Декабрь

      Из поместья Чонгук уехал уже на следующее утро. Оставляя позади заснеженные дороги, на которые за ночь снова выпал снег, альфа не мог перестать думать о Чимине, о его трепетном робком ответе на их первый поцелуй. Сейчас бы вернуться за ним, схватить его и Мари в охапку, и отвезти в дом, усадить у камина и пересматривать всю ночь какую-нибудь новогоднюю комедию или листать семейный альбом со старыми фото так, словно они уже много лет вместе. Так, как это сейчас и ощущается. Никогда до этого Чонгук так остро не чувствовал нехватку в своей жизни кого-то ещё, никогда не хотелось так иметь семью, как в этот вечер. Ему легко представить омегу и его дочь частью семьи Чон, и совсем не потому, что они истинные. Тут что-то намного глубже и сильнее. Эти омеги с первой встречи пробудили в альфе собственнические инстинкты. И если в первую встречу Чонгук отнёсся к этому с сомнением, то прошлый вечер стёр их в порошок. Чимин с Мари — уже семья, а ему только предстояло стать их частью, и здесь альфа боялся сделать роковую ошибку. Бесцельные брожения по огромной квартире закончились подготовкой к завтрашнему совещанию в компании. И хотя все документы были уже вычитаны и распечатаны начисто, Гук в очередной раз перебирал их, чтобы удостовериться в правильности своих предположений. Его грызли непонятные сомнения и какое-то шестое чувство говорило быть осторожнее. Если все так, как он думает, то контракт с Хоном даст ему возможность укрепить позиции на рынке, а акции компании поднимутся в цене. А если нет? На все это у него не так много времени и необходимость вызвать расположение бизнесмена по неизвестным причинам практически выводила Чонгука из себя. Мысли прервал настойчивый звонок в дверь. Нехотя альфа поплелся к двери, чтобы отправить незваного гостя по известному адресу. — Если ты хочешь постоянных отношений, семью и наследника, то посмотри на меня и сотню раз подумай об этом! — ввалившись в открытую дверь, Хосок со шквалом эмоций, полученных от своего благоверного, обрушил их на брата. — Нет, Чонгук, я не дам тебе сделать эту роковую ошибку! Проводив брата насмешливым взглядом, Гук никак не прокомментировал его реплику. Это все эффект Ким Тэхена. И то, что его брат все ещё не употребляет на завтрак успокоительное, поистине чудо. Плюхнувшись на огромный кожаный диван, Хо закинул ноги на подлокотник, глядя на брата в ожидании его моральной поддержки.       — Он просто наматывает мои нервы себе на палец и ждет, что я буду просить за это прощение. Я устал, брат. Ей богу, я так больше не выдержу. — Ты бы хоть пальто снял, — сочувственно улыбнулся Чонгук. — Рассказывай. — Да все одно и то же, — отмахнулся Хоби, будто это не он начал их диалог с привычных жалоб на жизнь с беременным омегой. — Меня иногда накрывает так сильно, что хочется нажраться до смерти, как в старые добрые времена. Но мне ведь можно только с тобой. Не хочу снова слушать нотации, что я шлялся по омегам. Ты единственный, кому он доверяет, — вздохнул Хосок. — Вот на этом месте можно разрыдаться от умиления, — хмыкнул Чонгук.       Действительно, с омегой брата у него сложились удивительные отношения, и насколько бы импульсивным не был Тэхен, но Чонгук всегда его оправдывал, чем только вызывал раздраженное фырканье Хосока. Ибо то, как Тэхен любил старшего, не видел только слепой, каковым Хо и являлся. Они идеально сочетались друг с другом, но за много лет не могли решить, кто же в семье главный. Но когда решение проблемы переходило в горизонтальную плоскость, в семье Чона-старшего наступал мир и гармония. Чонгук знал, что именно эта изюминка и является внутренним стержнем их пары. И он за них абсолютно спокоен. — Иногда мне хочется придушить его. Просто прижать к стене, затрахать до состояния, что он забудет как говорить и просто... грр. Но я люблю его, брат. Порой так, что сам не верю, что такой омега, как Тэхен, принадлежит мне, а порой не понимаю, как я терплю его, — передернул его Хосок, наблюдая, как брат достает из бара спиртное и стаканы. — Ладно, я пришёл к тебе, чтобы не думать о нем. Лучше расскажи, как прошел Новый Год. Провел его с тем омегой?       