Не верю

— Сынок! Мы пришли, — радостно кричит женский голос с порога. Чонха бодро разувается, напевая незамысловатую мелодию под нос. Она кажется радуется возможности накормить сына до отвала, а так же провести вечер в компании своих детей и тебя. Всю дорогу вы только и говорили о том, как Чонха скучала по тебе с Юнги, и настойчиво интересовалась, почему вы так редко навещаете её. Тебе приходилось как-то изворачиваться змейкой от прямого ответа и задавать встречные вопросы, касающиеся её самой. Благо, что такая тактика приносила успех. — Юнги! Помоги с сумками, пожалуйста, — с дальней комнаты слышится короткое «иду», а у тебя в этот момент сердце подскакивает. — Эллечка, чего застыла за порогом? Давай проходи уже. Что ты как не родная? Действительно, почему «как», ты и есть не родная. После повторных слов «пошли-пошли», ты тихо и не спеша заходишь, закрывая хлопком входную дверь. Госпожа Чонха предательски оставляет тебя стоять в маленькой прихожей, а сама прямиком спешит на кухню. Знакомая тумбочка с зеркалом, на которой в строгом порядке — ключи, упаковка жевательной резинки, флакон от парфюма. А когда-то и места свободного не было из-за твоих девичьих штучек. Раньше находится в этом доме было одно удовольствие, уютно и тепло, но сейчас, наоборот, ужасно некомфортно и страшно, а когда из спальни выходит хозяин квартиры и останавливается, уставившись на тебя, становится почему-то ещё стыдно. Парень лишь на пару секунд выражает удивление, а после всей мимикой говорит, что тебе здесь точно не рады. Он смотрит грозно и с привычной злобой, будто ты главный враг народа, который вторгся на неприкосновенную чистую землю и от которого следует поскорее избавиться. Его губы напряжены, глаза отражают ледяную неприветливость, а кулаки в карманах домашних брюк, наверняка, сжимаются до бледной кожи. Тебе всё ясно и понятно. И до дрожи в ногах хочется сбежать от такого Юнги, что не скрывает свою ненависть и неприязнь к тебе. Гнетущее молчание между вами говорит всё за него. — Ты что здесь забыла? Твоя задача на ближайший час — это не раскрывать свой страх перед парнем и разыграть статус его девушки. А главное, не позволить Юнги унизить тебя в очередной раз. Собственная защита превыше всего, впрочем, как и самоуважение. — Помогла твоей матери донести сумки в отличие от тебя, — сбрасываешь мысленно холодный пот с себя и ставишь сумки перед ногами Юнги, наконец освобождая руки. Те и правда тяжелые были. — Я спросил, что ТЫ ЗДЕСЬ делаешь? — шепотом акцентирует Юнги на твоём присутствии, подходя впритык. — Какого хуя ты пришла в мой дом?! Не додумалась своей тупой башкой оставить сумки за порогом и отмазаться?! — Не ори, я не глухая. А если ты забыл характер своей матери, то спешу напомнить, как она любит меня в качестве твоей девушки. — Ты давно не моя девушка. — Да? — иронизируешь. — А вот твоя матушка не в курсе. Так я здесь и оказалась, — даешь секунды на переваривание словесной пищи, после продолжив: — Почему не рассказал? Юнги отвечает не сразу, как привычно делает — это вызывает подозрение, а повернутая вбок голова и избегающий взгляд говорят о том, что и не самая приятная тема для разговора. Что он скрывает под этим молчанием? А действительно ли там есть место секрету? Тебе не понять, пока он не посвятит в свои мысли. Но сделает ли он это? — Ясно. Если ты умалчиваешь причину, то сегодня придется играть в любовь, — уже спокойно снимаешь кроссовки. — Ты что задум… — Ну чего вы так долго? — в прихожую выходит Чонха и ты сразу же меняешься в лице, состроив улыбку. И только Юнги, стоя спиной к матери, всё ещё не может смириться с твоим присутствием в его квартире. — Да у меня тут шнурки запутались, а Юнги помог, — говоришь ты, бросая взгляд на парня. — Так-с, давайте быстрее. Я хочу накормить уже вас всех и столько обсудить. Я та-а-ак соскучилась по вам, деточки мои, — и госпожа Чонха скрывается в проеме кухни. Прекрасная женщина: добрая, светлая, милая — такую и обижать не хочется. Да всё равно придется. Любая ложь имеет такое скверное свойство, как всплывать наружу. — Так как это ты зачинщик расставания, то и тебе рассказывать госпоже Чонха, — обращаешься к парню. — А мне очень интересно, что ты скажешь. Какая я грязная шлюха или какой ты уёбок, который не поверил своей девушке? Дослушав твои последние слова, Юнги так и остается стоять в прихожей, буравя паркет сердитым взглядом. Он не может поверить в тот факт, что ты снова в его квартире, снова в этих найках, которые вы купили в виде парной вещи, снова бередишь его раны своим видом. Ситуация сейчас кажется ему несмешным анекдотом, автором которой является никто иной как сама проказница Жизнь. Как-то нереалистично, нелепо и даже подозрительно снова лицезреть тебя на кухне, помогающей Чонха в приготовлении ужина, наблюдать за тем, как ты шутишь с Минсу, игриво спрашивая того о школе, друзьях, подружке. Юнги всегда знал, что ты обожаешь детей, поэтому в прошлом всегда завидовал брату, когда видел вас смеющихся во время салок или пряток. Дурацкие игры никак не могли привлечь