Не верю

Сегодня в университете не было лучше, чем вчера. Ощущалась та же отрешенность, чуждость среди людей. Снова видела Мию с Кирой, которые оценивающим взглядом прошлись по тебе, отчего неприятная дрожь по телу пробежала. Как-то странно, что ты ни с кем не подружилась за два года обучения. Одна Мия была. Если так посмотреть, то общаясь с ней, ты не стремилась рассматривать других. Её активности, разговоров и ваших прогулок хватало. А сейчас ты понимаешь, что не правильно было ограничивать свой круг друзей до одного человека. Потому что вдруг он исчезнет? А ты останешься. Прямо сейчас держишь путь домой, идя по тротуару и разглядывая впереди прохожих. В экране смартфона время близится к вечеру. Стив только что передал пакет документов, вежливо пожелав успехов в дальнейшем. Быстро парень управился — даже не успела поволноваться, что что-то могло пойти не так. А на его «дальнейшее» лишь плечами пожимаешь. С настоящим-то разобраться не в силах. Оно оплетает тернистыми ветками тело, царапая нежную кожу, и оставляет капельки крови. Не уверенна, как долго ты готова терпеть ноющую боль, отзывающуюся в костях и сердце. Поэтому о будущем и речи быть не может. Оно туманно, призрачно и не кажется лучшим. Ты в прострации. Не терпишь настоящее и боишься будущего. Только прошлое успокаивает, ведь оно далеко позади. Вдруг телефон звонит в левой руке, бросаешь взгляд на экран, конкретно на милую кличку с красным сердечком, после отводишь глаза, словно запретное увидела. Дыхание тише становится, щека захватывается зубами изнутри, а глаза гипнотизируют пешеходный переход, перед которым ты остановилась и который должен к дому привести. Пульсирующая вибрация звонка неприятно в руке отзывается, и пальцы непроизвольно сжимают смартфон. Ждёшь, когда абонент сбросит, передумает. И это случается, но только на пару секунд. В следующие — звонок возобновляется, ты понимаешь, что Юнги настроен серьезно. Решаешь уступить. — Да? — Ну наконец-то! — облегченно выдыхает парень. — Чего хотел? — не грубо, но стальным голосом спрашиваешь. — Мы можем поговорить? — звучит неуверенный тон, ты настораживаешься. – О нас. — О нас? — повторяешь, намекая на подробности. У тебя неоднозначное отношение к Юнги: к нему хочется и нет. Его жаль и нет. А после того, как он успокаивал тебя на заброшенном этаже, когда жестокая правда нанесла тяжелейшие раны по твоему доверию к миру и людям, притяжение к парню стало сильнее, так же как и обида на него. — После того, что мы узнали, думаю следует обсудить наши отношения, — немного добавляет парень. Понимаешь, что для него разговор важен. Спустя два месяца-то он наконец хочет поговорить, в отличие от тебя, которой не до этого. Улыбаешься иронично. — Следует, потому что нас обманули? — с неким интересом задаешь вопрос. В трубке утвердительное мычание слышится. — Я подумал, что мы многое наговорили друг другу, в особенности то, чего не следовало, — добавляет Юнги. И уж лучше бы он не делал этого, потому что ты вспыхиваешь, ощущая несправедливость. — Ты наговорил, — с акцентном на его ошибку произносишь. Абонент молчит, ты считываешь это за согласие, которое признавать стыдно. Юнги рассчитывает на что-то? В отличие от него, ты не задумывалась на счёт вас. Не вспоминала даже о нём, потому что другим разочарованием голова была забита. Но на самом деле, он прав: вам нужно разложить вашу связь на атомы, и посмотреть, возможно ли создать новый элемент. Убедиться: сможете быть или всё же нет. — Где встретимся? — спрашиваешь серьёзно, замечая зеленый свет и делая шаг на часть зебры на дороге. — Я сейчас дома, сможешь приехать? — отвечает парень, ты нехотя соглашаешься. После сброса звонка, сразу же направляешься на остановку, с которой прямиком доедешь до района Юнги. На зубок знаешь его маршрут и номер автобуса, что недавно мимо проехал. Придется ждать следующий. В квартире Юнги на удивление чисто, по сравнению с последними посещениями, когда ты являлась незваным гостем. Могло ли так быть, что парень убрался перед твоим приходом, как в старые добрые времена? Юнги из комода вытаскивает чёрные тапочки, предлагая их тебе и предупреждая о ледяном паркете. Помнишь, как он всегда заставлял носить их, пока ты жила у него и постоянно ругался, если видел твои босые стопы. Дальше белобрысый приглашает на кухню, попутно уточняя: «Тебе, как обычно, кофе?». Пока переобуваешься у порога, удивляешься поведению человека, который несколькими неделями назад был готов разодрать тебя на куски. Его глаза зверскими молниями стреляли и клыки ядовитыми словами сочились, скалились. А сейчас складывается ощущение, будто в прошлое вернулась, где заботливый Юнги встречал на пороге с улыбкой, тепло целовал в губы и говорил сладкое «Рад тебя видеть». Разнообразие человеческого поведения в обстоятельствах заключается. Смешно о таком знать, понимать. Проходишь на кухню, замечая Юнги, который растворимый кофе насыпает в две кружки, добавляя после сахар. Помнится, парень не любил кофе. Но ему всегда нравилось слизывать капли этого напитка с твоих губ, как он сам уведомил однажды. Веселое было время, когда он день ото дня покупал тебе разные кофейные напитки, заставлял пить, а после с упоением в глазах смаковал вкус через твои губы. Ты смеялась, когда он от сладости закрывал глаза, блаженно мычал и медленно качал головой в стороны. А белобрысый лишь фыркал на твоё предложение выпить кофе из стаканчика, оправдываясь, что оно всё равно не будет таким вкусным, как с твоих губ. Стоило парню, давно залив горячей водой сублимированные крупицы кофе, подуть на жидкость и отпить почти кипяток, не кривляясь, ты понимаешь — Юнги изменился. — Вкусно? — неожиданно спрашиваешь, наблюдая за Юнги. Тот сначала не понимает вопроса и, проследив за твоим взглядом, что на кружку указывал, мотает головой. — Не очень. Фразы двойной подтекст имели, который вы оба поняли, но не стали развивать дальше. Юнги стоял у столешницы, ты сидела за столом напротив, разглядывая хозяина квартиры. Тишина вокруг витала, которая не могла определиться, чего она хотела. — Может, начнёшь? — с приглашением озвучиваешь, смотрят на парня. Юнги кусает нижнюю губу, отводя взгляд от тебя и утыкаясь им в кружку, рассматривая блик от лампочки на чёрном полотне. — Прости меня, — просит белобрысый, так и не подняв глаза. Твоё лицо не изменилось с прихода в эту квартиру, по-прежнему не выражает лишних эмоций. Уверенна и спокойна. Потому что заранее знала, зачем позвал Юнги. — За что? — решаешь уточнить, а для Юнги это становится сродни пытке. Он знает, что ты поняла, за что тот извиняется. Белобрысому стыдно глаза поднять на тебя. Не заслуживает. — За то, что предал нашу любовь, — наконец говорит Юнги, после вздыхает и так не освободит воздух, перечисляет всё, где он провинился. — За ужасное поведение, за низкие оскорбления, за пустую ревность, за своё отрицание, за недоверие к тебе, за твою боль. Голос его явно подрагивает, а грудная клетка рухнула из-за несдержанного выдоха. Парень нижнюю губу смачивает, закусывая в последующем, и на тебя взор устремляет. Твоё выражение лица не читается — и это начинает пугать парня. — Почему сразу не сказал, что компрометирующие фотографии и сообщения получал? — задаешь вопрос, встречаясь с взором белобрысого. Растерян, но держится продолжает держаться. — Не верил, — сразу отзывается он, — до последнего не верил. Думал, что злые языки специально рассорить хотят. Прогонял дурные мысли, что заполоняли голову все больше и больше. Решил доверять только тому, что ты мне показываешь и как ведешь себя со мной. Я правда старался не беспокоится, — Юнги вздыхает тоскливо, снова отводя взгляд от тебя. — А после мы резко сократили наше время. Днём дома тебя не встретишь, меня ночью не бывает. И я подумал, что мне будет намного спокойнее, знать где ты, что делаешь и когда вернешься. Твои сообщения спасали от навязывающих мыслей об измене. Но когда я получил фотографию, где ты с парнем обнимаешься, то не совладал с бесами. Юнги наверное имеет в виду Намджуна на выставке, который в порыве чувств прижался к тебе. А ты немного опешив сначала, после похлопала ладонями по спине парня в знаке утешения. Он в тот раз так обрадовался, что вы можете стать друзьями. — Они высосали всё, что могли, у меня, и только злость оставили. В тот момент мы решили пожить отдельно. И тогда же я понял, как сильно привязался к тебе. Мне было плохо, я винил себя за ревность, которая отдалила меня от тебя. И решил забить хер на всё, что могло вызвать подозрения в тебе, — парень почти переходит на мат, потому что эмоции зашкаливать начали. — А потом сообщение от тебя, вы с Ривеном и всё, как по наклонной