Если мне хочется - сбудется

      Дни в Уфе для Земфиры тянулись один за одним, то и дело с каждым разом и часом принося все больше боли и уныния, которую Рамазанова-младшая забирала на себя от мамы и племянников. Понимая, что Артур и Артем смогут позаботиться о Флориде и за эти две недели относительно оправились от горя, брюнетка поняла, что из дома надо бежать, и срочно. Потому что еще немного – и певица просто-напросто задохнулась бы от горя, которое пожирало ее светлую душу с каждой минутой все больше и больше. От боли, что уже казалась такой родной и привычной, перехватывало дыхание, и девушка понимала, что задыхается ночами от ненависти к себе и своей натуре, от того, что не попросила у брата прощения, что не приехала раньше, что не пошла с ним и племянниками на эту дурацкую подводную рыбалку и не спасла его.       Нужно было бежать. Бежать куда глаза глядят и как можно дальше. Разобраться в себе. Выяснить отношения с Ренатой...       Пока Рамазанова летела в самолете в Москву, было принято решение начать разгребать проблемы с конца. Оказавшись в Москве, Рамазанова тут же ринулась к парковке, где стояли такси, и назвала нужный адрес. Машина быстро тронулась с места, демонстрируя пассажирке ночную Москву через стекло задней двери. Этот город казался певице каким-то чужим и холодным без Ренаты. Все в нем было не то и не так, когда едешь в такси одна, и в твою руку не вплетаются длинные бледные вечнохолодные пальцы.       Земфира толком и не заметила, как мысли привели ее к порогу той самой квартиры на Патриарших. Деваться некуда, надо звонить и разговаривать. А в первую очередь – извиняться. Как всегда. Почему-то всегда она извинялась в их разборках, всегда она просила прощения.       Складывалось такое ощущение, что одной Рамазановой и нужны эти отношения. Нужно было многое прояснить. Звонила в дверной звонок девушка долго, но никто не открывал. Выдохнув, певица достала ключи из внутреннего кармана куртки и открыла дверь квартиры возлюбленной. Судя по вещам и обуви в коридоре, девушка явно была дома.       –Хм… Литвинова! Ау! Есть кто живой? –немного насторожившись, спросила Земфира, проходя в глубь квартиры. «На кухне нет, в ванной и туалете свет выключен… Спит, что ли?»       Рамазанова продолжила свое шествие по большой квартире блондинки, и тут ее босая нога наступила на что-то, явно не похожее на ковер, шелковое. Подняв это и присмотревшись, певица увидела в нем стринги алого цвета.       «Э, у Литвиновой вроде такого не было…Так! Спокойно, Рамазанова. Она купила новое белье и тебя так завлекает. Это же Ре… Она меня любит…» – отказывалась верить в происходящее, певица уже на несколько шагов вперед знала, что она увидит за дверью и, судя по размеру, даже Кого. В сердце больно кольнуло от понимания нелепости ситуации и того, что, видимо, все зря. Но надеяться на что-то все же стоило. Войдя в спальню, певица включила свет и гневно, с рыком, выдохнула.       Ее возлюбленная лежала обнаженная на шелковых простынях в объятиях не менее хрупкой Светочки Бондарчук. На ключице и плече красовалось по багровому засосу, и даже один укус в шею имелся. И это только с одной стороны.       «Сука… Убью…»       –Кхм… Алло! Рота, подъем! – старалась держать себя в руках певица. Девушки вмиг подорвались, ощутив вспышку света через закрытые глаза. Первой всполошилась Литвинова.       –Зе? Эм… Ты чего сюда пришла? Думаешь, раз выгнала меня, то имеешь право врываться в мою жизнь тогда, когда тебе вздумается? – еще не отошла от выпитого шампанского, бутылки от которого Земфира заметила уже после того, как услышала неровный тон блондинки, и Земфира взяла в руки одну пустую бутылку. Руки тряслись от злости, но певица отчаянно старалась сдерживаться.       Светлана же, пока брюнетка и блондинка прожигают друг другу взглядами, решила очень быстро одеться.       –Чего я пришла? Да извиниться… И с каких пор в нашей постели третья? – Рамазанова тыкнула на Бондарчук.       –В нашей? У нас нет ничего нашего! Ты меня как дворовую собаку выгнала, и я сделала вывод, что нашим отношениям конец… –пыталась хоть как-то оправдаться явно захмелевшая Литвинова.       –Чего, блять?! – дыхание певицы участилось.       –Да, я вспылила, но какого черта так утрировать и накручивать себя? Позвонить, не?! Рук нет? Да ладно ты бы переживала сидела… Ты бабу левую в койку пригласила, чтобы не так одиноко грустить было или что?       