Чонгук лишь кивнул мечтательно, снова окуная себя в воспоминания прошедшего вечера.       — Так ты все-таки его закадрил? — Скорее наоборот, он меня. Я похоже, увяз по самые не балуй, брат, — Гук налил виски и подал бокал Хоби. — Но зато получил полную поддержку его дочери. — Засранец, — скривился Хосок, отпивая спиртное. — Решил идти с козырей? Это давно известный факт: хочешь получить расположение омеги — начни с его ребёнка.       — На самом деле это намного серьёзнее, чем временный интерес.       — Даже так?       — Мари — чудесное дитя, и с ней действительно поладить легче, чем с Чимином, — Гук уселся в кресле напротив, болтая алкоголь в бокале.       — И что тебе удалось узнать о нем? — настаивал Хосок, продолжая атаковать вопросами.       — Да в том то и дело, что ничего. Он удивляет меня все больше, но ни одной загадки я еще разгадать не могу. Здесь все очень странно, Хо. Этот омега живет в ветхом доме, топит печь дровами, но сервирует стол и ведет себя так, словно он наследник британского престола. У него идеальные манеры, а его дочь воспитана так, что позавидуют многие, хоть она ещё совсем малышка. Да и сам Чимин явно не подходит этому месту. Тут что-то не складывается.       — Хм, — Хосок задумался, поглядывая в опустевшее дно. — А с ребенком что?       — Мари не говорит, но как я понял, это не врождённое. Чимин не подпускает меня к себе настолько, чтобы довериться, а лезть к нему с расспросами я тоже не мог. То, что мне удалось между нами построить, настолько хрупко, что Чимин в любой момент просто закроется от меня, если я стану давить на него. Мы провели вечер очень странно, начав его с ругани и закончив…       Чонгук замолчал, вспоминая то, что случилось. До встречи с Чимином, он смотрел на отношения без каких либо сложностей. Хочешь — бери. Надоело — прощайся. Любого другого омегу он бы уже затащил в постель, чтобы скрасить праздничную ночь, но с Чимином все намного сложнее. Естественно близость с этим омегой желанна, но с ним совсем не хочется чего-то ветреного, недолгого и без обязательств. Его Чонгук хочет. Во всех смыслах. Хочет видеть его хозяином в своём доме, на своей кухне и в своей спальне.       — Оу, — многозначительно сказал Чон-старший, понимающе улыбаясь и поглядывая на младшего.       — Дьявол, Хо, не делай такое лицо. Мы только целовались. И мне пришлось использовать древнейший трюк с омелой ради этого.       — Ну это уже хоть что-то, — засмеялся брат. — Я удивлен, что он не захотел стать твоим в день знакомства. Обычно это омеги стараются заполучить себе такого холостяка.       Хосок отшутился, но отчасти был прав. Омеги, которых встречал Чонгук, были без ума от него, и даже первое знакомство зачастую заканчивалось сексом. Старший брат смеялся, называя это закономерностью, но иначе и быть не могло. Чонгук чертовски красив, воспитан и богат — такое комбо встретишь не часто, поэтому противоположный пол старался задержаться в его жизни подольше, а лучше навсегда.       — Он не то, что не захотел, скорее он бы выгнал меня, если бы не Мари и моё природное очарование, естественно, — не мог не добавить захмелевший Чонгук. От воспоминаний о совершенно невинном поцелуе по телу альфы прошла дрожь, и перед глазами снова возникло испуганное лицо Чимина. Омега казался разбитым, хотя это всего лишь поцелуй. Он не использовал ситуацию в своих целях, и если бы любой другой на его месте предложил тогда остаться Чонгуку на ночь, Чимин буквально вытолкал его за дверь.       — Что же, если он настолько хорош, я так понимаю вопрос с кем идти на прием к Хону решен? — Хосок многозначительно повел бровью, довольный тем, что подсказал отличную идею.       — Я не хочу его использовать. Зная Чимина, после такого предложения, он отвесит мне пару пощечин и навсегда закроет доступ в свой дом, — протянул многозначительно Чонгук. — Как только разберусь с делами, приглашу его на свидание. Дальше будет видно. Но идти с кем-то другим я тоже не собираюсь.