покатилось. Возненавидел. Сильно. Так, что это чувство самому приносило боль и окрасило неприятный мрак сердце, кожу. Каждое моё оскорбление к тебе, отзывалось одновременно болью и наслаждением. Я всё ещё любил и обидчиво желал боли. Мысли о тебе заставляли меня искать малейший способ отвлечься, забыться. Тогда я и прибегнул к распутству. Я оттолкнул Тэхёна и Чонгука, которые пытались меня остановиться, просили поговорить с тобой ещё раз и простить, даже если факт об измене правда. Они видели, что без тебя мне хуево, что тону в океанской пучине смешанных чувств. Однако я уперся, как баран, и остался один. Тяжелая тишина окутала комнату. Эмоции парня просочились и тебе под кожу. — Как думаешь, почему ты не хотел верить в то, что я тебе говорила? — Не знаю, — мотает головой парень в отрицании. Какое-то время молчит, устремив взгляд в пол, будто думая. И всё же находит ответ: — У меня всю жизнь периодически возникает такое ощущение, что доверять страшно и не практично. Вдруг один останешься, познав теплоту человека рядом, — удрученно признается белобрысый. — Когда был в той комнате, я сам не понял, как выбрал ту реальность, которую всегда боялся оказаться. Увидел и убедился. Ты не представляешь, как сильно я верил в то, что ты мне изменила. — Почему же? Отлично представляю, — противишься ты, посмеиваясь и вспоминая ужасное поведение Юнги. Парень улыбается стыдливо, неловко. — Чего ты стоишь? Садись за стол, — отвлекаешь парня от мыслей, указывая рукой на место перед собой. Он чуть помедлив присаживается. Странно, дом его, но уверенным он себя не чувствует. — Как думаешь, между нами что-то может получиться ещё раз? — сомневаясь, спрашивает Юнги. — А ты хочешь? — в ответ закусанная губа, стыдливый взгляд вниз и кроткий кивок. Ты вздыхаешь. Надеется, верит, ждёт. При этом понимая трагичность ваших отношений. — Посмотри на меня, Юнги, — просишь и когда парень не сразу исполняет просьбу, продолжаешь. — Мы могли бы начать всё сначала, но как ты думаешь, смогла бы я забыть, какие слова ты мне говорил, как вел себя со мной? Не думаю. Это было слишком жестоко для той, кто впервые полюбила. И когда ты меня бросил, у меня появилось время подумать, а была ли это любовь? Сейчас я не уверенна. А если она и была, то я думаю, она была не настолько сильной, чтобы вместе идти дальше. Споткнулась о первое же испытание, раздробилась на части и испарилась. Оставила после себя одно сожаление, тоску и дурной осадок в виде привыкания к теплу человеческого тела. Парень молчит, высматривая в глазах напротив каплю лжи и притворства. Однако ничего, кроме жестокой правды не видит. Это причиняет новую порцию боли. Юнги правда верил, что всё вернётся на свои места. Вы будете вместе. Тут ты неожиданно встаешь и без слов уходишь в прихожую комнату, где сумку оставила. Достаешь оттуда пачку сигарет и зажигалку, с которыми возвращаешься обратно на кухню. Юнги наблюдает за твоими действиями, не сразу поняв, что ты затеяла. И когда ты открываешь окно, встаешь в профиль к нему, достаешь из пачки белую трубочку, захватывая губами и после поджигая её — Юнги расширяет глаза. — И давно ты куришь? — с беспокойством спрашивает он тебя. Склонив голову к плечу, бросаешь на него незаинтересованный взгляд. — Два месяца, — столько же, сколько вы в разлуке. — Когда ты забывался в девушках, я испаряла мысли о тебе через дым. Затяжки медленные совершаешь, будто дразня парня. Помнишь, Юнги говорил, что не переносит запах от сигарет, но сейчас терпеливо молчит, наблюдая и открывая для себя, что ты изменилась. Для тебя молчание странным кажется, но ты не собираешься останавливаться в угоду парню. Поэтому поворачиваешься спиной к нему, решая погрузится в процесс, который медленно убивает, но дарит успокоение сейчас. Юнги наблюдает за тем, как сизый дым развеивается в угасающем закате. Прямо как и его надежда на прощение, на ваше воссоединение. Слишком больно сделал, чтобы оставались силы на твоё милосердие для него. Когда ты последний раз затягиваешься, задерживаешь дым во рту на время, которое дают легкие, пока в глазах слезинки не появятся. И медленно, тяжело выдыхаешь. Твоё поведение пугает Юнги. Ты же ничего такого не заметив за собой, подходишь к раковине, окунаешь окурок в каплю воды и после выкидываешь в мусорное ведро. Какое-то время молчишь, продолжая стоять спиной к