Если мне хочется - сбудется

      Вся последующая жизнь Земфиры поделилась на «до» и «после» решающей ссоры с Рамилем. Она винила себя в том, что его не стало. Зная самокритичность певицы, это было весьма неудивительно, но сейчас для самой себя Рамазанова-младшая была виновата абсолютно во всем, что происходило вокруг.       Естественно, все гастрольные спектакли Ренаты были перенесены. То, что блондинка будет рядом с любимой и полетит с ней в Уфу, даже не оговаривалось. Хотя сама брюнетка утверждала, что она в порядке, и отталкивала Литвинову всякий раз, когда та хотела поддержать соратницу, спровоцировать ее на разговор, сделать хоть что-нибудь, чтобы ее возлюбленная перестала корить себя и ей стало хоть немного легче. Она ведь даже не плакала. Не могла. Не умела. Сама себе внушала с детства, что слезы – проявление девчачьей слабости. И Рамиль так же говорил.       Сейчас, сидя в самолете рядом со спящей Ренатой, меньше всего хотелось видеть ее рядом. Ее и остальных людей, летящих бизнес-классом. Острое желание абстрагироваться, остаться одной то и дело красным маяком горело где-то в сознании брюнетки. Мысль о том, как там сейчас мама, не покидала сердце Земфиры. Она терзала грудную клетку с такой силой, что хотелось сжаться в клубок и зажмуриться. Любые мысли о том, что Рамазанова теряет родных, она пыталась отгонять от себя как можно дальше. Но на данный момент ситуация не позволяла не думать об этом.       «Сначала папа… Мама была вне себя. Вот, кстати, эти оба всегда были для меня показателем образцовой, сильной и дружной семьи. Они вырастили достойных детей, помогали нам во всем, поддерживали… И всегда, когда возвращаешься домой, приходилось выставлять большой стол в зал, потому что за маленьким мы все вряд ли уместились бы. Нас слишком много, и мы все вместе… И все нам ни по чем.       Теперь Рамиль… Артем говорит, что они пошли купаться, он нырнул первым, дабы проверить, все ли нормально на дне, а потом не всплыл. Черт, ну до чего же нелепо! Мой брат – самый достойный человек на свете и этот конченый Бог, в которого они все так яро верили, забрал у него жизнь именно так? Оставив двоих сыновей-подростков и жену? Оставив нас с мамой одних, которые еще не успели войти в привычный ритм после смерти папы…       Сволочь он, а не Всевышний! За что мне это? Ладно я… Но чем такой удар под дых заслужила мама? Я очень боюсь. У нее же сердце. Вдруг она не переживет? Это же так ужасно, остаться одной… Хотя у нее есть я. И я буду рядом столько, сколько нужно… Да! Надо держаться ради мамы…»       В голове то и дело всплывали воспоминания с братом из разных временных промежутков, нанося с каждым разом на бедное сердце певицы все больше и больше порезов, после которых дышать становилось тяжелее: внутри все замирало, будто бы ожидая, когда поутихнет приступ боли. Но он лишь усиливался…

