Декабрь

      Преждевременная течка выбила омегу из колеи почти на три дня. Он пил больше подавителей, чем обычно, чтобы без страха отводить Мари в садик. Боли в животе и пояснице не позволяли работать, он почти не ел и плохо спал, но после окончания цикла Чимин почувствовал себя лучше и засобирался на ярмарку. Ему надо было забрать заработанные деньги и купить необходимые материалы. До праздников нужно успеть сделать многое, потому что это те самые дни, когда он мог отложить пару десятков тысяч вон.       Еще нужно заняться поиском новогоднего подарка для Мари. Как и все дети, дочка ждала чуда, которое почему-то ей представлялось в образе бурого медведя, увиденного на ярмарке. Стоимость медведя была неподъемной для их бюджета, когда подошел срок платить за аренду дома, да еще и попробовать занятия с новым специалистом. По слухам, психолог успешно работал даже с самыми трудными случаями, но и оплата каждого сеанса была немалой. К сожалению, ему обещали уступить лишь немного, если этого единственного зверя никто не купит. Чимин поблагодарил продавца и мысленно настроился на покупку, обещая зайти за игрушкой завтра вечером.       — Мари, побудешь дома сама, пока я отлучусь ненадолго? — Чимин крикнул ей с порога, застегивая пуговицы на своём пальто и тут же услышал топот по полу. В смешных красных носочках с бубонами Мари прибежала к папе, чтобы обнять его за ноги. — Я быстро вернусь, обещаю, — присев на корточки, омега обнял дочку. — Не скучай и никому не открывай дверь, хорошо?       Малышка кивнула, прижимая к себе все тот же альбом. За эти дни в нем появилось еще несколько рисунков, и Чимин заметил даже набросок собаки. Хорошо, что эта встреча не спровоцировала новой фобии, иначе скоро в амбулаторной карте не будет места, где писать диагнозы. Пак погладил дочь, чмокнул в курносый носик и быстро вышел во двор, чтобы не выпустить тепло из дома. Снега за ночь навалило столько, что он еле пробрался к калитке. Выталкивая тяжелую дверь, он вступил в сугроб и набрал полные унты.       — Айщ, — с досадой пискнул омега, озираясь вокруг. Из-за того, что дом стоит последним, снегоочистительная техника часто экономила именно на нем, не догребая завалы буквально несколько метров до калитки. — Соберись, Пак Чимин. Холодно и снежно, но это тебя не остановит.       Преодолевая сугробы и все больше набирая снега в свои сапоги, Чимин тщетно попытался его вытрясти, но потом просто смирился и упрямо двигался дальше. Вечером ему придётся самому расчищать двор, подумал омега, а новогоднюю ночь провести на диванчике у камина, грея ноги, чтобы не разболеться. Но и это не главная проблема в его жизни — сейчас все мысли были только про подарок. Условленную сумму Чимин бережно хранил во внутреннем кармане пальто.       Предвкушая, как его малышка будет счастлива, он не смог сдержать разочарованного стона, когда вместо медведя в лавке оказалась только одиноко висящая прищепка, которую мотал ветер. Мари останется без подарка. Во всяком случае без того, о котором мечтала. Измученному прошедшей течкой и снежными завалами Чимину хотелось проскулить от обиды.       — Господин До, значит медведя все-таки купили? — с побелевшими от мороза ресницами Чимин выискивал из-за горы коробок продавца. Оставалась надежда, что медведь уже упакован, ведь в новогодний вечер ярмарка закрывалась раньше. — Господин До?       — Здравствуй, Чимин. Его купили сегодня утром, мне жаль, но я не мог отказать покупателю, ты же понимаешь.       — Да, конечно, — забормотал Пак, удрученно пятясь назад.       Обидно так, что хотелось плакать от бессилия. Мари не заслужила разочарования в такой праздник. И за дочь ему было горько вдвойне. Пак побрел к заметенной лавочке, усаживаясь прямо в снег. Все это не имеет значения, а вечер не может стать еще хуже, если он не принесет Мари желанный подарок. Омега корил себя за то, что надо было брать сразу и дорого, но сердце его сжималось при воспоминаниях о новом психологе. Все же он поступил правильно, а неудача с игрушкой… Чимин справится. Они с Мари справятся, он уверен. Омега отряхнул пальто и побрел между рядами палаток. Большинство шатров уже закрылось, кое-где ему кричали приветствия, а Пак выдавливал кислую улыбку, едва сдерживая слезы. Из работающих павильонов осталась только уличная еда.       