Не верю

Что нужно сделать, чтобы встретить давно забытого человека? Наверное быть везучим. А ты себя такой не считала с подросткового возраста. Потому что часто бывало, что долгожданные встречи с друзьями с треском стекла рушились, когда на утро ты просыпалась с температурой и больным горлом. Приходилось даже обращаться в травмпункт по случаю неудачного шага и, как следствие, сломанной стопы. Не вовремя разряженный телефон, внезапный вызов к доске, покупка последнего любимого пирожного другим человеком. Такие мелочи жизни, но важные на тот момент, заставляли думать, что ты враг удачи. И в важный выходной день, когда наконец-то приезжали родители после долгого отсутствия, тебе снова не повезло обойтись без происшествий. Ты собиралась быстро сгонять в прославленное кондитерское кафе, располагающееся в центральном районе города, купить торт и вечером отпраздновать возвращение родителей домой. Новость о их двух недельном отпуске подняло тебе настроение. Ты так соскучилась по ним. Возвращаясь к теме невезения, укажем, что, паря от радости в небесах, ты чуть не угодила под машину на, казалось бы, безопасном пешеходном переходе. До смерти испугавшись и отпрыгнув назад, но моментально поняв, что в маленьком ДТП виноват исключительно водитель, ты была зла. И твой разгневанный взгляд сквозь лобовое стекло прямо на парня, восседающего одиночно в салоне автомобиля, вскоре сменился на удивленное. Потому что там знакомое лицо. Не струсив, ты тут же направилась к такому же знакомому чёрному бмв, встав со стороны пассажира. Рукой машешь вниз, чтобы парень опустил стекло. — Ты где витаешь, раз не видишь красный свет светофора? — предъявляешь грубо парню. — И я рад неожиданной встрече, — со снисходительной улыбкой на губах дает ответ водитель в глубоком синем костюме. — Ривен, ты чуть не сбил меня! Какое «рад»? — кричишь недовольно, наблюдая за тем, как смеется бывший парень Мии. — Не грузись, не сбил же. А чтобы загладить вину, приглашаю тебя отобедать со мной. Я как раз еду в одно местечко, — Ривен бросает малозначительный взгляд на светофор, понимая, что есть ещё время, пока не начнут сигналить сзади, требуя освободить дорогу. Не слыша ответа, он вынужден привлечь твоё внимание другим: — Садись давай, нам нужно обсудить ту ночь у Стива. Лицо Ривена не выражает бывалой лёгкости, а в голос читается серьёзная сталь. Ты понимаешь, что этот разговор уже давно не требует откладывания. Вскоре вы с парнем заходите в ресторан. Здесь темно-красные стены сужают пространство, делая помещение меньше, чем оно есть на самом деле. Свет ламп тусклый и спасает от зашторенных окон не так хорошо, как хотелось бы. Зная, какое яркое мартовское солнышко сейчас светит на улице, будто полностью пришла весна, и находясь в помещении лишенного естественного освещения, контраст ощущений играет на восприятии. Кажется, что это иной мир, с некой тайной за дверью. И если ты внимательно осматриваешь в каждый декоративный предмет в виде свечей, ваз, то Ривен целенаправленно идет вперед. Скорее всего, он тут не в первый раз. А когда официант приветливо улыбается ему и говорит о готовом столике, ты убеждаешься окончательно, что Ривен частый гость. — Как тебе тут? — непринужденно спрашивает он. — Мрачновато и удручающе, если сравнивать с яркостью улицы и других мест, мною посещенных. — Согласен, однако красный цвет повышает аппетит, а приглушенный свет позволяет острее ощущать вкус блюда, — парень будто выступает адвокатом этого дорого ресторана. Тебе не нравятся эти замашки всезнайки. Глаза сами закатываются вверх. — Ты хотел поговорить о той ночи, — начинаешь ты, но парень перебивает. — Давай сначала поедим, а после обсудим. Не считаю правильным обсуждать неприятные вещи на голодный желудок, — он подзывает официанта, перечисляя блюда. Ты мысленно соглашаешься с ним, что для нормальной работы пищеварения лучше быть спокойным. Красивые и изысканные на вид блюда приносят очень скоро. Ривен заказал тебе аналогично своему заказу: сочный свиной стейк, теплый салат и бокал красного вина. Обед тебе понравился, несмотря на гнетущее молчание между вами. Как будет правильнее начать разговор? Сначала рассказать свою историю или послушать парня, который в ту ночь оказался с тобой в одной