***

      — Господин Квон, — Чимин помахал рукой соседу, который выходил из дома напротив. — Господин Квон!       Омега едва выталкивал калитку наружу. Снег валил пышными хлопьями, не прекращая уже добрую неделю. Он все сыпал и сыпал, а Чимин едва справлялся с его очисткой, разгребая дорожку до болей в пояснице. И если он расчищал тропинку с утра, чтобы добраться до калитки и выйти с Мари в поселок, то уже к вечеру ему снова приходилось браться за лопату, иначе на следующее утро им грозил снежный плен.       — Доброе утро, Чимин! — сосед помахал ему в ответ и поспешил помочь. Тяжелая калитка пронзительно скрипнула, накренившись и чуть не слетев с петель.       — Да что же это такое! — с досадой пробурчал омега в шарф, которым был замотан едва ли не до носа, и ударил по деревяшкам ногой, чтобы выровнять дверцу. — Господин Квон, вы не спрашивали у старосты поселения, почему техника не чистит этот участок?       Квон удивленно посмотрел на Чимина, невинно хлопающего глазами.       — Чимин, ты разве ничего не знаешь?       — А что я должен знать? — насторожился Пак, а внутри уже всё замерло от страха. Господин Квон работает в местном управлении Хасандонга и точно знает все, что происходит в поселке. Подобные фразы обычно не предвещают ничего хорошего, поэтому остается надеяться, что новость его не сильно шокирует. — Нужно доплатить за уборку снега?       — Нет, дело совсем не в этом, — вздохнул сосед и понял, что Пак действительно в полном неведении. — Твой дом признали ветхим строением, и вскоре он подлежит сносу.       — Что? — ошарашено уставился на него омега, не в силах принять услышанное. — Да как же так? Почему?       — Когда-то давно, лет семь назад, участок выкупила компания под застройку. Они приезжали в поселок, собирали жителей и показывали план огромного торгового центра, обещали нам рабочие места. Потом что-то не заладилось, но мы вздохнули спокойно. Позавчера я слышал, что делу снова дали ход, и уже через пару недель, как только сойдет снег, здесь начнут расчищать местность. К сожалению, твой дом единственный, который мешает, к тому же он совсем старый, его точно будут сносить. По плану на этом месте будет парковка… Не знаю, почему тебя все еще не известили об этом.       — Так вот почему мне его сдали за копейки, — удрученно пробормотал Чимин, не понимая, что теперь будет делать дальше.       — Я был уверен, что ты знал об этом, — господин Квон расстроенно похлопал его по плечу, видя, что Чимин совершенно сник. Ему хотелось утешить омегу, но в этой ситуации он мало чем мог помочь. — Тебе лучше искать новое жилье уже сейчас.       Схватившись за калитку, Чимин едва удерживал себя на ногах. Перед глазами все расплывалось, коленки предательски задрожали, а ненавистный снег спокойно себе продолжал падать, заваливая злосчастную тропинку. Почему это все происходило с ним? Сколько еще они с Мари должны пережить, чтобы, наконец, перестать бояться за свое будущее? Пак поднял взгляд к небу, чтобы не дать выступившим слезам скатиться вниз. Он прикусил губу и сглотнул ком в горле. Это все так не вовремя. Он ведь не успел накопить на приличное жилье, куда им теперь идти?       — Не расстраивайся, Чимин, — сосед подергал его за рукав. — Посмотри на это с другой стороны. Дом в аварийном состоянии, он не подходит для проживания с маленьким ребёнком. Здесь становится опасно, потому что крыша в любой момент может обвалиться, а из щелей дует так, что ты наверняка тратишь уйму дров на протопку. Никто не хотел вкладывать деньги в капитальный ремонт, потому что постройку все равно снесут. Жаль, что тебе пришлось узнать об этом сейчас, но я уверен, что все сложится хорошо.       — Да, конечно, — рассеянно ответил омега и сам испугался своего голоса. Он звучал так обреченно и безжизненно, словно его только что приговорили к смертной казни. Пак шмыгнул носом от скопившихся слез и щекочущих неприятных ощущений внутри, пробирающих до пят. — Спасибо, господин Квон.       Закрыв калитку, Чимин с грустью смотрел на заснеженную дорогу. Не удивительно, что о нем не вспоминали всю последнюю неделю, и даже после Нового года снегоочистительная техника упорно не доезжала сюда. Уже десятое января, почти две недели Пак самолично разгребал завалы, не считая того раза, что ему помог Чонгук. Чимин накинул щеколду на калитку и с грустью вспомнил о том, что он уже больше недели не видел альфу. Внутри него омежка постыдно скулил и надеялся на новую встречу, но Чимин решительно отверг все мечты.       Они совершенно не подходили друг другу, они из разных социальных слоев, словно разные миры. Чимин всего лишь нуждающийся омега с проблемным ребенком, которого можно только пожалеть. Чонгук — альфа с большим будущим и амбициями. Такому, как Чимин, нечего ему предложить. После развода Пак больше не строил воздушных замков. Он знал, что им с Мари придется выживать в одиночку, но если омега был к этому готов, то дочь была той еще мечтательницей. Зря только Чонгук привязал к себе Мари, которая при каждом шорохе за дверью с надеждой вскидывала взгляд и ждала, что в дом войдет ее новый друг. Почему-то она доверяла Чонгуку с первой встречи и, как и сам Чимин, не осталась равнодушной перед обаянием альфы. Мари замкнутый ребенок. Чтобы найти к ней подход, воспитатели месяцами завоевывали ее доверие. Чонгук сумел это сделать за несколько часов.       Но альфа не пришел ни на следующий день, ни через день, ни через неделю. Влажными рукавицами Чимин вытер губы, снова вспоминая вкус их поцелуя, и прижался спиной к двери. Как объяснить Мари, что им придется уехать? А самое главное — куда уезжать, если денег даже на аренду квартиры в Сеуле у него нет. Максимум, что он мог оплатить — пару месяцев, но этого недостаточно для первоначального депозита, а ему еще нужно работать, регулярно выезжать за город, чтобы отвезти поделки в ярмарочную лавку. Этих денег им с Мари в любом случае будет недостаточно для жизни в городе. Боже, даже если он сумеет найти что-то приемлемое на те средства, что у него есть, их скоро все равно выселят. Пак только представил, что они будут постоянно жить на чемоданах в ожидании того, когда арендодатель попросит их освободить помещение, и у него уже началась паника. Омега в отчаянии глубоко вздохнул и вернулся в дом, отряхивая снег с сапог. Ему нужно успокоиться и искать выход из ситуации. Гораздо хуже было бежать от бывшего мужа, но и с этим он справился. Значит, Господь Бог не оставит его и сейчас. Чимин старался в это верить. Ему больше нечем себя успокоить.       Решение о сносе дома и выселении жильцов пришло Чимину по почте через несколько дней. В строке стояла даже не его фамилия, но настоящий владелец давно забросил этот участок. Возможно, он получил хотя бы компенсацию, но Чимину от этого совсем не легче. Длинные предложения о том, что здесь будут строить, и как это повлияет на развитие Хасандонга, он пропустил, выискивая нужную дату. До двадцать пятого января — прочитал он предписание поселкового управления о выселении. Оставалась всего неделя. После того, как он со злостью скомкал письмо, ему пришлось сделать несколько успокаивающих глубоких вздохов, потому что его одолело состояние близкое к панике, чего он никак не мог себе позволить.       — Прошу, Боже, дай мне сил пройти через все это, — Пак отклонился на спинку дивана, сминая в руках ненавистное письмо. Мари вышла из комнаты в обнимку с любимым медведем. Теперь они не расставались ни на секунду, медведь даже завтракал, обедал и ужинал, гордо восседая рядом за столом и пялясь на Чимина своими искусственными глазами-бусинками. — Малыш…       Мари забралась к папе на колени, потирая сонные глазки и внимательно слушая, что он хочет сказать.       — Совсем скоро нам придется уехать из этого дома, — грустно сообщил Чимин. Откладывать новость нет смысла. Если раньше у него была надежда на то, что сосед просто ошибся, то после получения бумаги сомнений не оставалось. — Не волнуйся, мы отправимся с тобой в далекое путешествие, чтобы найти новый дом. Он будет лучше, чем этот. Ты же веришь своему папочке, малышка?       Чимин прижал к себе девочку, поглаживая по спине и на ходу сочиняя для нее сказку, чтобы она не расстраивалась, но при этом сам с трудом сдерживал слезы. Мари с надеждой посмотрела на папу с понимающей, слишком взрослой для неё улыбкой, успокаивающе чмокнула его в щеку, показывая как доверяет, и побежала в свою комнату за альбомом. Она открыла его на первой странице и ткнула пальцем в рисунок.       — Нет, Мари, — Чимин грустно улыбнулся, глядя на бумагу. — Это чужой дом, он принадлежит другому дяде. А нам нужен свой, понимаешь? Он будет не таким большим и красивым, зато нашим, правда?       Мари немного скуксилась, но Чимин не знал, как объяснить ребенку такие сложные и в то же время простые вещи. Если бы все проблемы в жизни решались нарисованными картинками, Мари бы сейчас точно жила в замке и ездила в карете, запряженной пони с разноцветными гривами. Или сидела на берегу моря, строя замки из песка и собирая ракушки. Или катаясь на аттракционах в Диснейленде, который видела только по телевизору, но нарисовала на прошлой неделе. Подглядывая из-за плеча, Пак с грустью понимал, что только там они и останутся.       — Ладно, ты пока рисуй, а я буду собирать вещи, — омега потрепал девочку по голове и поцеловал в висок. Пока Мари рядом с ним, они обязательно со всем справятся. Не могут не справиться.       На чердаке нашлись коробки, в которые Чимин упаковал уже готовые поделки, а в остальные — материалы. Он отправил сообщение госпоже Мун и попросил ее побыть с Мари, пока детский сад на карантине. Ему нужно поехать в город в агентство по недвижимости, чтобы начать искать жилье. Пак сел прямо на пол и подобрал под себя ноги, осматривая почти полупустое помещение. Посуду он заберет позже, но ее и так не много. За четыре года они обжились здесь только самым необходимым. Еще игрушки, елочные шарики и старенький Санта Клаус — с ним были связаны какие-то особенно теплые воспоминания. Чимин запаковал фигурку в бумагу, чтобы не разбилась при транспортировке.       Вроде бы все… Омега с грустью обернулся на подоконник, разглядывая фиалки. Вряд ли он сможет забрать их. Ему очень жаль цветы, за которыми он так любил ухаживать, и горшки, что украшал в ручную, но перевезти все он просто не в состоянии. От чего-то им придется отказаться, потому что нанять технику для переезда стоит безумно дорого. Из раздумий его отвлекла дочь, которая показывала пальцем наверх. Конечно, омела. Чимин подставил табуретку и снял ветку, бережно расправляя ленты и маленькие красные шарики. Мысли о новогоднем вечере снова нахлынули сами собой, и омега залился румянцем. Что же, он возьмет омелу с собой хотя бы как воспоминание о том, когда он был так счастлив.       