмурился, слушая гулкое буханье в висках. Он думал, что молчание тянется слишком долго. Что сомневаться в своем чувстве юмора - непривычно и, по правде говоря, неприятно. Что Шульдих, черт бы побрал ублюдка, опять срезал его. - Что здесь написано? - М? - Он открыл глаза: Шульдих с непонятным вниманием разглядывал принт у него на майке - стилизованное изображение кинохлопушки. - Ты что, читать не умеешь? - Ваши иероглифы? Неа, не умею. - Охренеть… Йоджи поднялся на ноги; пошатываясь, выбрался из ванной и рухнул на диван. Черта с два он сегодня отдаст Шульдиху мягкое место! пускай и дальше спит на полу. Внезапно его осенило. - Погоди-ка… ты выбрал меня потому, что мне хватило наглости продублировать вывеску агентства на английском? Шульдих плюхнулся рядом. - Вроде того. А что мне еще оставалось? - Охренеть, - повторил Йоджи. - Кана, не иероглифы. Это “му”, а это “ви”. “Муви”. Отличная майка, обошлась мне всего в... - Вот эту я видел, - перебил Шульдих. - Помнишь, я тебе вчера рассказывал - про мороженое... “Му”, да? И палка. И еще такая закорючка... - Он пальцем начертил что-то в воздухе. Йоджи рывком подтянул к себе этажерку и, открыв первый попавшийся журнал, вывел маркером на белом поле: “Айсу криму”. - Узнаёшь? Шульдих вгляделся. - Не все, но… похоже. - Да, черт побери. Йес. Бинго. - Йоджи щелкнул пальцами от переполнявших его чувств. Вот в чем состояла его миссия. Вот что он делал: посылал запросы в эфир. И постепенно оттуда начинали приходить ответы. Наги бы понял. Нетерпеливое ликование согнало его с дивана; он вскочил и прошелся туда-сюда, насколько позволяли размеры комнаты и посттравматическая слабость в коленях. Шульдих оживленно следил за ним. - Если так, то нам повезло. Хотя погоди: не могло случиться, что тебя свистнули где-то за границей, а очнулся ты уже здесь? - Это было бы… технически сложно. В смысле, мы не ведем прицельную охоту на других одаренных. Способности вроде наших обычно не афишируют. Но при достаточно близком контакте мы умеем распознавать друг друга, и, если такое произошло - опытному телепату ничего не стоит увести ребенка даже на глазах у родителей. Просто делаешь его незаметным для всех и… Йоджи застыл, пораженный отвратительной догадкой. - Ты тоже в этом участвовал. Шульдих помолчал. - Я звено этой цепи, - наконец сказал он. - С чего ты взял, что на мне она должна была прерваться? Йоджи почувствовал, что ему нужна передышка. Он сходил обратно в ванную, нашел в аптечке анальгетик и, надорвав блистер, сунул в рот сразу две таблетки. Болело плечо. Болела голова. Болело где-то внутри, в той части желудка, где раньше жили гармония и безмятежность. Он тоскливо подумал о пиве в холодильнике. С выпивкой придется повременить до вечера. - Классно отмазываешься. “Я оружие, я цепь…” Не знаю, я как-то не привык вести дела с неодушевленными предметами. Шульдих взлетел на ноги и, цапнув его за плечо - спасибо хоть не то, которому уже досталось - с размаху притиснул к стене. - Я человек. Йоджи задохнулся, ударившись лопатками о бетон. Хватка была мертвой, в синих глазах плескалось безумие. С минуту он почти ждал, что Шульдих врежет ему. Или сделает чего похуже. Что-нибудь вроде того, что сделал с Сугаварой. Он вскинул подбородок, глядя неотрывно, в упор. Будь что будет, но бояться этого засранца он не собирался. - Чем докажешь? Шульдих шевельнул губами, но ничего не сказал. Пальцы впились до синяков в кожу над ключицей, но Йоджи стоял смирно, не желая доводить до драки - хотя мысль сцепиться вплотную, дав волю рукам, оказалась неожиданно заманчивой. - Fuck you… - выдохнул Шульдих, почему-то по-английски - будто в японском ему не хватило слов. От того, кто вчера разглагольствовал об “особенностях языковой среды” и “перенастройке речевого аппарата”, прозвучало как минимум странно. Йоджи прикусил язык - но, не поборов искушения оставить за собой последнее слово, молча покачал головой. Шульдих фыркнул и убрал руки. Лицо его расслабилось, приняв обычное насмешливо-замкнутое выражение. Телефон булькнул сообщением: Наги освободился из школы и ехал в радиоклуб. Йоджи решил, что должен чем-нибудь закусить перед поездкой. Аппетита не было, но надо же набраться сил, чтобы тверже стоять на ногах. Пожалуй, удастся проглотить пару крекеров с нори или… ох, ни хрена себе... Он захлопнул дверцу навесного шкафчика и распахнул холодильник. Постоял, растерянно глядя внутрь, а потом закрыл его тоже. Что ж, придется еще раз заехать в комбини. Он выпил воды (никакого пива! И никаких сигарет: у Наги была аллергия на табачный дым). Потом переоделся, сменив майку на футболку с длинными рукавами, достал куртку (еще раз мысленно оплакав любимый плащ) и наконец отбыл на встречу, больше не перемолвившись с Шульдихом ни словом. При помощи клубного радиопередатчика удалось связаться с владельцами примерно трети отмеченных яхт - хороший результат, учитывая, что в Северном полушарии была глубокая осень. Наги оказался силен не только в радиоэлектронике, но и в английском, и хотя слегка заносился, как полагается пятнадцатилетнему вундеркинду, зато не болтал лишнего и не задавал ненужных вопросов. Йоджи зауважал его больше прежнего и даже подумал о том, чтобы предложить ему место внештатного помощника - если бы только удалось столковаться насчет курения. Две яхты, как выяснилось, принадлежали морским клубам. Владельцы других понятия не имели о похищенном ребенке - правда, один припомнил, что знал яхтсмена, у которого в восемьдесят седьмом пропала пятнадцатилетняя дочь. Девочку так и не нашли. Йоджи сочувствовал родителям, но эта история вряд ли имела отношение к Шульдиху - не записывать же всех пропавших детей в паранормы. Домой он вернулся усталый, голодный и разочарованный, но не обескураженный. Метафорический провод, который он условно обозначил как “синий”, не оборвался, но застрял. А значит, пришло время дернуть за красный.