В животе заурчало, напоминая о том, что пора возвращаться домой. Чимин понуро поднялся по главной улочке, пиная перед собой рыхлый снег и совершенно не обращая внимания на промокшие унты. Недалеко от его дома стоял шикарный черный внедорожник с тонированными стеклами, проложивший своими массивными колесами утрамбованную дорожку через весь квартал. Наверное, к соседям приехали гости, с легкой завистью подумал Чимин и благодарно потопал по примятому снегу. Подойдя к дому, омега замер от неожиданности и уставился перед собой. От самой калитки до крыльца тропинка была расчищена, снег заботливо откинут по бокам, напоминая больше крепость в царстве Снежной королевы. В доме во всех комнатах горел свет, и сердце омеги учащенно забилось, когда он понял, что там кто-то есть. Лихорадочно прикидывая, кто бы это мог быть, Пак рванул к крыльцу и открыл дверь, вбегая внутрь.       — Мари, я ведь просил никому не открывать! — испуганно выкрикнул омега и замер в коридоре, не делая и шага вперед. Ноги стали ватными, а в глазах точно расстройство зрения. Пак поморгал пару раз и прищурил веки. Оставалось только ущипнуть себя за щеку и вскрикнуть, как в дешевых голливудских фильмах, но иначе он не мог осознать то, что видел. На диванчике возле камина сидел Чонгук, вальяжно вытянув длинные ноги поближе к огню, а рядом с ним устроилась Мари с альбомом. Чонгук внимательно смотрел на рисунки, а дочь пальчиком водила по листу бумаги. Рука альфы лежала у девочки на плече, он крепко прижимал малышку и что-то бубнил себе под нос. Чимин задыхался от последствий испуга, который пусть теперь и прошёл, но руки дрожать так и не перестали.       — Что вы себе позволяете?! — Пак сбросил шарф и повесил пальто, заходя в комнату. Вся обида и горечь от не купленного подарка куда-то исчезла, хотелось лишь поругаться с этим самозванцем, который пришел в его дом, как в свой собственный. — Мари! Почему ты открыла дверь незнакомому человеку?!       Чимин был в ярости, а сердце его сделало кульбит и чаще забилось, отдавая болью куда-то под ребра. Он так испугался, что не мог взять себя в руки. Мари — единственное, что у него есть, поэтому омеге даже подумать страшно было о том, что могло случиться. Девочка вздрогнула, а Чонгук медленно поднял взгляд на Чимина. Пак заметил, как его пальцы сжались еще крепче на плече дочери, а сама малышка прильнула к альфе, словно искала у него защиты. Нет, Чимин не был тираном, он любил дочь, но, как и любой родитель, переживал за безопасность своего чада. А когда нервы просто сдавали, то…       — Ты следишь, — тихо и спокойно сказал Чонгук.       — Что? — от такого напора Пак и рот забыл закрыть, возмущенно глядя на наглеца. Его первыми словами должны быть как минимум «простите» или «извините». Все еще не понимая, о чем идет речь, Пак рассматривал самодовольного гостя. Он, видимо, совсем согрелся, ведь дрова в камине давали слишком много жара, а Пак привык экономить! Да как он смеет!       — От твоих сапог остаются мокрые следы, — Чонгук продолжает гипнотизировать его своим глубоким голосом, улыбаясь уголками рта и кивая на пол. Он так сильно натопил, что снег с унтов моментально растаял. Этот нахал собирается его разорить?       — От моих сапог и в моем доме! — на одном дыхании выпалил Чимин. — Да что вам вообще нужно?       Видит Бог, Чимин не хотел быть таким стервозным, но его нервная система периодически давала сбои, и сегодня как раз то самое время, когда он готов сорваться из-за любой мелочи.       — Проходи, не стой в коридоре, а мы с Мари поставим чайник, правда, принцесса? — Чонгук погладил ребенка и улыбнулся, получая такую же ослепительную улыбку в ответ.       