Декабрь

      Чимин закрыл дверь и обессиленно привалился к стене. Утренняя прогулка и так заставила его волноваться за дочь, но, к счастью, все обошлось только слезами. Мари расплакалась еще в лесу, но омеге удалось ее быстро успокоить. Чимин и правда замерз, поэтому закрыл замок и поспешил прогреть дом. Он сильно остыл за день, потому что тепло быстро уходило сквозь ветхие стены и прохудившуюся крышу. Подброшенные в камин дрова быстро окутали гостиную приятным древесным запахом. Девочка сидела за столом и болтала ножками, наблюдая за папой.       — Сделать тебе чай с пирогом? — спросил Чимин, потрепав дочь по макушке. Малышка отрицательно покачала головой и продолжала внимательно смотреть на папу. — Ну хорошо, тогда мы скоро будем купаться. Пак хотел было нагреть воду, но Мари потянула за его рукав свитера и усадила рядом с собой, показывая пальчиком на дверь. — Что? — непонимающе спросил Чимин. За дверью никого не было, но он сразу догадался — внимание дочки привлек сегодняшний незнакомец. — Ты про того дядю? Девочка заулыбалась и кивнула. — Понравился? — Чимин задал этот вопрос сам не зная почему, и тут же получил утвердительный ответ.       В их доме альфы — большая редкость. Сосед напротив, с которым они пополам заказывали дрова на зиму, и пожилой добряк, что помогал ему торговать на рынке. Если не считать нескольких друзей-одногодок Мари из группы в детском саду, альфы в их жизни закончились. Об отце девочки Чимин предпочитал не вспоминать. Благо они расстались давно, но психологические травмы, оставленные ребенку, еще долго будут напоминать омеге о бывшем муже.       — Мне он тоже понравился, — мечтательно произнес Пак, положив голову на сложенные на столе руки, и наблюдая за дочерью. — Тебе хочется увидеть его снова?       Мари энергично закивала, а омега понял, что девочке не хватает отцовского тепла. Как бы он ни старался его заменить, отсутствие альфы сказывалось, и он не раз ловил восторженные взгляды, когда дочка засматривалась на чужих родителей, что подбрасывали малышек в воздух и весело кружились с ними на детской площадке. Чимин вспомнил сильные руки Чонгука, но тут же покраснел и постыдился сам своих мыслей. Хватит, он уже отдал один раз свое сердце альфе, и ничего хорошего из этого не получилось. Разве что Мари...       Пережитое ранее сегодня уже не так пугало Чимина хотя бы потому, что теперь они жили здесь вдвоём и нашли способ сбежать от тирана. Пак вспоминал, как влюбился без памяти в красавца, который был на десяток лет старше его. Уверенный в себе, он покорял всех омег своей властной, подавляющей аурой. Избранник имел собственный бизнес, представительское авто, крутился в высшем обществе и с присущим пафосом отряхивал кожаными перчатками снежинки с дорогого дизайнерского пальто. Кто такой был семнадцатилетний мальчишка-омега, что с открытым ртом смотрел на божество, чтобы не покориться ему?       Чимин, не имея опыта общения с противоположным полом, делал ошибку за ошибкой — верил всему, что ему говорят, считал облизывающий фигуру сальный взгляд за восхищение, и даже двусмысленные комплименты ему казались не такими грязными и пошлыми. Его уши слышали только то, что хотели слышать, а все, что происходило с ним впервые, виделось словно через розовые очки. Только сейчас Пак понял, насколько неправильно было отдаться ему в ту ночь на заднем сиденье авто, лишь потому, что сердце стучало слишком часто, воздуха в легких не хватало от жарких поцелуев, а нежная кожа горела под его сильными пальцами, напористо проникающими под водолазку.       В тот вечер всего было через меру — объятий, жарких признаний, торопливых прикосновений. Они спешили украсть у небесных сил каждую минуту своего счастья. Чимин, лишившись девственности, даже не понял насколько сильно он влип со своей любовью — чистой и безответной, только нахер никому не нужной: альфа продолжал бросать неоднозначные взгляды на других, а пару раз ходили слухи, что его видели в компании легкодоступных омежек. Таких в пансионе, который опекал молодой бизнесмен, учились десятки, но Паку единственному удалось протянуть их недоотношения на пару месяцев, пока не выяснилось, что омега беременный.       