Услышав рев автомобиля на улице, Мари спрыгнула со стула и подбежала к окну. Она уткнулась носом в стекло и энергично замахала рукой. Пак замер с омелой в руках, глядя на малышку. Ее лицо светилось от счастья, и похоже она дождалась того, о ком мечтала последнее время. В дверь постучали, и дочь мигом побежала встречать долгожданного гостя. Чимин только открыл рот, как тут же был обезоружен еще больше. Мари сама потянула тяжелую дверь и с разбегу запрыгнула на руки вошедшего, а альфа подкинул ее в воздухе и тут же прижал к себе, закрывая за собой, чтобы не впускать холод.       — Привет, принцесса, — целуя девочку в щеку, Чонгук подкинул улыбающегося ребенка еще раз и усадил ее удобнее на свои руки. — И куда это ты собрался? — непонимающим взглядом альфа обвел коробки, стоящие вокруг. То, что Чимин упаковал вещи для переезда, ясно как день. Чонгук чертовски рад, что успел вовремя, ведь гордый омега вряд ли оставил бы ему записку с новым адресом. Опоздай он хоть ненадолго, это стоило бы ему очень дорого — у него совсем нет никаких контактов, а все, что он знает про Чимина — это адрес дома.       — Здравствуй… те, господин Чон, — от растерянности Чимин снова перешёл на формальный тон, сдерживая дистанцию между ними. — Мы уезжаем.       — Чимин, ты можешь все объяснить? — находясь в шоке, Гук забыл поздороваться. — Что значит уезжаете? То есть вот так просто в один день ты собрался взять и уехать? Ты хотя бы планировал сообщить мне об этом?       — Я сам узнал совершенно недавно, — ещё больше терялся Чимин от сурового тона альфы. — Дом готовится под снос, нас просто выселяют, у меня нет выбора.       Боже, как же жалко это звучит. Чимину хотелось заткнуть самого себя. У Чонгука наверняка уже сложилось впечатление, что он ничтожество и просто ходячая проблема, которую теперь нужно еще и пожалеть. Омеге до ужаса стыдно, от чего он краснел и принялся перекладывать уже сложенные в коробках вещи.       — Погоди, — обескураженный Чонгук спустил Мари с рук и отдал ей огромного шоколадного зайца. Девочка взяла альфу за руку, сжала его пальцы в благодарность за сладкое и побежала на диван, шурша оберткой. — Ты сейчас серьезно?       — Да, Чонгук, по-твоему я могу так глупо шутить? — Чимин сдался и устало сел за стол, подпирая голову рукой. — Нам нужно освободить дом до конца следующей недели. Ещё найти жилье за это время, куда-то деть вещи, если я не успею и… Прости, что жалуюсь. Это мои проблемы, и я их решу.       — Твои, но если ты поделишься ими со мной, это не сделает тебя слабым, — осторожно произнес альфа, стараясь не задеть гордость омеги и положил перчатки на стол, присаживаясь рядом. — Я могу помочь.       — Как? — без особой надежды спросил Чимин. Если Чонгук предложит ему деньги, он откажется.       — Вы будете жить в поместье.       — Что? Нет!       На громкий голос папы Мари оторвалась от поглощения шоколада, тревожно посматривая на взрослых.       — У тебя есть другие варианты? — Чонгук встал и уперся руками в стол. — Возможно, я ошибся, но ты только что рассказал мне, в каком безвыходном положении оказался. Я хочу помочь вам.       — Но я знаю тебя в общей сложности меньше суток! — выпалил Чимин, понимая всю нелепость ситуации. Да, ему некуда идти, но это уже слишком. — Ты приехал на Новый год, купил ребенку игрушку и думаешь, что имеешь право вмешиваться в нашу жизнь?       — Чимин! — у альфы начали раздуваться ноздри от злости. — Я знаю, что ты планировал все решить сам, и верю, что ты бы справился с этим. Но подумай о ребенке. У тебя всего лишь неделя для переезда, год только начался, агентства завалены работой. Что вы будете делать, если не сможете ничего найти за это время? Я хочу помочь тебе и Мари, а ты во всем видишь подвох и злой умысел.       — Чонгук, я кроме имени твоего ничего не знаю! — выпалил Чимин.       — Так дай нам шанс узнать друг друга. Я ведь тоже ничего не знаю о тебе, но это не мешает мне тебе доверять и хотеть узнать о тебе больше, — Гук приблизился к Чимину, сталкиваясь с ним чуть ли не носом. — Мы ведь можем попытаться ещё раз?       Чонгук вытащил визитную карточку и положил ее на стол.       — Приятно познакомиться, меня зовут Чон Чонгук, я директор IT-компании по производству программного обеспечения и разработке новых технологий. Мне двадцать восемь лет, живу в Сеуле, не женат, к суду не привлекался, штрафов за нарушение ПДД нет. Что еще тебе нужно обо мне знать, чтобы начать доверять хоть немного? Мне нечего от тебя скрывать, и я действительно хочу стать к вам ближе.       Прикусив губу, чтобы не выдать своего волнения, Чимин сидел, глядя на разозлившегося альфу, и не мог понять, почему он ведёт себя так настойчиво. Но он на самом деле не готов принять такую помощь.       — Итак, я понимаю, что ты сейчас взволнован, просто знай, что в ответ на это я не требую от тебя ничего личного, хотя, не скрою, ты мне безумно интересен. Но если ты не хочешь рассказывать о себе — не надо. Я понимаю, что ты ещё не готов, — Гук пытался взять себя в руки, но бушующий адреналин уже было не унять. — Но хотя бы упрямиться перестань и подумай если не о себе, то о Мари.       — Вы же понимаете, что я не смогу оплатить даже неделю проживания в вашем особняке, — не мог успокоиться Чимин. Омега был полон сомнений, Чонгук говорил совершенно правильно, но Чимин не привык к тому, что кто-то готов позаботиться о нем просто так. — Я не понимаю зачем вам это?       — Во-первых, я ничего не говорил о деньгах и не планирую брать с тебя плату, — зарычал оскорбленный альфа. — Во-вторых, хотя бы попытайся мне поверить, потому что я не собираюсь отпускать тебя и Мари неизвестно куда зная, в каком вы положении. Позволь мне помочь тебе.       Понимая, что давить на перепуганного Чимина нет смысла, Чонгук смягчился. Он мог испугать его еще больше, но и терпеть это ослиное упорство ему очень тяжело. Пак же в ответ молчал и хлопал ресницами не зная, что сказать.       — Хорошо, давай так. Мне тоже нужна твоя помощь, и мы можем заключить договор, — нашелся вмиг Чонгук. — Ты окажешь мне одну услугу, если уж так переживаешь об оплате.       — Какую? — настороженно произнес Чимин, желая быть полезным, но и боясь, что Чонгук предложит что-то, на что он не будет способен.       — Меня нужно будет сопровождать на одном мероприятии, которое состоится через месяц. До этого времени ты поживешь у меня и спокойно подыщешь жилье в Сеуле. Ты уедешь потом, как только найдешь квартиру, и я не буду тебя удерживать. Считай это моей платой за оказанную тобой услугу, потому что мне действительно не к кому с этим обратиться. Все честно, и мы будем в расчете, — Чонгук закончил свою речь, изучающе глядя на омегу. Это единственный способ оставить его рядом с собой, а потом он разберется, что делать дальше.       Чимин прикусывал нижнюю губу и сосредоточенно смотрел на стол, обводя ногтем цветочки на клеенке. Мари слезла с дивана и подошла к Чонгуку, который тут же отодвинул бедро, чтобы посадить девочку на колени. Он прижал малышку к себе, а она обняла его за шею. Пара карих глаз с надеждой ждали вердикта растерянного Чимина.       — Тебе на самом деле нужна помощь?       Чонгук быстро кивнул в ответ. Мари зачем-то кивнула вместе с ним.       — Я согласен, — глухо произнес Пак.