постели? До сих пор не понимаешь, почему тянула с решение столь терзающей проблемы. Ведь ты даже не знаешь, как он оказался на той вечеринке. И тем более, что делал нагой рядом с тобой. Мысли встретиться с Ривеном, узнать тайну, покрытую беспамятством, постоянно крутились в голове. Даже ещё до того, как ты рассталась с Юнги. Думала, вот узнаешь правду, расскажешь Юнги и он поверит. Ты не ожидала, что для Юнги никакое доказательство не имело вес так сильно, как его собственное присутствие на той вечеринке. — Пару дней назад я встретил Юнги. Помню, ты мне рассказывала, он работает в клубе барменом, — Ривен решает начать издалека. Ты молчишь, ожидая следующих слов. — Вы расстались? — Да, — вырывается у тебя быстрее, чем ты планировала. Раньше ты думала, что на вопрос о расставании будешь зажиматься и сомневаться в его действительности. Но как выяснилось, ты уже приняла разрыв, как одну из реальностей, в которой сейчас живешь. — Два месяца назад, на третий день после вечеринки. Ривен кажется немного не в духе, как тебе могло показаться по его опущенному взгляду вниз и уловимому выдоху. — А почему ты расстроен? — внутри начинает прорезаться подавляемая всё это время злость. Но ты пока не до конца осознаешь откуда она. — Я думаю, тут должен быть расстроен другой человек. С твоих последних слов, счастлива была с ним ты. А тут такое… — А из-за кого это по-твоему произошло? — грубишь ты, намекая на сидящего с тобой человека. Увидев недопонимание со стороны, продолжаешь: — Какого лешего ты вообще был в той комнате? Не видел, что она была занята или похоть глаза застелила, стоило увидеть беззащитную спящую девушку? — выплевываешь слова противно, злостно. Ривен даже опешил от громкого голоса, начав оборачиваться по сторонам. Походу, ресторан — не самое удачное место для ваших разговоров. — Пошли в машину, там всё обсудим без утайки. Не нужно оповещать других в подробности, — с каменным лицом произносит парень, оставляя плату за заказ и выходя первым. Ты, распаренная от злости, идешь следом позже. На тебя давно не обрушивалась волна негодования, позволяющая высказать всё, что тревожило. Целых два месяца никто не знал, как ты через силу заталкивала едкую злость в себя, не зная, кого обвинить. Ты была не уверенна ни в ком. Страх оказаться неправой угрожал делать такое почти каждый день. Вскоре сама не поняла, как попала в эмоциональную ловушку. На зависть тебе, Юнги открыто и конкретно выражал свои чувства, порождая ненависть в своём сердце. А тебя окутывала злая беспомощность. Она была слишком тихой и слишком сильной, продолжала требовать объект для своего выхода. А ты не могла найти, куда выплеснуть всю загнанную в хрупкую клетку злость, что постепенно начинала съедать железные прутья и перемалывать оставшиеся чувства. Очень сильно хотелось, чтобы появился человек, кто покажет пальцем и разрешит выплеснуть накопившийся яд. Потому что ты уже не перевариваешь чувства внутри. Уже в салоне, ты снова чувствуешь вину за несдержанность, сожалеешь о грубости. — Прости меня за вспыльчивость, — поворачиваешься корпусом к Ривену, спешно задавая страшный вопрос: — Скажи мне только одно: мы переспали? Ты с жалостью в голосе просишь у парня простой ответ, после которого будет решено, как чувствовать себя дальше. Ривен смотрит тебе только в глаза, а кажется будто в душу, обнаруживая там желание знать точный ответ. Как жаль, у него его нет. — Я не знаю, Элля, — ты испуганно замираешь, не отворачиваясь от него. — Точнее сказать, я не помню ничего, чтобы было после моей отключки в той комнате. — Я не помню, чтобы видела тебя в том доме, — тебе приходится осилить свою тревогу, чтобы быть готовой услышать ответ. Ривен облизывает угол рта, немного помедлив, прежде чем начать заговорить. — Стив — мой друг с детства. Его отец тесно дружит с моим. Поэтому присутствие меня в его доме на его же дне рождение не вызывать подозрения. Тот вечер начинался обычно. Я поздравил Стива, мы выпили пару стаканов, поговорили о работе, о расставании с Мией. Дальше он ушёл, а я остался в компании одной девушки, — Ривен пытается вспомнить её лицо, но пока тщетно. — Может быть, видела низенькую девушку с двумя русыми хвостика на голове? — ты отрицаешь. — Она ещё была в белой юбке и звали