Сообщать родителям в Пусан бесполезно — они всю жизнь работали только ради того, чтобы определить единственное чадо в столичное закрытое учреждение для омег. Лучшее во всей Корее. А теперь он «обрадует» их фактом беременности? Нет, такое Чимин решительно отметал. Единственный вариант — налаживать отношения с отцом ребенка. Новость того не удивила, ведь в невинности омеги сомневаться не приходилось, а о последствиях незащищенного секса альфа знал. Брак заключили через неделю — быстро и без особых приглашенных. Документы подписали у него в офисе, когда в обеденный перерыв туда приехали представители государственной службы. Ни цветов, ни шампанского, ни даже простого похода в ресторан. Чимин в тот день отправил родителям поздравительную открытку с Чусоком, но о том, что творится в его жизни, решил пока не писать.       Быт в новом доме, обустройство детской и окончание школы экстерном дались ему непросто. Токсикоз первых месяцев сделал из Пака больше привидение, нежели омегу, радующемуся появлению новой жизни. Оценки он получил справедливо, частично за то, что раньше учился на отлично, а диплом об окончании пансиона ему вручили уже после рождения малышки. В его обязанности входило сопровождать супруга на светские мероприятия, принимать коллег и иностранных партнеров в их доме в центре Сеула, воспитывать Мари в строгости, чтобы она не шумела, не мешала отцу работать и была больше похожа на куклу, нежели на живого ребенка. Обязательный элемент супружеских обязанностей — удовлетворение в постели, о чем альфа не забывал никогда и не жалел омегу, если у того болела голова или на фоне стресса начиналась течка. Чимин должен быть всегда готов подставлять зад, если того требовал супруг.       Альфа использовал Чимина как ему было удобно и в любое время, не заботясь об омеге ни во время беременности, ни после. Даже с девятимесячным животом Чимин должен был выстаивать на каблуках многочасовые приемы только потому, что последние гости еще не разошлись. Пак сцеплял зубы и ровно держал больную спину, стараясь незаметно класть руки на живот. Носить бандаж для беременных муж не разрешал, чтобы не портить внешний вид костюмов-футляров, обрисовывающих фигуру омеги. Он и сам пялился на него так, что зубы скрипели от возбуждения, и перед партнерами предпочитал выхваляться своим молодым супругом. Тяжелее становилось вечером, когда Чимин получал наказание за каждый похотливый взгляд на него, потому что больше придраться к хранителю домашнего очага было не за что.       После рождения ребенка супруг даже не посмотрел, что Пак еще не восстановился — он брал его везде: на столе в гостиной, на полу у камина, в своем рабочем кабинете на кресле, пока малышка разрывалась в детской от голода. Возразив альфе единожды, в самый первый раз, Чимин получил увесистую пощечину и настоятельный совет выполнять все желания мужа, чтобы не пришлось повторять урок для тех омежек, которых не воспитали учителя в пансионе. Пак молчал, сглатывая слезы и слушая крики ребенка, к которому возвращался на ватных ногах со стекающей по бедрам спермой. Чимин был не настолько наивен, чтобы думать, что незапланированная беременность сделает из них настоящую семью. Но, как любой юный омега, он питал надежды и верил, что они все же могут быть счастливы, а судьба связала их не просто так. Поэтому когда его наивные желания были жестоко разбиты о реальность, Пак не позволял себе верить и мечтать. Это слишком опасно для него и дочери. И только ангельская улыбка и тепло крохотных ручек не давали Чимину раскиснуть и сдаться.       Мари росла шумной и задорной, раздражая этим отца, привыкшего к тишине в своем доме. Чимин слишком поздно понял, что такие люди никогда не готовы к детям. Они им просто мешают, переворачивая их быт с ног на голову. Альфа был как раз из тех, кто ценил свой собственный комфорт выше семейного очага. Пока супруг был на работе, они с дочкой устраивали настоящие забеги, ползая по полу и гоняясь друг за другом, заливаясь смехом от щекотки. Даже в дочкиной комнате, куда альфа заходил крайне редко, Пак обустроил большой манеж на половину помещения, где веселился с малышкой весь день. Вечером, предварительно оставив много игрушек, чтобы Мари не скучала, омега напряженно ждал супруга. Каждый день проходил по одному и тому же сценарию, и только в редкие командировки супруга Пак мог отдохнуть от этого тирана.       