Мари светилась счастьем и слезла с дивана, чтобы достать пирог. Нет, это уже никуда не годится. У Чимина подступал истерический смех от того, что в собственном доме его приглашают войти и даже предлагают поужинать! Какая честь! Он набрал в грудь воздуха, чтобы заново возмутиться, когда Мари ткнула пальчиком в сторону, указывая на кресло, где растопырив в стороны лапы сидел тот самый медведь. Его девочка так счастливо улыбалась. Чимин опустил плечи, напрочь потеряв все желание ругаться с Чонгуком, и с долей вины проводил ребенка взглядом. Мари, стянув с кресла медведя, потащила его в свою комнату.       — Чимин, — пока малышка скрылась в коридоре Чонгук подошел к омеге. — Не кричи на ребенка, она ни в чем не виновата. Ты сам забыл закрыть дверь.       — Не может быть, — Пак растерянно оглянулся назад, пытаясь вспомнить свой уход. Он был так взволнован из-за подарка, что… наверное да, это его вина…— Извините…       — Все нормально, — примирительно сказал Чонгук. — Мы прекрасно провели время, а Мари показала мне все рисунки в своем альбоме.       — Все-все? — Чимин был готов сгореть от стыда, вспоминая то, что нарисовала дочь.       — Все-все, — Чонгук широко улыбнулся, отодвигая стул для омеги. — Когда-то в детстве я ходил в художественную школу, поэтому и сам кое-что умею. Мы вместе нарисовали Бама.       — Бама? — переспрашивает растерянно, не совсем понимая о ком речь.       — Моего пса. Он тогда напугал вас, но сейчас Мари его простила и нарисовала ему бантик на кончике хвоста, чтобы он стал ещё красивее.       — Как вы поняли, почему она это сделала?       — Я умею ладить с детьми, — подмигнув, улыбнулся Чонгук.       В висках Чимина застучало из-за слишком близкого присутствия альфы, а в голове всё смешалось в кучу. Он рассматривал изумительный рисунок, а пес на нем выглядел совсем как живой. Прибежавшая из комнаты дочка замерла, глядя на Чимина, в ожидании папиного наказания.       — Иди сюда, — омега, наконец, выдохнул, посматривая на ребенка, и протянул руку. Девочка подошла ближе, прижимаясь к омеге, и бросая заговорщицкие взгляды на Чонгука. — Я просто испугался за тебя, но я и сам впредь буду внимательнее, хорошо?       Мари закивала, обнимая папу. Чонгук с улыбкой наблюдал за ними, но засвистевший чайник нарушил тишину. Пирог на столе был уже нарезан, а чашки альфа снял с сушилки и поставил на стол.       — Спасибо, что почистили снег во дворе, — буркнул Чимин. У него щеки запылали то ли от волнения, то ли от каминного тепла, и хотелось испариться из-за неловкости, лишь бы не сидеть под пытливым взглядом собеседника.       — Пустяки, — Чонгук придвинул чашки, а Мари пирог, за что девочка благодарно похлопала его по руке. Так она говорит спасибо. Чонгук кивнул ей в ответ, будто понимая ее без слов. А Чимин не мог скрыть удивления, совершенно не понимая, когда эти двое успели сблизиться. Сам-то омега за столько лет с полуслова знает, что хочет дочь. И ладно бы, если игра шла в одни ворота: гость действительно много говорил, но дочь его слушала с удовольствием и широко раскрытыми глазами, буквально боготворя незнакомца. — Я приехал передать благодарность от моей мамы и омеги брата за такие чудесные подарки.       — Не стоит, в них нет ничего особенного, — Чимин пожимает плечами и краснеет еще больше. — Это может сделать каждый, нужно лишь немного опыта и сноровки.       — Вчера я пытался зашивать диванную подушку, которую порвал Бам, и только окончательно ее испортил, а мой брат до семи лет не умел завязывать шнурки. Только это теперь наш секрет, не выдавай меня. Так что нет, Чимин, не все способны творить чудеса, как ты, — Чонгук отпил горячий напиток и попробовал пирог.       Имбирный аромат, витавший от кусочка сладкого, настойчиво перебивался усилившимся запахом мандаринов, которых на столе не было, но Гук благодатно потянул носом. После течки Чимин пах так привлекательно, что пробуждал в нем не самые скромные желания. Омега зарделся от комплимента, очаровывая Чонгука нежным румянцем ещё больше.       — На самом деле я самый обычный человек, занимающийся рукоделием, и во мне нет ничего особенного, — Чимин уже не так зол, но свои внутренние колючки спрятать еще не мог. После неудачного брака любой альфа в его жизни — потенциальный тиран. И понимая головой, что не все люди одинаковые, а прошлый опыт не нужно тянуть в нынешнюю жизнь, Пак все равно не избавился от мысли, что этот человек его слишком напрягает своим вниманием.       — Я не знаю о тебе ничего ни обычного, ни необычного, поэтому для меня ты как минимум загадка, — Чонгук снова делает глоток и внимательно всматривается в омегу, намеренно сохраняя неформальный тон.       — Господин…       Чимину хочется задать один единственный вопрос: какого черта здесь творится? Почему этот альфа ищет встреч? Почему он ведет себя так, словно Чимин его собственность — приходит в ЕГО дом, расчищает тропинку в ЕГО дворе, топит ЕГО камин и играет с ЕГО дочерью? Пак покосился на Мари, которая не сводила глаз с гостя. Может быть у него уже паранойя? Он во всем видит скрытый подтекст и ложь. Может и правда к психологу сходить, как советовала госпожа Мун?       Чимин зарылся в волосы, поставил локти на стол и подпер совершенно пустую голову. Сейчас в ней мыслей ровно ноль — он просто наблюдал за тем, как Чонгук аппетитно уплетал пирог, а Мари подкладывала ему еще кусочек. Альфа показал большой палец в знак одобрения и что-то шепнул ей на ухо, а девочка широко улыбнулась и кивнула. Сговор прямо перед его носом! Нет, мир сошел с ума или это Чимин тронулся, но омега видит, как дочь прислоняется щекой к плечу альфы, а тот треплет ее кудряшки, чем вызывает еще большую волну позитива.       Новогодняя ночь хотя и обещала быть долгой, но Мари сморило от полученных за день впечатлений. Девочка уложила огромного медведя в свою кровать, заботливо укрыв его одеялом, после чего вернулась ко взрослым в комнату. Чимин, наблюдая за ее действиями, был в совершенном шоке. Малышка подошла к Чонгуку и залезла ему на колени смотреть телевизор. Старенький SONY негромко транслировал какой-то американский новогодний фильм. «Семья напрокат», кажется. Пак вспомнил, что эту глупенькую романтическую историю они смотрели еще в пансионе. Как всегда все закончилось хэппиэндом, а омежки еще долго вздыхали о том, как же повезло главной героине. Жаль, что такое возможно только на экране.       Чонгук что-то бормотал Мари, у девочки уже потяжелели веки и она заснула у альфы на руках, вцепившись пальчиками в дизайнерское украшение LV на свитере. Пак охнул, прикинув стоимость брендовой вещицы, и если Мари ее оторвет…       — Я отнесу ее в кроватку? — предложил Чонгук, когда девочка крепко заснула. — Где ее комната?       — У нас всего одна комната, по коридору направо, — Пак прошел вперед и открыл дверь. Отодвинув на край нового «жильца», омега помог уложить дочь и включил ночник. — Вы угадали с подарком, спасибо.       — Я не угадывал, — Чонгук пожал плечами. — На ярмарке Мари была явно заинтересована этим зверем, я всего лишь немного наблюдателен, Чимин. И прекрати меня называть господином.       Гук смерил его укоризненным взглядом от макушки до пят и тут же охнул.       — У тебя ноги мокрые! Бегом на диван! — Чонгук слегка повысил тон, скорее не отчитывая, а волнуясь за омегу.       Чимину вдруг захотелось улыбнуться, хоть на возмущенный голос он слегка сжал плечи. Чужая забота совсем не привычная, но он не отрицал, что это приятно. За долгие годы Пак вообще отвык от заботы, но этот альфа… Такому хотелось покориться. Омега вздрогнул, снова возвращаясь к воспоминаниям шестилетней давности. Прежняя ошибка стоила ему слишком дорого, стоит ли повторять все снова? Чимин сел на диван, протянув ноги к камину. Альфа подкинул туда дров, взял лежащий на краю плед и укутал им блондина. Наблюдая за его действиями, Пак немного завис в изумлении.       — Тазик есть?       — А?       — Тазик говорю где? Ты хочешь заболеть на праздники? Чтобы из-за твоей халатности Мари просидела дома весь уикэнд, пока ты будешь валяться с температурой? — Гук скорчил Чимину рожицу, заставив того рассмеяться. — Хотя, впрочем, болей. Без тебя мы прекрасно проводили время, маленькая злюка!       — В ванной, — у омеги уже живот болел от смеха. Наглость нового знакомого не знала границ!       — Вот видишь, как все оказывается просто, если ты перестаешь вредничать. Почему ты назвал дочку Мари? — Чонгук принес тазик и налил из чайника горячей воды.       