внимание белокурого, а вот в тебе сохранилась та детская наивность и непосредственность. Да даже сейчас, расставшись с Юнги, ты могла возненавидеть всю его семью, не миловаться с его матерью и не сюсюкаться с Минсу, но просто не стала. Парень уверен, если бы он спросил, почему ты так ведешь себя с ними, ты бы ответила что-то наподобие: «Потому что не они бросали меня». — Юнги, ты здесь? — щёлкает пальцами Чонха перед задумавшимся парнем, который сидит на кухне и уже давно смотрит куда-то сквозь. — Прием! — А… М? , — до конца не выйдя из задумчивости, отвечает хозяин квартиры. — Что «м»? Иди, говорю, позови Эллечку с Минсу за стол. Только сейчас Юнги оглядывает комнату кухни, не найдя никого из вас. Неужели он так сильно задумался, что не заметил ваш уход? Подобного парень старается избегать, ведь с недавнего времени боится оставаться наедине со своими дурными мыслями. Ладно, если бы они не причиняли боли, но ведь те душат. Чем ближе белобрысый подходит к своей спальне, тем быстрее начинает биться его сердце. Давно этого не было. Юнги не знает причину да и не желает этого, ведь кажется, что правда его погубит (а она любит это делать). Остановившись в середине коридора, Юнги слушает ваш смех, точнее сказать заостряет внимание на твоём. Как обычно звонкий, не сдержанный и заразный, от которого у него у самого неожиданно прорезается искренняя улыбка впервые за последние месяца. Юнги задумывается на секунду, смакуя на кончике языка вкус давно забытого счастья. Прямо сейчас ему сниться, что ничего разрушающего не происходило и та девушка в его комнате по-прежнему с ним. — Блин, скоро в школу. Капец, как не охота, — говорит Минсу, лежа поперек кровати рядом с тобой и играя в очередную игрушку в смартфоне. — Да ладно, чего тебе школа. Я вот, вообще, только на зимних каникулах бываю, — пихаешь вбок мальчишку. — Да тебе легче! Домашку делать не надо, на уроки можешь ходить, а можешь нет, каждый месяц деньги тебе дают. Не жизнь, а кайф! — Ну да, ну да. Вот я посмотрю, что ты скажешь, когда сам станешь студентом, — ты улыбаешься, слушая мысли школьника и наблюдаешь за тем, как персонаж игрушки бегает по странной локации и кого-то мочит средневековым мечом. Откуда не возьмись раздается тихо вибрация, но заметно и ощутимо для тебя, которая лежит рядом с подушками. Предположительно суешь руку под одну из двух и находишь телефон Юнги. На экране неизвестный номер, а ты думаешь снять трубку или не стоит в силу не только своего потерянного статуса девушки, но и из-за уважения личного пространства. — О, кто-то звонит брату? — шёпотом произносит Минсу, отложив свой телефон. Ты киваешь, — Дай я отнесу, — всё ещё шепчет. Без промедления передаешь телефон в руки школьника, что незаметно для тебя снимает трубку и говорит на низких волнах: — Служба помощи бездомным слушает вас. Ты округляешь глаза и рефлекторно отбираешь телефон у Минсу, в немом возгласе спрашивая, что тот творит. Малой лишь пожимает плечами, корча рожицу эдакого злодея, который задумал самый гениальный план, что захватит весь мир. Вот же ж проказник! Тебе приходится ответить по-нормальному, поднявшись с кровати. — Да? — Юнги? Что у тебя за шуточки такие? — в трубке хихикающий девичий голос, который убивает твое настроение к чертям. Ну вот какого лешего? Так хорошо день шёл. — Милый, жди меня сегодня в девять, моя киса соскучилась по твоему дружку. Волна противных мурашек пробегает по рукам, спине и шее. Лучше бы не отбирала телефон у Минсу, лучше бы просто сбросила звонок или проигнорировала. Ты же это умеешь, так почему сейчас этого не сделала?! — Алло? Тигрёнок, чего молчишь? Тигрёнок, серьезно? Ушам аж слышать такое противно, а сердцу тошнотворно. На часах половина шестого. Сжав челюсть, чтобы ненароком не послать эту девицу куда подальше, ты опускаешь руку с телефоном вниз и направляешься на поиски того самого «тигрёнка». Тебе обидно и не приятно слышать такое, когда сама ещё не остыла к этому белобрысому идиоту. Да время бежит, а привязанность прочно зацепилась за какой-то крючок внутри и всё никак не исчезает. Эта падлюга (привязанность) как назло может прорваться в трезвое сознание и заставить ревновать Юнги к другим девкам, от которых явно ничего святого не осталось. И этот «тигренок» ещё тебя называет шлюхой, с которой не хочет иметь дело, зато с другими так и скручивается. И кто ещё после этого потаскуха, прошмандовка и последняя женщина? Не сам парень ли? Ступаешь по паркету уверенно и даже с видимой грубостью, стоит завидеть Юнги по середине коридора. Протягиваешь ему трубку и шепотом, чтобы не тревожить Чонха и Минсу, едко говоришь: — Тут одной кисоньке нужен твой дружок. Парень сначала не понимает, но когда замечает протянутый смартфон, хмурится и вырывает его. — Какого хуя ты лазишь в моих вещах? — рычит он, тут же сбрасывая звонок и пряча технику в кармане брюк. — Это был Минсу, — говоришь без эмоций и отправляешься на кухню. Хоть последнее слово и было за тобой, легче на душе не стало. Только осадок горечи и дрожащие губы в попытке не заплакать. Только и всего.