В один из зимних вечеров, когда к мужу приехали какие-то важные партнеры из Великобритании, Мари раскапризничалась. У нее прорезывались зубы и поднялась температура, а позвать домработницу побыть с ребенком не получилось — госпожа Мун отпросилась до завтра из-за дня рождения сестры. С раннего утра, напичкав дитя жаропонижающими средствами, Чимин стоял у плиты, чтобы приготовить для гостей традиционные корейские блюда. Он валился с ног, но вовремя сервировал стол в гостиной, учитывая европейские традиции, чтобы пришедшие чувствовали себя максимально раскованно.       Ужин был недолгим, но уже спустя пару минут после официального представления гостям, омега вынужден уйти наверх. Температура у дочери снова поднялась, десны опухли, а все никак не появляющийся зуб не давал крохе покоя. Ее плач раздавался на весь дом, и Чимин был готов сквозь землю провалиться от неудобства перед гостями, но зимой с температурящим ребенком даже погулять не выйдешь и деваться им просто некуда. Больше осуждения англичан он боялся реакции мужа, который недовольно бросил столовый прибор, как только Пак извинился перед присутствующими и поднялся наверх. Ему не удалось похвастаться красавцем-супругом, да еще и крик Мари, закладывающий уши, мешал разговаривать с партнерами о бизнесе. Это означало новые встречи, новые расходы, потерю времени и возможность срыва очень важного для него договора.       — Ты что, не мог ничего сделать? — сказал он, надвигаясь на Чимина грозной тучей. Омега, уснувший у кроватки дочери, резко вскочил на ноги, с трудом вспоминая, что произошло. Он отключился от усталости, как только Мари немного утихла, поэтому сейчас не понимал сколько времени и разошлись ли гости.       — Я могу вернуться, — впопыхах Чимин пригладил бант на блузе и поправил прическу, давая понять, что он готов продолжить вечер.       — Мне пришлось закончить все раньше и перенести встречу, а из-за тебя, недоумка, я могу потерять выгодный контракт! Все, что от тебя требуется — это улыбаться гостям. А ты даже с ребенком не можешь справиться! Бесполезный! — альфа подошел вплотную, глядя на испуганного мужа. Он нависал над ним, как удав над мышонком, готовый сожрать его в ту же минуту. От громкого голоса отца, который Мари не привыкла слышать в детской, девочка проснулась и молча уставилась на скандалящих родителей, засунув палец в рот.       — Извини, но у Мари поднялся жар, — Чимин пытался оправдаться, но понял, что это бесполезно. В тот же миг шелковая ткань блузы молочного цвета была разодрана на его плечах, оголяя красивое тело. После рождения дочки он ничуть не набрал вес, даже наоборот, сильно похудел, поэтому стал для альфы еще большим предметом вожделения, чем прежде. — Что ты делаешь? — вскрикнул Пак, прижимая к себе остатки ткани и пятясь назад.       Альфа схватил его за волосы, прислоняя к стене и надавливая коленом на пах.       — Мне больно, — Чимин попытался закричать, но стиснул зубы только для того, чтобы не испугать Мари, которая в кроватке нараспев растягивала его имя, забавляясь с игрушкой.       — А ты думал, что испортив мне деловой ужин, будешь получать удовольствие? — зарычал альфа и склонился к шее Чимина. — Я слишком много тебе позволял, но ты не оценил этого. Может быть, стоит тебе напомнить, для чего ты нужен в этом доме? Зачем я в тебя вкладываюсь, если ты не приносишь ни удовольствия, ни выгоды?       Пак молил только об одном — чтобы он не поставил ему метку. В ХХІ веке к истинности стали относиться проще, многие пары жили, наплевав на предназначение, но омега точно уверен, что он не хотел получить от него метку, даже если супруг и являлся его парой. Он был молод, глуп и наивен. Влюблен в монстра, пока не понял, что его чувства ничего не значили, а метка для альфы — фикция. Ни с ней, ни без нее, Чимин больше не хотел терпеть побои и унижения в ответ на свою любовь. Жить без метки проще, да и глупых вопросов от знакомых меньше. А в последнее время Пак вообще мечтал, чтобы он своего истинного не встретил — лучше одному, чем с таким альфой. Надежда на то, что истинные пары умеют любить, таяла на глазах.       — На колени, — крикнул ему муж, надавливая больно на плечо и опуская омегу вниз.       — Не здесь, Господи, не здесь, Мари же смотрит, — Чимин перекинул испуганный взгляд через плечо мужа и увидел, что дочка встала в кроватке и, держась ручками за перила, рассматривала их, с улыбкой повторяя: «Па-па-па». Это не может быть правдой. Он не может быть изнасилованным собственным мужем на глазах у их дочери. Пожалуйста, Господи, нет...       — Ей будет полезно с детства понять, к чему приводит непослушание и глупость! И тебе тоже, если не хочешь, чтобы я помог это сделать, — альфа занес ладонь для удара и Пак инстинктивно сжался. — На колени, я сказал!       — Больной ублюдок, — Чимин пригнулся под его рукой и попытался выбежать из комнаты. Он уже знал, чем все закончится. Знал, что муж возьмет его силой и против воли. Чимин никогда к этому не привыкнет, хотя и терпел ради Мари. Но сделать это с собой на глазах дочери он просто не позволит.       Увернуться ему не удалось. Альфа намертво вцепился пальцами в плечо. Завтра на нем точно останутся синяки, но Пак об этом не думал. Размахнувшись, муж влепил ему звонкую пощечину за попытку бежать. От удара Чимина буквально оглушило. Чувствуя вкус крови во рту, он ударился лопатками об стену, а треск окончательно разорванной блузки зазвучал, как приговор осужденному — виновен. Мари замерла, не понимая, что творят родители, но инстинктивно чувствовала, что папе плохо.       Бежать некуда. Всхлипывая и еле сдерживая слезы, Пак опустился на пол, послушно расстегивая пряжку кожаного ремня и моля прощения у дочери за то, что ей приходится все это видеть. Любое развитие событий, кроме подчинения, может закончиться для него даже смертью, если альфа удачно приложится кулаком, поэтому ради Мари ему нужно сдаться. На лице мужа похотливая улыбка садиста. Пряжка освобождена, а пуговицу и змейку альфа уже торопливо расстегнул сам. На Чимина, опустившегося перед ним на колени в полном повиновении, у него стояло железно, а осознание факта, что только он мог видеть омегу таким униженным, возбуждало еще больше.       На покрасневшей головке уже выступил предэякулят, который альфа быстро размазал пальцами и нетерпеливо толкнулся Чимину в рот. Омега в стрессе совершенно не был готов к такому напору, поэтому закашлялся и начал давиться, чем вызвал очередное недовольство мужа и болезненное сжатие подбородка пальцами. Схватив его волосы, сжав их так, что Чимин не мог больше отвернуться, альфа начал двигаться насильно, не давая измученному супругу отступить от стены. Капкан захлопнулся. По лицу омеги бесконтрольно текли слезы. Пока член мужа безжалостно терзал его рот, толкаясь все глубже, Чимин думал только о дочери. Никогда больше он не позволит увидеть ей такое. Ни за что они с Мари не останутся в доме этого монстра. Пак поклялся найти способ и сбежать от тирана.       Супруг продолжал насиловать Чимина, но особого удовлетворения ему это не приносило. В горячем рту не было обволакивающего тепла, только стекающая слюна наполовину с семенной жидкостью, да зубы, цепляющие нежную плоть. Так и не кончив, альфа оставил рот Чимина в покое, но тут же подхватил его за подмышки и грубо толкнул на пеленальный столик, который служил теперь для детских вещей. Стопочка выглаженной одежды упала на пол, а омега больно ударился об ребро стола, врезаясь животом в острые бортики. Муж, игнорируя слабые просьбы Чимина прекратить насилие, вдавил его щекой в стол, стащил с него светлые брюки в тон блузке и одним рывком сдернул нижнее белье, оставляя на нежной коже омеги бордовые отметины, и шлепнул по ягодице, чтобы Пак расслабился. Альфа не любил, когда омега не растянут, чтобы не отвлекаться на подготовку, поэтому разозлился еще больше, глядя на сжимающегося супруга.       — Расслабь задницу, я не собираюсь с тобой долго возиться, — альфа плюнул себе на руку, растирая слюну по головке. Это было тем единственным, что он сделал, чтобы облегчить проникновение перед тем, как войти в плачущего супруга одним грубым толчком.       