Flashback

      Совсем маленькая девочка лет 10-ти шла вприпрыжку домой, что-то напевая под нос, то и дело размахивая новым ранцем из стороны в сторону. В руке, которая была не занята, малышка держала белый пломбир, который с большим удовольствием уплетала по пути.       После спортивной и достаточно продуктивной тренировки мороженное было очень кстати. Подходя к дому и обнаружив, что дверь в нужный подъезд открыта, девочка побежала к ней, чтобы не застать ее закрытую перед носом. Но она не добежала: непонятно откуда ей подставили подножку, и девочка рухнула на землю, выронив ранец и мороженое.       –Эй, Рамазанова, а ты чего такая счастливая, а? Что, тебя снова кто-то девочкой назвал? – расхохотался довольно рослый парень лет 15-ти, присаживаясь рядом с девочкой на корточки.       Земфира подняла на парня хмурый взгляд, вытерев кровь с разбитой губы.       –Не твое дело, утырок! – грубо ответила брюнетка и принялась подниматься на ноги, но парень снова осадил ее, и она вновь оказалась на земле.       –Как не мое? – как-то наигранно растерянно спросил, оглядывая девчонку. Взгляд упал на новенький ранец, и тот ухмыльнулся. –А-а! Так вот в чем дело! Малышке купили новый рюкзачок! Ну-ка… Что ты там носишь? –парень весьма нахально взял сумку и, выпрямившись в полный рост, стал пробовать открыть ее. Рамазанова тут же вскочила и стала агрессивно толкать парня и даже пытаться его ударить. Но он был значительно больше и выше ее, поэтому удавалось неважно.       –Эй! А ну отдай! Отдай, иначе тебе не поздоровится! – кричала девочка, пряча где-то внутри себя ком со слезами и накатившей за собственную беспомощность обидой.       –Ого, фотокарточки Цоя? Влюбилась что ли Земфирочка наша? – то и дело дразнил ее подросток.       –Лапы убрал, урод! – зло кричала на него девочка. Ее задели за живое. Стали передразнивать любимым исполнителем.       –Иначе что? Ну вот что ты мне сделаешь? – спросил рослый, взяв хозяйку ранца за шкирку и встряхнув, отчего девочка зажмурилась, так как боялась, что он сейчас ее ударит.       В этот момент парня кто-то похлопал по спине.       –Дим, погоди, я только во вкус вошел! –приняв человека сзади за своего товарища и сообщника, пробубнил обидчик.       –Она тебе ничего не сделает, она девочка маленькая, а вот я за свою сестру тебе сейчас уши-то повыкручиваю… – спокойно произнес парень сзади. Голос показался Земфире до боли знакомым, а, открыв глаза и увидев, кто за нее заступился, расплылась в улыбке и врезала хулигану по колену, пока тот вовсю пялился на сзади стоящего.       –Э, мужик, слушай, это не то, что ты думаешь… – замялся парень. Одно мгновение, и голос подростка сменился на оглушительный писк, так как заступник все же схватил его за ухо и как следует его закрутил, что обидчик аж упал на колени. –Отпусти! Больно! Мужик, ты че творишь?!       –Извинись! – строгий голос разрезал все посторонние звуки, которые издавал хулиган.       –Я? Ты че, это же ребенок всего…       –Я сказал извинись! – повысил тон мужчина и еще сильнее, до красноты, скрутил ухо.       –Прости-прости! Ау! Все! Отпусти! –молил о пощаде парень, который уже не знал, куда себя деть.       –И фотокарточку Цоя мне верни, урод! –нахмурено посмотрела Рамазанова-младшая на стоящего на коленях. Парень дрожащими руками достал фотографию и вернул девочке.       –То-то же… А теперь катись отсюда! – зло прохрипел Рамиль и швырнул парня вперед. Мужчина поднял ранец и бережно закрыл его, оглядывая подошедшую девочку.       –Ты в порядке, Зем? – заботливо уточнил брат, поправляя прядь выбившихся из-за уха волос.       –Спасибо тебе… Я в норме, до свадьбы заживет… – хотела улыбнуться девочка, но, понимая, что это очень больно, не стала. Виновато опустила голову и исподлобья посмотрела на брата. –Только маме с папой не говори…       Рамиль заботливо взял сестру за руку и повел к подъезду.       –Договорились… Только тогда будешь терпеть, когда я буду ранки обрабатывать, идет? – улыбнулся брат.       –Эх, хорошо, я буду очень стараться… –тихо пробормотала девочка. –А ты научишь меня драться? Я тоже хочу им пинки раздавать! – с неким энтузиазмом проговорила девочка, изображая Джеки Чана. –Кий-я!       –Хорошо, научу! Разувайся давай, боевая! – засмеялся брат, зайдя за сестрой в квартиру.

End of flashback

      От продолжения воспоминания Земфиру вырвало неожиданное прикосновение – Рената взяла ее за руку.       –Зе, ты как? – тихо спросила сонная Литвинова, обеспокоенно глядя на осунувшуюся и заметно побледневшую певицу.       –Нормально. Спи, Ре, спи… – так же тихо прошептала Рамазанова сиплым от большого количества выкуренных сигарет голосом. Когда актриса засопела, брюнетку вновь с головой накрывали воспоминания, связанные с братом. Сердце кровоточило, и, видимо, чтобы остановить кровь, нужно было прострадать каждый момент.