её как-то рычаще. Она ещё чем-то девушку-лолиту напоминает. Видишь, как Ривен потирает двумя пальцами переносицу, пытаясь вспомнить имя девушки, похожей на Лолиту. Парень действительно старается рассказать тебе всё, что помнит. — Не знаю, не могу вспомнить. На языке вертится это «р», а имя нет, — разочарованно вздыхает. — В общем, ладно. Мы с ней потанцевали, она предложила выпить в соревновательных целях залпом два бокала пива, а после сразу пошли искать свободные комнаты, чтобы остаться наедине. Может это совпадение, а может нет, но была только одна незапертая комната, в конце коридора на втором этаже. Пока добирались до неё меня дико начало штормить, я ощущал, как полз в эту комнату по стенам, попутно обнимаясь с Лолитой. И только вошёл в комнату, потерял сознание. Парень делает паузу, пытаясь прочитать твои мысли на безэмоциональном лице. Ничего не поняв, решает продолжить. — Проснулся я под утро, один. Не соображал ничего. У меня впервые была такая ужасная боль голове за все мои попойки. А ещё дикая жажда. Думаю, понимаешь, какой болезни эти признаки, — Ривен приподнимает уголок рта в улыбке, ты отвечаешь тем же, потому что сама испытала такое в тот день. — В моей жизни такого отвратительного похмелья никогда не было. Эта была жестокая акклиматизация. Слушая Ривена, ты успеваешь расстроится больше, чем была, потому что ничего конкретного парень не сказал. И ты по-прежнему не уверенна в реальности измены. Однако он дал ясно понять, что не догадывался даже о твоём присутствии в том доме. — Мне ещё вот, что интересно. Как я забрался на кровать, когда не успел до неё даже дойти? — по-детски выставляет вперед губы и касается подбородка рукой. — Любопытно. — Может у твоей Лолиты оказались очень крепкие руки? — улыбаешься шутливо. Ривен оценивает шутку, собираясь засмеяться. Но его вдруг пронзает иглой, заставляя измениться в лице. — Точно! Кира! Её звали Кира. Я вспомнил. Ты вздрагиваешь от восторженного крика Ривена. Только зачем тебе эта информация, когда никакой Киры ты не знаешь. Кроме одной, которая всплыла в мыслях неожиданно, резко напомнив описанную девушку-лолиту. Забавное совпадение, подтверждающее, как тесен мир. Тебя больше забавляет тот факт, что ты веришь Ривену. Или, по крайней мере, хочешь верить. Потому что не видишь для него причин лгать, мстить тебе. Может, если из-за Мии? — Как думаешь, способен ли ты на подлость после расставания с девушкой? — настороженно уточняешь, а Ривен сначала не понимает, хлопая глазами в твою сторону. Но длится это не долго. — Если ты думаешь, что я тебе лгу и пытаюсь отомстить за совет расстаться с Мией, то ты глубоко заблуждаешься, — ответ не позволяет полностью расслабиться. Продолжая видеть недоверие в твоих сжавшихся в замок руках, Ривен поясняет. — Наши отношения с ней давно дали трещину. А твои слова только помогли мне взглянуть на вещи трезво и ускорили процесс расставания. За всё наше с ней проведенное время, я понял, Мия не уверенна в себе и в своём партнере. Она типичный контролер, который не заснет, если не будет знать, где и с кем я, что делаю. Вспоминая его придирки, я даже не знаю, как терпел этот надзор. И откуда было столько сил? Ривен делает многозначительную паузу, смотря на свои руки, что покоятся на руле. — Наверное, пытался доказать отцу, что серьезен и в работе, и в отношениях. Наверное, поэтому я держался за неё. Это предложение такое тихое, что тебе кажется, Ривен открыл для себя большую правду. После такой обычно легче жить. И предназначена она не для тебя точно. Парень обращается к себе. Теперь ты убеждаешься в искренности Ривена. Открываешь для себя новую сторону личности богатого сынка. Она оказалась совсем детской, которая усердно пытается доказать, что он хороший мальчик. Таким Ривеном родители могут гордиться. — Ты большой молодец, что разобрался в своих чувствах, — тебе хочется поддержать парня, опустившего голову вниз. Рука сама тянется к его, что на бедре. — Думаю, если продолжишь стараться, то отец поймет тебя и будет гордится. Ничего не бывает зря. Ривен смотрит в твои глаза благодарно. Он рад, что ты веришь ему. И тут же хочет спросить теперь тебя. Действительно ли он мог заставить тебя лечь под него, как указывает Мия. Может хоть ты подскажешь, что