По лицу Чимина текли слезы градом, он отвернулся к стенке и закусил губу, чтобы не разрыдаться, доставляя удовольствие насильнику и пугая Мари. Когда муж ворвался в него без подготовки, Чимин не смог сдержать болезненного крика, привлекая к себе внимание малышки. Она непонимающим взглядом смотрела на то, что творится, но не удержалась ручками и плюхнулась в кроватку на попу, а потом подползла к решетчатой стенке и уставилась на взрослых оттуда. Альфа вбивался рвано, совершенно не жалея супруга и еще больше придавливал его низом живота к краю столика. Резкая боль пронзила Чимина, когда муж, наконец-то, кончил. Он навалился на его спину, тяжело дыша в шею, но все еще не выходя из тела омеги, содрогающегося от рыданий.       — В следующий раз будь послушнее и придумай уже хоть что-нибудь, чтобы развлечь своего альфу. Мне надоело трахать бесчувственное бревно, Чимин, — прорычал он, отпуская супруга.       Пак осел на пол, подогнув ноги под себя, и заплакал. Спустя еще полминуты альфа возился с брюками, после чего вышел из детской, громко хлопнув дверью, и мгновенно выбросив из головы своих испуганных омег. От неожиданного стука Мари расплакалась, бормоча что-то непонятное, а Чимин еле заставил себя доползти до домашнего халата. Завернувшись в него, он подошел к дочке и взял ее на руки, чтобы успокоить.       — Па-па-па-па, — полуторагодовалая девочка говорила еще не так много слов, но эти слоги повторяла неустанно, обхватив Чимина за шею. Пак гладил ее по спинке, ходил с ней по комнате, поднося ее то к окну, то стараясь развлечь игрушками.       Спустя час Мари успокоилась и заснула. Чимин уложил ее в кроватку и укрыл теплым одеялом. Омега подошел к окну и открыл форточку, чтобы впустить прохладный зимний воздух и отрезвить голову. В горле до сих пор болело, а во рту оставался противный привкус. Из комнаты стремительно выветривался запах секса, наполняя ее зимней стужей и запахом хвои от елок, растущих под окном. Пак прислонился лбом к холодному окну, резко ощущая контраст стекла с горячей кожей. Лихорадочно думая, как избавиться от тирана, он согнулся пополам, почувствовав боль внизу живота. Что-то теплое и липкое потекло между ног, и Чимин, отодвинув полы халата, с ужасом увидел кровавые подтеки.       Болезненность нарастала. Живот скручивало так, что Пак невольно опустился на пол, не боясь запачкать светлый шерстяной ковер. Ему уже было все равно, только бы альфа не вернулся и не застал его в таком виде. Когда боль отпустила, он добрался до ванной, принял душ, выпил таблетки, а потом завернул кубики льда в полотенце и положил на низ живота, чтобы остановить кровотечение. Лежа на диване в детской, он крепко заснул до самого утра, пока домработница не застала его в таком ужасном состоянии.       — Чимин, вам нужно в клинику, — настаивала она, буквально выталкивая омегу из дома.       — Он изнасиловал меня в детской, — безжизненно произнес Чимин. — На глазах у Мари.       — Господи, — вскрикнула домработница, закрыла рот ладонью, не в силах поверить в услышанное, и тут же кинулась обнять хозяина. — Не переживайте вы так, малышка потом и не вспомнит, а вот о себе вам нужно позаботиться, прошу вас.       Чимин расплакался у нее на плече, желая чтобы ее слова оказались правдой. Женщина очень привязалась к молодому хозяину, ведь за время ее работы на бизнесмена кого в доме только не было, да задерживались все лишь на пару ночей. Надменные высокопарные омеги желали захомутать альфу, но он пользовался ими недолго, после чего выкидывал из дома и забывал об их существовании. Совсем юный, испуганный и скромный Чимин, появившийся на пороге этого дома два года назад, сразу понравился госпоже Мун, поэтому она привязалась к нему, как к собственному сыну. Сейчас ее сердце разрывалось от того, сколько пришлось вынести хрупкому омеге, каким бы сильным он ни казался.       — Я побуду с малышкой, а вы ни о чем не переживайте. Хозяин уже ушел, у него какое-то совещание вечером, поэтому он будет поздно, а вам нужно к доктору.       За весь день, что Пак провел вне дома, он узнал две новости. В больнице ему сказали, что он потерял ребенка, и теперь забеременеть будет не так просто. А в банке омега проверил счет, на который родители почти два года слали ему деньги: средств хватало ровно для того, чтобы оплатить небольшую квартиру первые полгода. Вздохнув, Чимин понял, что все складывается как нельзя лучше, как бы ужасно это не звучало. Он не мог заставить себя горевать о потере не родившегося дитя. Без лишней обузы омега покинет это ненавистное место, ведь им с Мари теперь придется обеспечивать себя самостоятельно.       