Flashback

      –Мама, мне уже 16, и я буду делать то, что захочу! Сказала, что буду играть в ресторане, значит, я буду там играть! –кричала начинающая певица, недавно основавшая уфимскую, пока еще никому не известную группу "Zемфира".       –Доченька, да пойми же ты, что ты нас с папой позоришь! Представь, что люди-то скажут? Дочь знаменитого педагога Талгата Рамазанова зарабатывает пением в ресторане! Или же дочь Флориды Рамазановой – кабацкая певичка! Ты о нас вообще подумала? – то и дело разводила руками мать, не выдерживая новых выходок дочери.       –А вы обо мне подумали? Сами отдали в музыкальную школу, потом в училище я пошла. Считай, что то, что я сейчас люблю музыку, ваша вина, ясно?!       –Земфира, как ты разговариваешь с матерью?! – повысил тон на девушку уже вошедший отец.       –Папа! Да потому что какого черта она… – договорить девушка так и не смогла, потому как ей прилетело наотмашь по губам от мужчины. Девушка в шоке аж выронила гитару из рук, прислонив руку ко рту.       –Никогда не смей так с нами разговаривать… – уже спокойно продолжил отец, садясь за небольшой столик на кухне и закуривая сигарету, после чего он бросил тяжелый и весьма строгий взгляд на дочь. – Сегодня никуда ты не идешь, и точка. А как остынешь и вспомнишь, как нужно разговаривать с родителями, предварительно попросив прощения, конечно же, вот тогда и обсудим твои интересы. А пока что иди к себе и подумай…       Гневно окинув обоих родителей, певица нервно схватила гитару за гриф и громко, стуча пятками по деревянному полу, широкими шагами прошла в свою комнату, сильно хлопнув дверью.       Земфиру душила обида за то, что ее не понимали, не одобряли ее желание прославиться. Для ее родителей с очень уважаемыми и вполне приземленными профессиями рок-звезда – это что-то непонятное, невозможное и из разряда «сегодня у тебя есть работа, а завтра-нет».       Спустя полчаса, явно давая время девушке совладать с эмоциями и амбициями, в дверь постучали. Ответа не последовало.       –Зем, это я, можно? – тактично спросил Рамиль, приоткрыв дверь и просунув туда голову.       –Тоже будешь мне мозг полоскать? – как-то грубо ответила Рамазанова-младшая, лежа на кровати, свисая оттуда вниз головой.       –Нет… Просто поговорить хочу… –спокойно сказал брат и вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Он присел на кровать рядом с сестрой, и та тоже села, приняв нормальную позу и выжидающе глядя на брата.       –Я понимаю, что ты расстроена… И… –мужчина явно подбирал слова, не совсем понимая, о чем говорить.       –Давай короче… – закатив глаза простонала девушка.       –Иди ко мне? – Рамиль распахнул руки, дабы обняться с сестрой. Земфира же послушно прижалась к брату, спокойно выдыхая в его объятиях и молчала. – Эй, я за тебя… Всегда. Помнишь? – улыбнулся мужчина, посмотрев на сестру.       –Правда? Ты не считаешь, что моя мечта глупая? – как-то даже наивно посмотрела Земфира на Рамиля.       –Правда. Да и мне кажется, что у тебя получается. И мне нравится, что ты делаешь. Ты не то, что Цой в юбке… Ты лучше, Зем! – говорил на абсолютном серьезе брат, поцеловав сестру в висок.       –Спасибо… – спустя какое-то время только и смогла выдавить из себя певица, сильнее прижимаясь к брату. –Ты мой самый лучший друг. И… Я редко это говорю, ты знаешь, но… Я тебя люблю…       –И я тебя люблю, мелкая… – засмеялся Рамазанов, потрепав девушку по волосам. –Кстати, я поговорю с мамой и папой… Они должны меня услышать. Я уже все продумал.       –А давай порепетируем? Типа, я мама, а ты уже пришел говорить. Давай… Так… Кхм… – с неким азартом протараторила певица и села на другой край кровати и скорчила недовольную и хмурую гримасу.       Мужчина засмеялся, и оба стали наигранно изображать разговор.

