Не верю

— Ох ты ж! Юнги, сынок, почему в холодильнике мышь повесилась? Ты совсем ничего не ешь! Это же невыносимо, ужас, кошмар. — Я правда нормально питаюсь, мамуль. — Ага, я вижу, — женщина средних лет в скромном платьице в мелкий цветок сейчас полностью главенствовала на кухне сына. По-хозяйски открывала шкафчики, проверяла их содержимое и ахала каждый новый раз, всё больше и больше убеждаясь, что её сын морит себя голодом. Матери все такие, когда дело касается питания детей? Мин Чонха всегда беспокоилась за здоровье старшего сына, потому что тот с детского возраста был неугомонным ребёнком, умеющий с лёгкостью разума загуляться со сверстниками и не прийти поесть, тогда ей приходилось насильно забирать сына с улицы. В школе сын часто без особых усилий влезал в драки и приносил в дом кучу ран и ссадин, на которые она естественно ругала и всё равно заботливо обрабатывала, умоляя быть осторожным и рассчитывать свои силы. Запрещать или угрожать ему было бесполезно — всё равно не послушает и сделает, как сам думает. Подросток с пеной у рта защищал свою позицию, если та была правильной, по его мнению, и если окружающие вели себя нечестно и подло. Она знала, что сын болел за справедливость и честь, на существование которых многие люди, в том числе и некоторые его друзья, закрывали глаза. И такой сын — своенравный, порывистый, справедливый — всё равно был в радость женщине. Чонха принимала как могла характер сына. Правда, делала это одна. Она считала, что сделала всё, что могла, чтобы додать понятие любви, нежности, заботы своему сыну. А сам Юнги всегда знал, что может обратиться за поддержкой к матери, как и сделал на днях — пригласил погостить в свою квартиру, потому что соскучился. Вместе с ней прибыл сводный младший брат — Минсу, которому посчастливилось пребывать на весенних каникулах. Кажется, сейчас он в 3 классе. Отношения братьев хорошие — в трудную минуту каждый с радостью поможет друг другу. Если честно, Юнги и по мелкому скучал, но не скажет этого, а то Минсу зазнается. — Как в школе? — сидя за столом, спрашивает старший у младшего. — Крутяк, — Юнги хмыкает, вспоминая себя в его возрасте. Тому же всегда было «сойдёт» или «нормально» в то время, когда остальные сверстники тоже радовались безалаберным младшим классам. Просто белокурый рано повзрослел с уходом отца, и единственное, чему он мог по-настоящему радоваться — похвала и улыбка матери. Но и у Минсу не было второго родителя — второй брак матери так и не завершился понятием «долго и счастливо», поэтому Юнги пришлось заменить отца. — А у тебя как в универе? — в ответ спрашивает мальчик, попивая через трубочку купленный сок. — Сойдёт, — хмыкает старший. И правда пойдет пока есть повышенная стипендия по отметкам и работа бармена в клубе — ему хватает, чтобы жить и наслаждаться. О разочаровании в нынешней жизни, в способностях, в теплом ближайшем окружении, которого даже не наблюдается, парень старается не думать. Всё это пока что компенсируется бочками алкоголя и вагоном секса. Вот так и живет Юнги. Хотя сюда подходит слово «существует». — Так, сынок, я за продуктами, а ты присмотри за Минсу. Потом нужно прибраться в доме, постирать, приготовить ужин. Ох, столько дел, столько дел! — женщина оборачивается и деловито оповещает о своих дальнейших действиях. — Не нужно, мамуль. Я сам могу, — хочет было остановить мать, но та как глянула на сына грозно, что Юнги сразу же замолчал. Чонха, — как и её сын — не любит, когда ей перечат. Наверное, это семейное. — Буду через час-два. Не скучайте! Хлопается входная дверь и наступает тишина, сопровождаемая сюрпаньем младшего Минсу. — В приставку? — спустя минуту спрашивает старший. — Да! — резво соглашается младший и уже бежит в комнату хозяина квартиры занимать место перед экраном телевизора. Ну всё — время отсутствия матери пролетит быстро.