произошло между вами в ту ночь. Парень раскрывает рот, чтобы спросить, но тут же закрывает, боясь ответа. Ривен очень боится узнать, что способен на низкий поступок любого мужчины. — Говори, не скрывай, — подталкиваешь парня, что собирался сказать что-то, но закрылся. — Как думаешь, я мог заставить тебя? — Ривен все-таки спрашивает, ища предсказуемый гнев в твоих глазах, однако ничего не улавливает. Ты откидываешься на кресло, закусывая нижнюю губу и устремляя прямой взгляд на лобовое стекло. Молчишь секунды, обдумывая слова Ривена. Видно, что он тоже переживает о беспамятстве тогдашней ночи. — Подумай хорошенько, было ли такое, когда ты насильно заставлял девушку что-то делать для себя? Откуда ты можешь знать, способен или нет? Это знает только исключительно парень, он и будет судить свою личность. Поэтому ты хочешь, чтобы Ривен сам ответил на свой вопрос. Тишина в салоне помогает. — Нет, никогда, — долго не раздумывая отвечает парень. Всех своих девушек он ни к чему не принуждал. Ему попросту не нужно было заставлять или уговаривать, потому что девушки первые лезли, предлагали. А он не видел причин отказывать. — Значит не мог, — повернув голову к парню, кротко улыбаешься. Ты видишь, как Ривен сначала замирает, а после облегчено выдыхает и улыбается радостно. Тебе казалось, что он ждал именно этих слов. Для него это было похвалой. Ривен теперь считает себя не виновным. А глупые фотоснимки, которые присылает ему Мия, начинают терять доверие. Фраза Элли раскрыла ему глаза на то, что надо верить своим ощущениям. Вспомнить из каких убеждений он состоит. Понять, что родители не учили его жестокости, насилию или жалкому манипулированию. Ривен не способен на изнасилование. В ином случае — это будет не Ривен, а кто-то другой. — Элля, а ты? — обращается парень, ты уточняюще мычишь. — Способна на измену? Вопрос застает тебя врасплох. Ты никогда не думала об этом, даже когда тема предательства проросла в твоем сердце крепкими корнями. — Наверное, на неё способны все, стоит лишь задеть наше обидчивое эго. Наше сознание не любит терпеть унижения, поэтому оно движет нашей местью, — ты понимаешь, что обобщаешь и уходишь от себя. Тебе тяжело думать о том, что ты действительно могла предать близость с Юнги. От осознания избегаемая тобой боль открывается, прокручивает моменты того дня. Ривен не решается уточнить, чувствуя твоё нежелание отвечать на щекотливый вопрос. В салоне дорого автомобиля снова просыпается тишина. Так много мыслей у вас в голове и каждая требует озвучить её. Ривен считает, что запас сил на откровение иссяк. Пора расходится. И на его же удивление ты наконец заговариваешь.

Лера Яскевич — Хороший доктор

— На кануне всей заварушки Юнги начал подозревать меня в измене. Не выдержав его беспочвенной ревности, я предложила дистанцироваться немного, и уехала к себе домой. Вечеринка Стива, по настоянию Мии, должна была меня расслабить, как-то, и перезагрузить, чтобы после я могла на свежую голову решать о дальнейших наших отношений, — ты сглатываешь, не зная, как продолжить, чтобы не расклеится. — У Стива было действительно классно, пока я не проснулась голая в обнимку с тобой. Воспоминания и ощущения той ночи потихоньку овладевают тобой. Легкая дрожь по позвоночнику пробегает, вынуждая обхватить себя руками. — Я испугалась. Страх, что я изменила Юнги сковал моё тело. До сих пор помню, как тошнота подступала к горлу, а я сижу голая, — тяжелая пауза, — ничего не помню и не понимаю, трясусь от ужасной картины перед глазами. Меня вырвало на пол, — говорить о таких вещах противно и стыдно. Это реальный позор, который был первый в твоей жизни и от которого ты всё еще пытаешься отойти. Ты даже не смеешь смотреть в глаза Ривена, боясь увидеть там любую эмоцию. — Потом, помню, как дрожащими руками искала одежду, сумку и телефон, чтобы поскорее сбежать до твоего пробуждения. Я даже не хотела разбираться в произошедшем, — мотаешь резко отрицательно головой, — точнее в тот момент у меня не было сил на это. Просто хотелось скорее оказаться у себя дома, отмыться от всего, что произошло на той вечеринке или просто могло, переодеться и лечь спать. Я питала сильную надежду, чтобы мне это всё приснилось, но нет, — ты запинаешься, проглатывая страшную