парню. Сама ни о чем не думаешь, а Юнги даже представить не имеет способности, чем ты так заторможена и нагружена. И когда ты резко поворачиваешься, улыбаешься ярко и с радостью в голосе произносишь: — Как насчёт мясной пиццы? Парень теряется, повернувшись к тебе лицом. Ты обходишь стол и снова садишься на свое место, Юнги возвращается в прежнее положение и смотрит на тебя. Выгибает брови в знаке вопроса и молчит. — Я проголодалась, — объясняешь ты. — Купишь мне пиццу? Юнги оживает, чуть улыбается и, кивая, отвечает: «Конечно». Думы о том, что ты странная и подозрительно приветливая — не пропускает в голову. Соскучился по твоей улыбке для него. И пока ты даришь ему радость, он будет держаться за неё сильнее прежнего. Выбросит сомнения, окунется в атмосферу прямо сейчас, что напоминает былое прошлое. Такое счастливое, беззаботное. С приездом пиццы вы перемещаетесь в его комнату, что лучшие воспоминания хранит крепче всех комнат в этой квартире. Здесь вы любили искренне, сгорали от страстных желаний, томились от скуки друг без друга. Здесь дышали. Жили. Не до конца осознаешь свои мотивы. Неопознанное заставило остаться здесь, словно такого больше не повториться. Желание вновь ощутить атмосферу забытых вечеров с когда-то любимым. Вновь почувствовать чистый запах Юнги на постели, на которой когда-то и твой отпечатывался. Может вновь примкнуть к широкой спине сзади в спасении от холода. Тоска по забытому приковала к полу гвоздями, приказала не сопротивляться и пойти на поводу у потребности. Тебе обязательно прямо сейчас и в будущую ночь стоит быть рядом с Юнги. Потому что когда ещё другой раз наступит? И наступит ли. Парень по старой привычке включает телевизор. Всегда, когда заказывали доставку с едой, вы смотрели фильм. — Что будем смотреть? — Только не романтику, — говоришь ты с предупреждающими в голосе нотками. Юнги ни слова не говорит и включает то, что вы смотрели много раз: «Дэдпул». Белобрысый никогда не поймет, чем этот герой тебе нравится. Характер высокомерный, шутки пошлые, лицо изуродованное, костюм неприличный. И вряд ли когда-нибудь поймет. Но пока тебе нравится, он готов сдерживать раздражение от этого персонажа всю жизнь. Фильм пролетает быстро потому что стал короче или ты рядом? Юнги не знает и не хочет, пока спокойствие на душе веет. Ты полусидя лежишь на соседней стороне кровати, скрестив руки на груди и опустив голову вниз, глаза почти слипаются. Юнги помнит, что скоро будут титры, а значит конец причине твоего нахождения рядом, в его постели, в его квартире. А ему так не хочется прощаться. Давно не чувствовал тебя так близко. Позабыл твой запах. Соскучился до боли в сердце. Он позволяет себе испытывать это, игнорируя обвинения совести. Пока ты рядом, он хочет думать о тебе. — Элль, ты можешь остаться на ночь, — тихо произносит парень, повернув голову к тебе. — Время уже позднее. Ты даешь себе секунды на раздумья. — Тогда я остаюсь, — наконец, шепчешь ты, еле двигая губами. Тебя в сон клонит дико, поэтому незамедлительно, соскользнув с изголовья кровати и повернувшись на бок лицом к Юнги, ты подсовываешь согнутую в локте руку под голову, а вторую к груди прижимаешь. Белобрысый тает при виде такой картины. Слишком по-родному, слишком знакомо. Не став досматривать фильм, Юнги выключает его. В шкафу находит запасной плед, накрывает им девушку, и после сам ложится рядом, повторив её позу. Глаза не смыкаются — тебя внимательно рассматривают. Поверить не может, что это не воображение, которое привыкло играть с ним шутки. Реальность такова. Забытое счастье на губы лезет. Так пройдет ночь полная воспоминаний о забытых ощущениях. И наступит утро раскрывающее жестокость человека. Ведь, когда Юнги откроет глаза, тебя рядом не будет. И лишь записка на тумбочке подтвердит, что ты здесь была. Юнги пойдет на пару, будет думать о тебе. А именно, как восстановить утратившие отношения. Не хочет останавливаться. Верит, что вы любите друг друга, и теперь не споткнетесь об мелкий камушек. Верит в то, что всё будет хорошо. Верит в любовь и связь между вами. Но когда в аудиторию войдет преподаватель и начнет перекличку, когда ты не откликнешься на своё имя, и когда староста твоей группы скажет громко: «Она отчислилась», — Юнги предположит, что ты не веришь в то же, во что и он. А белобрысый не просто верит. Молится.