End of flashback

      Эмоции и воспоминания захлестнули певицу с такой силой, что Земфира ушла в себя настолько, что совершенно не понимала, как она оказалась с Ренатой в такси. Не хотелось ничего не говорить – память отчаянно возвращала ее к мыслям о брате.       Рената лишь переживающе оглядывала соратницу, иногда поглаживая ее по руке.

Flashback

      –Рамиль, я никогда в жизни на это не пойду! Мне страшно! Я люблю воду, но не настолько, чтобы где-то там под ней кораллы рассматривать… – боязливо спросила певица в купальнике с братом, который отчаянно предлагал ей акваланг.       –Зема, да будет здорово! Там же так красиво! Давай! Вот, Артур и Артем даже не бояться! – уговаривал ее мужчина, указывая на племянников.       –Зе, правда, давай с нами! – воскликнул Артем, с энтузиазмом надевая маску.       –Не, ребят, правда. Давайте в следующий раз? У меня впереди тур, и мне дорога моя жизнь и мои легкие… Я тут это… Покурю посижу, за удочками гляну… На крайняк сверху побарахтаюсь…– улыбнулась Рамазанова, глядя на брата с племянниками. –Ну вы конечно… Дрим-тим… Банда киборгов-убийц! –засмеялась певица, прикуривая сигарету.       Рамиль возмутился и подошел к певице вплотную.       –Земфира Талгатовна, знаешь что! –угрожающе глянул брат на певицу, а потом на братьев, и подмигнул им.       –Вот что? – с улыбкой спросила певица, также ближе подойдя к брату и глядя на него с вызовом.       –Ты вот зря только что потеряла бдительность…– хитро посмотрел на нее Рамиль.       –Что? – брюнетка непонимающе нахмурилась и хотела было глянуть на близнецов за спиной брата, но их там не оказалось. Девушка успела только растерянно поднять глаза перед тем как где-то сзади раздалось хоровое «БЕРЕГИИИСЬ!», и двое племянников стянули певицу в воду.       –Рамиль, твою мать! Я тебя убью! Я же сигарету не потушила! – хохотала певица, уклоняясь от брызг племянников.       Брат подплыл к певице и улыбнулся.       –Сегодня живи, но в следующий раз мы точно с аквалангом! И ты с нами! – хитро глянул на брюнетку Рамиль, и тут же погрузился под воду, пощекотав пятку сестре по мере погружения.       –Эй! Вот же… – как-то тепло улыбнулась певица и выдохнула, ложась на воде на спину.

End of flashback

      –Зе! Зеее! Мы приехали! – Рената пыталась хоть как-то привести в чувства застывшую Земфиру.       –А? Извини, задумалась… – как-то рассеянно ответила брюнетка и вышла из машины, оглядев дом.       «Это будет явно непросто…» – выдохнула певица и молча двинулась к подъезду, а после и к квартире.       Стоя у двери, Рамазанова несколько раз поднимала руку, чтобы постучать, и ровно столько же ее опускала. Она так боялась увидеть маму сломленной и разбитой. Так боялась посмотреть ей в глаза. Ей и близнецам. Казалось, что она будет первым человеком, которого обвинят в смерти брата. Набравшись упорства и смелости, брюнетка все же постучала. Секунды до открытия входной двери казались ей вечностью. Сердце то сильно стучало, будто сейчас выпрыгнет, то, как ей казалось, не билось вовсе. Ноги подкашивались, голова кружилась, руки тряслись. Было дико страшно, хотелось проснуться, и чтобы ничего этого не было. Даже такой раздражающей своим присутствием Ренаты.       Щелчок замка и звук открывающейся двери.       –Мама… – тихо выдавила из себя певица, глядя на женщину сквозь черные очки.       Ответа не последовало. Как и приглашающего жеста.