Порывшись на глазах у возмущенного Чимина в шкафчике с аптечкой, он выудил бутылочку масла мяты перечной. Еще в детстве им с Хосоком мама готовила такие компрессы, если они приходили мокрые насквозь, поэтому для кровообращения самое то.       — Что вы делаете? — Чимин и возмутиться уже не мог, только обессиленно хлопал глазами, откинувшись на спинку дивана. Кажется, в этом доме он больше не хозяин.       — Ноги парить будем, — безапелляционно сказал Чонгук и омега понял, что сейчас лучше не спорить. — Так почему Мари? — альфа повторил вопрос и ждал, разглядывая блондина. — Европейское имя редко встретишь в Корее.       — Так захотел ее отец, — буркнул Чимин.       — Понятно, — Чонгук ответил односложно, считая про себя капли. Когда он развел масло в воде, то успел сунуть Чимину еще теплую чашку с чаем. — Держи это, пей маленькими глотками и погрей горло, — видя, что омега снова собирался спорить, он быстро его оборвал. — И не возмущайся! С Мари было договориться легче, чем с тобой.       — Как вы ее понимаете? — спросил Чимин, отпивая глоток, пока Гук стягивал отяжелевшие от влаги шерстяные носки.       — Не знаю, — он сказал это так обыденно и просто, будто между ними и девочкой вообще не было преград. — Вообще без проблем. Но предупреждаю — у меня суровая школа жизни. Омега моего брата — самый непонятливый. Толку, что он умеет говорить, никакого. Они с Хосоком постоянно спорят о чем-то. Только вчера была битва насмерть на тему кто родится — альфа или омежка.       — Боже, — Чимин не мог не улыбнуться, вспоминая свою беременность. Ему было абсолютно все равно, кто будет, лишь бы ребенок родился здоровым. — У вас наверное большая семья?       — Брат с мужем живут отдельно, мои родители тоже, — пояснил альфа, бережно опуская стопы Чимина в тазик. — Не горячо?       — Нет, — соврал Чимин и улыбнулся. У него кожа жгла от одних только прикосновений его рук к щиколоткам, а тут какой-то тазик с водой.       — Мы собираемся вместе на праздники и на семейные ужины по субботам — такова традиция, — Чонгук старался заболтать Чимина как можно больше, чтобы тот не вредничал, пока альфа растирал холодные ноги. Если Пак не слишком продрог, то простуды можно избежать. Спустя несколько минут активного массажа, альфа принес из ванной пушистое махровое полотенце и насухо вытер ноги Чимина.       — Носки теплые есть?       — Ты шутишь? — Чимину оказалось слишком легко перейти на ты, что и сам этого не заметил. — У меня есть носки всех оттенков из разной пряжи. Я использую вязание для релакса. Так что их в шкафу сколько хочешь.       — А твоя комната где? — неловко спросил Чон.       — Я сплю в гостиной. Одна комната для Мари, и две я переделал в кладовки — для материалов и готовых работ. Открой верхний ящик комода, — попросил Чимин, уже осмелев. В своем доме!       Чонгук выбрал красные в белую крапинку. Самый новогодний рисунок, не считая оленя на его рукавицах. Он надел носки и стянул пониже плед, укутывая стопы. Осторожно касаясь тонких лодыжек омеги, Чонгук старался не сдавить их сильно и задержал пальцы чуть дольше, чем это было необходимо. Контакт с кожей пьянил, а тонкие косточки буквально проскальзывали в его больших руках. Чимин до невозможного миниатюрный, и Чонгуку хочется стиснуть его в объятиях. Создалось ощущение, что омега вот-вот исчезнет, словно призрак       — Ну вот, теперь ты не заболеешь, — довольный своей работой, Гук усилием воли перестал залипать на блондина.       — Спасибо, — снова покраснев, Чимин отвел взгляд в сторону.       Фильм на экране уже сменился каким-то новогодним концертом, а стрелки часов неумолимо бежали вперед. Через полчаса наступал Новый Год. Чимину совершенно не хотелось спать, хотя его и расслабило от тепла. А Чонгук растягивал вечер подольше, но понимал, что спустя три встречи они еще друг другу никто, чтобы встречать вместе семейное торжество.       — Тебе пора, иначе пропустишь праздник. Они наверное уже тебя потеряли, — бормотал блондин, поглядывая на часы и отставляя чашку на столик. Чимин кутался в плед, а Чонгук уже собирался уходить. — И спасибо, что присмотрел за Мари и за подарок и за… спасибо за все.       — За это не благодарят, а в поместье меня ждет только Бам, — отозвался Чонгук. — Кстати, забыл сказать, у нас с Мари теперь есть свой секрет.       — Вот как? — Пак приподнял бровь и иронично произнес. — Почему я совсем не удивлен?       — Она написала письмо Санта Клаусу, но мы договорились открыть его только на следующий год, — снимая с вешалки свое пальто, Чонгук перекинул его через локоть, совсем не торопясь уходить.       Омега встал, чтобы проводить гостя. Подойдя к Чонгуку, он непонятно для себя зачем-то пригладил ворот его пальто каким-то естественным жестом, словно делал это всегда.       — Чимин, — омеге хотелось сжаться под взглядом альфы, а его слегка охрипший голос пробирал нутро, тревожа каждую клетку. — Мы стоим под омелой.       — Я знаю, — не поднимая на него взгляд, буркнул Пак.       — Я должен поцеловать тебя, это традиция, — шепнул Чонгук.       — Нет, — единственное, что мог ответить Чимин, все еще избегая его взгляда, но и не отходя. — Мы не можем.       — Почему? — Чонгук ощущал трепет омеги, чувствуя, как усиливается его запах. Пак разволновался не меньше, чем в тот момент, когда испуганно вбежал в дом.       — Я не… — Чимин запнулся.       Он должен сказать, что не хочет, но не мог выдавить из себя и звука, и распахнул глаза, когда понял, что слишком поздно. Чонгук склонился к нему поближе, а в животе проснулся давно забытый трепет и паника, заставившая застыть на месте. Он не сопротивлялся, когда Чонгук осторожно провел губами по его скуле и неосознанно прикрыл глаза. Не нужно, пожалуйста, не нужно. Убеждал он сам себя, но повернул голову совсем чуть-чуть влево, подставляя губы и не в силах бороться с собой.       Чонгук не мог не улыбнуться, когда омега так трепетно позволял себе поддаться искушению. Альфа мягко коснулся его нижней губы и сходил с ума от вкуса. Провел языком по уголку его рта, едва слыша тонкий всхлип омеги. Чимин не прикасался к нему, а Чонгук терпеливо ждал, спускаясь рукой по спине от лопаток и ниже, замирая у поясницы. Ему хотелось прижать Чимина к себе, коснуться его обнаженной кожи, но альфа лишь ощутил линию мышц, что напряглись под его ладонью. Хрупкое доверие так сложно завоевать, но так легко потерять.       Поцелуй получился настолько нежным, что у альфы впервые закружилась голова от лёгких прикосновений омежьих губ. Запах Чимина настолько дурманящий, что Чонгук чувствовал его слишком сильно. Он врезался в ноздри, проникал в легкие и спирал дыхание так, что Гук подтвердил свои подозрения. По-другому быть просто не могло — они истинные.       Чимин не двигался, разрешая альфе сократить опасные миллиметры. От осознания, что Гук сейчас получил намного больше, чем за весь свой предыдущий опыт с партнерами, Чону сносило крышу. Чимина хотелось до одури, но ответственность за то, что омега доверился ему, отрезвляла мозг. Чтобы не напугать Пака, Гук заставил себя отстраниться, прижимаясь лбом к его лбу. Глаза Чимина прикрыты, а губы плотно сжаты. Он выбит из колеи, это видно, поэтому альфа прижал его к себе, чувствуя мелкую дрожь хрупкого тела.       В неловкой тишине их идиллию нарушил бой старинных часов. Полночь.       — С Новым Годом, Чимин, — хрипло прошептал Чонгук, уткнувшись носом в его макушку и загадав одно единственное желание. — Спасибо за этот вечер.       — Пожалуйста, уходи, — совсем тихо ответил омега, уткнувшись ему в грудь.       Чимин еле сдерживался, чтобы не оттолкнуть Чонгука, в объятиях которого было тепло и так комфортно. Он не смотрел на альфу, когда тот натягивал пальто и выходил за дверь, но тут же закрыл ее на щеколду и прикоснулся к холодной обшивке разгоряченным лбом. Омега не чувствовал такого ни разу в жизни. Ни с бывшим мужем, даже когда был уверен, что влюблен в него. Никогда. Чимин услышал рев мотора и скрип снега под колесами автомобиля. Ему хотелось выбежать босиком прямо в мороз, чтобы остановить Чонгука, но он только глубоко вздохнул и похлопал себя по щекам, чтобы перестать думать о глупостях. Ему уже давно не семнадцать, а за плечами какой-никакой жизненный опыт. Он знал, что после двенадцати карета превращалась в тыкву…