реальность. — Я не могла уснуть. Лежала в одном положении и пребывала в ужасе. Сколько бы не переворачивала мысли в голове и не вспоминала, что могло было быть у нас с тобой: как мы встретились, как дошли до комнаты, в конце концов, почему оказались оба голые. Ривен никогда не представлял, что может наступит в такое грязное болото. И там же будешь ты. Провокационные снимки тебя и его от бывшей выстрелили в безмятежную стену спокойствия спустя неделю после вечеринки. Тогда Ривен испугался, что может выпадать из реальности и не знать об этом. — Каждый раз прокручивая последнюю сцену перед уходом, я не верила этому. Я была уверенна, что какой пьяной бы ни была, как сильно не злилась на Юнги, на измену не способна. Искренне была убеждена в этом, потому что люблю, — а вот и ответ на вопрос Ривена, от которого ты пыталась убежать. Парень смотрит на тебя сочувствующе, но ты не видишь этого. Всё еще боишься посмотреть в лицо Ривену. Знаешь, что стоит увидеть своё отражение в его глазах, то сорвешься плачем. А ты хочешь остаться сильной. В первую очередь, для себя хочешь доказать, что проработала травму и она тебя больше не заденет. Но кажется, что Ривен планирует выпытать из тебя все болезненные воспоминания. Собирается раздеть догола, чтобы лишь одним касанием ты заискрилась в сумасшествии. А иначе как объяснить его вопрос? — Как об этом Юнги узнал? Закусываешь губу, склеивая мысли в годное что-то, которое можно будет понять. Парень терпеливо ждёт. — Когда я вернулась в его квартиру, чтобы забрать забытую вещь, он уже знал о произошедшем. Я не была готова обсуждать с ним эту тему. Зато он был вооружен доверху. Сразу же у порога, он громко спросил, кто это был, как я могла нагло врать всё это время, когда он был прав. А ещё очень много оскорблений в моей женский адрес было им отмечено. Очень много, — повторяешь ты, прокручивая скандальные крики Юнги, что пробуждают знакомую дрожь в теле совсем неприятными ощущениями. — Он видел нас в той комнате собственными глазами. Я тогда помню, расплакалась перед ним, прося спокойно выслушать меня, — твой голос предательски начинает дрожать, на глаза пелена накатывает, но ты стойко продолжаешь говорить, — а он впервые попросил заткнутся и не голосить. Нервная ухмылка прорезается на искусанных твоих губах, стоит вспомнить жесткий тон Юнги. — Он не поверил в мою историю, не поверил, что я ничего не помню. Уверял меня или себя, что я продолжаю беспардонно лгать. Ему было плевать на мои слова, потому что он видел всё собственными глазами. Он будто видел то, что хотел видеть, — делаешь тяжелую паузу. Испытываешь дежавю, продолжая изливать душу. Прямо как тогда, в этой же машине. — В тот момент мне казалось, что он уже давно решил, что я ему изменю, и ждал. Он даже не рассматривал иной вариант кроме, как бросить меня. Ведь это я причинила ему больно. Я виновата, что изменила ему, — вспоминаешь обвинения Юнги. — А как же он? Когда я искала в нём поддержку, он был суров и жесток. Мне опять пришлось справляться самой. Дальше ты шепчешь умоляюще, и жалостливо признаешься: — Ривен, я сдалась. Решила пусть думает, что хочет. Разочаровалась в своей любви к нему, в своей доверчивости и наивности. И сейчас просто хочу, чтобы он не трогал больше меня, забыл обо мне, не напоминал, какую я ему боль причинила. Мне ведь тоже паршиво знать, что ему больно из-за меня. Незаметные прозрачные слёзы стекают по щёкам, а зубы еле сдерживают нижнюю губу, что трясётся в припадке. Раны снова разворошились. Твоя душа жалеть тебя устала, и несмотря на это снова достает иголку с ниткой, чтобы начать зашивать аккуратными стежками кровоточащие последствия любви. Ривен видит твои усилия над собой. Ему жаль, что ты пережила такие душевные муки. Парень жалеет, что не общался с тобой хорошо на тот момент, чтобы защитить от боли. И прямо сейчас он решает стать тем человеком, которого ты ждала в далеком детстве. Парень наклоняется к тебе, чтобы левой рукой взять за плечо и притянуть к себе, уткнув лицом в своё. Неловкие объятия грузом падают на твоё сердце. — Элля, всё будет хорошо. Я помогу тебе справится. И ослабив границы защиты, ты заходишься сильными слезами на плече у того, кто никогда, по твоему мнению, не стал бы для тебя поддержкой.