Светлана, понимая, что пора бежать и как можно скорее, решила проскользнуть мимо Земфиры.       –Стоять, блять! –не на шутку разъяренная певица разбила бутылку, находящуюся в руке об антикварный комод с украшениями актрисы и направила острое горлышко в сторону Бондарчук. –Ты че к ней прилипла, сука?! Я тебя сейчас искромсаю так, что мать родная не узнает! Пошла вон отсюда!       –Она никуда не пойдет, ясно?! – встряла Рената, взяв подругу за руку притянула к себе на постель, обняв руками за плечи со спины. –Пойдешь ты!       Рамазанова не верила своим ушам. Не уж-то это и правда говорила ее возлюбленная? Та, что клялась ей в любви, та, что больше никогда в жизни не прыгнет в чужую койку, так как лучше, чем с любимой, ей нигде не будет.       –Что ты сказала только что? – опасно прищурившись, спросила брюнетка и перевела шокированный взгляд на Литвинову. Глаза певицы от злости краснели и наливались яростью. Казалось, что еще немного, и певица достигнет того самого состояния аффекта и убьет этих обеих к чертям собачьим.       –Уходи из моего дома, я сказала! И желательно больше никогда не появляйся в моей жизни! – со слезами на глазах кричала актриса, еще крепче прижимаясь к подруге.       –Я хочу быть с человеком, который любит и ценит то, что я для него делаю. А ты неблагодарная, Зе! Ты зазналась и привыкла к тому, что я для тебя все. Свесила ножки и пользуешься! А я страдаю от этого…       –Что ты несешь? – шокированная Рамазанова пыталась вникнуть хоть в одно слово, одну букву из того, что говорит ее любимая, но смысл не улавливала.       –Все кончено, Земфира! И это точно! Я знаю себе цену, и я не та, которую можно как домашнюю зверюшку то на руки брать, то пинать просто от того, что тебе так хочется… – всхлипывая, не унималась Рената, прикрывая рот рукой, дабы накатившая истерика не взяла верх.       –Ах, так?! – зло процедила певица и замахнулась разбитым горлышком на двух женщин, после чего со всей злости швырнула его в стену, и часть бутылки тысячей мелких осколков рассыпалась на кровать. – Ненавижу тебя, сука! И если меня хоть когда-нибудь в жизни спросят о самой роковой моей ошибке в жизни, то я не думая, Литвинова, не думая совершенно, –сакцентировала внимание брюнетка, –назову тебя!       –Пошла вон отсюда! – окончательно срываясь прокричала блондинка.       –Ненавижу тебя! – это было последнее, что сказала Рамазанова девушкам и, швырнув свой дубликат ключей на кровать, удалилась из квартиры.       Хотелось выместить злость, которая разрывала изнутри. Еще немного, и Рамазанова пошла бы убивать, если бы не клуб, в котором когда-то, год назад, ее узнал бармен, впоследствие чего была написана «Жить В Твоей Голове».       Понимая, что напиться – сейчас лучший вариант, Земфира натянула на голову капюшон и вошла в помещение. Присев за барную стойку и увидев знакомое лицо бармена, натянуто ему улыбнулась и приложила пальцы к губам, показывая этим, что бурно реагировать на ее появление не надо.       –Виски… Двойной… Нет, тройной…       –Хорошо, Земфира Талгатовна… –понимающе кивнул парень и налил певице столько, сколько она попросила.       –Многовато Вам. День не задался? – учтиво попытался завести беседу напротив стоящий.       –Да… – выдохнула певица и выпила залпом. Зажмурившись, показала бармену жест, означающий, что нужно повторить.       Осушить второй бокал певице не дал толчок в спину. На нее явно кто-то облокотился, а потом стал извиняться.       –Простите, пожалуйста… Я просто перебрала слегка, кажется… – протараторила молодая девушка, приземляясь рядом, а потом перевела взгляд на ту, кого «сшибла». Глаза расширились от удивления, и блондинка прикрыла рот рукой, улыбнувшись. – Место встречи изменить нельзя?       –И тебе привет, крошка-гений… – улыбнулась певица и распахнула руки для объятий. –Ты теперь блондинка? –удивленно спросила Рамазанова.       –Ну, покрасилась… Думаю еще светлее. Что думаешь?       –Думаю, что ты очень красивая, и тебе пойдет…       –А ты чего здесь, Зе? Ты год не приходила. Хотя я ждала, если честно. Так понравилось писать музыку с тобой. Точнее, записывать за тобой…       –Какие проблемы? Как-нибудь еще поиграем… – фирменные ямочки.       –Ты не ответила на вопрос, где ты была столько. И как там твоя Рената? Не поженились еще? – хитро улыбнулась та, толкая ее в плечо.       –Нет. И не надо… – коротко ответила Земфира, явно не желая продолжать тему. –А ты чего такая…Ну, «хорошая»? Интересно, сколько в тебе алкоголя, милая?       –Ой, да я шампанское только пила. Люблю его, страх! – улыбалась девушка. –Пошли курить?       –Ну, идем…– пожав плечами, Рамазанова встала со стула и, покачиваясь, направилась к выходу из заведения.       Подав спутнице сигарету, Земфира все же решила спросить.       –А ты как? Как на личном?       –Ой, ну… Я в любви, – мечтательно ответила девушка, глядя на звездное небо.       –Оу, и как же зовут твою избранницу?       –Она мне не избранница.       –Э, это как так? –непонимающе вскинула брови брюнетка.       –Ну, я люблю ее, она любят меня. Но мы не вместе. И нас все устраивает… Мы в любви…       –Ничего себе… – немного в шоке только и смогла выдавить певица, жадно затягиваясь.       –А чего не надо?       –Что?       –Жениться на Литвиновой.       –Ну, она трахается со всем, что рядом лежит… – выдохнула та, явно не желая об этом говорить. –А еще у меня брат умер недавно совсем.. Вот.       –Соболезную…– выдохнула девушка. –Ты только держись,Зе, слышишь? Все будет хорошо…       –Да держусь, куда там…       –Что-то ты совсем раскисла…       –Я не раскисла. Я просто злая на Ре и никак не могу отойти. Аж руки трясутся…       –Кому-то нужна терапия? – хитро улыбнулась блондинка, глядя на Рамазанову.       –Нет. Кому-то нужно напиться, чтобы не пойти и не повеситься к чертям…       –Эй, что за мысли? Зе, не смей, ясно? –Софья серьезно посмотрела своими серо-зелеными глазами в глаза певицы. Это даже на миг заворожило брюнетку. В этих глазах было столько эмоций. Не наигранных, неподдельных. Не лоск и страстные взгляды Литвиновой, а что-то такое чистое и искреннее.       –Да я пока не строю таких планов прям… Но не знаю…       –Так, пошли! – Земфира почувствовала, как ее схватили за руку и буквально бегом куда-то повели.       –Софья, ты куда меня тащищь? Эй, пусти! Я устала! – но девушка не слушала певицу и сосредоточенно ее куда-то вела.       –Покатаемся по городу…       –Не смей петь мои песни, я тебя сейчас в ближайшем лесу закопаю… – пошутила Рамазанова, что раззадорило старую-новую знакомую, и она отпустила брюнетку.       –Отвези меня, пожалуйстаааа….– понимая, что сейчас будет что-то явно угрожающее ее жизни, София перешла на бег и двинулась вперед.       –Ну все, берегись! – Земфира прибавила ходу и побежала догонять спутницу. Наконец-то добежав до цели, блондинка облокотилась на перила, тяжело дыша, и когда Земфира догнала ее, то договорила.       –К мосту…       А ведь и правда. Оглядевшись, Рамазанова поняла, что девушка привела ее на небольшой мостик, откуда открывался красивый вид на луну и звезды, свет которых усиливало отражение в воде. Кругом стояла тишина, и такая атмосфера здорово успокаивала и дарила хоть какое-то внутреннее умиротворение.       –Ну как тебе здесь? Легче?       –А вот Ре не очень любила мосты… Она, знаешь…       Не дав договорить певице, Софья ее перебила.       –Ясно. Ты хорошо плаваешь?       –Э, ну да. А ты? – посчитав своим долгом взаимно задать вопрос, Рамазанова выдала его буквально машинально.       –А я – нет! –засмеялась девушка и, разогнавшись, прыгнула в воду.       –Эй! Ты куда?! Дура! – в шоке прокричала Земфира и, не долго думая, прыгнула за девушкой, дабы ее спасти.       Поймав ее в воде, брюнетка обнимала ее, чтобы та не ушла под воду. –Ты ебанутая? Что ты делаешь?! Ты могла утонуть! – стала отчитывать довольную и хохочащую девушку певица, как-то машинально убирая прилипшие пряди с ее лица. Несмотря на все это, композитор явно ощущала, что какой-то ком злости, засевший в груди, потиху рассасывается и становится легче дышать.       –Тебе должно стать легче… Легче же, да? –внимательно посмотрела Софья на выражение лица спасительницы.       –Ну… Вроде… Не знаю… – замялась та.       –А так?       Рамазанова не успела ничего понять, как ее губы накрыли другие губы. Мягкие, пухлые, влажные и слегка подрагивающие от холода. Что-то внутри заставило ее ответить на поцелуй, притягивая девушку к себе ближе и плотнее.       «Рамазанова, ты попала…» – это было последнее, о чем подумала певица, четко понимая, что эту девушку сегодня ночью она точно не отпустит.