Свой уход омега тщательно планировал. На часть денег он нанял хорошего адвоката, который подготовил все документы к бракоразводному процессу. Крупных личных средств у Пака не было, а от имущества супруга он отказался, поэтому Чимин был уверен в том, что альфа подпишет документы и разрешит ему уйти. За пару месяцев Пак обошел несколько квартир в приличном районе и понял, что ему в столице денег хватит только на пару месяцев — нужно было рассматривать отдаленные варианты. В принципе, он мог себе это позволить, пока Мари не пойдет в школу. Хасандонг — один из тех немногих поселков, где дальний родственник госпожи Мун согласился отдать за приемлемую сумму не просто комнату, а целый дом, пусть и ветхий. Заплатив за три месяца вперед, омега надеялся решить за это время бракоразводные дела и переехать с Мари в поселок.       Выбирая вечер, чтобы поговорить с мужем, Пак постоянно откладывал это дело. Будучи не конфликтным человеком, омега предвидел, что ему предстоит скандал, к которому нужно быть морально готовым, чтобы отстоять свое право на свободу. В конце-концов, они не в средневековье, поэтому разойтись могут цивилизованно.       — Что это? — спросил альфа вечером, когда пришел домой в приподнятом настроении духа. В компании дела явно спорились, и Чимин ощутил его позитив. Впрочем, с появление на столе папки его губы презрительно приподнялись и скривились в уголках, словно внутри лежало нечто грязное и непотребное.       — Документы на развод, — твердо сказал Чимин, не позволяя себе отвести взгляд, хотя дрожь и прошлась вдоль позвонков. — Я хочу развестись.       Альфа ехидно улыбнулся и откинулся в кресле, осматривая Чимина с головы до пят.       — И кто тебя надоумил, малыш? Кто тебе сказал, что у тебя вообще в этом доме есть какие-то права?       — Я ничего у тебя не прошу, — Чимин старался говорить как можно ровнее, чтобы не выдать страха в голосе. — Мне не нужна твоя фамилия и твои деньги, я прошу только развод. Муж вскочил в кресле и вышел из-за огромного дубового стола в своем кабинете. Чимин вспомнил нелицеприятные сцены, которые происходили на поверхности, и напряженно сглотнул, пятясь назад. До дверей оставались считанные метры, поэтому он бросился к выходу в надежде, что успеет сбежать. — Госпожа Мун! — крикнул Чимин в пустой коридор, но ему в ответ была только тишина. — Я отпустил домработницу, можешь не орать, — зловеще зарычал альфа.       На голос папы из детской вышла Мари. Она уже твердо держалась на ногах, но все еще боялась отпустить стенку. Интерес взял верх, и девчушка тащила с собой за ухо плюшевого зайца, чтобы не было страшно одной.       — Мари, зайди в комнату! — крикнул Пак, но девочка не двинулась с места. Она с ужасом смотрела на то, как отец наступает на папу.       Пак попятился к детской, чтобы втолкнуть кроху в комнату, но возле лестницы альфа схватил его за локоть. Девочка громко расплакалась, подбегая к Чимину, но тот ее оттолкнул и резко крикнул:       — Не подходи ко мне!       Пак предвидел, что расправа близка, а дочь может просто попасть под горячую руку альфы. От непонимания того, что происходит между родителями, Мари всхлипывала, пряча лицо в ладошки от страха. Плач ребенка еще больше разозлил альфу, и Чимин тут же получил удар под ребра и в солнечное сплетение да так, что начал задыхаться от боли в груди. Казалось, что в этот момент он чувствует, как останавливается сердце и легкие перестают расправляться, чтобы получить очередную порцию кислорода. От паники ноги омегу не слушались, и он упал на пол безвольной массой, но его тело тут же было подброшено острым носком туфель. Чимин скатился с лестницы, пересчитав своими ребрами каждую ступеньку. — Подонок, — пробурчал он, пытаясь приподняться на руках. Сознание почти ускользало от ударов и боли, и только страх за Мари не давал Чимину упасть в беспамятство. — Тварь. — Спокойной ночи, милый, — с улыбкой полюбовавшись своим творением, альфа развернулся и пошел в кабинет под крики дочки.       