*****

Тебе нравилось молчаливо гулять по продуктовому рынку и слышать гул кричащих продавцов. Нравилось быть в атмосфере бурно протекающей жизни. Бывало, ты лавировала меж прилавков без цели что-то купить, а бывало, наоборот, гналась за необходимым ингредиентом для ужина, например, как сейчас. Вроде бы простой сельдерей, а сегодня его на рынке фиг найдешь! Нет, попадались конечно, но те были не лучшего качества, что подбешивало тебя конкретно. — Да я вам отвечаю, этот лосось сегодня утром привезли! — А я вам говорю хватит вбухивать мне фуфло, мужчина! Потемневшие жабры и впадины на мясе — это признак свежести по-вашему? Рядом с тобой разъяренно, махая указательным пальцем то на толстого мужчину, то на рыбу, возмущалась женщина. Она была с тебя ростом и с несколькими сумками продуктов, которые так и норовились порваться при носке. Ты всегда воодушевлялась такими женщинами, как она, которые могли воинственно доказывать свою точку зрения и наравне с мужчинами спорить. Поэтому ты старалась соответствовать их уровню и тоже отстаивать свои права. — Неужели вы думаете, что если я не местная, то можно тюкать мне остатки хуйни-рыбы вашей? Ха! Не на ту напали, — деловито ставит руки на бока женщина, заявляя следующее, после которого мужчина, как миленький, начинает что-то искать: — Если вы мне сейчас же не продадите со скидкой наисвежайшую рыбу, я таких собак спущу! Я отшибу у вас не только желание, но и саму возможность находиться на рынке! И поверьте, хоть я и выгляжу невзрачно, связи у меня есть. И вот мужчина смирившись упаковывает в пакет свой продукт, а женщина резко, схватив все свои покупки, уходит. И так получается, что идет прямо на меня. Столкновения не происходит, как и ругани о том, что я загородила весь проход. Вместо всего этого, она останавливается в паре шагов от меня и долго смотрит. А там уже и я понимаю, кто эта женщина, что так умело проучила продавца рыбы. — Элля? — Мин Чонха? — Вот так встреча, милочка! Сколько лет, сколько зим! — подбегает она ко мне ближе, рассматривая как экспонат. — Мы так давно не виделись да Юнги о тебе ничего не говорит, я уж подумала, что вы расстались. Ужас, да? И как такие мысли меня могли посетить только. Ты лишь неловко улыбаешься. Юнги ей так и не рассказал. А сама лезть в это боишься. Ведь Чонха так радовалась вашему союзу. Как девушка, ты ей понравилась в первого взгляда, так же она была довольна сыном, что ухватил такую прелестную девушку, которая и готовит, и следит за чистотой дома, и заботиться о своем парне. А самой тебе поведать историю вашего расставания — не хотелось лишь по причине её доброго отношения к вам. Не хотелось увидеть в глазах разочарование, грусть и беспокойство. Натерпелась эта женщина этого сполна, но и вечно молчать не вариант. Решаешь, что об этом нужно поговорить с Юнги как можно скорее. — Как ваши дела, госпожа Чонха? — наконец спрашиваешь ты. — Давайте я вам помогу с сумками. Женщина охает и соглашается, что радует тебя — она никогда не отказывается от помощи, в отличии от тебя. Ещё одна причина восхищения такой женщиной! Сколько раз ты пыталась попробовать принять помощь, то столько же раз делала самолично. В то время, когда другие пользовались твоими услугами, как друга или человека, ты строила из себя самостоятельную и ни в чем не нуждающуюся. От такого взаимодействия польза была лишь одной стороне и точно не твоей. — Ой, мои дела хорошо, а вот у Юнги… Ох уж этот парень! Совсем голодает, он у тебя наказан, что ли? — С чего вы так решили? — искреннее не понимаешь ты, хотя должна быть настороже от любых слов Чонха, чтобы вовремя повернуть штурвал лжи в добрую легенду под названием «Я и Юнги вместе». — Так я приехала к нему в гости и что вижу: в холодильнике мышь повесилась, представляешь? Да и дома беспорядок: вещи разбросаны, полы грязные, по всюду пыль, в раковине грязная посуда. Это я ещё не заходила в ванную! — делиться впечатлениями с тобой женщина, а ты молча ждешь её вопрос, который так или иначе, но прозвучит. — Вы, что, действительно расстались? Она останавливается и смотрит прямо тебе в глаза. Ты пугаешься, потому что её карие радужки с темными вкрапинками выглядят растерянно, а уголки бровей приподняты в удивлении и сведены к переносице, раскрывая тем самым наличие морщин на лбу. — Не совсем так, госпожа Чонха, — осторожно говоришь. — Мы решили пожить отдельно, потому что моя работа ближе к дому да и отец уехал в командировку, а матери одной страшно оставаться. Ложь. Ты не работаешь, никто из родителей не уезжал. Наглая, беспардонная ложь, которая поможет хоть на короткое, но время (!) сохранить хорошее отношение этой женщины. А там Юнги всё и расскажет. Ведь это он проявил инициативу в расставании, а не ты. — Ох, Эллечка, какая ты молодчина, работаешь и за родителями присматриваешь. Ну золотце, а не невестка! — снова воодушевившись, восхваляет она, а от этих слов тебе противно до скрежета зубов. Не заслужила такого отношения, ведь больше не невестка, а значит и повода хвалить нет. — А знаешь, что? Пошли-ка к Юнги, посидим вместе, поболтаем, мы ведь так давно не общались. Вспомним каким был мой сынок в детстве, хоть ты и так знаешь, но неважно, сделаем это ещё раз. И никаких отказов, дорогуша! Ты замираешь, не зная, как отказать, что придумать, чтобы не видеть разгневанный взгляд Юнги у порога его дома. А ведь так и будет. — Ну же, Эллечка, порадуй меня. Иначе я расстроюсь очень, очень сильно. Ты ведь знаешь, что произойдет тогда? Конечно знаешь, стоит только вспомнить недавний случай с лососем и желание ей отказать отпадает моментально. — Ну хорошо, только на час. — Ты что?! — восклицает удивленно женщина. — Одного часа нам ну никак не хватит!