Девочка, держась за лестничную балюстраду, спустилась вниз и, заикаясь, стала плакать возле Чимина, который все еще не мог встать на ноги. Губа была разбита в кровь, в ногах ощущалась слабость, а в голове стоял шум. Предметы в гостиной начали кружиться, и омега понял, что просто так он не встанет. Переведя взгляд на Мари и стиснув ее руку, он пролежал так неизвестно сколько, пока ее плач не стих, а сама девочка не заснула рядом с ним на полу, вздрагивая и плача во сне. Она вскрикивала, не открывая глаз, и во сне кричала: «Папочка!» И это был последний раз, когда Чимин слышал голос своей дочери. Насилу встав, Пак посмотрел на часы в гостиной. Стрелка замерла на половине третьего ночи. Из спальни доносился храп супруга, а дом окутала тишина. Чимин поднялся с пола, придерживаясь за ушибленный бок, и еле взял на руки кроху, чтобы отнести ее в кровать. Что ж, поговорить с супругом по-хорошему не получилось… Чимин на это не рассчитывал, но быть избитым и брошенным — это слишком! Мари еще тихонько всхлипывала, когда Пак вышел на балкон, крутя в руке визитку адвоката. Пожилой бета ему приглянулся своим добродушием, а по отзывам друзей он был одним из самых лучших защитников по гражданским делам. «Кан Минсок. Адвокат Коллегии Адвокатов Кореи.+8221109901. Звонить в любое время суток» Тревожить человека ночью не хотелось, но Чимин понимал — сейчас или никогда. Выбора у него нет. Ему нужны козыри против мужа, терпеть такую жизнь больше нельзя. Извинившись сто раз за ночной звонок, Пак получил четкие инструкции, что ему необходимо сделать. Омега вызвал такси и приехал в клинику, где его уже ждал адвокат. Помимо того, что Чимин снял побои, адвокат запросил и выписку о том, что он потерял ребенка, чтобы иметь еще больше козырей против ответчика. Заявление в полицию о домашнем насилии написано, статья для журналистов будет готова в течение суток.       — Не переживайте, господин Пак. Я искренне надеялся, что вы сможете договориться с супругом, но такие ситуации, к сожалению, не редкость, — сочувственно пожал плечами адвокат. — Вам есть куда идти?       — Да, я снял домик в Хасандонге. Осталось собрать вещи и уехать, — с тревогой в голосе сказал Чимин. — Мне так страшно, что он что-то предпримет…       — Не бойтесь. Я ведь на вашей стороне, — адвокат погладил омегу по плечу. — В следующий раз вы будете разговаривать на равных.       Адвокат привез Чимина домой под утро, пока альфа еще спал. Омега снял сапожки, чтобы не шуметь, и поднялся по лестнице. Каждый шаг ему давался с трудом — боль от падения и побоев вернулась во сто крат. На теле появились синяки, разбитая губа отекла. Из-за неудачного падения распухла кисть, и Чимин еле поворачивал рукой. К счастью, врачи сказали, что переломов нет, но есть легкое сотрясение мозга. Его тошнило, зрение то и дело расплывалось, а голову сдавливало, как тисками. Омега лег на диване в детской и притворился, что спит.       После того, как супруг позавтракал и уехал в офис, Пак начал собирать сумку. Он забрал из дома все самое необходимое на первое время. Домработница помогала складывать вещи Мари, а Чимин дрожащими руками снимал с себя бриллиантовые серьги и золотую цепочку с кулоном, оставив драгоценности на столе.       — Я буду скучать по вам, — госпожа Мун обняла Пака и помогла ему одеть сонную кроху. — Обещайте, что будете беречь себя и малышку. Чуть позже, когда все уляжется, я навещу вас.       — Я тоже буду скучать, — на глаза Чимина навернулись слезы. — Обещаю. Ради нее я сделаю все, что в моих силах. Помните, все как мы и договаривались: вы пошли за одеждой в химчистку, а вернувшись уже не застали меня, понятно?       — Понятно, господин.       — Ну все, такси уже у крыльца.       Встреча с супругом состоялась через неделю в адвокатской конторе господина Кана. Чимин предусмотрительно сменил номер телефона, поэтому не знал, искал ли его альфа. Возможно, звонил в Пусан родителям, но сейчас ему плевать — он должен покончить с этим человеком раз и навсегда. За широким столом, во главе которого сидел адвокат, Чимин уже нервничал, постукивая ручкой по полированной поверхности в ожидании альфы. До назначенного времени еще пять минут, но по спине Чимина уже пробежал холодный пот от предстоящей встречи.       — Я предполагал, что все это твои проделки, сучка, — презрительно сказал альфа вместо «здравствуйте».       Чимин сцепил зубы, чтобы не съязвить, но адвокат запретил ему пока вмешиваться.       — Господин, вы в адвокатской конторе, — сделал замечание хозяин кабинета. — Прошу вас быть вежливым с моим клиентом. Тем более, что теперь вам предстоит общаться исключительно со мной. — Господин Кан, адвокат вашего супруга.       Сделав усилие, он протянул вошедшему руку, а супруг Чимина, глядя на омегу, только фыркнул, но руку подал. Ответчик с первого взгляда не понравился адвокату, но работа есть работа.       — Итак, я веду ваш бракоразводный процесс, — твердо сказал Кан. — После первого разговора мой клиент не достиг с вами консенсуса. И несмотря на то, что ему пришлось терпеть от вас побои, господин Пак дает вам второй шанс. Здесь, — он положил руку на одну из папок и посмотрел на альфу, — заявление из клиники о причиненных вами телесных повреждениях. Я лично присутствовал с клиентом во время врачебного осмотра. Прошлая пятница, мы приехали в три пятнадцать ночи в дежурную клинику и получили все справки. Плюс здесь выписка о том, что два месяца назад ваш супруг потерял ребенка. В результате изнасилования. Припоминаете?       У альфы сжались кулаки, а челюсти заходили ходуном, перетирая ряды зубов аж до скрипа.       — Также в этой папке справка от детского психолога. После того, как вы избили вашего супруга, Мари перестала разговаривать, — господин Кан приспустил на нос очки и внимательно уставился на собеседника. — Не кажется ли вам, что в вашем случае дать развод с минимальным судебным разбирательством гораздо выгоднее, чем оглашать нам это все на страницах прессы.       О том, что пострадает репутация альфы, адвокат даже не упоминал. Хватило нескольких фраз, чтобы он сам понял свое шаткое положение. Бизнес — это арена, где важно сохранять репутацию и лицо, чтобы не упустить выгоду, иначе можно потерять все.       — Я подпишу эти чертовы документы, — бросил он небрежно, словно хотел отвязаться от Чимина, как от назойливой мухи. Пак замер в ожидании, глядя на то, как все еще его муж достал паркер и внимательно изучил бумаги. Омега отказался от каких-либо выплат на ребенка, содержания и других отчислений со стороны альфы. Прочитав нужные строки, он брезгливо поставил свои подписи.       — Благодарю, — с достоинством произнес адвокат. — Теперь мы можем не вызывать вас в суд. Заседание пройдет в закрытом режиме. Решение судьи и свидетельство о расторжении брака я пришлю вам курьерской почтой.       — Не стоит, — альфа встал, громко шумя стулом. — Я надеюсь, что моя жизнь больше никогда не запятнается грязным именем Пак Чимин.       Он развернулся, выматерившись себе под нос, и громко хлопнул дверью. Чимин так и остался сидеть, пригвожденный к стулу.       — Он даже не спросил про Мари, — шокировано протянул Пак. Альфа никогда не был заботливым отцом, но неужели ему настолько плевать на собственное дитя?       — Более того, — подметил адвокат. — Он подписал отказ от отцовства, даже не глядя. Или сделал вид, что не заметил. Чимин, развод стал вашим лучшим решением для себя и для дочери. Вы еще молоды, не нужно отчаиваться. У вас все впереди.       — Спасибо, — Чимин чуть не расплакался от такой небольшой, но очень нужной в данный момент поддержки.       — Как Мари? — адвокат наводил порядок в документах, что-то складывал в папки, поглядывая на Чимина. — Улучшений нет?       — Пока нет, — вздохнул омега. — Прошла неделя, это слишком малый срок, сказали доктора. Зато теперь мы ходим к психологу и логопеду, но они пока ничего не добились.       — Я надеюсь, что у нее это пройдет. Посттравматический синдром протекает тяжело, но теперь все плохое позади, — подытожил адвокат. — Копии документов на развод пусть останутся у меня. И справки из клиники тоже. В любом случае вы получили свободу, но кто знает, что может случиться в дальнейшем.       — Да, конечно, — устало ответил Чимин, все еще не представляя, что скоро станет свободным. — Когда будет суд?       — Через десять дней, я думаю, — улыбнулся Кан. — Вы хорошо держались, поздравляю.